Текст книги "Инженер. Система против монстров 9 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Я смахнул два первых потока видео. Осталось ещё два.

Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 27)

Третья стрекозка вела съёмку в нескольких километрах к востоку. Мелкая площадка возле шоссе, судя по ориентирам. Там тоже было пусто. Бетонный пятачок, металлические кольца крепежа. Дрон сделал круг, убедился, что смотреть не на что, и лёг на обратный курс.

Остался четвёртый поток.

Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28)

Самый дальний дрон, он работал за рекой и только что добрался до места. Я отправил его к вертолётной компании, небольшой частной структуре, обозначенной на карте значком с названием. Она базировалась в промышленной зоне на правом берегу Москвы-реки. Площадка с разметкой под несколько вертолётов, главный офис с разбитыми стёклами и несколько технических построек.

Два силуэта с лопастями. Первый вертолёт, попавший в поле зрения камеры, выглядел целым. Я сразу же запустил сканирование с дрона.

Активирован навык: «Сканирование устройств».

Цель: Вертолёт «Ка-32»

Сложность объекта: Высокая.

Ориентировочная стоимость сканирования: 150 маны.

Начать сканирование?

Да/Нет.

Давай, сканируй, а я пока поглощу пару кристаллов, чтобы и другую вертушку сходу просканировать. На экране отразились голубые блики, едва заметные в лучах дневного света. Это дрон направил магический луч на объект. Сетка скользнула по корпусу, винтам, проникла вглубь.

Сканирование завершено. Анализ структуры…

ВНИМАНИЕ!

Создан новый чертёж: Средний транспортный вертолёт «Ка-32».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 300 × 3 = 900

Я сразу же открыл его. Соосная схема несущих роторов, никакого рулевого хвостового винта, компактное тело, мощное. Эту машину создавали для серьёзной работы: строительный монтаж, пожаротушение, горноспасательные операции. Грузоподъёмность около пяти тонн. Огромный по меркам нашей ситуации ресурс. Два двигателя ТВ3–117ВМА, каждый почти по двум тысячам лошадиных сил.

Если говорить о проблемах…

Механика цела, лопасти не повреждены. Планер в норме. Баки пусты, но целы. Двигатели стоят, не горели. Блок управления и вся электроника вышли из строя, но это ожидаемо. Система AFCS, автопилот, гидравлика с электроуправлением, авионика – всё мертво. Не страшно. Мы это всё уже проходили. Если доберусь туда, то оживлю за пару минут. Если нет, то восстановлю виртуальную схему и построю с нуля.

Я крутанул голограмму, любуясь новой игрушкой. Ка-32 – это мощь. Настоящая рабочая лошадка. Теперь взглянем на второй вертолёт. Давай, «Стрекоза», лети дальше.

Robinson R44. Простенький, четырёхместный. Американская конструкция, один из самых распространённых частных вертолётов в мире. Я смотрел на него несколько секунд, не говоря ничего. Потом запустил сканирование.

Создан новый чертёж: Лёгкий гражданский вертолёт «Robinson R44».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 200 × 3 = 600

Теперь посмотрим на конструкцию изнутри… Голографическая панель сразу же обросла информационными плашками, а в центре появилось изображение вертолётика. Масса пустого около семисот килограммов. Один поршневой двигатель Lycoming O-540 мощностью двести двадцать пять лошадиных сил. Двухлопастной полужёсткий несущий ротор с тягой-маятником. Двухлопастной хвостовой рулевой ротор.

– Ресурс конструкции от двадцати тысяч лётных часов, – сообщил Прометей.

Практически полностью механическая трансмиссия с минимумом электроники. Управление через механические тяги и качалки. Гидроусилители отсутствуют. Двигатель с магнето, а потому не требует внешнего источника электропитания для работы. Ну, то есть для запуска двигателя всё равно нужен стартер, который питается от аккумулятора. Однако при отказе электрооборудования в полёте магнето продолжит давать искру, так что мотор не заглохнет. А это писец как хорошо.

Я невольно улыбнулся.

Элементарная схема, понятная, ремонтопригодная почти без магии. Практически мотоцикл, только летающий. Никакой цифровой авионики, которую нужно оживлять и перепрошивать. Конструкция, которую человек с руками и нужными материалами может разобрать и собрать в полевых условиях.

А если к этому добавить энергетические кристаллы вместо аккумулятора, усовершенствованные гироскопы, нано-принтерные компоненты вместо изношенных деталей трансмиссии…

Так, не отвлекаемся. Заниматься фантастическими переделками будем потом. Сейчас нужно закончить осмотр.

Картинка на секунду смазалась, дрон поднялся выше и заложил широкий круг над вертолётной площадкой. Я снова увидел бетонное поле с разметкой, а рядом несколько странных сооружений. Они стояли полукругом, недалеко от основного здания компании и напоминали сплющенные шары. Я таких раньше не видел.

– Что это? Есть инфа в базе?

– Надувные ангары, – ответил Прометей. – Модель «AirDome» или аналогичная. Каркас из ПВХ-ткани с системой избыточного давления. Для поддержания формы требуется постоянная работа нагнетателей.

– Ага, ясно. Сейчас они сдуты, потому что давление отсутствует, электропитание не подаётся.

– Материал лежит на объекте внутри, – заметил Прометей.

Я приблизил изображение. Ткань ангаров обвисла бесформенными куполами, сморщенная, серая, с редкими чёрными разводами. Возможно, от грязи или копоти. Дрон сместился влево, к ближайшему сдутому ангару. Из-под неровно лежащих складок проступал силуэт. Что-то твёрдое, с правильными геометрическими линиями. Потом «Стрекоза» снова поднялась выше. Я различил очертания фюзеляжа, выступающий хвост, нечто вроде лопастей, прижатых к крыше. Но деталей никаких. Ясно, что там вертолёт, но какой?

– Модель не идентифицируется, – сказал Прометей. – Недостаточно данных. Общие габариты: длина около двенадцати метров, высота до трёх. Предположительно вертолёт лёгкого или среднего класса.

Я смотрел на экран. Под этой серой тряпкой могло быть что угодно. Bell. Eurocopter. Или, может быть, отечественная машина. «Ансат», например. Такие же примерно размеры.

– Интересно, – выдохнул я, потирая щетинистый подбородок. – Очень интересно.

Сдутый ангар лежал, как упавший зонт. Ветер слегка шевелил его складки. Издевательство. Просто издевательство. Будто тебе на день рождения подарили коробку с подарком, но ты не можешь её открыть. Дрон несколько раз облетел ангар, но поднырнуть под ткань не смог. Он нашёл место, где раньше находился вход. Точнее, полноценный стеклянный фасад, но теперь он превратился в груду осколков и ломаных рам.

– Прометей, что думаешь? Есть шанс, что там что-то ценное?

– Определить состояние агрегатов без прямого осмотра невозможно. Однако следов пожара нет. Очертания выглядят обнадёживающе. Предположительно, летательный аппарат цел.

Я откинулся на кресле, скрестив руки. Нужно найти или создать водный транспорт, чтобы перебраться через реку. Лодка не годится, в воде обитают крупные твари, как тот рак-переросток, который чуть не вскрыл мой доспех, как консерву. Либо по воде, либо по воздуху, но тогда сперва придётся скрафтить что-то по чертежам.

Если там целый вертолёт, пусть даже требующий рук, это стоит риска. А если там какой-нибудь «Ансат» с его газотурбинными двигателями…

– Записывай, – сказал я. – Готовим экспедицию. Нужно переправиться на ту сторону. Хочу посмотреть, что за птица спряталась под этим одеялом.

Прометей молча принял задачу. На основном экране всё ещё мерцали очертания. Силуэт вертолёта, укутанный в серый саван. Я переключил дрон на второстепенную задачу. Осмотреть местность, обнаружить следы жизни. Мутанты, люди и прочая нечисть. Нужно знать, с чем мы там столкнёмся.

Тут пришло сообщение от «Анализатора Материалов» про паутину.

ВНИМАНИЕ! Анализ завершён!

Идентифицирован биологический полимер: спидроин, мутантная форма.

Содержание аланина: 61% (норма: 30–40%). В гибких аморфных блоках обнаружены ковалентно связанные чужеродные кластеры. Предположительно, продукт мутагенеза.

Расчётная прочность на разрыв: 8,4–11,2 ГПа.

– Ох, ничего себе… – пробормотал я. – Прометей, ты это видишь? В семь раз прочнее обычного паучьего шёлка и в три раза прочнее кевлара.

– Вижу, Создатель. Данные впечатляют.

Клеевой состав на основе гликопротеинов с высоким содержанием маннозы и галактозы, стабилизирован ионами калия и натрия. Прогнозируемая адгезия к бетону 2,5 мегапаскаля. Короче, я не стал дёргать этот канат, и правильно. Но самое интересное обнаружилось в составе спидроина. Система сообщила:

Обнаружен неизвестный компонент: Мана-реактивный полипептидный комплекс (МРПК).

Описание: стабильная белковая структура, способная накапливать и проводить ману. При насыщении маной прочность и эластичность материала увеличиваются на 15–25%. Проявляет свойства метаматериала, изменяя конформацию белковых цепей под воздействием магических полей.

– Модуль не может проанализировать магию, но видит белки, отвечающие за работу с магией… Просто охренеть.

Я тут же попытался передать формулу в «Химический Синтезатор». Понимал, что фиг сработает, но вдруг? Магию не воспроизведёт, но саму структуру…

ОШИБКА! Синтез из базовых материалов невозможен!

Я вздохнул и потёр переносицу. Картина прояснилась. Я не смогу напечатать эту паутину. Не смогу её воссоздать. По крайней мере, не с теми ресурсами, которыми располагаю. Сейчас я могу только получать её из естественного источника. От восьминогой фабрики, которая тихо шуршит в углу, плетя себе новое гнездо.

– Прометей, у нас проблема и возможность. Одновременно.

– Я понимаю, Создатель. Мы имеем доступ к уникальному ресурсу, но не можем наладить его промышленное производство. Мы зависим от биологического объекта.

– Именно. И этот биологический объект не будет плести паутину по восемь часов в день по моему приказу. Нам нужен другой подход. Более… индустриальный.

Я снова посмотрел на Черничку. Идея зародилась в голове мгновенно, дерзкая и немного пугающая в своей циничности.

– У тебя в базе есть справочники по зоологии и биологии. Расскажи мне всё, что знаешь о паутинных железах пауков.

Прометей не заставил себя ждать, сразу же перешёл на лекторский тон:

– У высших пауков, таких как представители семейства Araneidae, к которым, предположительно, относится предок мутировавшего объекта «Черничка», имеется до семи типов паутинных желёз. Каждая производит свой тип шёлка. Основные: большие ампуловидные железы для каркасных нитей, малые ампуловидные для вспомогательных, грушевидные для клеевых дисков, ациниформные для обмотки добычи, и, что самое интересное, жгутиковидные и агрегатные железы, работающие в паре. Первая производит эластичную осевую нить, вторая покрывает её каплями клейкого секрета.

– То есть, липкость и прочность – это продукты разных желёз? – уточнил я.

– Совершенно верно. Паук – это многопрофильный химический комбинат. Он может производить сухие сверхпрочные тросы, эластичные клейкие сети и мягкий упаковочный материал, просто переключаясь между железами.

– Тогда первый вариант, – я начал рассуждать вслух, – обучить Черничку командам. «Команда А» – выдавать сухую нить. «Команда Б» – липкую. Мы строим станок с приёмной катушкой с тефлоновым покрытием, подводим к ней паучиху, даём команду, и она прядёт нам готовую нить.

– Это логичный и наименее инвазивный подход, – согласился Прометей. – Он потребует дрессировки со стороны объекта «Олеся» и создания соответствующего механизма. Вероятность успеха около 75%, но производительность будет ограничена физиологическим циклом и, возможно, настроением объекта «Черничка».

– Настроением, твою мать… Я не могу ставить производство необходимых комплектующих в зависимость от того, с той ли лапы сегодня встал гигантский паук. Мне нужен не готовый продукт, Прометей. Мне нужно сырьё. Жидкий спидроин и паутинный клей. В том виде, в котором я смогу залить их в свои принтеры и синтезаторы.

Я замолчал, переводя дух. Идея, созревшая в голове, наконец обрела форму.

– Мы не будем её дрессировать. Мы её… подключим.

Прометей молчал, его оптика горела ровным голубым светом. Он анализировал мои слова.

– Вы предлагаете инвазивное хирургическое вмешательство? – наконец произнёс он. – Установку катетеров непосредственно в протоки паутинных желёз для прямого забора секретов?

– Именно! – я вскочил и начал ходить по подвалу. – Только представь! Мы напечатаем катетеры из биосовместимого материала. Введём их под наркозом. Семь катетеров, по одному на каждый тип железы. Семь тончайших трубок, ведущих к внешнему порту на её брюшке. Когда мне нужен материал, я просто подключаю к порту систему забора с ёмкостью, открываю нужный клапан и получаю чистый, жидкий, не полимеризовавшийся белок. Спидроин для сверхпрочных изделий. Клей для ловушек. Всё в виде сырья, готового для легирования и печати!

Я остановился перед андроидом, горячо жестикулируя.

– Это будет не дойка, Прометей! А настоящий нефтепровод! Мы подключимся к неиссякаемому источнику уникального ресурса! Но мне нужно больше пауков, одного точно не хватит на все проекты. Придётся найти их гнездо и заняться отловом.

– Данный подход сопряжён с высокими рисками, – невозмутимо парировал робот. – Требуется участие квалифицированного хирурга. Объект «Олег Петрович» не является ветеринаром. Необходима общая анестезия для существа, чья физиология не изучена. Любая ошибка может привести к гибели объекта «Черничка» и потере ресурса.

– Риски приемлемы, – отрезал я. – Олег Петрович справится. Он не эскулап из районной поликлиники, а системный лекарь. Он сможет просканировать её физиологию и подобрать дозировку. А я обеспечу его лучшим хирургическим инструментом, какой только можно создать. Стерильность, мониторинг жизненных показателей, всё это решаемо.

Я снова сел за рабочий стол, чувствуя, как адреналин от новой идеи разгоняет остатки усталости. Потенциал просто ошеломляющий! Но не успел я насладиться открывшимися перспективами, как интерфейс «Техно-Ока» снова мигнул.

ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕНО ПРИБЛИЖЕНИЕ ВОЗДУШНОГО ОБЪЕКТА!

Источник: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28)

Глава 18
Воздушная тревога

Направление: Юго-восток.

Расстояние: 4,2 км. Скорость: 130 км/ч.

Классификация: Летательный аппарат. Тип: Неизвестен.

Я развернул полноразмерный голографический экран, выводя сигнал с двадцать восьмой «Стрекозы». Картинка с высоты сорока метров над вертолётной площадкой. Гироскопы дрона старательно удерживали его в стабильном положении, но изображение всё равно немного подрагивало.

Небо над крышами пятиэтажек. Голубое, почти безоблачное, только вдалеке виднелись столбы пожаров над Москвой. И на этом фоне двигалась точка. Тёмная, стремительно увеличивающаяся. Я приблизил изображение. Картинка дёрнулась и скачком подтянула объект. Алгоритм интерполяции сгладил пиксели, и я увидел…

Нет, не вертолёт. Не дирижабль, не дельтаплан и не птицу. Это был аэроплан. Собранный из того, что нашёл его создатель, и скреплённый молитвой, но это был настоящий, летящий аэроплан.

– Самолёт, – произнёс я вслух, сам не зная зачем. Просто чтобы убедиться, что не галлюцинирую.

– Подтверждаю, – немедленно отозвался Прометей. – Летательный аппарат фиксированного крыла.

– Чёрт возьми… – выдохнул я.

Изображение слегка прыгало и расплывалось, но детали читались. Конструкция мгновенно вызвала у меня профессиональный тик. Вот если говорить про «говно и палки», то это как раз оно. Летающее. Крыло прямое, прямоугольное в плане, с толстым профилем, держалось на двух подкосах с каждой стороны.

Фюзеляж – ферма из дюралевых труб, обтянутая чем-то серым, похожим на брезент или ПВХ-ткань. Кабина открытая, фонарь отсутствовал напрочь, пилот сидел в неглубоком вырезе, как в мотоциклетной люльке, защищённый только низким ветровым козырьком. Шасси неубирающееся, типичное для «кукурузника»: длинные стойки с колёсами и обязательный хвостовой костыль вместо третьего колеса.

Я смотрел на этот самопал и не мог отвести взгляд. Часть моего сознания автоматически раскладывала его по узлам, прикидывала аэродинамику, пыталась угадать, какой двигатель внутри и сколько лошадей выдаёт. Другая часть, прагматичная, понимала, что этот летательный аппарат сейчас потенциальная угроза.

– Конструкция не соответствует ни одному серийному образцу в моей памяти, – сообщил Прометей. – Предположительно кустарная сборка на базе сельскохозяйственного самолёта. Общие очертания напоминают «кукурузник» Ан-2, но модификация сильно упрощена. Размах крыла около четырнадцати метров.

– Ан-2 весит под полторы тонны. Этот в два раза легче, наверное.

– Согласен. Узлы максимально упрощены, обшивка облегчённая, часть приборов наверняка отсутствует. Отмечаю асимметрию тяги, возможно, износ двигателя или неверная центровка винта.

– Он летит, Прометей. В этом грёбаном мире кто-то построил самолёт и заставил его летать. Это…

Договорить я не успел. Интерфейс снова полыхнул красным.

ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕН ВТОРОЙ ВОЗДУШНЫЙ ОБЪЕКТ!

Источник: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28)

Дистанция до первого объекта: 450 метров. Вектор: идёт на сближение.

Классификация цели…

ОШИБКА! АНАЛОГОВ В БАЗЕ ДАННЫХ НЕ НАЙДЕНО!

НЕИЗВЕСТНЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ОБЪЕКТ!

РАЗМАХ КРЫЛЬЕВ 42 МЕТРА!

Камера дрона чуть сместила фокус, и я увидел этого монстра. Он шёл выше и чуть позади аэроплана. От его вида у меня по спине пробежал ледяной холодок.

– Твою налево… – выдохнул я. – Это что за хрень летучая?

Прометей не ответил. Он тоже обрабатывал данные.

Я приблизил картинку до предела. Оптика дрона выдала всё, что смогла, изображение пошло рябью, но я всё равно разглядел достаточно.

Тварь, преследовавшая аэроплан, была просто колоссальной. Она вообще не походила на птицу или птеродактиля, скорее на глубоководного ската. Уплощённый, широкий торс плавно перетекал в мясистые крылья-мантию. Длинный, мускулистый хвост с дополнительными лопастями, на конце усаженный костяными шипами. Кожа тёмно-серая, с отвратительным маслянистым переливом, словно разлитый по воде мазут. По хребту тянулся массивный гребень и тускло светился изнутри ядовито-зелёным светом.

Головы в привычном понимании у твари не было. Передняя кромка тела просто расходилась, образуя гигантскую пасть-воронку, усеянную концентрическими рядами загнутых внутрь зубов. А над этой мясорубкой по широкой дуге располагались шесть крупных, немигающих глаз, похожих на шары из мутного жёлтого стекла.

Но самым поразительным был её способ передвижения. Под широким брюхом мутанта ритмично раздувались и сжимались огромные кожистые мешки. Тварь делала резкий взмах крыльями-перепонками, одновременно с чудовищной силой выдавливая воздух из мешков. Толчковое реактивное ускорение. Через микрофон дрона я услышал низкий, утробный звук: ФУУУХ… ФУУУХ…

– Настоящий рейдовый босс, – пробормотал я.

«Техно-Око» не могло определить уровень, но интуиция вопила благим матом. Высокоуровневая, эволюционировавшая альфа-тварь. Тридцатый уровень, не меньше. А может, и выше.

Я смотрел на экран ещё несколько секунд. Самолёт шёл впереди, на относительно небольшой высоте. Монстр держался выше и спокойно грёб вперёд. Не атаковал. Просто летел следом. Именно это выглядело по-настоящему пугающим.

Когда хищник гонит добычу, не торопясь – это загонная охота. Он не спешит, потому что знает: добыча устанет раньше, добыча сделает ошибку, добыча рано или поздно окажется там, откуда не сумеет сбежать. Эта тварь не атаковала самолёт прямо сейчас, потому что самолёт был уже в её пасти. Просто ещё не знал об этом.

Глянул на траекторию по карте. На расчётное расстояние.

– Они летят к нам.

– Подтверждаю, – сказал Прометей. – Вектор движения обоих объектов с поправкой на ветер указывает на наши координаты плюс-минус двести метров. Расчётное время прибытия: три с половиной минуты.

Я стиснул челюсти. Времени на раздумья не было.

Открыв интерфейс фракции, принялся мысленно писать. Никаких воющих сирен над отелем, не хватало ещё привлечь эту нечисть сюда, если она вдруг свернёт.

Кому: Всем.

Пометка: СРОЧНО!

Текст: «ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА! Всем укрыться внутри здания! Покинуть открытые пространства! Это не учения! Подвалы, центральные коридоры, держаться подальше от наружных стен! Боевым группам занять позиции!»

Сообщение ушло. Я посмотрел на андроида.

– Прометей. Смена правого манипулятора на «Молот-А». Немедленно.

Я материализовал из инвентаря тяжёлый модуль. Снаружи он выглядел как увесистый металлический блок с торчащим вперёд стволом автоматического гранатомёта АГС-17 «Пламя». Не снайперское оружие, мягко говоря. Но зато площадное, а это сейчас важнее.

Едва робот приступил к замене, как на столе завибрировал мой смартфон. Взглянул на экран, там светилось: «Рыжая бестия».

– Слушаю.

– Лёш, это наш Лёня? – голос девушки был взволнованным, но не испуганным. Скорее, возбуждённым. Как у охотничьей собаки, взявшей след.

– Нет, – ответил я, возвращая взгляд на голограмму. – Не Леонид. Это здоровенный летающий скат с реактивной тягой. И он ведёт какого-то бедолагу себе на обед.

Секунда тишины, а потом взрыв:

– Я хочу участвовать! Зажарю эту хрень до хрустящей корочки! Сразу говорю, я не буду прятаться в подвале, пока какая-то тварь кружит над головой! Я могу помочь! Я нужна там!

Искра говорила с таким жаром, будто точно знала, что я не разрешу. По-хорошему, её действительно не следует пускать на передовую. В конце концов, она моя девушка. Но в то же время она один из лучших бойцов фракции и одна из немногих, кто способен наносить урон на расстоянии. Дамагер сейчас нам очень нужен.

– Хорошо, – разрешил я. – Выходи во двор. Держись возле Прометея. Не геройствуй. Бей по крыльям и мешкам, не по телу. У боссов отличная регенерация, нужно просто заставить его рухнуть.

– Есть! – выпалила пиромантка и отключилась.

Прометей уже заканчивал менять руку. Защёлкнул модуль в крепёжном разъёме. Сервоприводы тихо провернулись, фиксируя соединение. Короб с боеприпасами тоже встал на место, причём робот справился без сторонней помощи.

– Гибкий рукав подачи зафиксирован, – произнёс Прометей, чуть отводя локоть и переводя «Молот-А» в боевое положение. – Модуль сидит ровно.

– Поднимайся во двор. Займёшь позицию у северной стены. Если эта тварь подойдёт ближе, чем на триста метров, и окажется в зоне поражения, откроешь огонь. И присмотри за Искрой. В случае угрозы, защищай любой ценой.

– Принято.

Андроид развернулся и быстрым шагом пошёл к выходу из подвала. Его шаги были тяжелее обычного, но гироскопы быстро скомпенсировали смещение центра тяжести. Дверь наверху лестницы хлопнула за ним.

Я вернулся к экрану. Дрон уже развернулся, оба объекта пронеслись мимо его точки наблюдения и пересекли русло Москвы-реки. Они были уже над Красногорском. Вектор движения не оставлял сомнений, они летели прямо на нас.

Расчётное время до точки «Отель»: 1 минута 47 секунд.

Аэроплан шёл низко, едва не цепляя крыши многоэтажек. Его манёвры были резкими, отчаянными. Вот он заложил крутой вираж, пытаясь уйти в сторону, и я увидел, как машина опасно накренилась, едва не свалившись в штопор. Пилот явно был на пределе своих возможностей и возможностей своей летающей консервной банки.

Я переключился на камеры других дронов, патрулировавших город. Изображения с нескольких «Стрекоз» сложились в объёмную тактическую карту. Вот точка нашего отеля. А вот две сближающиеся метки. Одна, поменьше, истошно виляет. Вторая, огромная, неотвратимо следует за ней. Дрон «Энерго», висевший над северным периметром, поймал их в объектив. Просто две быстро растущие точки в бледном небе.

На экране появились статусы турелей «Периметр-4». Я перевёл их в режим повышенной готовности. Четыре на угловых вышках отеля. Две на крыше. Все шесть со стволами КПВТ, 14,5 миллиметров, крупнокалиберные пулемёты, способные превратить легкобронированную технику в решето.

Система «Периметр-4»

Статус: АКТИВНА

Режим: ОБНАРУЖЕНИЕ ВОЗДУШНЫХ ЦЕЛЕЙ

Автоматическая турель «Периметр-4» (ID: Т-05): ГОТОВА

Автоматическая турель «Периметр-4» (ID: Т-06): ГОТОВА

Автоматическая турель «Периметр-4» (ID: Т-07): ГОТОВА

Автоматическая турель «Периметр-4» (ID: Т-08): ГОТОВА

Автоматическая турель «Периметр-4» (ID: Т-09): ГОТОВА

Автоматическая турель «Периметр-4» (ID: Т-10): ГОТОВА

Боезапас: 4500 патронов (в среднем по 750 на ствол)

Стволы синхронно задрались вверх, отслеживая горизонт. Автоматика шевелила стволами, делая пробные проходы по азимуту. Я взял под личный контроль турель Т-09, на северо-восточной стороне крыши, и перешёл в режим прямого нейроинтерфейса. «Техно-Око» наложило прицельную сетку на мой обзор. Я видел небо через камеру турели, чувствовал угол возвышения, натяжение приводов. Сейчас большая часть моих ощущений слилась с турелью.

Я: «Прометей, доложи обстановку».

Прометей: «Я на позиции во дворе, Создатель. Объект „Искра“ рядом. Двое бойцов из группы Рейн тоже здесь. Это объекты „Рейн“ и „Горыныч“. Прогнать?»

Я: «Нет, пусть остаются, раз хотят рисковать».

Аэроплан стало хорошо видно. Пилот работал мастерски. Крен влево, скольжение, резкий набор высоты. Монстр не напрягался, он просто сокращал дистанцию. С каждой секундой, с каждым толчком.

«Всем приготовиться. Цель на подлёте».

Аэроплан вышел из-за высотки, и я увидел его уже без приближения. Реальная картинка, не с дрона. Турели зафиксировали тепловой контур. Тяжёлые стволы крупнокалиберных пулемётов Владимирова плавно, без рывков, навелись на цель. Система «свой-чужой» мигала оранжевым, пытаясь идентифицировать аэроплан. Я мысленно велел:

«Нейтральный. Стрелять только по монстру».

Турели подтвердили.

Система «свой-чужой».

Цель: Аэроплан, кустарная сборка на базе Ан-2.

Идентификация: НЕ ОПОЗНАН.

Статус: НЕЙТРАЛЬНЫЙ (по решению оператора).

Стволы чуть довернулись, отслеживая второго участника погони. На тактической карте аэроплан тут же окрасился в синий цвет. Монстр остался враждебно-красным. Я оставался в подвале. Отсюда я видел всё. Отсюда я управлял всем. Прицельная сетка, баллистический вычислитель, данные о ветре, дистанции, упреждении.

Вблизи летающее чудовище выглядело ещё страшнее. Размах крыльев охренительный. Мешки под брюхом раздулись до размеров автомобилей. «Нужны пушки побольше, – пронеслось в голове. – Много пушек. Зенитные. Ракетные. И как можно скорее».

Напряжение в моей подземной цитадели нарастало. Я чувствовал себя капитаном подводной лодки, готовящимся к торпедной атаке. Тихо. Сосредоточенно. Смертоносно.

Аэроплан отчаянно маневрировал. Уход влево, потом резко вправо. Скольжение на крыло. Двигатель выл на пределе оборотов. Прямое крыло с расчалками ходило ходуном, тканевая обшивка трепетала на встречном потоке воздуха. Он пытался оторваться из последних сил.

У него почти получилось. Но «почти» не считается.

Монстр открыл пасть.

Широкий поток зелёной жижи вырвался наружу. Не струя, а именно поток, как из пожарного брандспойта. Жидкость покрыла огромную площадь. Большая её часть обрушилась на крыши и улицы внизу, оставляя дымящиеся, шипящие следы на бетоне и асфальте. Но часть… часть накрыла левое крыло аэроплана.

Реакция была мгновенной.

Металл вспучился. Обшивка, секунду назад казавшаяся целой, начала темнеть, плавиться, крошиться. Химическое разрушение. Кислота. Что-то настолько агрессивное, что разъедало дюралюминий, как бумагу. Тканевое полотно крыла прогорело насквозь за пару секунд, обнажая стальной каркас.

Двигатель аэроплана чихнул. Закашлял. Брызги попали на капот и, вероятно, в систему охлаждения. Мотор дёрнулся, выбросив клуб сизого дыма. Аэроплан резко накренился влево. Пилот попытался выровнять машину, но она слушалась плохо. Левое крыло потеряло подъёмную силу, фюзеляж тянул вниз.

Монстр сделал рывок.

Мешки под его брюхом резко сжались. Я услышал этот низкий, утробный звук, похожий на выдох гигантских мехов. Крылья-лопасти синхронно взмахнули, создавая дополнительную тягу. Тварь рванула вперёд, раззявив округлую пасть.

Она собиралась проглотить аэроплан целиком.

Пилот в последний момент успел. Ручка на себя, ногами на левую педаль, и аэроплан, потерявший часть крыла, всё же клюнул носом вниз, уходя из-под самой пасти. Хвостовой костыль едва не задел зубы монстра. Тварь промахнулась. Её челюсти сомкнулись в метре от хвостового оперения.

– Есть, сука! – выдохнул я. – Не взяла!

Но аэроплан получил критические повреждения. Крыло разрушалось на глазах, двигатель работал с перебоями. Пилот тянул к ближайшей свободной площадке, к двору нашего отеля, но было понятно, что не дотянет. Не с такой скоростью и не с таким креном.

Я: «Прометей! Готовность!»

Прометей: «Жду команды».

Я прицелился. Монстр, развернувшись, снова шёл на сближение. Он был в пятистах метрах. В трёхстах. В двухстах.

«ОГОНЬ!»

Шесть стволов КПВТ открыли огонь. Не синхронно, а с небольшой задержкой, позволяющей каждой турели удачно поймать назначенную цель. Сухой, раскатистый грохот, слившийся в единый оглушительный рёв, прокатился над районом. 14,5-миллиметровые пули вылетали из стволов с такой скоростью, что могли расколоть небо. Шесть светящихся пунктирных линий, уходящих вверх, в сторону тёмного силуэта.

Северо-восточная вышка ударила по правому крылу у основания. Пули прошили толстую перепонку, вырывая куски плоти. Я видел, как брызнула чёрная, маслянистая жидкость.

Юго-восточная турель открыла огонь по левому крылу, срезая костяное ребро жёсткости. Оно переломилось, и кусок перепонки, лишённый поддержки, сложился, как парус без ветра.

Моя турель прошлась очередью по брюху. Я целил в мешки. Попал. Дюжина пуль пробила надутый пузырь, и из него с шипением вырвалась струя газа. Воздух? Что-то другое? Тварь резко потеряла высоту.

Остальные турели добивали.

Монстр завалился набок. Его огромное тело, лишённое подъёмной силы левого крыла и мешков, начало падать. Он бил хвостом по воздуху, пытаясь восстановить равновесие, но бесполезно. Я видел, как он крутится, теряя контроль. Крылья били асинхронно, а затем…

Он упал.

Рухнул где-то в километре к северу от отеля, в районе лесопарка Изумрудные холмы. Я услышал чудовищный грохот удара и увидел, как над соседними домами поднялось облако пыли и сломанных веток.

– Цель поражена, – констатировал Прометей, переходя на аудиальный канал. – Падение зафиксировано.

– Не расслабляться, – ответил я. – У боссов регенерация. Опыта нет, значит, он выжил и снова поднимется.

– Принято.

Я переключил внимание на аэроплан. Тот падал.

Левое крыло почти полностью разрушилось. От тканевой обшивки остались одни лохмотья, стальные трубы каркаса скрутились и переломились. Двигатель чихал, выбрасывая клубы чёрного дыма. Машина шла по нисходящей спирали, теряя высоту с катастрофической скоростью.

Пилоту удалось на мгновение выровнять её, переведя в более пологое пикирование. Этого короткого окна хватило.