Текст книги "Я увожу к отверженным селениям. Том 1. Трудная дорога"

Автор книги: Григорий Александров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

– Кто голодный, тому и холодное...

– Лиза! – строго прикрикнул капитан.

– Что Лиза?! Ты думаешь, если полковника привел, я на ночь глядя тесто замешу? Жена у него есть, пусть с нее и спрашивает горячие шанеж-ки! Я стараться перед твоим на чальством не стану. Скажи ему, чтоб бродялску беспаспортную в домработницы брал, она ему угодит хоть ночью, хоть днем.

– Лиза!! – закричал капитан, ударяя кулаком по столу.

Полковник понял, что не замечать и дальше явной вражды Лизы невозможно.

– Вы рассержены на меня? – удивленно спросил Гвоз девский. – Чем я мог вызвать ваш гнев? Хорошенькая жен щина вправе не пояснять своих капризов. Но мне бы хотелось услышать ваши претензии.

– Кобель тебе пояснит, а не я. Дали тебе – жри, не хочешь – выметайся! – яростно выкрикнула Лиза.

– Вы намекаете... – начал полковник, но Лиза перебила его.

– Чо там намекать. Прямо уж говорю – чтоб ноги твоей в доме не было. Останешься – винище лакать не будешь, тут тебе не кабак.

– Лиза!!! – истошно заорал капитан, хватая жену за руки. – Замолкни! Пришибу!

– Вы гоните меня и я уйду, – оскорбленно проскрипел полковник.

– Обождите, товарищ полковник! Куда лее вы? – капитан метнулся к двери. Он встал у входа в позе почтительной и не преклонной. – Делайте со мной что хотите, но я вам не дозво лю уйти. Зверье... лес... Случится что с вами – меня к ответу потянут. Простите ее... Женщина глупая... хворает она... по неразумению говорит, сама отчет словам своим не дает.

– Я-то знаю, что говорю. Не делай из меня идиотку поло умную! – Лиза смотрела на полковника с гневом и презрением.

– Поделитесь и со мной своими знаниями, – насмешливо попросил полковник.

301

– Что лыбишься, как роза в помойном ведре? Полковник ты – тебе все дозволено? Над врачихой измываться, которая жизнь тебе спасла, – дозволено?

– Откуда вы... – начал полковник, но Лиза не дала ему договорить.

– Сорока на хвосте принесла! И не пытай больше!

– Знаю я эту сороку! – заорал взбешенный капитан. – Лейтенантом ее зовут – вот какая сорока.

– Ваши подчиненные, капитан, – трепачи. А болтун – находка для врага.

– Я завтра же...

– Не перебивайте, капитан...

– Присядьте, товарищ полковник, прошу вас. С женой я все выясню сам. Темно, опасно идти, – жалобно упрашивал капитан.

– Хорошо, я сяду, но только на минутку, – полковник с достоинством сел. – Я не думал, капитан, что у вас так ослаблена бдительность. Два часа назад мы вышли из зоны.

Пока побывали в казармах у солдат, лейтенант успел погостить у вас. Он успел рассказать постороннему человеку такие де тали...

– Это кто же по-вашему посторонний?! – вскипела Лиза.

– В нашей работе все посторонние – отец, мать, жена.

Нам доверено дело большой государственной важности и никто, запомните хорошенько, никто не должен знать о нашей ра боте.

– Даже заключенные? Так вы им глаза повыкалывайте и уши обрежьте, – посоветовала Лиза.

– Потребуется, и выколем и обрежем. А пока все, кто освобождается, дают подписку о неразглашении тайны. Они не имеют права рассказывать, что видели и слышали здесь.

За нарушение подписки – десять лет лагерей...

– Я вам не давала никаких подписок.

– Лейтенант давал.

– С него и спрашивайте!

– По всей строгости спросим... Знаете ли вы, уважаемая...

– Елизавета, – подсказал капитан.

– Отчество?

– Петровна, – охотно дополнил капитан.

302

– ...уважаемая Елизавета Петровна, что Ивлева оклеве тала вашего мужа. Она публично заявила, что якобы он взял у заключенной кольцо.

– Когда она это сказала? Сегодня? – настороженно спро сила Лиза.

– Дня три назад. Но разве это играет роль, когда оклеве тать человека – сегодня или пять дней назад. Вот за что я посадил ее в карцер... спасая поруганную честь вашего ува жаемого супруга.

– Доктор сказала вам как есть... Кольцо...

– Лиза!!! – бешено заорал капитан и отчаянно затопал ногами.

– Смирно! – рявкнул полковник. Капитан вытянулся в струнку. Он смотрел на полковника глазами полными страха, ненависти и отчаяния. В глубине темных зрачков таилось не осознанное самим капитаном яростное желание бить, крушить, ломать, не щадя никого, ничего. – Успокойтесь, капитан. Я

вынужден поговорить с вашей супругой. Вы утверждаете, граж данка Лютикова, что ваш муж, Лютиков Михаил Демидович, присвоил кольцо, незаконно взятое им у неизвестной вам за ключенной. Отвечайте кратко: да или нет.

– Да, – подтвердила Лиза.

– Вы можете показать это кольцо, как вещественное до казательство?

– Могу, – ответила Лиза и, не мешкая, пошла к себе в комнату.

Полковник ядовито улыбнулся и звонко прищелкнул язы ком. Капитан, ничего не понимая, растерянно разводил руками.

– Честное слово, товарищ полковник...

– Помолчите. Сейчас выясним... Слова улетают, а вещи остаются... Нашли, гражданка Лютикова?

Вместо ответа Лиза положила на стол узенькое золотое кольцо, украшенное небольшим розовым камнем.

– Что скажете, капитан? – злобно спросил полковник.

– Вранье! Дикое вранье!

– Как вас прикажете понимать? Вы хотите сказать, что это кольцо, правда, оно не обручальное, не лежит на столе?

Оно всем нам снится? Мне, вам, капитан, и вашей уважаемой супруге?

303

– Это Лизино кольцо! Ей мать подарила! Поедем к ней домой – отец и мать признают свое кольцо! Врет она!

– Вы пытались сделать ложный донос на вашего мужа?

Известно ли вам, гражданка Лютикова, что за ложный донос виновного наказывают до двух лет лишения свободы на осно вании статьи девяносто пятой Уголовного кодекса? Я как чест ный человек...

– Помолчал бы со своей честностью! Бесстыжий! В прош лый раз сколько с Мишки хапнул? А с других начальников командировок по сколько берешь? Думаешь, тайга все скроет?

Тут побольше, чем в городе, друг о дружке знают! Ворюга ты честный!

– Меня обвинять?! Меня?! Я тебе этого не спущу! Шала-шовка! Б....! – полковник еще раз грязно выругался.

– Я – б....? Ты спал со мной?! Кобель! Жеребец без яиц!

Костя-Настя! Мужик с бабой пополам! Демофрадит! – не пом ня себя кричала Лиза, наступая на полковника.

– Молчать! Пристрелю! – Гвоздевский трясущимися ру ками выхватил из кармана пистолет. Лиза бросилась на пол ковника. Щелкнул курок, но выстрела не последовало. Пол ковник в спешке забыл снять предохранитель. Лиза ударила полковника ладонью по лицу и вцепилась в его жидкие при лизанные волосы. Одной рукой полковник продолжал сжи мать пистолет, а второй упорно тянулся к предохранителю.

Стоит только дотянуться до него и боевой безотказный писто лет пошлет свой смертоносный груз туда, куда его направит рука хозяина. Капитан застыл на месте. Но его зоркий глаз механически отметил, что пальцы полковника совсем близко подкрались к предохранителю. Еще одно-два движения и они как клещи вопьются в предохранитель, потянут его и тогда...

Что будет тогда? Капитан ясно и отчетливо увидел Лизу, но не обозленную, с перекошенным лицом, а мертвую, истекающую кровью. Для размышления не оставалось времени. Капитан взмахнул ногой, целясь в локоть полковнику. Гвоздевский взвыл и рука его бессильно повисла. Пистолет с глухим сту ком упал на пол. Капитан стремительно нагнулся, и его ладонь легла на холодное дуло пистолета. Личное оружие полковника было в его руках.

304

– Отпусти-и-и, – жалобно, по-бабьи умолял Гвоздевский, тщетно стараясь спасти из рук рассвирепевшей Лизы остатки редеющей шевелюры. Лиза немилосердно рвала волосы, при гибая голову полковника к земле. Гвоздевский горестно выл.

В панике он совсем забыл, что вторая рука цела и он еще мо жет защищаться. Судорожно виляя пухлыми бедрами, полков ник пятился назад, но Лиза ожесточенно сгибала его голову

и вот-вот рыхлые щеки Гвоздевского могли коснуться дере вянных половиц. Капитан не спешил на помощь своему на чальнику, но увидя, что Лиза добилась своего, губы полков ника поцеловали грязный пол, а тонкий орлиный нос обижен но обнюхал сосновую доску, он обхватил жену и оттащил ее подальше от поверженного начальства.

– Ты... Мне... Ответишь... – стоя на четвереньках, пригро зил полковник.

– Тоже мне мужик! Сопли подотри! – злорадно посове товала Лиза.

– Не твое дело, – всхлипывая, огрызнулся полковник, поднимаясь на ноги. – Y меня шов разойдется... Все будете отвечать!

– За год зажило, как у собаки. Не разойдется шов твой...

Жиром заплыл, сало оно живучее, жив будешь, – успокоила Лиза.

– Товарищ полковник, – заикнулся капитан.

– Разжалую! В лагеря пойдешь! В БУР! Верни оружие!

– Выйдем из дома – верну! Тут – нет!

Услышав непреклонный ответ капитана, полковник сник.

– Помоги мне накинуть шинель, капитан.

– Скатертью дорога, – напутствовала Лиза.

Увидя, что между ним и Лизой стоит капитан, полковник осмелел.

– Вы поплачете у меня, гражданка Лютикова!

– Нажалуешься, что баба отлупила? Все управление над смеется... Я расскажу, как ты у меня по полу носом елозил, – мстительно пригрозила Лиза.

– Я вам все прощу. И капитану тоже, – великодушно пообещал полковник. – Но припомню другое... – туманно намекнул Гвоздевский.

305

– Про кольцо что ль? А ты перво-наперво докажи, что Мишка брал его.

– Если потребуется, докажу, гражданка Лютикова.

– Ты меня не лай гражданкой. Имя у меня есть. И по отцу зови! А то вон ухват у печки стоит.

– Мне не о чем с вами говорить, Елизавета Петровна.

Но вы раскаетесь.

– Я тебе свое колечко отдать надумала, чтоб докторшу спасти, а то б полез ты завтра к ней за кольцом. Мама мне его подарила, а ей – бабушка. Другого и в семье у нас не води лось. Если ты скажешь о том кольце, что у доктора взяли, я припомню, сколько ты у Мишки хапнул в прошлый приезд.

Под суд Мишка пойдет вместе с тобой. И я как соучастница ваша. Выкусил?

– Я вам простил все. ЗачехМ эти ненужные разговоры о кольце? Спите спокойно и счастливо, Елизавета Петровна, – елейно пожелал Гвоздевский. – Но ваша доктор... Если еще раз заболеете, навряд ли она вылечит вас... Завтра ее здесь не будет.

– Переведешь? Куда? – сдержанно спросила Лиза.

– Вы полагаете, в больницу, Елизавета Петровна? Фор муляр готов, диагноз написан... но есть одно маленькое но...

Лекпом ошибся! Заключенная Ивлева здорова и отправке в больницу не подлежит.

– Куда ж вы ее?! – закричала Лиза.

– На семьсот пятнадцатую командировку. Оттуда, по при говору лагерного суда, а над ней суд состоится, в 3YP, иначе: в зону усиленного режима, а в 3YPe есть BYP – барак усилен ного режима – вот туда Ивлева и пропутешествует. И не одна, заметьте. С ней вместе заключенная Денисова Елена Артемь евна...

– Хозяйка кольца, – вырвалось у Лизы.

Капитан смотрел на Гвоздевского расширенными от ужаса глазами.

– Когда... вы... успели... товарищ полковник?

– Так вот оно чье кольцо!.. Я так и предполагал, – криво улыбнулся полковник. – Мне обо всем доложили, капитан.

Письменно! Не зря я рылся в формулярах и попросил вас оставить меня одного. Твои подчиненные не дремлют. Исправно

306

докладывают обо всем начальству... Не пойму, чем связана эта пятерка? Два доктора разных наук, телятница, попадья и какая-то сумасшедшая девчонка. Так просто они не могли подружиться. Я усматриваю в этом заговор, – глубокомыслен но изрек полковник.

– Какой заговор? – испуганно спросил капитан.

– Если Ивлева о них ходатайствовала, а без ее просьб, или за одно кольцо, вы не направите в больницу четырех приятельниц Ивлевой, то тут несомненно заговор. Возможно, инсперированный извне. Я пресеку его в зародыше! Еще раз повторяю вам, капитан, у вас притупилась бдительность. Но ваши подчиненные – честные люди. Они неусыпно следят за вами.

– Что с ними сделгиот? – подавленно спросила Лиза.

– Поступят по закону. Закон для меня превыше всего!

– с пафосом воскликнул полковник.

– Скажи... скажи, – просила -Лиза.

– Во-первых, обратитесь ко мне как следует. Я старше вас, и не следует забывать о моем звании. Только старший по званию, например, генерал, может обратиться ко мне на ты без обязательного прибавления «товарищ полковник». Вы не генерал, гражданка Лютикова? Не маршал? Если вахМ при своили звание маршала, то я вместе с вашим супругом от праздную это знаменательное событие, – полковник победно улыбнулся, обнажив кривые, редкие зубы, покрытые налетом желтизны.

– Скажите... товарищ... полковник... Что с ними сделают?..

– Вот вы и научились, гражданка Лютикова, обращаться ко хмне как положено по уставу. Выправки нет, но сойдет. Шли бы годика на два к нахМ на службу, хмы вас человеком сделаем.

Я вам гарантирую ефрейторские лычки и дальнейшее продви жение по службе.

– Пойдемте, товарищ полковник, – робко попросил ка питан.

– Обожди... невежливо оставлять без ответа дахму.

– Вы скажете... или нет?!

– Скажу, любезная Елизавета Петровна. Четырех – в BYP, а Ивлева наверно вскоре перейдет из одной комнаты в другую, – Гвоздевский эффектно замолчал.

307

– Из какой комнаты в какую? – недоумевала Лиза.

– Так называется чудесный рассказ, – охотно пояснил полковник, – суть его такова: монастырский послушник на силует и убивает мещанку сорока двух лет, странницу, к так называемым святым местам, потом душит, кажется, брата и еще кого-то. Он объясняет свои поступки тем, что убитый человек не умирает, а переходит из одной комнаты в другую.

Этот монах собирается и себя перевести в другую комнату, но в последнюю минуту колеблется: стоит ли ему переходить?

А может лучше обождать? Вот до чего доводят религиозные предрассудки: человек, наученный монахами, убивает других и чуть ли не себя. Из этого следует, что вера в Бога – вредна!

Прочтите сами, советую.

– Понятно... Кто ж переводить доктора будет из одной комнаты в другую? Ты?

– Что вы, Елизавета Петровна... Разве я похож на монаха?

Y меня другое мировоззрение. Я не заражен ядом религиозных предрассудков. Это своего рода духовный самогон пополам с этиловым спиртом... После операции я человек непьющий.

– Ты?! – повторила Лиза, пропуская мимо ушей простран ные рассуждения полковника.

– Государственная тайна, гражданка Лютикова. Вам, как лицу доверенному, я ее открою, но только чтоб ни-ни... Могила!

Обещаетесь молчать?

– Говори, обещаю.

– Y нас есть точные сведения, что заключенная Ивлева готовится к побегу. Мы, конечно, постараемся предотвратить побег, но если не удастся, придется ловить Ивлеву. Беглецы не всегда сдаются. Они оказывают вооруженное сопротивление и к ним применяют огнестрельное оружие... Печальная необ ходимость... Такая законченная преступница, как Ивлева, попы тается бежать в любое время. Поведут ее на другой лагпункт, а она на глазах у конвоира побежит. Правила конвоя строгие...

стреляют без предупреждения... Могут в руку попасть, а могут и в голову... Минует пуля – ее счастье... Но конвоиры стреляют метко.

– Y6biOT при побеге? Обязательно?

– Почему обязательно, Елизавета Петровна? Я сказал, что могут убить при побеге... если она попытается его совершить.

308

Не попытается – доживет до конца срока... Я ей руку пожму на прощанье... Только у меня плохое предчувствие... Не удастся Ивлевой увидеть того радостного дня, когда мы расстанемся с ней друзьями... убьют ее при попытке к побегу... Неразумная Ивлева... Зачем ей бежать? Жаль мне ее, но помочь не могу, – полковник сокрушенно вздохнул.

– Не убьют докторшу! Я не дам! – заговорила Лиза.

Голос ее, решительный и сильный, неприятно резанул ухо Гвоздевского.

– Вместо нее побежите? – с открытой издевкой спросил полковник.

– Убьете доктора – про Кузьму вся тайга узнает! И про Шуру!

– Лизка! – закричал капитан, хватая жену за плечи.

– Не тряси! Все одно скажу, кто Кузьму убил, – исступ ленно выкрикивала Лиза.

– Отпустите ее, капитан, – попросил Гвоздевский, – о каком Кузьме вы говорите, Елизавета Петровна? – с искрен ним недоумением спросил он.

– Об охотнике! И о жене его, Шуре.

– Ах, вот о чем, – с деланным безразличием протянул полковник, но в глазах его .мелькнули испуг и растерянность.

– Следствие о зверском убийстве местного жителя Глушкова и его супруги прекращено ввиду смерти их убийцы Барабули.

Какой мерзавец этот Барабуля! Убил двух человек!.. Как у него только рука поднялась на беременную женщину?..

– Ты врешь! Барабуля – брат Кузьмы! Он не убивал своего брата!

– А кто же? – глаза полковника как два острые бурав чика сверлили открытое лицо Лизы.

– Малявин! Надзиратель! Получил?!

– Заткни ей глотку, капитан! Бей ее! Я приказываю!

Но капитан, обычно послушный и исполнительный, безна дежно махнул рукой и повернулся спиной к жене.

– Проболталась... Теперь все равно, – вяло пробормотал он, подходя к столу.

– Вы ответите, капитан! Под трибунал пойдете! Расстре ляю! – бесновался полковник. – Бабе доверился! Она – враг!

Проститутка!

309

– Прикуси язык, полковник! – посоветовал капитан, вы разительно показывая начальнику отнятый у него пистолет.

– Стреляет...

– Вы убить... убить... меня хотите?.. Смертная казнь... Вас повесят... Не трожьте... вместе служим... Я-я люблю вас, капи тан... Y меня жена... дети... – испуганно залепетал полковник, увидя, что капитан снял предохранитель. Черный зрачок дула пистолета равнодушно и холодно изучал отвислый подбородок полковника.

– Ты мне Лизутку не трожь!.. Я ее на тебя не променяю...

– Я глубоко чту Елизавету Петровну...

– Чтишь!.. Издеваешься над ней, как над доктором... Я

кулаком быо... Пулен... А ты языком как гадюка жалишь.

– Слова плохого не услышите от меня, капитан... спрячьте оружие... я вас умоляю...

– Завел сексотов... Они тебе, полковник, о каждом моем шаге докладывают... Ты лучше за своей женой присматривай...

ты из дома – она с парикмахером в постель. Все управление языки чешет... один ты ничего не знаешь.

– Доносят... Анонимки пишут... Что я с ней сделаю... Она на двадцать лет моложе меня... терплю...

– Ты терпишь, а на другом отыгрываешься. Зачем меня впутал в дело с Кузьмой? Боле полгода житья мне нет... Стрель ну в брюхо – и зарою!

– Я не виноват! Орлов вызвал и приказал... Ему свыше указание дали... Во всех глубинках практикуют... Лагерей в стране много, не наш один... Бегут заключенные... Активное участие охотников...

– А мне из-за твоего участия муку терпеть?! Хоть в пет лю лезь!

– Опусти оружие, Мишаня, – по-доброму попросила Лиза.

– Со штанов текст у полковника... умочились они... – Гвоздевский растерянно схватился дрожащими руками за мотню своих офицерских брюк. Лиза расхохоталась звонко и весело.

Полковник жалко улыбался.

– Ладно уж... – проворчал капитан, пряча пистолет, – только помни, полковник, если что случится со мной, у меня в надежном месте письмо припрятано, в том письме я все дело с Кузьмой описал. Лиза не знает: когда я писал, она у родных

310

была. Верный человек знает, где захоронено письмо. Достанет, отнесет кому следует, и тебе несдобровать.

– Святая наивность... Вы думаете, капитан, что возбудят вторичное следствие по делу Глушкова? Кто это разрешит?

– Не думай, полковник, что я намного глупее тебя. Власти его и не понюхают – к охотникам письмо попадет. Мне несдоб ровать, но и тебя они найдут. Думаешь, тебя сразу отпустят из управления, если надумаешь уйти? Пока переведут в другой лагерь – охотники ухлопают.

– Стоит ли нам ссориться, капитан? Можно по-хорошему договориться... по-дружески... Не желаешь у нас работать – я тебе перевод в другой лагерь устрою. Через неделю уедешь отсюда, попрощаемся и живи на здоровье, где хочешь.

– Никуда я не поеду, пока доктора в больницу не отпра вят, – твердо возразила Лиза.

– О чем разговор, Елизавета Петровна? Завтра Ивлева и ее подруги уедут в больницу. Кстати, вы сами, капитан, будете сопровождать их. Можете супругу с собой прихватить, пусть прогуляется она... Скучно ей круглый год в тайге сидеть. Я

для тебя письмо напишу. Самого Орлова просить буду, чтоб препятствий не чинил при переводе в другой лагерь. Ты ра порт подавай. Мотивируй сехмейными обстоятельствами: боль ные, престарелые родители, хочу быть к ним поближе. Я ут ром продиктую, как написать... Крепко ты мне руку зашиб.

– Я вполсилы бил, товарищ полковник.

– Здоровый ты мужик... И меткий... точно в локоть уго дил, – Гвоздевский поморщился.

– Так нас учили выбивать оружие. Испугался я за Лизутку, товарищ полковник.

– Ты любишь свою жену... Она тебя тоже, – завистливо вздохнул Гвоздевский, – а у меня... Я не думал, что сюда дошли слухи о парикмахере...

– Вы садитесь, товарищ полковник...

– Третий раз к столу просишь... Чем угощать будешь, капитан?

– Найдется угощение... Я мигом в погреб сбегаю, – встре пенулась Лиза.

– Фонарь возьми. Упадешь в темноте, – заботливо на помнил капитан, – и самоварчик поставь.

311

– Долго ждать самовара. Пока разожжешь, да вскипит...

Его не оставишь без пригляду, пожар может случиться...

– Очень долго? – поинтересовался полковник.

❖

– Неприятно, что так получилось... Мы умеем хранить секрет, а женщины... Мне написали, капитан, что ты позавчера приводил домой Ивлеву. Это правда?

– Так точно, товарищ полковник.

– Что ты как попугай повторяешь: товарищ полковник, товарищ полковник. И так известно, что я полковник, а ты – капитан. Будем сегодня попросту, без званий: ты меня – Осип Никитич, а я тебя – Михаил. Согласен?

– Так точно, товарищ... Осип Никитич.

– И без так точно... Зачем ты позавчера привел Ивлеву?

– От вас ничего нс скроешь... Осип Никитович. Ударил я доктора – Лизутка осерчала. Велела привести, чтоб помирить ся с ней.

– Чистосердечное признание облегчает вину.

– Это к чему вы? – насторожился капитан.

– Вспомнил... Я когда-то следователем работал. Обычная фраза... К сожалению, не все считаются с ней.

– Пояснее бы говорили, Осип Никитич.

– Дурак не догадается, а умный поймет и промолчит.

– Начистоту говорите.

– Если так хочешь – скажу. Пока Ивлева сидела у тебя дома, ты передал ее сообщницам в зоне ведро воды и хлеб.

– Меня ж одни надзиратели видели... и донесли... В убор ную без доноса не сбегаешь. Ну и жизнь!

– Ты забываешь, Михаил, где мы с тобой служим. Тут за каждым из нас следят строже, чем за заключенными. В

сто глаз смотрят, ночыо и днем. Некоторые зеки думают, что начальство не знает о глубинке. Считают, что все строгости ог таких, как ты и Зотов. Самодурство... произвол... До на чальства далеко, вот и вытворяют безобразия капитаны Лю тиковы и майоры Зотовы. Узнало бы об их художестве началь-

* Одна страница оригинала утрачена. Прим. Изд.

312

ство – под суд их отдало бы. Мы каждый ваш шаг знаем.

Что не так сделаете – сразу по шапке дадим.

– Вы что-то хотели сказать, Осип Никитич?

– На сколько времени ты оставлял Ивлеву наедине с женой?

– Часа на два или около этого, – признался капитан.

– Долго... За это время Елизавета Петровна могла рас сказать о Глушкове.

– Лизутка не дура! Она от родных утаила, а чужому че ловеку...

– Откуда ты знаешь...

– ...что родным ничего не сказала? Знаю. Y нее отец стро гий. Не любит меня. Ругал за то, что я здесь работаю. Узнал бы о Кузьме – в дом не впустил бы. Когда я ездил к Лизутке, отец сам уговаривал ее вернуться.

– Сказала она или нет – мы с тобой не знаем, Михаил...

Могла и проговориться. Ивлева имеет подход к людям... Топор над нашими головахми висит.

– Подскажите, как быть?

– Научи тебя, а потохм хюня обвинишь.

– Я вас прошу... Сах

1

себя винить буду, больше ни кого.

– Для нас с тобой – Ивлева враг. Она имеет большую силу. Если б такие, как она, заговорили, трудно бы многим пришлось. Хорошо, что им вовремя прищемили язык. Ей не сухмели инкрихминировать, то есть вменить в вину, какое-либо преступление – и все же ее осудили. Сделали это не зря.

Нутром почувствовали врага. Наверху понимают, что по закону таких, как Ивлева, не осудишь. Оставить на свободе – тоже нельзя; не справишься с ними, они умнее нас с тобой.

– Что ж делать-то с ней? – нетерпеливо перебил капи тан.

– Решай сам... Сколько она крови тебе испортила за эту неделю. С ней разговаривать нелегко.

– Вы правы... попила она у меня кровь своими разгово рами. Легче с медведем сидеть в берлоге один на один... Но она... спасла Лизутку.

– Дело твое... Если всплывет что о Глушкове...

– В горле у меня Ивлева стоит... Как поступить с ней?

313

– Руки есть, голова – тоже. Думай, действуй!

– Кончу Ивлеву – Лизутка мне в жизни не простит.

– Она может и не узнать.

– Как?

– Сдашь Ивлеву завтра в больницу, а через неделю она выздоровеет. Жену пока отвези к родным. Твой перевод в другой лагерь будем оформлять больше недели. Когда вер нешься в зону, сдавать дела новому начальнику лагпункта, по дороге прихватишь Ивлеву. Успокой ее, скажи, что Елизавета ждет ее не дождется. Скажи, что лекпомом к тебе в зону ее назначают. Я заготовлю разрешение, ты ей покажешь. Она доверится тебе. Ты приведешь Ивлеву домой, скажешь, что приглашала Елизавета Петровна. По дороге нечаянно заведи в тайгу и... побег.

– Страшно... Спасла она Лизутку! – капитан заскреже тал зубами.

– Ты вспомни, чего из-за Ивлевой пережил... Я мог ранить Елизавету Петровну... Замучила тебя Ивлева.

– А вас?

– Не меньше досталось... Подумай, Михаил... Не ты сде лаешь – другой найдется... В другой лагерь перейдешь рабо тать... система лагерей везде одна... от нас не спрячешься...

Напомнят твои старые дела, шепнут, что ты человек ненадеж ный – вот тебе и суд, или... несчастный случай.

– Рука не поднимется... Лизутка узнает.

– За это можешь не беспокоиться. Издадим приказ, что за поимку беглеца Ивлевой, взять ее живой не удалось, собако вод Кабанин награждается денежной премией. Кабанин от пре мии не откажется, возьмет и облизнется. А ты случайно доста нешь в управлении копию этого приказа. Число в копии про ставишь другое. Допустим, повезешь Ивлеву двадцать пятого сентября, а число проставишь, ну, скажем, одиннадцатого ок тября. В этот день ты будешь рядом с уважаемой супругой.

А, следовательно, принимать участие в ловле Ивлевой не смо жешь. Узнает Елизавета Петровна, ты ей приказ подсунь и от себя прибавь: «Вот что сволочь Кабанин сделал. Не уеха ли б мы с тобой и доктор была б жива» – вот как преподне сешь переход Ивлевой из одной комнаты в другую. Конфетка!

– полковник сладко прищурился и облизнулся.

314

– Здорово вы сообразили, Осип Никитич, мне бы не до думаться, – восхитился капитан.

Полковник полыценно улыбнулся, но тут же спохватился.

Лицо его приняло строгое деловое выражение.

– Таковы мои обязанности, Михаил... Думать много при ходится... За это и жалованье получаем.

– Умнее вас в управлении человека не сыщешь. С вашей бы головой – в министерство.

– Затирают... завистники... бюрократы... Таланту не дают развернуться, – огорченно вздохнул полковник. – Ты, Михаил, не перехвали меня... Узнает Орлов, что я по твоим словам умнее его, голову снесет, – строго предупредил полковник.

– Мне?

– А кому же еще? Не я же сам себя хвалил.

– Товарищ... Осип Никитич. Мы по-дружески говорим...

– Я тебя по-дружески и предупреждаю. Не будем ссорить ся, Михаил. Наши пути еще встретятся... Каков мерзавец лей тенант! Сколько хлопот нам обоим наделал! Я руки чуть не лишился, ты – с женой чуть не поссорился. Часто он к ней заходит... Очень часто! К моей Анжелике этот хлюст тоже сперва только заглядывал... Я из дома не успею выйти, а его парикмахерские усики ухо Анжеликино щекочут. Все сплетни соберет – и ей. Сам плюгавенький, глазки свиные, брови и усы красит, волосы завивает, пудрится. Голосок тоненький, как у дешевки... «Те-те-те-те-те» – пискливо передразнил пол ковник своего соперника. – К Елизавете Петровне лейтенант захаживал без тебя... Пока сплетничает... а потом... – Гвоздевский выразительно кашлянул.

– Вы не касайтесь Лизы... Полковник! Она не ровня ва шей Анжелике!

– Чего кипятишься, Михаил... Я ж без всякой задней мыс ли... Женщина она и есть женщина, чьей бы женой ни была.

Я хотел предостеречь, но у тебя свой ум, – миролюбиво за кончил полковник.

– Я с лейтенантом поговорю... по-свойски... – пообещал капитан.

– Он мне тоже не симпатичен. Хотя... полезный тип. В

курсе дел меня держит, сметливый... Чуть что – обо всем до315

ложит, – вскользь заметил полковник, внимательно изучая свои запыленные сапоги.

– Он вам... о докторе сказал?

– Не все ли равно кто... Тайна, Михаил... я и так лишнее сболтнул, – спохватился полковник.

– Ответьте уж до конца, Осип Никитич.

– Не могу я своих осведомителей раскрывать. Без них и месяц не проработаешь.

– Я ухожу отсюда... откройте, товарищ полковник... В

долгу не останусь.

– Тем более тебе не нужно. С лейтенантом ты больше не увидишься, а кто старое вспомянет... ты другому начальнику зоны, тому, что вместо тебя командировку примет, скажешь, и я останусь без глаз и без ушей.

– Брат он мне другой начальник? Отец родной? Сам пусть ищет своих сексотов! Я помучился и ему тоже...

– Твердо обещаешь, что не передашь?

– Лизуткой клянусь! Петькой, сыном своим...

– Ну, раз о Елизавете Петровне речь идет, не поверить не могу... Он обо всем докладывал мне. Просил, чтоб я в благо дарность за это... Помолчу... Мы – мужчины... Просьба у лей тенанта личная, к работе отношения не имеет... Тебя касается и еще одного человека. Не хочу называть его по имени. Замнем, Михаил, – полковник со вкусом зевнул. – Чайку напьемся – и спать.

– Раз уж меня касается – скажите!

– Обидишься... Чаю долго нет... В горле пересохло.

– Обижусь иль нет – мое дело, а ваше – сказать.

– Что ты психуешь по пустякам. Просьба чепуховая, зря я вспомнил о ней... Узнай насчет чая.

– Начали – кончайте! Y меня нрав крутой!

– На горло наступаешь... Было бы за что. Знаешь, что я скоро не буду твоим начальником – и разошелся.

– Вы не отвиливайте, товарищ полковник! Бейте сразу!

– Не вечер, а поэма... То Елизавета Петровна на меня напала, то ты в карман лезешь за моим же пистолетом... Я

как кавказский пленник. Не серчай, Михаил, открою я тебе правду. Лейтенант просил подольше задержать тебя в управ лении... Говорил... Не будем мелочны...

316

– Что говорил?!

– Раз ты так настаиваешь, повторю его слова: «Товарищ полковник, подержите в управлении подольше моего началь ника. Y его жены глаза завлекательные. Я каждый день к ней шастаю, а признаться ей при нем боюсь. Убьет медведь. Силища у него за двух ломовых лошадей. Уедет он – я с Лизой дого ворюсь... она на меня поглядывает». Я спросил лейтенанта в шутку: «Вы не целуетесь наедине?» Он мне ответил: «Пока нет, товарищ полковник, уедет капитан – и подальше поце луев зайдет. Очень увлекательно смотрит она на меня». Вот и весь разговор – от слова до слова. Напрасно ты волновался, Михаил.

– Я поговорю с лейтенантом «на-е-ди-не»! Он у меня за помнит глаза завлекательные!

– Не так строго, Михаил... Ивлева убежит... Она твердо решила бежать?

– Твердо, товарищ полковник!

– Приедешь сдавать дела и пригласи лейтенанта на охоту.

В тайге побеседуй с ним... по-дружески. Поясни, что нехорошо на чужих жен заглядывать... Конечно между ними ничего не бы ло, да и быть не могло... Елизавета Петровна выше всяких подоз рений. Однако и мысли про себя плохие держать – не по-то варищески. Я надеюсь, ты не поругаешься с лейтенантом на охоте?