Текст книги "Армагедец"

Автор книги: Харик Бу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

– Наверное, в честь Эразма Роттердамского, – успел произнести он, хотя последние слоги уже были смешаны приступом хохота.

Он обхватил голову руками, но даже не пытался справиться с собой. Через несколько минут он вроде затих, но при взгляде на длинное, изумленное лицо гостя, зашелся снова. Слезы все еще стояли в глазах, когда на тропинке наконец-то показалась знакомая, маленькая фигурка. В линялых джинсах, легкой выцветшей рубашке и солнцезащитных очках Диана казалась совсем подростком. Воскресенье, можно позволить себе расслабиться.

Молодая женщина казалась озабоченной. На вопросы отвечала как-то невпопад, а потом махнула рукой и призналась:

– Неприятную статью скачала из Интернета, – сказала на армянском, чего ранее никогда не позволяла себе делать в присутствии Брюса.

– Мне отойти? – тактично предложил американец. Роберт отрицательно мотнул головой, но не перешел на английский. Диана что-то сбивчиво объясняла. Роберт расспрашивал, а чувствующий странную неловкость Брюс делал вид, что его страшно заинтересовал парящий в вышине орел, похожий на существо из иного, фантастического мира.

– Так что же ты мне голову морочишь, – грубовато воскликнул Роберт, наконец-то переходя на английский, и буквально вырвал из рук Дианы несколько листочков бумаги.

– Не нужно ко мне придираться, я не имею к этому никакого отношения, – парировала та и, обращаясь к Брюсу, продолжила: – Пойдем, пусть подавится своей информацией. Почему все, за что я ни возьмусь, нужно, оказывается, делать иначе? – сказала возмущенно, но голос ее предательски дрожал.

Захватив бутерброд, она отошла и демонстративно уселась спиной к ним. Брюс осуждающе глянул на Роберта, который моментально погрузился в чтение, и направился вслед за обиженной, неся в руке большую кисть винограда, похожего на диковинную, умудрившуюся нахохлиться в полете птицу с «оливковой ветвью» мира.

Когда он вернулся, Роберт сидел, выпятив нижнюю губу, смятые листки валялись рядом.

– Что, плохи дела? – завел разговор американец.

– Полный… – последовал наполовину непонятый ответ.

Брюс попытался воспроизвести впервые услышанный термин, на что Роберт, неожиданно нервно развеселившись, отреагировал:

– Ага, ты еще громче скажи, совсем хорошо получится.

– Понимаешь, этого звука в английском нет, получается «ts» вместе, очень трудно воспроизвести, но звучит экспрессивно, – серьезно анализировал американец, вызвав у собеседника новый приступ немного мрачного веселья.

– Брюс, я тебя очень прошу, прекрати. Это очень некорректное, мягко говоря, выражение. Даже с русского на армянский не переводится, так и произносится в оригинале.

– Нет, я не буду объяснять, – продолжил он, решительно отметая просьбы, – на вот лучше, прочитай. – И Роберт протянул несколько из принесенных листков.

То, что это полная катастрофа, Брюс понял с первых же строк. Малоизвестный журналист, какой-то Вим Петере, написал огромную, снабженную броскими фотографиями статью о грандиозном строительстве, которое велось в Скалистых горах. Расписано было все: колоссальные резервуары для воды и нефти, помещения для станков и строительных материалов, упакованных для длительного хранения, подземные отели, многокилометровые коммуникации…

Оставалось непонятным, как он смог разнюхать все это. Вероятнее всего, спланированная утечка информации, и тогда следовало задаться вопросом, кому это выгодно. По данным этого чертового журналиста, проект назывался «Ковчег», а работами руководил трех-звездный генерал Люк Карпентер. Хуже всего было то, что среди ученых, которые занимались данной проблемой, фигурировал Роберт Элоян в трудно выговариваемой английской транскрипции – Aeloian.

– А твое правительство быстро ориентируется. Судя по всему, уже два года ведут работы. Почти сразу после моей первой статьи, – невозможно угадать одобрительно или осуждающе, комментировал Роберт, в упор глядя на собеседника.

– Да. Традиционный прагматичный американский подход. Я же говорил, что тебе верят… – Брюс вновь ощутил давно забытую неловкость.

– Мне верят, это правда, и вот ты здесь…

Голос Роберта сел, стал утомленным, глухим, словно доносящимся издалека. Складка залегла между бровями, и взгляд карих глаз стал недобрым.

– Ты наивно предполагал, что не являешься человеком значимым и интересным для всех, – пошел напролом американец. – Наше правительство финансирует многие разработки во всем мире, если результаты могут оказаться весомыми. Это двигает прогресс, согласись…

– И спасает Америку… – злость Роберта, казалось, отступила. – Цинично немного, а впрочем, этого и следовало ожидать. Я ничего не скрываю, ты это заметил? Все равно, главное вот здесь. – И Роберт указал пальцем на собственную голову.

– Что теперь будет? – вмешалась в разговор Диана, которая незаметно подошла к ним, привлеченная громкими голосами, и аккуратно села на край подстилки.

– Боже мой! – неожиданно воскликнул Роберт, невольно или намеренно отвлекаясь. – Как же ты хороша в этой позе, словно «Нимфа, ужаленная скорпионом» Бартолини.

Женщина протестующе махнула рукой, слегка покраснела, но на сей раз не ушла, а повторила вопрос.

– Ничего не будет, – решительно ответил Роберт, – пришлют пару молчаливых горилл для соблюдения порядка. Заинтересуются Брюсом и его участием в нашей работе. Приедут корреспонденты, залезут в каждую щель, налгут вне всякой меры, раструбят на весь мир – и начнется дикая паника. Всесветная паранойя как достойный финал Человеческой цивилизации…

– Ты знаешь, а ведь я тебе до сих пор не верила, – едва слышно проговорила Диана.

– Как же ты работала? – не скрывая крайнего изумления, воскликнул Роберт.

– Так и работала. С тобой рядом хорошо работать, интересно.

– Это правда, – поддержал ее Брюс, несколько невпопад вмешавшись в разговор, – с вами интересно работать…

Он так и застыл с приоткрытым ртом, потому что в этот момент разразился неистовой трелью мобильник, и ненавистный голос зазвенел в ушах. Лицо американца померкло.

– Вот видишь, наш Джеймс Бонд, похоже, получает взбучку от своего руководства за манкирование обязанностями, – Роберт кивнул в сторону американца, который с совершенно окаменевшим лицом слушал собеседника.

– Я перезвоню позже, – проговорил тот и спустя два десятка секунд режущим, металлическим голосом почти прокричал: – Я же сказал, что перезвоню позже!..

Молчание повисло над ними, словно грозовая туча. Слышно было, как стрекочут кузнечики, посвистывает какая-то птица…

– Это правда? – Диана смотрит на Раске огромными, округлившимися от ужаса, ставшими влажными глазами.

– И нет и да, – не в силах соврать, тот отвечает хриплым после крика голосом, замечает, как отвернулся Роберт, как задрожали губы собеседницы.

– Но зачем? Ведь… – Она по-детски отмахивается рукой и через несколько мгновений продолжает, обращаясь к Роберту: – Ведь мы ничего не скрываем, правда?

– Ладно, ребята. Поменьше эмоций, полученную информацию нужно переварить, трезво оценить. Как говорят в таких случаях, утро вечера мудренее, пойдем. Пикник считается удавшимся, по завершении его под звуки духового оркестра, доселе тайно скрывавшегося в ближнем гроте, утомленные участники расползаются по домам…

Шли молча. Считали камешки на тропинке.

– Я ни с кем ни о чем не говорил. Я не видел ничего, кроме нашей работы, той, которую мы выполняли… – спохватывается Раске.

– Тс-с-с, – прикладывает палец к губам Роберт. – Мы все обсудим позже. Время еще есть, пусть его немного, но для серьезного разговора нам хватит. Вот мы и дома.

Оказалось, что Роберт недооценил могущество прессы. Первое, что поразило его поутру, – несколько офицеров на территории.

– Доктор, – буднично сказал один из них, сидевший на скамейке недалеко от коттеджа, – с сегодняшнего дня обсерватория является режимным объектом. Вот ваш пропуск.

Он узнал свою фотографию из досье отдела кадров и, не развязывая полемику, закрепил пропуск на кармашке рубахи. Брюса он застал в полном расстройстве. Тот пытался понять, что происходит и почему это ему нельзя покидать своей квартиры. Разговор с охранником происходил на чудовищном английском. Роберт быстро уладил конфликт, осведомился, завтракал ли американский гость, и уже вдвоем они отправились за Дианой. Она держалась хорошо, хотя выглядела испуганной. На старенькой, наверное, еще студенческой фотографии пропуска она выглядела Очень смешно.

– Интересно, что отмочил фотограф? – поинтересовался Роберт.

– Какой еще фотограф? А-а-а, – протянула молодая женщина, проследив за его взглядом, – это подружка виновата, как раз в тот момент сказала, что собирается выходить замуж, я и удивилась не вовремя.

– Да, под таким документом должна стоять подпись «ВСЮДУ», – но продолжать тему не стал. – Похоже, я немного недооценил серьезность ситуации.

– Дед сказал, что территорию еще ночью оцепили. Теперь к нам никто не попадет случайно, да и мы отсюда никуда не денемся, – Диана, узнавшая об этих событиях раньше всех, до сих пор не могла прийти в себя. Она впервые упомянула заместителя директора по науке по-родственному, раньше не позволяя себе подобного.

Работа в этот день как-то не шла. Брюс пытался что-то рассчитать, скрупулезно сверялся со старыми данными Роберта, но часто отвлекался. Диана пропадала где-то, практически не показывалась. Роберт часто раздражался, много говорил по телефону. Последний раз на повышенных тонах. Вернулся, заглянул в записи, собрал их аккуратно и на недоуменный взгляд коллеги ответил коротко:

– Пошли! Через десять минут «динозавры» собирают пресс-конференцию. Со всего мира журналисты налетели. Кажется…

– Это из-за статьи, – виноватым тоном заметил американец.

– А то, – не стал ввязываться в полемику Роберт. – Тут еще и Диана куда-то запропастилась.

– Зачем я там нужен? – продолжал допытываться Брюс.

– «Динозавры» хотят, чтобы группа была интернациональной. Они все еще думают, что присутствие ученых из других стран придает больший вес научным изысканиям. Сплошные памперсы в мозгах… – Роберт презрительно скривил губы.

Давешний офицер, теперь уже в безукоризненном костюме, встретил их, окинул испытывающим взглядом.

– И не пытайтесь, – мгновенно отреагировал Роберт, предупреждая готовую сорваться с его уст фразу относительно внешнего вида, – пусть «динозавры» парятся в пиджаках, я останусь в этой рубашке и без галстука.

Офицер демонстративно поднял руки вверх:

– Мое дело – ваша безопасность, поэтому о любых неожиданных перемещениях ставьте меня в известность.

Пожали друг другу руки, обменялись любезными улыбками. Мимо двух полицейских прошли к черному ходу. Услышали за спиной щелканье камеры – кто-то из журналистов их заметил.

В зале было тесно. Напряженно ждали начала, слышался наговариваемый на диктофон текст. Доносилась хорошо распознаваемая французская речь. Кондиционеры не работали и, несмотря на настежь открытые окна, было очень жарко. Роберт казался совершенно спокойным, сделал несколько шагов, пропустил вперед Раске, уселся на крайний стул второго ряда, демонстративно вытянул ноги.

Его узнали моментально. Защелкали камеры. Послышалась разноязыкая речь. Те, кто расположился в зале слева, теперь норовили перекочевать правее, чтобы не мешала допотопная трибуна, которая, словно специально, скрывала главное действующее лицо. Послышались первые вопросы, но Роберт, будто нарочно эпатируя журналистов, извлек из кармана несколько листочков бумаги, в которых Брюс с ужасом узнал свои утренние записи, и начал громко комментировать сделанные им расчеты.

Наконец что-то сдвинулось. В зал вошли все как на подбор в темных костюмах, тяжеловесные, на мощных коротких ногах, всем своим видом демонстрирующие непоколебимую уверенность, носатые, бровастые…

– Ну держись, – улыбнулся Роберт, – «динозавры» идут в атаку. Видишь, клином построились. Не бойся, они только с виду хищники, на самом деле травоядные, но есть и падальщики, эти могут и тяпнуть с перепугу.

Раске не разделял столь нигилистического подхода. Официоз явно произвел на него надлежащее впечатление, да и галдящая толпа как-то притихла. Патриархи привычно заняли места в президиуме. На их фоне Роберт казался несерьезным, даже фатоватым в этой модной рубашке с закатанными рукавами. Листочки в руке исписанные, как у студента в ночь перед экзаменом…

Конференцию предложили вести на английском. Переводчица заняла свое место, и плановое избиение началось залпом из орудий главного калибра.

– Вызывает недоумение, почему и зачем в погоне за дешевой сенсационностью некоторые ученые допускают проникновение информации в прессу, которая зачастую оказывается не готовой воспринять и тем более донести массовому читателю новости с передовых рубежей науки. Уклоняясь от дискуссии в научных кругах, такие горе-ученые создают себе громкое имя, играя на вполне понятных опасениях людей за будущее. К сожалению…

– И из-за этого бреда меня вытащили в такую жару из дому? – громко спросил Роберт.

Докладчик остановился. Лицо его пошло пятнами и побагровело. Несколько корреспондентов, почувствовав приближение взрыва, живо комментировали происходящее, однако профессор сдержался:

– К сожалению, отказ от научной полемики может привести к ошибочной трактовке общеизвестных истин. Мы неоднократно анализировали…

Роберт откровенно уставился в принесенные записи и, обращаясь к Раске, предложил продолжить расчеты. Брюс, опустив глаза, следил за ним несколько минут и с удивлением убедился, что тот действительно работает, а не создает видимость занятости. Впрочем, он уже знал, что в такие моменты Роберту лучше не мешать, и лишь увлеченно наблюдал за ним, привычно выискивая, где коллега, дойдя до неинтересных ему мелочей, остановится, чтобы погнаться за ускользающей истиной.

Аудитория между тем оживилась. Слово предоставили следующему оратору. Теперь разговор велся на более узкие, специальные темы, но оценки, даваемые молодому коллеге, не стали от этого менее уничтожающими. Линчуемый ученый на глазах у всех продолжал увлеченно писать, временами обмениваясь короткими репликами с соседом. Роберт успевал комментировать и некоторые пассажи выступающего, причем делал это нарочно громко, так, чтобы слышали журналисты.

– Вы познакомились с мнением ведущих ученых, специалистов в этой области. Думаю, теперь настало время дать высказаться виновнику последних печальных событий… – предложил председательствующий.

Аудитория зашумела, задвигалась. В проходе приключилась давка. «Какого хрена», – раздался неожиданно зычный голос оператора, который умудрился все же поймать камеру, сбитую неловким движением соседей. Реплика, будучи моментально переведенной на добрый десяток языков, удивительным образом разрядила обстановку.

– Брюс, сейчас мы будем делать поворот оверштаг[25]25
  Оверштаг – поворот парусного судна против линии ветра с одного галса на другой (гол.). (Примеч. авт.).


[Закрыть], помоги мне притащить доску, не могу видеть эти физиономии.

Раске послушно отправился за Робертом, пытаясь понять упомянутый коллегой незнакомый, явно не астрономический термин. К радости журналистов, на сцене появилась древняя деревянная доска на ножках, которая скрыла центральную часть боевых академических порядков.

– Вот так и получается, – в никуда обратился докладчик, – из-за того, что у кого-то дефицит кальция в организме, приходится писать чем попало. Я не имею в виду предыдущих ораторов, они, к несчастью, уже давно вышли из этого возраста. Мел через пять минут будет, а пока я хочу спросить у присутствующих, кто-нибудь даст стопроцентную гарантию в том, что сенсационный материал, который собрал нас здесь в такую жару, не банальная утка? В Скалистых горах немало реликтов, которые остались там со времен «холодной войны». Охотник за сенсациями мог легко скомпоновать кадры таким образом, чтобы создавалась иллюзия грандиозной стройки какого-то одного объекта. Да! Люк Карпентер. Это реальный персонаж или плод фантазии нашего «разгребателя грязи»[26]26
  «Разгребатели грязи» – группа журналистов, расследовавших в начале XX века деятельность монополий в США. (Примеч. авт.).


[Закрыть]? Дамы и господа! Я не буду напоминать вам, в каких выражениях шельмовали генетику в далеком 1948 году в стране, которой давным-давно нет на географической карте. Часть из той «славной» риторики вы только что слышали. Поверьте мне, проблема, которая вызвала такие эмоции, вполне возможно, имеет лишь теоретическую значимость…

Роберт, к ужасу журналистов, начал с неимоверной быстротой покрывать доску формулами, сопровождая некоторые из них беглыми комментариями.

– Вот этот вывод попытался опровергнуть наш американский коллега. – Раске под одобрительный ропот был извлечен на свет Божий из уютного второго ряда, где до той поры обретался.

Американец неловко улыбнулся. Напомнил, что он лишь совсем недавно подключился к работе, в которой безусловную пальму первенства держит Роберт Элоян. Молодые ученые прямо тут же устроили небольшую полемику, потом неожиданно согласились с выводами друг друга, стерли все написанное и начали с начала.

Сенсация на глазах у публики выдыхалась. Минут через десять молодых людей вернули к действительности:

– Прокомментируйте, пожалуйста, заявление о том, что Землю ждет неминуемая катастрофа.

– Земле уже столько раз предрекали неминуемую катастрофу, что можно сбиться со счета. Одних крупных метеоритов и комет было около двадцати. Предлагаю спросить у Брюса Уиллиса, можно надеяться, что он еще помнит свои кинематографические подвиги…

Корреспонденты смеются. Ветеран Голливуда действительно в свое время неоднократно заявлял, что ему надоело спасать Землю.

– Почему вы отказываетесь от научной дискуссии, которая может помочь разобраться в данной проблеме?

– Это кто-то из местных подвывал, – комментирует, на ходу обернувшись в сторону Брюса, и громко продолжает: – Дискуссия может состояться, когда есть хотя бы три разбирающихся в данных вопросах специалиста. Применительно к данной проблематике речь может идти только о монологе…

Снова слышится смех. Сверкают вспышки.

– Вы уверены, что нам не о чем беспокоиться?

– Человеку свойственно беспокоиться постоянно. Предположим, что мы имеем счета в банках. Вы – в прочном и надежном американском, а я, привлеченный высокими процентами, – в сомнительном местном.

В зале снова оживление. Американец, задавший вопрос, пытается отбиться от коллег, которые пристают к нему, бестактно интересуясь, о каком банке идет речь и сколько на счету.

– Беспокоимся мы оба, – продолжает Роберт, – но ваши шансы перекрыть инфляцию полученными процентами выглядят существенно лучше моих.

Установленная на сцене доска удивительным образом отгородила официоз от происходящего не только физически, но и психоэмоционально. Обмен репликами продолжается в прежнем темпе. Роберт, стараясь обходить острые углы, давал серьезные ответы на значимые вопросы, не переставая шутить, апеллировал к ведущим специалистам, которые по трагической случайности оказались «по ту сторону доски».

После очередного упоминания виновница несправедливого разделения на «касты», была вынесена с поля боя. Когда пыл корреспондентов несколько утих, слово взял очередной «динозавр». Роберт, который стоял, опираясь на трибуну, в нескольких метрах от выступающего, пытался найти общие черты с милым лицом Дианы в этих раз и навсегда окаменелых формах и в очередной раз убеждался, что, к великому счастью, ничего общего не находит.

– Я должен сказать, что удовлетворен услышанным. Интернациональный коллектив, который сложился в наших стенах за последние недели, нужно надеяться, сможет разобраться в сложных задачах, перед ним поставленных. Не хочу скатываться в конфронтацию, но позиция доктора Элояна зачастую приводит к ухудшению отношений в коллективе…

Роберт отвернулся и делано зевнул, поспешно прикрывая рот, опустил руку с таким выражением, словно отмахивается от нелепых придирок.

– Я понимаю, что талант, материальная независимость, завидная молодость сказываются и на мироощущении, и на поведении, но… Мы с вами стали свидетелями информационной паники. Еще один не в меру предприимчивый «молодой талант» объединил стройку в горах и серьезные, хотя очень проблемные научные разработки и идеи, вот так получилась адская смесь, которая повергла мир в коллапс. Я могу подтвердить, что доктор Элоян не заинтересован и никоим образом не способствовал возникновению паники. Несмотря ни на что, это талантливый ученый, который способен увлечь за собой коллег.

Хочется еще раз напомнить, что Бюраканская обсерватория, со дня основания ее академиком Виктором Амазасповичем Амбарцумяном…

– Вот это был человечище, – шепнул на ухо Брюсу, подсевший к нему Роберт. – Ну, как тебе эта головоногость? Не вышло устроить публичную порку, в ход пошли комплименты. Ах мастера, ах молодцы, ну просто красавцы.

Встреча с прессой завершилась достаточно мирно. Очередная сенсация лопнула. В тот же день на другом конце Земли была устроена гораздо более демократичная, но не менее громкая пресс-конференция, на которой перед всеми предстал злосчастный Петере. Он неожиданно лихо признался в том, что переусердствовал в надежде состряпать сенсационный материал и отделался легким испугом, хотя соответствующие службы собирались основательно за него взяться.

Несколько дней спустя наконец состоялся обещанный серьезный разговор, который был анонсирован на памятном пикнике. Молодые люди едва не поссорились окончательно, хотя Раске был абсолютно честен и рассказал все. Роберт же, в десятый раз повторяя, что предавший единожды всегда ненадежен, гнул свою линию, пока Диана не примирила враждующих:

– Вы что же, думаете, что я поверила бредням, которые вы несли в своем выступлении на конференции? Давайте работать, похоже, времени совсем не остается…

Тучи между тем сгущались. То из одной, то из другой страны поступали материалы, аналогичные тем, которые были опубликованы Петерсом. Правительства неуклюже лгали, напряженность нарастала.

Погожим осенним днем, когда о приближающейся зиме можно догадаться лишь по пожелтевшей листве деревьев в горах, в то время как в долине все еще буйно зеленело, в обсерваторию пришел солидный конверт. В отдел кадров моментально вызвали Элояна, имя которого было напечатано крупным шрифтом.

– Приглашаем вас принять участие в конференции, посвященной проблеме, над которой вы плодотворно работаете. Все расходы – за счет принимающей стороны. Рассчитываем на ваше участие. При необходимости с удовольствием включим в программу доклад ваших коллег, впрочем, оставляем данный вопрос на ваше усмотрение, – неловко перевел он специально для любопытных, зная, что через несколько минут все, как ни скрывай, будут знать о приглашении.

Так и произошло. Уже через полчаса он был вызван к заместителю по науке. Отношения его с коллегами после пресловутой конференции стали еще более натянутыми. Ничего хорошего не ожидавший от разговора, Роберт был удивлен тем, что его никто не встретил. Прошел по короткому коридору мимо пустующего столика секретарши, скользнул взглядом по табличке, постучал.

Академик выглядел скверно. Лицо его потеряло привычную монументальность. Тяжко далась попытка примирить враждующие стороны. Коллеги не простили «капитулянтское» выступление на конференции. Он тяжело поднялся навстречу, пожал руку, попытался начать разговор, но остановился…

– Вас что-то интересует из последних событий? – нарушил молчание Роберт. Хозяин кабинета махнул рукой, неловко сел сам и предложил выбирать кресло гостю.

– Там есть немного коньяка, – неожиданно предложил он, – принесите, не откажите в любезности. Что-то сердце в последнее время все чаще напоминает о себе.

Роберт не стал отказываться. Выбрал десятилетний добрый коньяк, налил едва-едва в два бокала.

– Быть может, стоит обратиться к врачам? – поддержал разговор, оставаясь в рамках затронутой темы.

– Можно подумать, что это кардинально решит проблему, – собеседник втянул аромат напитка, коротким движением запрокинул голову, посмаковал немного и продолжил: – Вечно страдал от неумения начинать с главного, но сейчас времени нет, оттягивать разговор далее некуда. Вы получили приглашение на конференцию в Америку. Я прошу вас, возьмите с собой Диану, она – единственное, что мне дорого на этой планете…

– Но это только конференция, – неловко ответил Роберт, – и я действительно хотел предложить ей выступить там с содокладом, тем более что она принимала участие во многих моих работах, да и английский ее…

– Это хорошая новость, – собеседник не дослушал его, перебил, но сделал это не просто так, но чтобы сказать о главном: – Молодой человек, вы ничего не поняли, у вас есть будущее… Помолчите минутку. – Он протестующе поднял руку, и Роберт вспомнил, почему это движение ему так знакомо. – Вы действительно ничего не поняли. Оставайтесь там, в Америке, им нужны ваши мозги и ваши идеи, а если Диана для вас не только пустой звук… – Голос его дрогнул, и Роберт неожиданно увидел перед собой старого и очень усталого человека, которого беспокоит лишь одно – мечта спасти дорогое существо.

– Но я никогда не думал… – смешался молодой ученый. – Мне и в голову не приходило.

– Она живет только вами, молодой человек, но я прошу никогда не упоминать об этом разговоре, она меня возненавидит.

Краски вернулись на его лицо, даже глаза ожили. Он вновь наполнил бокалы. Молча пригубил, левой рукой пододвинул поближе вазу с поздними фруктами.

– О-ох, тяжело все это. Даже думать тяжело. Я знаю, что проект этот, ну… «Ковчег» существует. И наверное, есть список тех, кто будет приглашен… Может быть, после этой конференции вы будете в этом списке, я очень хочу на это надеяться.

К удивлению многих, Раске остался в Бюракане. Собирались недолго. В аэропорту провожающих тоже было всего несколько человек. Диана не скрываясь плакала, уткнувшись в лацкан пиджака деда, потом смешно поцеловала наклонившегося к ней Брюса, шепнула на ухо: «Ты не давай ему тут киснуть, что-то он сдал в последнее время».

Конференция прошла более чем успешно, и они приняли приглашение на некоторое время задержаться в Штатах…

Тринадцатого октября, ранним, уже по-осеннему прохладным утром Брюс Раске, по привычке работавший всю ночь в неуютном кабинете Роберта, вышел встречать восход на то место, где это так часто делал его отсутствующий коллега.

Он успел как раз вовремя. Уже победно светилась сахарная шапка Масиса, и мелкие птицы подняли шумную перебранку в ветвях рядом стоящего дерева. Скоро, совсем скоро. Он услышал тяжелые шаги. Обернулся к академику и показал: заалело над кромкой горизонта. Нестерпимо красная точка, тонкая полоска…

За четыре минуты и двадцать две секунды до этого астрофизические обсерватории зарегистрировали мощный электромагнитный импульс. В толще Скалистых гор сидящий за приборами Роберт Элоян вскочил, сгреб ладонью исписанные листы и в бессилии уткнулся в них лицом.

Птицы неожиданно смолкли. Раске почувствовал, как влажная теплая рука сжала его кисть. В ту же секунду вершина горы исчезла, словно затянутая пеленой… Спящая равнина вспухла неслышной волной, опережающей звук…

Медленно выкатился из-за горизонта заметно уменьшившийся, зловеще желтый диск, и над вечной долиной под сенью библейской горы, скрывшейся теперь в облаках пыли, взошло новое, бело-голубое, нестерпимо жаркое и никем не видимое Солнце.

P. S. от переводчиков. После известных событий, которые произошли с Хариком, и осмысления того, кто он такой, мы с известной осторожностью стали относиться ко всему, что с ним связано. На наш запрос в Бюраканскую обсерваторию был получен ответ, что ученого по фамилии Элоян или близкой к ней в штате не числится. Разумеется, мы вздохнули с некоторым облегчением.

Сотрудница, которая по нашей просьбе выполняла это поручение, по собственной инициативе переадресовала запрос в Ереванский университет. Оказалось, что Роберт Элоян действительно учится на втором курсе и мечтает стать астрономом…