Текст книги "Бездарный учитель (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

Поначалу было тревожно. Давали о себе знать недавние воспоминания. Постоянно ждал появления кого-то из местных жителей. Мог вернуться волк, или медведь вздумает поинтересоваться, кто тут такой наглый бродит. И вообще, мне городскому жителю в местах, где нет не то что тротуаров и фонарей, но даже мусора, было не совсем уютно. И все же постепенно очарование леса захватывало меня, а мелкие неудобства передвижения постепенно сглаживались. Сквозь кроны деревьев временами пробивались лучи солнца, подбадривая меня косыми колоннами света и солнечными зайчиками. В общем, постепенно свыкся и перестал оглядываться на каждом шагу. От этого и скорость передвижение серьезно выросла, да и спотыкался меньше. Оказывается, и по такой неровной поверхности можно идти очень даже уверенно, не цепляясь ногами за каждый корень. Наверное, сработала какая-то генетическая память.

К моему удивлению, идти пришлось не так уж долго. Где-то через полчаса птушка завела меня в самые настоящие дебри, где видимость была как в пасмурную погоду, а световые зайчики не заглядывали никогда. Я немного напрягся, но через пару минут мы оказались на большой поляне, и тут света хватало с избытком. Казалось, небесное светило с любопытством заглядывало в это необычное место. Больше всего впечатляли три высохших дуба. Точнее, это были полусгнившие остовы, один из которых серьезно обгорел. Возможно, пострадал от молнии. Даже тени от исполинских стволов были обширными; боюсь даже представить, что здесь было, когда эти деревья имели нормальную, покрытую листьями крону. Судя по относительно молодым деревьям по периметру поляны, когда-то очень давно гигантские дубы вытеснили всех конкурентов на солидное расстояние.

Печальное зрелище, и вполне понятно, почему лешему так хотелось, чтобы здесь снова росли дубы-великаны. Честно говоря, в этот момент я разделял его желание. Ну, раз такое дело, нужно исправлять ситуацию. Я начал осматриваться в поисках места, где можно вырыть ямку. Чисто из-за симметрии напрашивался геометрический центр между тремя мертвыми деревьями, но у лешего были свои резоны. Птушка промелькнула надо мной, чуть задев кепку крылом, и уселась не в центре поляны, а посредине воображаемой линии между двумя древними гигантами. Чисто логически напрашивался вывод, что леший хочет возобновить этот треугольник. Правда, не факт, что сможет. Желудей-то у меня только два. Хотя откуда мне знать, может подойдут плоды, которые вырастут на первенце?

Впрочем, решать не мне, так что я зашагал к птичке, которая для наглядности пару раз ковырнула клювом землю. Я не стал устраивать особых церемоний, вынул из рюкзака топорик и вырубил в грунте изрядную ямку. Затем поместил в нее желудь. Засыпал грунтом и, повинуясь какому-то наитию, вылил сверху оставшуюся в бутылке воду. Поступок глупый, ведь неизвестно, сколько еще бродить по лесу.

Деревья вокруг поляны вдруг зашумели. Кажется, леший оценил мой широкий жест. Словно в подтверждение этого минут через десять птушка вывела меня к лесному роднику. Там я от души напился и набрал полную бутылку. Конечно, подумал о всяких микробах, но отмахнулся от этой мысли как от назойливой мухи. Родник бил прямо из земли, и всякой химической гадости здесь взяться неоткуда. Да и вода была необычайно вкусной. Возможно, из-за жажды или сравнения с магазинной, но казалось, что выпитое придало сил. После всего пережитого не удивлюсь, если она окажется какой-то живой. Вон какие сочные травы растут на берегах родника и кусты с ярко-зелеными листьями. Да и разных цветочков вокруг как-то многовато. Внезапно подумалось: не магическим ли дурманом меня попотчевал лесной хозяин? Но я быстро отогнал эту мысль. Сил прибавилось, настроение улучшилось – чего мне еще нужно? Не считать же глюками обострившееся восприятие цветов. Единорогов с феями не вижу, и ладно.

Дальнейшее передвижение по лесу вообще напоминал прогулку по парку. И ведь места явно нехоженые. Птушка словно намеренно огибала самые заросшие участки и овраги. Это обнадеживало. Впрочем, кто его знает эту нечисть лесную. Шустрая птичка в любой момент могла превратиться в коллегу того самого Сусанина. Мы с лешим вроде договорились, но мало ли какие нюансы я упустил. Даже в таком хорошем настроении настороженность не отпускала. Даже с Колываном все далеко не просто, а леший наверняка куда более непредсказуемая и дикая нечисть.

Увы, сказки о том, что хозяин леса может открывать короткие тропки, оказались сказками, или же я пока не заслужил подобных чудес. Так что пришлось топать ножками почти три часа. Впрочем, благодаря волшебной водичке совершенно не устал и вообще неплохо так отдохнул во время эдакого променада. А вот кое-кому в лесу было далеко не так уютно, как мне.

То, что мы почти у цели, я определил по изменившемуся поведению птушки. Она перестала выбирать удобные места и снова повела меня в густые дебри. Двигаться стало совсем тяжело. Приходилось пробираться сквозь густо растущие ветки, многие из которых были колючими. Настроение немного подпортилось, но мое недовольство мигом смыл послышавшийся впереди жалобный писк. Я начал продираться вперед с удвоенной силой.

В итоге нашел мальчика лет пяти, не больше. Он был одет в майку и трусы, с одной галошей не по размеру на ноге. Если бы не явно взрослая куртка, ребенок уже замерз бы насмерть. А так сжался комочком и влез в куртку, как моллюск в раковину. Выглядывала лишь голова. Ребенок был весь перемазан грязью, в волосах застряли ветки, а лицо и лодыжки выглядели пугающе синими.

Мальчик еще раз тихо пискнул. Как я вообще услышал этот тихий звук? Похоже, леший пуганул ребенка, чтобы тот подал голос. Способ варварский, но действенный. Можно было бы обозлиться на лесного духа, но Колыван прав – откуда у лешего могло взяться сострадание к людям? Дубы он любит, вот эту птушку и другую живность тоже, а мы для него чужаки и вредители.

Видя, что мальчик не особо реагирует, я поднял его на руки и начал пробираться обратно к менее заросшему участку леса. Проведенная в холоде ночь не могла не сказать на здоровье ребенка, так что нужно срочно доставить его хотя бы до поселкового фельдшера. Куда идти, я знал, точнее, это было известно птушке. Причем то ли леший надоумил, то ли сама птичка оказалась сообразительной, но повела она меня не в сторону деревне, а на голоса людей, которые я смог различить лишь минут через десять. А когда услышал, устало прислонился к дереву и заорал:

– Ау! Сюда!

Перекрикивавшийся вдали народ тут же возбудился, голоса усилились вместе с треском веток и топотом ног. Через пару минут из-за деревьев выскочил крупный мужик с придавленной кепкой копной рыжих волос на голове. Он тут же наставил на меня ружье и заорал:

– А ну брось дите!

Тупое требование как в плане безопасности мальчика, так и моей собственной.

– Мужик, осторожнее. Не дай бог пальнешь.

– Брось дите, маньячина! – заорал рыжий, продолжая тыкать в мою сторону стволом.

Мало того, из леса выбежали другие охотники и тоже взяли меня на прицел. Я, конечно, испугался, но больше разозлился. Кто знает, чем бы все это закончилось, но тут прибежал невысокий крепкий мужик лет пятидесяти в милицейской форме с пистолетом в руке.

– Что тут твориться⁈ Виктор, ты чего орешь? Убери ружье. Не видишь, что он безоружен?

– Этот урод вчера по поселку шатался и наверняка ночью украл Леньку! – не унимался рыжий.

– Разберемся, – жестко сказал, скорее всего, участковый и добавил приказным тоном: – Убери ружье!

Убедившись, что приказ выполнен, милиционер повернулся ко мне:

– Ты откуда такой взялся?

Я облегченно вздохнул, потому что в меня уже никто не целился, но тут же навалилось раздражение:

– Может, все-таки сначала отправим ребенка к врачу?

Ответить милиционер не успел, потому что немного успокоившаяся обстановка снова напряглась из-за появления растрепанной женщины с безумными глазами:

– Ленечка! – закричала она и кинулась ко мне.

Я благоразумно протянул матери ребенка. Она вцепилась в сына и, прижав его к себе, тут же без сил осела на покрытую листьями землю. Хорошо, что нашлась еще парочка женщин поспокойнее, и они куда-то уволокли обоих, надеюсь, к врачу или хотя бы к транспорту. Лес вокруг меня начал наполняться людьми, я прямо пятой точкой почуял, что дело идет к хорошо известному всем историкам явлению – суду Линча. И присутствие тут участкового мне не сильно поможет. Он сам смотрит на меня волком. О том, как бы я повел себя на их месте, как-то не думалось, да и вообще думалось сложновато. Лишь почему-то вспомнилось изречение Оскара Уайльда: «Ни одно доброе дело не останется безнаказанным».

– Ты кто такой и откуда взялся? – строго спросил милиционер.

– Вы уверены, что сейчас время для разговоров? Может, сначала поищем второго пропавшего?

Я судорожно заозирался, боясь, что птушка испугалась и улетела, но она оказалась то ли очень смелой, то ли не очень умной и сидела на ветке дерева неподалеку, с интересом наблюдая за происходящим. Участковый с недобрым прищуром посмотрел мне в глаза и сказал:

– Ты понимаешь, что если я сейчас просто отвернусь, то мигом станешь без вести пропавшим?

О, я это прекрасно понимал, но вместо страха навалилось густо замешенное на злости раздражение:

– Хорошо. Слушай, раз не терпится. Я учитель-историк. Приехал к вам с целью изучения древнего языческого капища на предмет проведение здесь школьных экскурсий. Если хочешь, позвони директору моей школы. Когда я приехал, то встретил в селе лишь одного деда, скорее всего, папашу вот этого, – ткнул я пальцем в рыжего здоровяка. – Он сказал, что все сильно заняты, и отправил меня с внуком на мотоцикле куда-то в лес. Там малец что-то эдакое прокричал, принеся меня в жертву лешему.

– Какому лешему? – с какой-то странной злостью перебил меня участковый.

– А у вас их несколько? – с не меньшей яростью ответил я.

Народ вокруг притих. Похоже, умом они в нечисть не верили, но, даже не веря, боялись до дрожи.

– Очень злому лешему! – продолжил я яростную отповедь. – Как мне удалось выкрутиться и чем заплатить за жизнь, не ваше дело. Нужно было просто свалить отсюда куда подальше, но решил погеройствовать и похлопотал за ваших потеряшек. Вон там на ветке сидит птичка, которая привела меня к мальчику. Будете тупить, она улетит, и фиг вы найдете своего односельчанина, даже если распнете меня на ближайшей осине. Ну что, капитан, как тебе такой ответ?

– Бред, – выдавил он из себя.

– Согласен, – не стал упираться я и предложил ему кое-что привычное для мента. – А давай выслушаем свидетеля?

– Какого свидетеля? – не понял участковый.

Народ вокруг все так же безмолвствовал, с напряженным интересом наблюдая за происходящим.

– Не знаю, как зовут, но вы ищете его уже два дня. Причем заметь, капитан, когда все началось, меня тут и близко не было. Ну так как, искать мне его или сами справитесь?

Выступать на публику, причем порой крайне капризную, я умел. Так что нужного эффекта добился без проблем.

– Ищи, – раздраженно сказал участковый.

Я снова отыскал взглядом птушку и пошел к ней.

– Ну, давай, милая, не подведи, – прошептал я скорее самому себе.

Птичка, словно понимая, чирикнула и сорвалась с ветки. Дальше все пошло по прежнему сценарию, за исключением того, что за моей спиной угрюмо топала целая толпа.

Для взрослого и наверняка знакомого с лесом человека леший придумал ловушку посерьезнее, чем просто густые заросли. Это был старый бурелом. Пришлось даже перелезать через поваленные деревья, и чем дальше, тем мрачнее становилась обстановка. Когда начался пологий спуск, шедший сразу за мной, так и не спрятавший пистолет участковый все-таки не выдержал:

– Эй, как там тебя!

– Алексей Степанович, – раздраженно представился я, повернувшись к милиционеру. – Что случилось?

– Ты куда нас ведешь?

– Слушай, капитан, – устало вздохнул я, – не заставляй меня повторять еще раз весь этот бред. Я иду за птичкой, которая показывает дорогу к пропавшему человеку.

– На кой ляд Никите соваться в Гнилую балку?

– А мне откуда знать⁈ Я не знаю вашего Никиту, а о балке, тем более гнилой, слышу в первый раз. Капитан, давай найдем этого бестолкового ягодники или грибника, кем бы он там ни был, и разойдемся по-хорошему.

– Никита опытный охотник, а по-хорошему у нас не получится, – не стал мне подыгрывать участковый. – Очень похоже, что ты хочешь завести нас в дебри и сбежать.

Ну вот что с ним делать? Этот упертый мужик утомил меня больше, чем все предыдущие приключения в этом проклятом лесу.

– Капитан, включи мозги. Я же как-то нашел мальца и мужика найду.

– Это если ты Леньку сам не украл.

Меня аж затрясло от бессильной ярости, хотя участкового можно понять. Местечко действительно слегка инфернальное, вон деревенские как сильно отстали, потому и капитан напрягся, вспомнив все инсинуации рыжего. В такой обстановке даже лютый бред покажется правдоподобным. Терпение у всех, включая меня, было на грани, но первым оно лопнуло все же у лешего. Деревья вокруг нас заскрипели, и вдобавок послышатся знакомый протяжный то ли вой, то ли гудение, которым леший отвечал домовому. Прозвучавший так близко, этот звук впечатлил даже меня, что уж говорить о деревенских. Поотставшая толпа тревожно загомонила и ломанулась обратно. А вот участковый, нужно отдать ему должное, только посерел лицом и чуток присел, но ствол от меня не отвел. Спасибо хоть не пальнул с перепугу. Но самое главное, что выступление лешего прервало нашу перепалку. В наступившей, как говорится, оглушающей тишине послышался хриплый, явно на пределе сил крик мужчины. Звучал он слабо, но мы оба услышали.

– Доволен? – злобно прошипел на я капитана, говорить слишком громко почему-то не хотелось. – Птичка улетела, так что придется искать самим, пока ваш односельчанин не подох там. Идешь?

Участковый смотрел на меня ошалелыми глазами, но у него в голове что-то сложилось, и он убрал пистолет в кобуру.

– Пошли.

Похоже, он узнал голос, да и страх служивого человека быстро развеялся. Возможно, леший не стал никому морочить голову, а просто подал голос.

Уклон стал резче, почва под ногами – влажнее. На дне балки вообще какое-то месиво из грязи и прелых листьев, в котором посреди изломанных веток давно упавшего дерева и застрял, как муха в паутине, человек. Даже боюсь представить, что пережил этот недавно вышедший из юношеского возраста мужик за почти двое суток. Одежда у него была добротная, но вся перемазанная, и вообще он выглядел как выбравшийся из болота черт. Глаза потеряшки были ошалелыми, но из них так и не пропал упрямый блеск. К этому блеску добавилась робкая радость, когда он рассмотрел, кто к нему пришел.

– Митрич? – прохрипел потеряшка, глядя на участкового.

Казалось, он не верил, что это не галлюцинация. Бог знает, сколько таких видений ему пришлось пережить за две ночи. Мы с милиционером быстро помогли бедолаге выбраться из кажущейся не такой уж крепкой ловушки. Вон даже капитан раздражительно проворчал:

– И чего ты здесь сидел? Почему не выбирался наверх?

– Не знаю, Митрич. Как только начинал шевелиться, такое наваливалось! Правую руку с левой путал, да еще и ногу подвернул, – словно не веря самому себе, пробормотал постепенно приходивший в себя человек.

Участковый недоверчиво хмыкнул, а вот я прекрасно понимал бедолагу. Сам подобное пережил, хоть и не в таких масштабах. Карабкаться наверх было трудно, но мы справились, правда радость моя продлилась недолго. Как только добрались до людей, пошел галдеж и долгие разборки, в которых меня поддержал лишь спасенный Никита, но его мало кто слушал. Участковый пока придерживался нейтралитета. Больше всех ярился рыжий Виктор.

– Какой леший⁈ – перечил он спасенному. – Вот этот колдун и заморочил тебя! А затем сына украл! Сжечь его!

– Ты, Виктор, не перегибай, – тут же всполошился участковый.

Да и я от себя добавил, не желая мириться с ролью безмолвного подозреваемого:

– Значит, в лешего ты не веришь, хотя бежал от него аж лес трещал, а в колдунов веришь! Может, потому, что отец твой как раз колдун и есть? Капитан, ты спроси у сыночка этого недоделанного инквизитора, что там кричал пацан, бросив меня в лесу. Ох не русские то были слова и не белорусские.

Народ снова загудел, теперь направив свои взоры на рыжего. Впечатлительная, однако, публика. И доверчивая. Похоже, репутация у старого пенька в селе не самая положительная. Участковый встрепенулся и начал командовать:

– Помогите Никите, а этого я забираю с собой для проведения дознания.

Как только мы отошли подальше от все еще волнующийся группы людей, участковый достал рацию, с кем-то связался, а затем потребовал у меня документы и телефон Зинаиды Захаровны. Связь в этой части леса имелась, и дозвонился он быстро. Похоже, Зиза наговорила капитану много интересного, и его отношение ко мне смягчилось.

По лесу пришлось пройти не больше километра, а затем к нам подъехал милицейский уазик с юношей за рулем. Наручники на меня надевать никто не стал – просто посадили на заднее сиденье. Да и в участок не повезли. Представившийся Антоном Дмитриевичем милиционер пригласил к себе домой. Дело шло к вечеру, и всем нужно было отдохнуть. Да и поесть не помешает. Не думаю, что его убедили мои откровения или разговор с директрисой но, похоже, у всего происходящего была изрядная предыстория.

Жил участковый вдовцом-бобылем, так что ужинали мы яичницей с салом да под ядреный самогон. День был ой каким непростым, так что развезло меня быстро, вот тут этот хитрован и начал задавать вопросы:

– А если честно, Алексей Степаныч, ты на кой в наши гребеня полез? Что тебе тут нужно?

– Так я же уже объяснял. Капище хотел посмотреть, – держался я прежней линии, хоть язык уже заплетался.

– Да какое там капище⁈ – возмутился тоже немного хмельной милиционер. – На Ведьмином валу, что ли? Так нету там ничего, кроме нечисти всякой.

– Во! – поймал я его на слове. – Капища действительно нет, а нечисть точно есть.

– Ты опять за старое⁈ Я для красного словца про нечисть ляпнул. Просто место дурное. Может, газы какие с болота ветер приносит.

– Нет там газов. Есть Добрыня и Колыван. Леший есть.

Говорил я уже с трудом и, кажется, начал выдавать лишнюю информацию. Впрочем, если мент не лицедействует, у него тоже не та кондиция для грамотного допроса.

– Да что ты заладил! Не бывает леших, домовых и водяных.

– Серьезно? – прищурившись, спросил я. – А кто тогда вас пугнул в той гнилой яме?

– Гнилой балке, – поправил меня капитан. – Да кто его знает, что там было. Может, вертолет пролетел или еще что.

– Вертолет? – такое нелепое заявление поначалу возмутило меня, но затем стало как-то пофиг. – Ну вертолет так вертолет.

После этого я, как некоторые мои невыспавшиеся ученики, прилежно сложил руки на столе, опустил на них голову и плавно, но быстро уплыл в царство Морфея.

Глава 6

После всего произошедшего спал я крепко и долго, а когда проснулся, Митрича уже не было. Он заботливо перетащил меня на старую кушетку. Хорошо хоть раздевать не стал. По народной традиции совместная пьянка в определенной степени роднит. И я был благодарен новому знакомому за такое доверие, хотя подозревал, что это была еще одна проверка, которую я вполне успешно прошел. Помню, что вчера мы договорились обращаться друг к другу запросто. На столе я обнаружил записку с убедительной просьбой не выходить из дома и сообщением о том, что яйца и молоко в холодильнике. Но пока было как-то не до еды. Зато вспомнил, что в рюкзаке имеется бутылка с «живой» водой. Вот и проверим, насколько она живая. И ведь сработало! Похмелье не то что как рукой сняло, но мой организм довольно быстро пришел в норму. Тут же раззадорился аппетит.

Быстро сориентировавшись на кухне, я приготовил омлет и с удовольствием запил его шикарным молоком. Откуда взялась такая благость, непонятно – у Митрича коровы точно не было. Решил уважить хозяина и никуда не пошел, а завис в телефоне, пытаясь найти в сети все, что можно о домовых, леших и прочей нечисти. Страхи о том, что Карабанов сможет запеленговать меня, отбросил – не век же жить оглядываясь.

Интересующей меня информации в сети была куча, причем в основном мусорная. Так что под конец голова пошла кругом. Хорошо хоть отвлекли. Причем в калитку вошел не Митрич, а спасенный мной мужчина. Выглядел он уже получше, но до идеала пока далеко – бледноват немного, да и прихрамывает, но не так уж сильно.

– Митрич! – позвал Никита, и я вышел, чтобы разочаровать гостя.

– Нет его дома. Обещал скоро вернуться.

– Так я скорее к вам, – широко улыбнулся Никита.

Вот люблю таких людей – открытых, прямых, хоть и чуть простоватых.

– И зачем я вам?

– Так поблагодарить и познакомиться.

– Значит, вы не согласны с общественностью, что я колдун и маньяк, решивший украсть вашего сына? Кстати, как он там?

– Он у меня крепкий, – с ласковой и гордой улыбкой сказал Никита. – Фельдшерка заподозрила воспаление, вот и повезла в район. А что до слухов, то с какого будуна Витька и его полоумный папаша вдруг стали общественностью? Их там не было, а я с лешим или кто водил меня вокруг трех сосен, лично познакомился.

– Там же вроде дубы росли? – не знаю зачем, уточнил я.

– Да без разницы, – махнул рукой Никита. – Я этот лес с пеленок знаю. Матушка таскала с собой в подвязке, когда грибы да ягоды собирала. А потом отец на хоту водил, едва я ходить научился. Просто так даже пьяный не заблужусь, да и запугать меня непросто. Плевать на их болтовню. Спасибо вам большое. Давайте знакомиться, – шагнул ближе найденный мной потеряшка и протянул мозолистую ладонь.

– Никита, – представился он. – Можно звать Белым, Белов я. Лучше на «ты».

– А я Алексей, тоже можно без величаний.

Пожав мою руку, Белый улыбнулся еще шире и поднял принесенный пакет.

– Я с гостинцами. Жена еще вчера уехала с Ленькой, но теща наготовила всего разного. Она, кстати, тоже этим рыжим не поверила, так что передавала тебе поклон.

Наготовила пока неизвестная мне тетка Марфа на роту, не меньше. Вот мы с Никитой и предприняли попытку уничтожить хотя бы часть. Съеденная всего пять минут назад яичница никак этому не помешала. Еще минут через пятнадцать, когда мы уже обсуждали вещи, необходимые для относительно комфортной жизни в вагончике, пришел Митрич, причем не один. С ним явился крупный мужчина в костюме-двойке без галстука, зато в шляпе. Так раньше одевались партийные работники невысокого ранга. Крупные черты лица незнакомца застыли в каменной, не совсем приветливой маске, а колючие глаза изучающе уставились на меня. Было видно, что этот человек привык командовать и не приемлет возражений.

– Алексей Степаныч, познакомься, это директор нашего леспромхоза Николай Николаевич Мицкевич, – представил мне гостя участковый.

Директор тут же придавил меня тяжелым взглядом, так что протягивать ладонь для рукопожатия и говорить, что рад знакомству, я не стал.

– Это ты людей запугиваешь всякой бредятиной? – угрюмо спросил Мицкевич, словно песочил на партсобрании утопившего трактор пьяницу.

– Запугиваю? – сыграл я праведный гнев. – Да ни в жизнь!

– Ты тут не паясничай. На кой выдумываешь всяких леших? Народ в лес отказывается идти. Что мне прикажешь теперь делать?

Мелькнувшая в прорезях каменной маски легкая растерянность погасила мою вспыхнувшую злобу. Я понимаю этого мужика, да и перепуганных, а от того дерганных сельчан тоже, но все эти наезды уже утомили:

– Николай Николаевич, я ничего не выдумывал, и мне, честно говоря, плевать, какой у вас тут промысел. Просто велено передать: если кто-то станет рубить дубы, будет беда. А верить или нет, ваше дело. Больше ни слова не скажу. Хотите, гоните людей в лес, если не жалко. Они меня вчера чуть не распяли за правду, так что пофиг. Никого больше искать не стану.

– Кем велено? Какая правда⁈ – пророкотал Мицкевич и, сжав солидные кулаки, двинулся на меня.

Митрич тут же встал между нами.

– Николаич, ты давай полегче.

– Так врет же подлец!

– Не врет, – встал на мою сторону Никита. – Николай Николаевич, вас там не было, а меня два дня леший по лесу водил и пугал так, что чуть не обделался. Если скажете, что сам заблудился и испугался филина или летучей мыши, обижусь.

Директор замер, выпуская набранный для отповеди воздух, и тихо сказал:

– Ну да, в лесу ты даже в сопли пьяный не заблудишься, да и не робкого десятка, как и батя твой, вечная ему память. Но все равно не верю я в сказки этого чужака!

Я перевел взгляд со вставшего рядом Белого на директора и обратно:

– Есть идея.

– Какая? – тут же заинтересовался участковый.

– Поехали всей компанией ко мне в гости. Покажу кое-что интересное. Может, тогда придем к консенсусу.

– Что значит к тебе? – возмутился Мицкевич моим территориальным притязаниям. – Нет тут ничего твоего.

– А то и значит, – упрямо ответил я. – Не я выбрал то место, а оно меня.

– Это какое же место? – не унимался директор, и тут снова подал голос Никита, с которым мы успели многое обсудить:

– Он про Злой бор говорит.

– Ну, для кого злой, а для кого и добрый, – уточнил я с явным намеком.

– Некогда мне с вами дурью маяться, – уперся Мицкевич, но участковый попытался его переубедить:

– Николаич, тут на час делов, а там, глядишь, что-то прояснится.

Делов было явно больше, чем на час. Мы только полчаса загружали бобик Митрича спальными принадлежностями и всякой бытовой мелочевкой. Деньги за вещи Никита брать отказался, как и за продукты. Мы чуток поспорили и пришли к заковыристому соглашению: он отдает мне свой старый мотоцикл и получает взамен полторы тысячи вечнозеленых на покупку тоже очень не нового, но бодрого уазика. Леснику государство выделило новую машину, а старую тот хочет отдать в хорошие руки. В итоге все будут довольны. У меня появится транспорт на случай хорошей погоды и еще один с водителем, если вдруг случится ненастье. Нужно только что-то решить со связью.

Поехали двумя машинами – впереди я с Митричем на уазике, а сзади Мицкевич с Никитой на чуток потрепанном гелике. Я старался запомнить дорогу, но пока сумел отметить лишь основные ориентиры. Ничего, еще освоюсь. Остановились у начала подъема. Выбравшийся наружу директор был жуть как недоволен и всем своим видом показывал, что задерживаться здесь и тем более подниматься на возвышенность, не собирается. А ему и не нужно.

– Николай Николаевич, побудьте, пожалуйста, здесь. Мы на пару минут, – попросил я директора и повернулся к остальным участникам вылазки: – Идемте, гости дорогие, покажу вам кое-что интересное.

Чтобы лишний раз не бегать, я сразу взял матрац с завернутой в него подушкой. Митрич и Никита чиниться не стали и прихватили по паре сумок. Правда, на подъеме участковый сделал короткий привал. Все-таки он самый старший из нас. Когда наконец-то поднялись, все трое замерли, с восхищением наблюдая открывшиеся виды. Впрочем, местных красотами природы не удивишь, так что отошли они быстро. Даже показалось, что расстроились, не увидев ничего эдакого, мистического. Ну, это мы сейчас поправим.

– Колыван! – громко позвал я, глядя в сторону вагончика. – Будь добр, покажись. Поговорить нужно и дорогих гостей приветить.

Контакт с Добрыней я ощутил еще на подъеме, а сейчас постарался передать другу просьбу помочь домовому энергией и, если потребуется, пинком. И он, пинок, таки потребовался. Впрочем, нужно отдать должное, Колыван явился эффектно – именно так, как было нужно. Внезапно совсем рядом с нами в воздухе закрутился то ли дым, то ли странные тени, и из них соткалась фигура домового. Благодаря подпитке Добрыни дух был как живой даже под светом солнца, отчего сильно взбодрил гостей.

– Доброго дня, хозяин, и вам гости званые.

Я ощутил сарказм этого лохматого чуда, а вот гости явно приняли все за чистую монету. Участковый сипло выдавал из себя:

– Здрасьте.

Никита побледнел и просто икнул.

– Колыван, нужно еще раз переговорить с лешим.

Я остро чувствовал, как сильно домовому хочется нахамить в ответ, но вдруг его всклокоченные волосы словно лизнул большой и невидимый пес.

– Хорошо, – недовольно буркнул маленький человечек. – О чем толковать-то?

– Там внизу стоит старшо́й тех, кто рубит дубы. Нужно показать ему, как сильно он неправ, но без убийства и членовредительства. А еще попроси хозяина леса не трогать больше вот этих людей.

Колыван театрально вздохнул и, подойдя к краю спуска, снова выдал серию сложных звуков, доведя моих гостей почти до паники. Ничего, зато кругозор расширится. Ответ лешего напряг и стоявшего у машин директора. Мицкевич чуть присел и заозирался. Никита еще раз икнул, а Митрич часто задышал, так что мне пришлось положить руку ему на плечо. Как чувствовал, что этот жест поможет милиционеру успокоиться.

– Лешак сказал, что сделает, но никого, кроме этих двоих, запоминать не станет. Недосуг ему.

Едва домовой договорил, еще больше озадачив моих гостей, как внизу между стволами деревьев пробежал ветер. Зашумела листва на дубах, а Мицкевич начал вести себя очень странно. Директор внезапно отскочил от своей машины, словно она хотела его укусить. Затем замахал руками, будто пытался отогнать пчел. А после и вовсе рванул в лес, но, к счастью, недалеко, потому что всем телом врезался в дерево.

– Ладно, пошли спасать этого губителя леса, пока не убежал, – сказал я, потому что Колыван куда-то исчез и остановить лешего теперь некому.

Бежать вниз было легко и быстро, но немного опасно. Пришлось рискнуть, иначе мог упустить жертву негуманного эксперимента. Директор явно собрался рвануть в глубину леса, но я успел ухватить его за локоть. Телесный контакт, как и с участковым, сработал отрезвляюще. Из глаз мужчины пропала какая-то белесая пелена, и он часто дышал, опираясь на меня. Митрич и Белый спускались осторожнее, поэтому подошли чуть позже.

– Что это было? – хрипло спросил Мицкевич, глядя на меня ошалелыми глазами.

– Именно то, о чем я вам рассказывал. А теперь представьте, каково было Никите в ночном лесу, да еще и в полном одиночестве. Так что говорю в последний раз. Не трогайте дубы. Ели, сосны, особенно те, что были высажены вашими предшественниками, рубите, но и с ними усердствовать не стоит. Кто знает, какая вожжа может попасть под хвост лешему.

Противоестественный ветер уже стих. Лес снова стал светлым и радостным. Впрочем, даже сейчас, без влияния лешего, Мицкевич наверняка воспринимал его по-другому. Директор, отдышавшись, снова попытался возразить мне, но его взгляд наткнулся на подоспевшего и все еще бледного участкового. В итоге мужчина просто выдохнул. Затем спросил с уже явно читаемой растерянностью:

– И что нам теперь делать? Я же только оборудование для мебельного цеха завез. Там же в основном с дубом работа.