Текст книги "Магазин волшебных питомцев 5 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Чёртов выскочка, – пробормотал он и достал из кармана «Рунофон».

Хамелеон висел на потолке чуть сбоку от головы Беломора, его глаза одновременно фиксировали лицо и экран телефона. Он выбрал контакт, но всё же рассмотреть имя не вышло. Поднёс трубку к уху.

– Геннадий Борисович? Что у нас по северо-востоку? Ускорьтесь. Особое внимание магазину «Лапа и Коготь». Что? Уже работаете? Отлично, действуйте активнее.

Беломор сбросил вызов, убрал телефон и долго смотрел на своё отражение. Потом привычным жестом поправил запонки, одёрнул пиджак, надел на лицо маску светского спокойствия – и вышел.

Я мысленно скомандовал Ранго отходить. Хамелеон послушно юркнул в приоткрытую дверь.

Грушевый тоник оставил на языке горьковатое послевкусие. Но дело не в напитке.

Геннадий Борисович. Имя-отчество Ляхова. Совпадение? Очень сомневаюсь. Беломор только что сказал «фас» своему цепному псу.

Архимед на моём плече встопорщил хохолок – он почувствовал моё настроение через связь.

– Стр-р-рашно зыть? – тихо спросил какаду.

– Жить – прекрасно, – я допил и поставил фужер на столешницу. – А вот кому-то скоро станет тесно.

Конь на лужайке доедал виноград. Стася смотрела на дом. Тоша дремал. Солнечный свет заливал поместье Хмельниковых мягким золотом, и со стороны всё выглядело безмятежно, как открытка.

Только эта открытка уже загорелась по краям.

Глава 16
Привязка

Солнце уже клонилось к верхушкам сосен за оградой поместья, а климатический купол заливал сад тёплым золотом позднего лета. Гости рассредоточились по саду – кто-то у бассейна, кто-то возле фонтана. Основной ажиотаж схлынул, и Горгоша наконец-то перестал позировать для «Рунофонов».

Жеребец стоял у резной деревянной беседки, задумчиво жуя веточку декоративной яблони. Хмельников сидел рядом на плетёном стуле, закинув ногу на ногу, с бокалом в руке. Олигарх выглядел так, будто сегодня лучший день в его жизни. Архимед устроился на перилах беседки, в опасной близости от огромной конской головы, и вёл педагогическую деятельность.

– Скажи «зад-ни-ца»! – чеканил какаду, вытягиваясь к уху жеребца. – Зад. Ни. Ца. Повтор-р-ряй!

Горго скосил на попугая мерцающий ртутный глаз. Челюсти перемололи веточку. Из горла вырвался глухой рокот:

– З-з-зад…

– Умница! Дальше! Ни-ца!

– … н-ниц-ца…

– Вместе! Зад-ни-ца!

– З-задница! – выдал жеребец и дёрнул ухом, явно озадаченный результатом собственных усилий.

Хмельников согнулся пополам от хохота, расплескав напиток себе на брюки. Архимед расправил крылья с видом профессора, принимающего экзамен:

– Пр-р-ревосходно! Теперь «олух»! О-лух! Два слога, проще не бывает!

– Архимед, – я подошёл и погладил какаду по загривку, от чего тот рефлекторно зажмурился от удовольствия, – ты зачем портишь чужого зверя?

– Пор-р-рчу⁈ – хохолок взвился. – Готовлю к жизни! Лошадка должна уметь постоять за себя! Словарный запас – залог выживания! Птичку жизнь научила! Теперь птичка учит!

– Пусть, пусть учит, – отмахнулся Хмельников, утирая слёзы. – Когда мой финдиректор в следующий раз принесёт квартальный отчёт, Горгоша встретит его во дворе и скажет всё, что я думаю, но вслух произнести не могу по должности.

Горго тряхнул серебряной гривой и потянулся к блюду с нарезанными персиками. Конь аккуратно подхватил дольку бархатными губами, прожевал, сглотнул и удовлетворённо выдохнул тёплым воздухом, обдав мою руку запахом сладкого сока.

Поодаль, у длинного фуршетного стола, Стася о чём-то увлечённо разговаривала с Еленой Борисовной. Хмельникова показывала что-то на экране телефона. Стася склонила голову, в складках её серебристо-лилового платья мягко играл закатный свет. Тоша дремал у её ног, привалившись бронированным боком к ножке стола. Мирная картинка, если забыть, что Беломор-старший несколько часов назад взял меня на прицел.

Я отогнал эту мысль и повернулся к Хмельникову.

– Борис Олегович. Готовы?

Юбиляр поставил бокал на поручень и посмотрел на меня, мгновенно посерьёзнев.

– Привязка?

– Она самая. Без неё Горго останется просто красивым зверем на вашей лужайке. С ней вы станете единым целым. Будете чувствовать его настроение, а он – ваше. Доверие, которое глубже слов.

Хмельников кивнул и поднялся. Расправил плечи, одёрнул рубашку – привычный жест, будто перед важными переговорами. Подошёл к жеребцу.

Горго перестал жевать. Вытянул шею и опустил голову так, что его нос оказался вровень с грудью Хмельникова. Вертикальные зрачки сузились, вглядываясь в лицо нового хозяина. Перья на гриве слегка приподнялись, ловя движение воздуха.

Борис Олегович поднял руку и положил ладонь на широкий лоб коня, между глазами.

– Ну, давай, Горгоша, – негромко сказал он. – Я не молод, неловок и точно буду кормить тебя слишком много. Зато обещаю, что у тебя будет лучшая конюшня в Подмосковье, самые сочные яблоки и ни одного дня, когда тебе станет скучно. Договорились?

Жеребец прикрыл глаза. По его чешуе прокатилась мягкая волна – антрацитовые блики вспыхнули и погасли, как рябь по поверхности тихого озера. Горго чуть подался вперёд, ткнувшись бархатными губами в ладонь Хмельникова.

– Д-да, – выдохнул конь.

Одно слово, простое и весомое, как удар колокола. Хмельников сглотнул и погладил тёплую морду.

Я активировал «Определение совместимости», потратив пять единиц маны. Ощущение пришло сразу – как две ноты, звучащие в унисон, почти идеально, с крохотной вибрацией на краях. Система конвертировала интуицию в число:

Совместимость: 94%

Комментарий: Редкое совпадение мана-профилей. У этих двоих даже обмен веществ работает в похожем ритме. Впрочем, оба любят поесть – возможно, в этом и секрет.

Я кивнул с удовлетворением и повернулся к Хмельникову.

– Совместимость отличная. Но я обязан предупредить. Горго – А-ранг, двадцать седьмой уровень. Вы, если я правильно чувствую вашу ауру, – С-ранг?

– Двадцатый уровень, – подтвердил Хмельников. – Потолок ранга. Десять лет уже стою, как вкопанный. Медики говорят – генетический предел.

– Разница в ранге означает две вещи. Во-первых, привязку нужно будет регулярно проверять и подновлять. Раз в месяц или два – я посмотрю по динамике. Если запустить, канал истончится, и Горго начнёт своевольничать. Учитывая его характер, – я покосился на коня, который уже дожёвывал последний персик, – это чревато.

Хмельников усмехнулся:

– А во-вторых?

– Во-вторых, энергетический резонанс с А-ранговым питомцем при такой совместимости может потянуть вас наверх. Ваше ядро начнёт уплотняться, каналы – расширяться. Генетический предел… может оказаться вовсе и не пределом. Но обещать ничего не буду.

Борис Олегович помолчал, глядя в потрясающие глаза жеребца. Потом повернулся ко мне.

– Денис, – он выговорил моё имя с нажимом, – если вам удастся привязать зверя А-ранга к магу С-ранга, то я сегодня увижу третье чудо за день. И начну всерьёз подозревать, что вы – лучшее, что случилось с зообизнесом в этой стране. Может, даже памятник вам поставлю.

– Давайте обойдёмся без памятников, – сказал я. – Одна садовая скульптура уже была.

Хмельников хохотнул, но глаза остались серьёзными. Он ждал.

Я потянулся по ментальному каналу к Горгоше. Сознание жеребца ощущалось как густое тёплое течение – спокойное, упрямое, с той особенной стальной упёртостью, которая досталась ему от прежней ослиной жизни.

«Послушай, – мысленно обратился я. – Этот человек станет твоим хозяином. Он будет кормить тебя, чистить, летать с тобой. Заботиться. Ты же чувствуешь, какой он?»

Горго повёл ухом. По каналу пришёл ответ – не словами, а образами. Тёплая шершавая ладонь на лбу. Морковка, предложенная правильно, на раскрытой ладони. Голос, в котором нет ни крика, ни страха, а только уверенность и доброта. И рядом – тусклое, болезненное воспоминание: другие руки, злые, дёргающие за уздечку, пинок под рёбра, ведро грязной воды вместо корма.

«Новый лучше, – передал жеребец ясно и чётко. – Этот – хороший. Яблоки вкусные».

Лошади и ослы оценивают людей просто и безошибочно. Кто кормит, не бьёт и говорит спокойно – тот свой.

«Тогда впусти его. Я проложу мост между вами. Будет немного щекотно».

Горго фыркнул, обдав мою ладонь тёплым воздухом. Согласие.

– Борис Олегович, положите обе руки ему на шею. Ближе к голове, где чешуя мелкая.

Хмельников выполнил без колебаний. Ладони легли на тёплую чешую, пальцы чуть зарылись в основание серебряных перьев гривы. Конь стоял спокойно, полуприкрыв глаза.

Я активировал «Создание привязки».

Мана хлынула из ядра – двести семьдесят единиц, уровень цели, умноженный на десять. Браслет-накопитель на запястье нагрелся, восполняя часть расхода. Энергия потекла через мои ладони – правая лежала на холке коня, левая на плече Хмельникова. Я выстраивал канал, протягивая сияющую нить от мана-ядра жеребца к ядру человека, скручивая её в тугую, эластичную спираль.

Горго стоял неподвижно. Ни малейшего сопротивления. Его сознание раскрылось навстречу каналу, как цветок к солнцу, и мана текла по нити свободно, равномерно, без завихрений и обратных ударов.

Поздравляем! Привязка успешно создана!

Получено опыта: 270

Хмельников вздрогнул всем телом. Его пальцы судорожно сжали перья гривы, глаза распахнулись.

– Я… – он сглотнул. – Я его чувствую. Денис, я его слышу. Он… он думает о яблоках.

– Вечная тема, – подтвердил я.

И тут лицо Хмельникова побелело. Колени подогнулись, он качнулся вперёд. Я сразу же придержал его за плечо.

– Спокойно, держу.

Горго среагировал раньше, чем я успел подумать. Жеребец бережно ткнулся лбом в грудь Хмельникова, подпирая его своей массивной головой. Из горла коня вырвалось тихое, утробное ржание. Так кобыла зовёт жеребёнка, когда тот оступился.

– Скор-р-рая помощь! – Архимед перелетел поближе и с интересом заглянул Хмельникову в лицо. – Пациент стабилен! Пульс в норме! Лошадка, дыши ровнее! Птичка контролир-р-рует!

Перед глазами развернулось системное окно.

Дзынь! Резонансная эволюция!

Хмельников Б. О. преодолел порог С-ранга!

Новый ранг: B. Уровень: 21

Примечание: Десять лет у потолка – и всё, что требовалось, это правильная лошадка. Медики в шоке, страховая в панике, а вы опять выглядите как фокусник. Налейте себе ещё заслуженный бокальчик.

Практически «молодец, возьми с полки пирожок». Но для Системы – обычный юморок. Я даже удивлюсь, если она вдруг перестанет шутить. Подумаю, что вирус подцепила.

– Борис Олегович, как вы себя чувствуете?

Хмельников выпрямился, ещё опираясь одной рукой на шею коня. Провёл ладонью по груди, по солнечному сплетению. Глаза расширились.

– Что-то… изменилось. Внутри. Как будто стену снесли.

– Похоже, что вы только что эволюционировали, – сказал я, тщательно подбирая слова. – Ваше ядро уплотнилось. Рекомендую провести повторную аттестацию, но, судя по ощущениям, вы перешагнули порог В-ранга.

Хмельников уставился на меня.

– Десять лет, – хрипло произнёс он. – Десять лет лучшие специалисты страны… а ты… мальчишка с попугаем…

– Шедевр-р-ры наше всё! – скромно подвёл итог Архимед.

Борис Олегович сдавленно рассмеялся и схватился за перила беседки.

– Мне нужно сесть.

Мы опустились на широкую деревянную скамейку в глубине беседки. Горго просунул голову между резными столбиками и положил подбородок на плечо хозяина. Хмельников машинально гладил его по переносице, а перья гривы колыхались от каждого движения.

С минуту сидели молча. Хмельников приходил в себя, к его загорелому лицу постепенно возвращался здоровый цвет. Я смотрел на закат за соснами и слушал мерное дыхание жеребца.

– Денис, – Борис Олегович повернулся ко мне. – Вопрос в лоб. Сколько Лена заплатила за коня?

– Борис Олегович, это коммерческая тайна между мной и клиентом. Обсуждать…

– Денис, – он поднял ладонь. – Я – муж клиента. Семейный бюджет у нас общий. И я тридцать лет в бизнесе. Мне нужно понимать масштаб. Не для того, чтобы торговаться, – чтобы знать, с кем я имею дело.

Справедливо. Я достал «Рунофон», открыл приложение «Сребробанка» и нашёл входящий перевод. Пять миллионов рублей от Хмельниковой Е. Б. Повернул экран.

Борис Олегович посмотрел на цифру. Моргнул. Посмотрел внимательнее.

– Пять миллионов, – произнёс он таким тоном, будто за утренним кофе тратит больше на чаевые. – Денис, ты продал А-рангового зверя, единственного в мире, способного летать, каменеть, обращать в статуи, говорить и эволюционировать своего хозяина, за пять миллионов рублей?

– Елена Борисовна – мой лучший и самый лояльный клиент, – спокойно ответил я. – Она училась вместе с моей покойной матерью. Благодаря ей я познакомился с Воронцовыми, благодаря ей стою здесь. Скидка заслужена.

Хмельников покачал головой. Достал из нагрудного кармана свой «Рунофон» – тонкий, лаконичной и крайне статусной модели, с переливающимся корпусом из рунного стекла – и поднёс к моему. Экраны мигнули.

Входящий перевод: 5 000 000 ₽

Отправитель: Хмельников Б. О.

– Борис Олегович, это слишком…

– Миллионер-р-р! – Архимед свесился с моего плеча и уставился в экран. – Олигар-р-рх! Птичке долю! Кешью! Фисташки! Ор-р-рехи Макадамия! Пожизненно!

Хмельников хлопнул меня по спине с медвежьей силой, от чего «Рунофон» едва не выскочил из руки.

– Это аванс за годовое обслуживание, – сообщил он. – Я строитель, Денис, а не зоолог. Понятия не имею, что с ним делать. Найму штат, но ведь они с таким зверем тоже не сталкивались. Да ты и сам сказал, что привязку надо подновлять. Значит, приезжай. По воскресеньям. Будешь учить меня обращаться с конём, проверять канал, ну и… – он покосился на Архимеда, – … обогащать словарный запас.

Горго поднял голову с плеча хозяина и ударил серебряным копытом в мощёную дорожку. Потом энергично закивал головой.

– Согласен, – сказал я.

– По воскресеньям! – провозгласил Архимед, щёлкнув клювом. – Загородный клуб! Членство! Бассейн! Шведский стол для птички! Горгоша, скажи «ур-р-ра»!

Конь покосился на попугая, шумно втянул воздух и выдал с новообретённой чёткостью:

– Ур-р-ра! И-го-го!

Я убрал телефон во внутренний карман пиджака. Десять миллионов в сумме. Для моего бизнеса – деньги просто космические, но у меня на них уже есть планы.

– Знаете, Борис Олегович, – произнёс я, глядя, как за границей климатического купола сгущаются сумерки. – Я ведь точно знаю, куда пущу этот аванс. Давно пора расширять магазин.

Хмельников с интересом приподнял бровь:

– И какие планы?

– Грандиозные, – сказал я. – Хочу полностью перестроить здание. Расширить торговый зал, чтобы зверям не было тесно, а то они скоро друг у друга на головах сидеть будут. Надстроить полноценный второй этаж. Ну и, конечно, нужны дополнительные помещения и нормальный встроенный гараж, а то мой фургон вечно на улице.

Борис Олегович выслушал меня, во взгляде мгновенно зажёгся профессиональный азарт, который бывает только у людей, искренне живущих своим делом. Я на секунду даже забыл, что передо мной сидит владелец крупнейшей девелоперской империи.

– Перестройка, значит? – Хмельников потёр подбородок и лукаво прищурился. – Денис, а ведь у нас с тобой вырисовывается отличный бартер. Скидка за скидку, так сказать.

– В смысле?

– В прямом. Мой холдинг в значительной степени специализируется на коммерческой недвижимости. Сделаем тебе всё по высшему разряду, с лучшими мана-материалами, правильной вентиляцией и защитными контурами. Бригаду выделю личную, проверенную. А заодно с удовольствием помогу выкупить у города пару-тройку недостающих метров вокруг твоего магазина. У меня в градостроительном комитете, скажем так, есть понимающие люди. Всю бюрократию возьму на себя.

Лишние метры земли в Москве. Да ещё и без беготни по кабинетам, согласований и взяток. Для моего разрастающегося зоопарка это настоящий джекпот, решающий половину проблем!

Посмотрел на Хмельникова, затем на довольно жующего Горгошу, и с улыбкой кивнул.

– По рукам, Борис Олегович.

Я протянул ладонь, и мы обменялись крепким, по-настоящему партнёрским рукопожатием.

– Стр-р-ройка! – тут же оживился Архимед. – Пр-р-рораб! Кирпичи! Каски надеть! Майна-вира! Птичке – отдельный кабинет!

* * *

Костюм «Тень Монолита» остался висеть на плечиках в магазине. Я снова оделся как обычно: потёртая куртка, футболка, джинсы и кроссовки, в которых удобно бегать по рынку, а при необходимости – и за неприятелями. «Форд Транзит» мерно тарахтел по вечерней Москве, фары выхватывали из сумерек задние габариты попутных машин.

Архимед восседал на приборной панели и пребывал в состоянии абсолютного экстаза. Хохолок стоял торчком, глаза блестели, и какаду в десятый раз прокручивал своё любимое воспоминание дня.

– А он стоит! – захлёбывался попугай, притопывая лапой по пластику. – Камен-н-ный! Как памятник! А лошадка – бац! Кланяется! Пр-р-рекрасно! Величественно! Птичка плачет от счастья!

– Отрыдался? – я переключил передачу, обходя неторопливый минивэн.

– Ещё разик! Он стоит, а Горгоша ему – «дур-р-рак»! Прямо в лицо! Бело-камень! Беломор-р-р-нумент! Памятник глупости! Ха-ха-ха!

– Архимед.

– Ну?

– Эта минута кайфа нам ещё аукнется. Беломор не забудет. Он уже позвонил Ляхову. Так что хватит праздновать – нужно готовиться.

Какаду притих. Хохолок опустился, как флаг в штиль.

– Война? – спросил он уже серьёзно.

– Пока тихая. Но если мы будем сидеть сложа лапы, она быстро станет громкой. Мне нужны документы на зверей, нужна легальная база и нужны союзники. Грач перекрыл кислород, значит, ищем обходные пути.

– Обходные пути! – Архимед расправил крылья и тряхнул головой, словно сбрасывая остатки веселья. – Партизаны! Диверсия! Птичка в деле!

Я свернул на знакомую улицу. Впереди замигали огни Птичненского рынка – россыпь жёлтых фонарей над палатками и тёмные силуэты навесов. Вечный запах жареного мяса, хвои и мокрых опилок пробивался даже сквозь загазованность проезжей части.

Припарковался на обычном месте у торца хозяйственного павильона. Заглушил мотор, потянулся к дверной ручке и замер.

Динь-динь! Важное напоминание!

У вас имеется невостребованный подарок за квест «Подарок на юбилей»!

Категория: Эксклюзивный компонент для эволюции.

Уточнение: Вы уверены, что хотите и дальше игнорировать бесплатные ценности? Система начинает сомневаться в вашей финансовой грамотности.

– Чёрт, – я откинулся на спинку кресла. – Совсем забыл. Получить!

Воздух над рукой полыхнул. Холодная тяжесть легла в ладонь – круглая жестяная баночка размером с крупную шайбу, закрытая притёртой крышкой.

На этикетке – витиеватый шрифт, выведенный словно пером, а под ним мелкий текст. Я поднёс баночку ближе к свету, но разобрать не смог. Какая-то арабская вязь или её аналог. Но системное сообщение помогло:

Бальзам «Аурум» (детская формула)

Качество: Эпическое

Тип: Средство для ухода за кожистыми крыльями мантикор в период активного роста.

Эффект: Укрепляет мембрану, ускоряет формирование лётной мускулатуры. Совместим с аурой Бездны и Хаоса.

Способ применения: Наносить массирующими движениями два раза в день. Курс – тридцать дней.

Противопоказания: Аллергия на пыльцу Пламенного Вяза.

Производитель: Мастерская Зверолечебных Составов Аль-Рашида, Четвёртый Эмират Песчаных Львов.

– Заморское! – Архимед крутил башкой, разглядывая баночку. – Экзотика! Дор-р-рого!

Четвёртый Эмират Песчаных Львов. Никогда о таком месте здесь, в этом мире, даже краем уха не слышал… Открыл браузер «Рунофона» и забил название страны. Ни одного результата. Попробовал «Аурум мантикора крылья» – пусто. «Мастерская Аль-Рашида» – ноль совпадений.

Продукт из другого мира. Или из другого измерения. Как и сам Коша.

Я открыл крышку. В нос сразу ударил густой запах с нотами разогретой смолы, цветочного мёда и чего-то перечного. Содержимое отливало глубоким янтарём с алыми прожилками. Маслянистое, тягучее, словно расплавленный воск.

Примечание: Магия вашего котёнка разрушает любое чужеродное воздействие. Это его главная сила и одновременно его проклятие. Обычные методы прокачки для Мантикоры Пустоты бесполезны. Бальзам «Аурум» создан специально для таких случаев: его компоненты работают в гармонии с деструктивной магией, а затем растворяются естественным путём.

Текущий статус Коши: Детёныш-переросток без необходимых тренировок. Яд использует инстинктивно. Крылья развиты на 40% от возрастной нормы.

Диагноз: Вы уделяете Коше внимание урывками между квестами, торговлей и светскими раутами. Он ваш сильнейший питомец и нуждается в ежедневных занятиях.

Вердикт: Вы прекрасный бизнесмен, талантливый приручитель и отвратительный воспитатель.

Я стиснул зубы. Хотелось возразить, но система права. Коша получает любовь, еду и тепло – но целенаправленных тренировок, какие нужны детёнышу S-ранга, я с ним не провожу.

– У меня банально рук не хватает, – буркнул я вслух.

Так найдите ещё руки.

Четыре слова. Просто и ёмко, как кувалдой по темечку.

Я посидел минуту, глядя на баночку в ладони. «Ещё руки». Кто-то, кому можно доверить хотя бы часть зверинца, пока я разгребаю остальной хаос. Да, о помощнике я думал… надеюсь, он не сбежит с воплями после первого же дня.

– Найду, – пообещал я и убрал бальзам в Инвентарь.

Толкнул дверцу и спрыгнул на асфальт. Архимед вылетел следом. С шумом захлопал крыльями над моей головой, заложил лихой вираж и приземлился на плечо.

– Вперёд! – скомандовал какаду. – В прачечную! К доктору! Птичка бодра и готова к подвигам!

Мы двинулись через вечерний базар. Народу убавилось – торговцы сворачивали тенты, гасили фонари над пустеющими прилавками. Где-то впереди какой-то мужик хрипло рекламировал оставшихся кроликов: «Два по цене одного! Налетай, пока не пролетел!» А с соседнего ряда вразнобой кричали петухи, провожая уходящий день.

Зелёный короб «химчистки» нашёлся на своём месте. Я толкнул дверь.

Внутри пахло порошком и мокрой тканью, но стиральные машины уже не гудели, рабочий день подходил к концу. За прилавком стояла Линда и задумчиво перебирала стопку бумаг. Фонарь на её левом плече мигал тёплым светом, как маленький маяк. А на прилавке, расставив мохнатые лапы, устроился Пусик. Он методично ощупывал стеклянную банку с карандашами.

При виде меня Фонарь приветственно пыхнул. Пусик поднял переднюю пару лап и слегка качнулся, как игрушечный кот манеки-неко. Для птицееда это поразительно радушный жест, но паук у нашего ветеринара действительно добрый.

Линда подняла голову, на её лице мелькнула усталая, но тёплая улыбка.

– Егерев. Живой?

– А мне умирать нельзя. Некому магазин и зверьё оставить, – я подошёл к прилавку. – Привет, Линда.

– Тётя-Доктор-р-р! – обрадовался Архимед и перелетел на прилавок. – Привет! Для паука тапка нет? Здор-р-рово, мохнатый! Лапу дай!

Пусик повёл педипальпами и деликатно вытянул одну мохнатую лапку в сторону какаду. Попугай осторожно коснулся её кончиком клюва и тут же отстранился.

– Контакт! – отчитался он. – Дипломатия! Мир во всём мире!

Линда кивнула на табурет у прилавка.

– Садись, рассказывай. По лицу вижу – опять с проблемами.

Я сел, облокотился на стойку и коротко изложил ситуацию. Без лишних подробностей. Документы на питомцев, которые раньше шли через Грача, теперь встали намертво.

Линда выслушала, не перебивая.

– В курсе, – сообщила она. – Грач заходил позавчера. Сообщил, что у вас «разногласия», и велел мне больше с тобой дел не иметь. Я, разумеется, послала его туда, откуда он появился.

– Птичка благодарна! – Архимед приосанился. – Линда – герой! Медаль ей! С брильянтами!

Я усмехнулся и сказал:

– На Грача мне плевать, но пару зверей нужно оформить уже сейчас. И у меня есть идея, как это провернуть.

Линда вскинула бровь. Я поднялся с табурета и отступил к центру небольшого пространства перед прилавком. Вскинул обе руки ладонями вверх.

Двойная вспышка. Белый свет залил прачечную. Пусик мгновенно скукожился и прижался к прилавку.

На кафельном полу, по бокам от меня, стояли два добермана.

Ника и Арес. Угольно-чёрная шерсть лоснилась, купированные уши стояли торчком. Мускулистые тела застыли в идеальной выставочной стойке. Они развернулись синхронно, как на шарнирах, оценивая обстановку. Ника чуть повела носом, принюхиваясь к запаху порошка и тарантула. Арес скосил тёмные глаза на меня и чуть наклонил голову, ожидая команды.

– Вольно, – бросил я.

Оба пса расслабились. Ника села, аккуратно подобрав лапы. Арес опустился рядом, чуть прижавшись боком к напарнице. В их зрачках мигнули и погасли багровые искры, говорящие о работе телепатической сцепки этих собак. Сейчас они мыслили парой.

Линда сипло выдохнула.

– Штурмовые доберманы, – констатировала она. – Егерев, откуда у тебя такие экземпляры?

– Нашёл, – честно ответил я.

– Нашёл, – повторила она с интонацией, означавшей «врёшь, конечно, но спрашивать не буду».

– Найдёныши! – подтвердил Архимед. – Бесхозные! Бродили по улице! Грустные! Голодные! Птичка свидетель!

Линда обошла прилавок, присела на корточки и протянула руку ладонью вниз. Ника обнюхала её пальцы. Арес чуть подался вперёд и позволил потрогать себя за ухом. Обрубленный хвост едва заметно дёрнулся.

– Серьёзные звери, – Линда провела ладонью по широкой груди Ареса, ощупывая мышечный рельеф. – Идеальная кондиция. Выучка профессиональная, это сразу видно. Ни одного лишнего движения, смотрят на тебя как на командира. Такие собаки случайно на улице не оказываются.

– Тем не менее, – я пожал плечами. – Собираюсь оформить их через УДМФ. Как найденных безнадзорных животных. Подам заявку на регистрацию, пройду стандартную процедуру, получу документы.

Линда выпрямилась. Сняла очки, протёрла их краем рабочего халата и водрузила обратно. Фонарь на её плече тревожно мигнул.

– Ты собираешься заявиться в Управление по делам магической фауны и с невинным видом зарегистрировать пару Штурмовых доберманов как бродяжек? – уточнила она. – Егерев, у тебя либо стальные нервы, либо полное отсутствие инстинкта самосохранения.

– Просто кручусь, как могу. Мне нужна легальная охрана для магазина. Время сейчас неспокойное.

Линда посмотрела на собак.

– Ладно, – вздохнула она. – Раз уж ты решил поиграть в русскую рулетку с федеральным учреждением, давай хотя бы сделаем это грамотно. Вниз, к столу.

* * *

В подвале было прохладно и тихо. Знакомые белые лампы, знакомый резиновый коврик на смотровом столе, знакомый запах хлоргексидина и стерильной марли. Доберманы спустились по лестнице легко и бесшумно, словно тени. Ника обнюхала угол, Арес занял место у стола.

– Сначала стандартная проверка, – Линда натянула перчатки и достала сканер.

Ника первой запрыгнула на стол – без команды, сама поняла, что от неё требуется. Профессиональная собака, привыкшая к ветеринарным осмотрам. Я на секунду мысленно развернул перед собой их описание.

Ника и Арес. Штурмовые доберманы (Ранг D, Уровень 7)

Навыки: «Повышенная физическая сила», «Подавляющий лай», «Телепатическая сцепка», «Парный резонанс».

Я их ещё не приручал, и на то есть причины, но собаки и так отлично слушаются. Линда провела прибором вдоль хребта Ники, потом по грудной клетке, по лапам. Прибор попискивал, выдавая данные на маленький экран.

Линда долго смотрела в него. Потом прикусила губу.

– Плохие новости? – спросил я.

– Посмотри сам.

Она повернула сканер. На дисплее светилась схема мана-каналов – тонкая светящаяся сеть, расходящаяся от ядра к конечностям. В целом картинка выглядела здоровой. Кроме одного: в районе нижней части грудины, там, где привязка крепится к ядру, виднелись характерные утолщения. Грубые, как старые рубцы на коже после ожога.

– Следы разорванной привязки, – Линда провела пальцем по экрану. – Вот здесь. Каналы зарубцевались, но ткань деформирована. Любой инспектор УДМФ, который проведёт стандартное сканирование, увидит эту картину и сразу поймёт, что собаки были привязаны к другому владельцу. А значит, версия с «найдёнышами» рассыплется на первом же осмотре.

Я глядел на экран, а в голове всплыла знакомая картинка из прошлой жизни. Краденые породистые псы, которым браконьеры вырезали чипы. Раны заживали, но шрамы оставались, и опытный ветеринар всегда мог нащупать характерное уплотнение на холке.

Арес подошёл ко мне, повернул голову и ткнулся влажным носом в запястье. Нужно исцелить повреждённую ткань так, чтобы каналы выглядели чистыми, словно привязки и в помине не было.

Лечение мана-каналов… Маруся умеет исцелять плоть, хоть и слабо. Подействует ли её дар на энергетическую систему? Ладно, попробуем.

Я щёлкнул пальцами. Вспышка озарила подвал белёсым сиянием. На смотровом столе материализовалась Маруся. Лекарская макака сразу же присела на задние лапы. Блестящая латунная шерсть переливалась в свете ламп. Маруся увидела доберманшу, пискнула и тут же повернулась ко мне, ожидая указаний.

При появлении обезьяны Ника лишь скосила глаза и чуть дёрнула ухом. Арес на полу насторожил уши, обнюхал воздух и снова опустил морду на лапы – питомец хозяина, значит, свой.

– Маруся, – я опустил ладонь ей на голову, макака доверчиво прижалась щекой к моим пальцам. – Мне нужна твоя помощь, девочка. Сможешь полечить?

Я послал ей образ: горящая сеть каналов, рубцы – тёмные узлы, которые нужно сгладить, растворить, залить мягким светом. Маруся склонила голову набок, обработала информацию и уверенно перебралась ближе к Нике.

Маленькие лапы вспыхнули мягким янтарным светом. Тёплое медовое свечение растеклось по чёрно-рыжей шерсти, проникая под кожу. Напряжённые мышцы Ники начали расслабляться. Пасть приоткрылась, язык свесился, и собака издала протяжный выдох, похожий на стон облегчения.

Я закрыл глаза и мысленно погрузился. Через связь с Марусей ощутил её исцеляющий поток. Оставалось только направить его. Я «подсветил» рубец, указывая макаке точные координаты повреждения. Вот здесь. Глубже. Чуть левее. Моё собственное ядро болезненно дрогнуло от такого «двойного контроля».

Рубцовая ткань поддавалась неохотно. Загрубевшие стенки мана-каналов размягчались под действием янтарной магии, как лёд под струёй тёплой воды. Я чувствовал, как деформированные участки выравниваются, как грубые узлы рассасываются, уступая место гладкой, эластичной ткани. Маруся терпеливо прогревала ядро, и наконец оно сдалось.

Ника тихо заскулила. Арес поднял голову и тревожно посмотрел на напарницу.

– Тихо, тихо, – прошептал я. – Почти всё.

Янтарное свечение угасло. Маруся убрала лапки и довольно заухала, потирая ладошки друг о друга, словно мастер, закончивший особо тонкую работу.

Ника спрыгнула на пол. Арес по моей команде занял её место на столе. Процедура повторилась. Арес переносил лечение стоически – лишь изредка дёргал ухом и тяжело вздыхал. Я снова направлял поток, подсвечивая повреждения, и они уходили один за другим, растворяясь в тёплой магии, как сахар в горячем чае.

Закончив, Маруся издала победный вопль – «Ук-ук-ук!» – и запрыгнула мне на руки. Я прижал макаку к груди и почесал за ухом. Она зажмурилась от удовольствия.