Текст книги "Бездарный учитель (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Постепенно осознавая реальность, я понял, что нахожусь в подвальном помещении. Скорее всего, из больницы мы не уезжали, иначе откуда здесь поломанная каталка в углу, да и вообще медицинские запахи, которые с трудом пробивались в мой распухший нос. О том, как я сейчас выгляжу со стороны, даже думать не хотелось. Меня бросили на какой-то старый потрепанный диван. Напротив сидел звероподобный охранник и смотрел на меня абсолютно равнодушно. Так смотрит не очень умный ребенок на жука – раздавить дело секунды и мимолетной смены настроения. Он разместился на каком-то ящике, и невысокий столик между нами точно не помешает свернуть мне шею за одно мгновение. Я вот прямо пятой точкой, сердцем и всем, что в организме хоть как-то отвечает за прогнозирование, ощутил, что так оно и будет.

Меня не связали и даже не обыскали – я чувствовал, как в бок давит бутылочка со Злюкой. Впрочем, в данной ситуации она с таким же успехом могла находиться тремя этажами выше. Хватило попытки перейти из лежачего положение в сидячее, тут же прокомментированной каким-то утробный рычанием. Я мгновенно замер, стараясь дышать через раз. О том, чтобы попытаться залезть в карман, не могло быть и речи.

Вот так мы и просидели, глядя друг на друга, минут пятнадцать. Так что я почти с радостью воспринял появление еще кого-то в этой до предела напряженной атмосфере. Хотя радость такая себе. Было нетрудно догадаться, что в подвал явился тот, кто считает себя хозяином Алины и на чье добро, как ему кажется, я покусился. Выглядел старик не очень хорошо, и охранник перевозил своего боса на дорогом инвалидном кресле. Но что-то мне подсказывало, что раньше старику было намного хуже. Цепкий взгляд колючих глаз тут же пробежался по мне, и чиновник хрипло спросил звероподобного охранника:

– Ты его обыскал?

Ответа не последовало, но он был очевиден всем. Старик раздраженно дернул головой. Третий охранник быстро подошел ко мне и проверил все карманы. Единственное, что нашел, так это оплавленную бутылочку. Вместилище непонятно куда пропавшего Шалуна я выронил в палате Алины.

– Что это? – спросил у меня старик, которого подкатили к столику и оставили рядом со все еще сидящим на ящике и не сводящим с меня взгляда здоровяком.

Охранник поставил бутылочку на столик, но старик не спешил прикасаться к ней.

– Там джинн, который исполняет желания, – спокойно ответил я, потому что настроение немного поднялось, а все от того, что натасканный на поиск оружия охранник не полез за пазуху и мой амулет все еще при мне.

– Знаешь, еще месяц назад я бы за такой ответ приказал Живору двинуть тебя еще раз, но в последнее время случилось много очень странного, поэтому уже ничему не удивляюсь. Там ведь что-то опасное?

– Откройте и увидите, – сказал я, ругая себя за какую-то нервную лихость.

– Неплохо тебе мозги перетряхнуло, – не стал злобиться на мое хамство старик, – но то ли еще будет. Ты мне все расскажешь. И то, зачем тебе понадобилась девочка, и что еще интересного у тебя есть. Славного карася я взял на приманку, хоть и не рассчитывал. Откуда ты взялся такой лихой?

Отвечать не было ни желания, ни смысла, и я отреагировал вопросом:

– Вы ведь понимаете, что убьете девочку?

То, что я ответил вопросом на вопрос, ему не понравилось, но, похоже, мои слова задели какие-то остатки совести в сгнившей душе, и старик все же сказал:

– Не убью. Первый раз перестарались, но дальше за ней присмотрят лучшие врачи… – Чиновник недовольно поморщился, осознав, что почти оправдывается передо мной. – Можно подумать, тебе она нужна для чего-то другого.

Перспективы у меня явно аховые, но места для страха в душе не осталось – там все заполонила совершенно нелепая надежда с капелькой какого-то нездорового азарта.

Я посмотрел в глаза старику и нагло ухмыльнулся:

– Для другого. Я хочу дать девочке нормальное детство, а не роль батарейки для отказывающего организма. Не помогут ей твои врачи, и ребенок загнется вместе с тобой.

– Я прожил долгую жизнь, – хмыкнул на мое заявление старик, – и знаю, что за самыми красивыми словами скрываются самые подлые намерения. Я своих хоть не скрываю, но ты говори дальше, интересно послушать. А что не расскажешь сейчас, выложишь позже, когда переедем уже в мой подвал.

– Старик, – чувствуя нездоровый мандраж, я прямо посмотрел в глаза собеседнику, – ты даже не представляешь во что ввязываешься.

Я тупо нарывался, и дело не в моей запредельной храбрости, вот уж чем я никогда не обладал. Просто уже с полминуты прилагал дикие усилия, чтобы не перевести взгляд на здоровяка, наблюдая за ним боковым зрением. Тот, кого старик назвал Живором, уже не пялился на меня, а неотрывно смотрел на бутылочку со Злюкой. Что он там увидел, непонятно, но явно что-то очень привлекательное.

То ли все же заметив странности в моем поведении, то ли среагировав на движение сидящего рядом охранника, старик недовольно посмотрел на здоровяка:

– Живор, ты что творишь? А ну убери руки!

Поздно! Крупная ладонь уже обхватила оплавленную бутылочку. Похоже, чуйка у старика работала отлично, что неудивительно – до его должности без этого не добраться. Он тут же положил выглядевшую слишком маленькой на фоне кулака охранника ладонь на крышку бутылочки, не позволяя открыть ее:

– Брось, кому сказал!

И тут случилось то, чего не ожидал никто. Стекло то ли от давления Живора, то ли от желания Злюки вырваться треснуло и осыпалось.

– Ты что творишь, дебил! – сгоряча ляпнул старик и, похоже, сделал это зря.

Ранее казавшиеся безжизненными глаза Живора загорелись таким запредельным бешенством, что даже у меня дыхание перехватило. Здоровяк внезапно положил свободную левую руку на голову старика и одним движением свернул ему шею, как цыпленку.

От медицины на мне был только халат, но тут и сантехнику понятно, что чиновника уже не воскресит никакая магия. От мерзкого хруста меня всего передернуло. Сил пошевелиться не было, а вот охранники оказались то ли не такими впечатлительными, то ли у них просто сработали рефлексы. Ну, или они просто хорошо знали, с кем имеют дело. Оба тут же выхватили пистолеты и сразу начали стрелять во взбесившегося Живора.

Ну все, сейчас они добьют своего, а затем либо случайно, либо намеренно застрелят и меня. Вполне реальный расклад, но в нем я не учел живучесть этого монстра. От ударов пуль здоровяка качнуло, едва не сбив с ящика, а затем он с удивительной для такого огромного, причем раненого тела резвостью прыгнул прямо из сидячего положения. Перехватив одной рукой пистолет ближнего охранника, он кулаком второй так сильно ударил бывшего коллегу в голову, что снова послышался противных хруст с не мене отвратительным чавканьем. В моей совершенно ошалелой голове мелькнула мысль, что в лифте со мной он был практически нежен.

Поймав еще две пули, Живор шагнул к оставшемуся стрелку и, отбив его нелепую попытку перейти к рукопашной, просто ухватил пятерней за лицо и дважды впечатал затылком в стену подвала. Снова этот жуткий звук. Желудок не выдержал, и меня вывернуло, хотя вроде и нечем было. Именно это позволило избавиться от ступора, в который я вошел от вида разразившейся бойни. Прямо крайности какие-то – то замер, как застигнутый врасплох заяц, то попытался, как этот самый зверек, вырваться из ловушки.

Рванул знатно, откуда только прыть взялась? Увы, попытка прошмыгнуть мимо наконец-то выронившего свою жертву обезумевшего здоровяка не прошла. Он, несмотря на кучу свинца в теле, сумел схватить меня за шиворот. Мало того, ему хватило силы, чтоб оторвать меня от пола, подвесив перед собой. А вот дальнейшее напугало еще сильнее. Живор не стал сворачивать мне голову, как своему уже мертвому боссу, а почему-то свободной рукой полез за ворот робы. Смысл его действий я понял за мгновение до того, как покрытый кровью палец подцепил цепочку амулета, и вот тогда уж забрыкался с удвоенным отчаяньем. Охраннику чиновника до моей магической защиты не должно было быть никого дела, а вот Злюке она явно мешала. Похоже, мы с Колываном знатно лопухнулись. Недооценили не только сообразительность Шалуна, но и разумность Злюки. Похоже, он решил проверить, насколько я светел душой, а амулет мешал определить это.

Древние мастера постарались на славу. От рывка мне чуть голову не оторвало, а цепочка не порвалась. Я судорожно бил здоровяка ногами и даже пытался ударить кулаком в лицо, но получалось плохо. Второй рывок за цепочку почему-то оказался слабее первого, а затем я ощутил, что мы падаем. Причем в невыгодном для меня направлении. Попытка вывернуться из-под этого шкафа не удалась, и он рухнул на меня, заливая кровью из пробитых пулями дыр, а также носа, который я каким-то чудом сумел разбить. Рухнули знатно. Кажется, я даже на мгновение отключился, но быстро пришел в себя и тут же начал выкарабкиваться из-под тяжеленного тела. Сделать это удалось лишь благодаря подпитывавшим дуг друга отчаянию и брезгливости.

Еще с минуту пытался отдышаться и унять тремор во всех конечностях, но сработавшая вместо здравого смысла паранойя заставила подняться на ноги и отправиться на поиски выхода из подвала. Успел лишь отметить, что охранник, которого Живор уложил первым, все еще подает признаки жизни в виде слабого хрипения. У второго шансов не было – там половина черепной коробки сплющена.

Поиски выхода были недолгими, и я почти сразу уткнулся в лифтовую дверь. Без особой надежды нажал на кнопку, и секунд через десять двери открылись. Поборов огромное желание отправиться на первый этаж и свалить отсюда куда подальше, я нажал на кнопку с цифрой три.

В лифте было так уютно, особенно без вида изувеченных и окровавленных тел, что я почти пришел в себя. Так что на этаж вышел практически нормальным человеком. Но это я так думал. Ожидавшая лифта симпатичная медсестричка тихо пискнула и сползла по стенке, но окончательно сознание не потеряла. Мне сейчас не до нее, да и понимал, что помощь от персонажа, который словно явился из фильма о зомби-апокалипсисе, она не примет. Красные пятна на белом халате и голубой медицинской робе смотрелись впечатляюще. А харя у меня после знакомства с Живором наверняка выглядит еще колоритнее. Только сейчас подумал, что прозвище этого монстра может быть сокращением от «живодера». Хотя, какая сейчас разница!

Вот так под ошарашенными взглядами разбегающегося с моего пути народа я и добрался до палаты Алины. На секунду замер перед покореженной, но все еще функционирующей дверью. Не хотелось пугать девочку, но времени у нас совсем мало, так что шагнул внутрь и сразу замер, потому что на меня тут же уставился черный зрачок пистолетного дула.

А нервы у мужика стальные. Я бы в эдакого зомбака точно пальнул. Странная мысль почему-то успокоила меня.

– Стоять! – заорал старый знакомый, с которым давеча развлекался Шалун.

– Стою, – покладисто сказал я, демонстративно разведя в стороны руки с раскрытыми ладонями.

Возможно, зря я так. Видок у меня был еще тот. Зато осмотрелся. Порадовало присутствие в палате Веры Ильиничны. Возможно, именно благодаря наличию такого свидетеля напряженный до предела охранник до сих пор не выстрелил.

Еще при выходе из лифта меня охватило какое-то странное равнодушие к любым угрозам. Похоже, мозг вошел в защитный режим. Так что я спокойно посмотрел в глаза человеку, который мог в любую секунду лишить меня жизни. Хотя, если сравнивать с Живором, он вполне себе миляга:

– Уважаемый, стрелять в меня нет никакого смысла. Ни за меня, ни за девочку вам уже не заплатят. Ваш хозяин мертв. Живор слетел с катушек и свернул ему шею. А после этого он голыми руками забил остальных охранников, хоть они и успели десяток раз выстрелить. Да и меня чуть не задушил, но не успел, потому что подох, – выдал я, сам поражаясь своей говорливости. – Хотя один из ваших коллег может выжить, мы же все-так в больнице.

– Кто? – тут же спросил побледневший охранник и даже опустил оружие, чем сильно меня порадовал.

Я нахмурился, честно пытаясь вспомнить внешность пострадавших от ярости Живора. Тогда мне было как-то не до этого.

– Тот, что совсем лысый.

Похоже, я сказал что-то не то, потому что мой нервный собеседник снова поднял оружие:

– В сторону!

– Да без проблем, – попытался улыбнуться я, от чего у бедолаги даже щека дернулась.

Едва путь оказался свободен, охранник пулей выскочил из палаты.

Ну и слава богу! Теперь бы еще справиться со второй проблемой. Алина сжалась комочком у изголовья кровати и смотрела на меня как на демона. Мне даже захотелось глянуть в зеркало.

Ну и что делать? Я перевел взгляд на Веру Ильиничну и усилием воли заставил мозг развить хотя бы половину заявленной производителем мощности. Что там говорила Зиза о докторе? Информация к нам пришла через вторые руки, но хоть что-то. Детей вроде нет. Недавно развелась, да и на работе какие-то проблемы. Ладно, попробуем:

– Вера Ильинична, скажите, вас в этом городе что-то держит?

– Что? – ошарашенно спросила женщина.

– Нам нужен врач, который поможет Алине понять, как устроен человеческий организм и как его лечить без вреда для себя. А еще в Добром бору есть такие же способные дети, и они тоже нуждаются в педиатре. Поверьте, работы у вас будет больше, чем здесь, а жизнь я вам обеспечу интересную и комфортную. Увы, времени на раздумья у нас нет, так что решать нужно быстро.

Я думал, что она не справится, но женщина с трудом оторвала от меня взгляд и перевела его на Алину. Похоже, увидела там что-то важное и, резко тряхнув головой, сказала:

– Я готова. – Затем обратилась к девочке. – Алиночка, нам нужно срочно уезжать.

– А как же мама? – пискнула немного пришедшая в себя юная магиня.

– Позже мы ей обязательно позвоним.

Вера Ильинична быстро помогла подопечной пересесть в коляску, которая была еще здесь. Я же, увидев на полу бутылочку, в которой раньше сидел Шалун, почему-то решил прихватить ее с собой. Нагнулся и, похоже, зря это сделал. Бутылочку все же поднял, но, когда разогнулся, понял, что все эти приключение не прошли для меня даром. Все тело болело и явственно ощущалось вращение планеты. Я посмотрел на сидящую в коляске девочку и сказал:

– Алина, можно я повезу тебя? Мне нужно на что-то опереться.

В глазах ребенка произошла метаморфоза – страх сменился сочувствием. Может, раньше я выглядел жутко, но сейчас у меня был вид побитой собаки. Поэтому неудивительно, что, когда я шагнул ближе, девочка подняла руки и потянулась ко мне. Догадаться зачем, было нетрудно.

– Не-не-не, – мотнул я голову, чем ускорил вращение планеты. – Со мной все хорошо, а тебе пока не стоит напрягаться.

Усилием воли изобразив бодрость, я ухватился за ручки коляски и выкатил ее в коридор. Вера Ильинична шагала впереди, раздавая приказы и по телефону, и напрямую попадавшемуся на пути персоналу. Она же резким наездом утихомирила прибежавшего охранника больницы и двух ретивых санитаров. Наконец-то мы оказались в лифте, а еще через несколько минут выбрались из больницы.

Никита, увидев нашу компанию, нахмурился и побежал навстречу. Подхватив меня под руку и проглотив явно застрявшей в горле ком, он выдавил из себя:

– Красавчик!

Я в ответ криво ухмыльнулся и согласился:

– А то.

Вера Ильинична перехватила коляску, и мы наконец-то добрались до скорой помощи. Врач продолжила командовать и заставила меня лечь, устроив Алину на боковом сиденье. Пока возились, к скорой подбежала встревоженная медсестричка с объемной сумкой в руках и передала ее Вере Ильиничне:

– Поехали! – скомандовала женщина и тут же принялась осматривать меня.

Никита спорить не стал и сорвал машину с места. Затем даже умудрился включить сирену, так что по городу мы мчались с ветерком и светомузыкой. С одной стороны, не хорошо без причины врубать экстренный режим. С другой – здоровым меня точно не назовешь. Так что нам немножко можно.

Пересадка в «бобик» прошла быстро и без проблем. Обратный путь даже после победы радостным не был. Меня неплохо так растрясло, ведь «бобик» совершенно не предназначен для перевозки раненых. Впрочем, по словам Веры Ильиничны, раненым меня называть можно было с большой натяжкой – максимум легкое сотрясение и несколько синяков. Спорить я не стал, хотя чувствовал себя так, словно меня пожевал и выплюнул дракон. Интересно, а драконы существовали? Может, где-то в горах до сих пор отсыпается какой-нибудь Смауг? Вот такие мысли и лезли голову, прерываясь лишь на злобное шипение и мысленно произнесенные маты, когда машину сильно болтало.

В Доброборе наше возвращение встретила целая делегация. А уж какой фурор вызвал мой триумфальный выход из машины! Ведь одежда была та же что и в больнице, а синяки и подавно. Я, конечно, предполагал, что будет нечто подобное, но все равно был удивлен реакцией Лены.

– Леша! – как-то слишком уж надрывно закричала она и рванула ко мне, но, приблизившись почти вплотную, нерешительно остановилась, не зная, как себя вести. Затем то ли решила обыскать, то ли проверить, все ли конечности на месте. Закончила осмотр поглаживанием по щекам и покрытием оставшихся относительно здоровыми частей лица поцелуями.

Приятно, конечно, но, как любят говорить самые шебутные из моих учеников, палевно. Мягко остановив нежное буйство подруги, я взглядом нашел Женьку. Парень стоял напряженный как струна. Кулаки сжаты, а на щеках играют желваки. Лена испуганно ойкнула, понимая, как оплошала, и не придумала ничего лучше, чем обнять меня и спрятать лицо на груди. Я же продолжал смотреть на юного мага, ожидая, что он может вспыхнуть в любую секунду. Причем в буквальном смысле этого слова. Но не вспыхнул. Загоревшиеся оранжевым глаза погасли. Пламен немного ссутулился и посмотрел на нас уже не так яростно. Затем то ли кивнул, то ли раздраженно дернул головой и ушел к озеру.

Ну что же, будем считать это добрым знаком.

Из-за почти семейных разборок завертевшийся вихрь суматохи оставил нас с Леной немного в стороне, но тут же подхватил и затянул к остальным. Новых жильцов нужно было срочно разместить. Несмотря на недовольство надувшейся Марины, мы добавили в ее комнату еще одну кровать, где тут же и уснула Алина. День был очень трудным, особенно для ребенка.

Веру Ильиничну пока поселили в гостиной за быстро возведенный временной выгородкой. И только после этого очень «своевременно» в мою голову пришла мысль – на фига я так вцепился именно в бревенчатую избу? Понятно, что данное Колывану обещание нужно было выполнить, но это не значит, что и дальше стоит строить в таком затратном как по деньгам, там и по времени стиле. Николай Николаевич говорил, что они делают и панельные дома, хоть и с помощью специалистов со стороны. Так что нечего рассусоливать. Нужно заказывать сразу три таких домика – два для детей и один для учителей. А может, и все четыре.

Вечером, когда постоянные обитатели Добробора уже привычно собрались возле костра, я все еще гонял в голове эти мысли и вдруг улыбнулся. Как же хорошо заниматься всего лишь директорскими рутинными делами, не ломая голову, как похитить еще одного ребенка или выжить после встречи с какой-нибудь новой нечистью. А ведь раньше такая ответственность пугала до чертиков. Да уж, все действительно познается в сравнении.

Эпилог

Думал, уснуть не получится, но то ли привык к вечной суматохе и напряжению, то ли за день накопилась усталость. В общем, ожидаемый звонок вырвал меня из глубокого сна и ответил я крайне недовольным тоном:

– Макаров, слушаю.

И тут же пришлось отводить телефон от уха, потому что из него на меня начали орать с такой интенсивностью, что тут же слетели остатки сна. Вроде серьезный дедушка с пейсами, а матерится как портовый грузчик. В принципе, чего-то подобного я и ожидал, но не с такими грязными словами. Мне ничего не оставалось, как крикнуть в по-прежнему удерживаемый на расстоянии телефон:

– Когда созреете для нормального разговора, пишите на мыло!

И тут же с чувством выполненного долга прервал связь.

Номер крикуна ушел в черный список, но у него есть адрес моей электронной почты.

Я еще немного полежал на довольно удобной кровати, которая тесный вагончик все равно нормальным жильем не делала, и заинтересованно хмыкнул:

– Что же там такого натворил наш друг Шалун?

Дух вроде сообразительный и не такой уж злобный. Надеюсь, никого не покалечил. Впрочем, ни антиквара, ни его подручных мне не жалко.

Сна не осталось ни в одном глазу, так что я погрузился в разбор насущных проблем. Прошло больше двух недель после приключений в детской больнице, и жизнь в Доброборе снова вошла в привычное русло. Ну как привычное? Разве что для жителей странной усадьбы и тех, кто к нам близок. А вот любой нормальный человек такое житие привычным точно не назовет. Ну а лично для меня в сравнении с внешними приключениями сущая благодать. Лена уверенно взяла на себя преподавание математики, чем изрядно удивила меня. А вот Зиза изначально была уверена, что бывшая ученица справится. Вера Ильинична, конечно же, занялась биологией, так что мне остались лишь история и география. Литературу удалось спихнуть на Баюна. Читать котяра либо не хотел, либо не мог, а вот аудиокниги готов был слушать сутками. Да и рассказчик из него куда лучше, чем из меня. Плюс к этому каждое утро на рассвете и перед закатом хвостатый Филипп Филиппович проводил медитации по программе древней голландской ведьмы.

Поначалу мне казалось, что это пустышка и юным магам от нее никакого толка, но дело стронулось с мертвой точки, когда к группе медитирующих присоединилась Алина. Мы с Леной тоже старались не пропускать эти занятия, так что я был свидетелем ключевого события. Юная целительница поначалу просто присматривалась к происходящему – и, как оказалось, не просто так. Неожиданно услышав тихий голоса Алины, я выпал из транса, в который меня погрузил убаюкивающий голос Баюна.

– Огонек, не нужно напрягать свое солнышко. Позволь ему сиять.

Все тут же уставились на девочку, которая присела рядом с корчившим из себя йога огневиком. Рыжий тут же покраснел, и непонятно, от чего именно. То ли его смутило еще одно, третье по счету прозвище, то ли прикосновение девочки, которая приложила ладошку к груди парня. Чует моя душенька, теперь его будут называть не Пиро и даже не Пламеном, а именно Огоньком. Но важно не это. Мальчик встрепенулся, словно почувствовал что-то внутри себя, затем глубоко вдохнул и медленно, с чувством выдохнул. Такого умиротворения на его лице я еще не видел. Впрочем, к состоянию Женьки я присматривался краем глаза, потому что с тревогой наблюдал за состоянием Алины. К счастью, девочка выглядела вполне бодрой, но я все равно был готов вскочить на ноги в любое мгновение.

Как оказалось, переживать не стоило, девочка то ли знала, то ли чувствовала, что и как нужно делать. За секунду до того, как руки Женьки вспыхнули, целительница встала и сделала шаг назад, а затем с большим интересом принялась наблюдать за огненным шоу. Парень не загорелся, как раньше, весь целиком, и явно управлял происходящим, хоть и не полностью. Сознание он все-таки потерял, но Алина тут же привела его в чувство. Вот тут мне пришлось вмешаться, когда увидел, как девочка немного побледнела.

На шум прибежала Вера Ильинична и начала квохтать вокруг подопечной как наседка. А я смотрел на все это с радостной улыбкой, ведь появилась надежна на то, что ребята справятся сами и моя задача сведется к простому администрированию. Ну как простому… Скажем так, с экстремальными элементами.

Через неделю Вера Ильинична разрешила своей подопечной заняться мелким целительством. Ничего серьезного – ссадины и синяки, которых всегда хватало на строительстве. А затем и мне, и Вере Ильиничне пришлось принимать тяжелое решение. В Сосновке стало плохо внучке Николая Николаевича, которая приехала к нему на каникулы. И вот этот хороший, но безответственный человек, зная многие наши расклады, приволок серьезно больного ребенка к юной, совершенно неопытной целительнице.

Вера Ильинична тут же встала в позу и приказала перепуганному и вдруг как-то сильно постаревшему директору везти внучку в районную больницу, но ребенок начал задыхаться. Алина рвалась на помощь. Допустить смерть ребенка у нас на руках мы не могли, но так страшно мне не было, даже когда висел в руке Живора. Врач тоже боялась и потому стояла за спиной Алины с видом коршуна, в любой момент готового вцепиться в свою жертву и утащить в гнездо. Но тут случилось еще одно маленькое чудо, к которым я уже как-то начал привыкать. Через пару секунд после того, как Алина положила ладошки на грудь своей нечаянной пациентки, та перестала задыхаться, а затем и вовсе порозовела. При этом юная целительница хоть и побледнела, но самостоятельно отошла от больной.

Я с облегчением выдохнул уже застоявшийся в легких воздух. Затем просто выкинул эту проблему из головы, ведь вечером предстояло идти на поклон к кикиморе за новой партией мореного дуба. А вот Вера Ильинична загрузилась знатно. Сначала ходила задумчивой, затем куда-то звонила, а после и вовсе попросила Никиту отвезти ее в село. Обратно приехала к обеду следующего дня и тут же собрала педсовет, включая Колывана.

– Так, коллеги, – деловым тоном привыкшей командовать многими подчиненными начальницы заявила новоиспеченная преподавательница. – Я внимательно наблюдала за изменением состояния Алины во время лечения. Когда Николай Николаевич привез внучку и ее пришлось срочно спасать, была готова к рецидиву, но исцеление прошло на удивление легко. Именно исцеление, я провела консультацию с врачами в районной больнице и выяснила, что Света почти здорова. Я ума не приложу, как такое возможно! Подобное усилие должно было вогнать Алину в кому! Да, Добрыня поддерживал ее, но этого недостаточно.

Я кивнул, соглашаясь, потому что дух-хранитель тоже передал свое удивление и уверение в собственной непричастности. Если честно, меня сильно удивило то, как быстро и легко Вера Ильинична приняла местные реалии. Возможно, ей помогло предварительное общение с юной волшебницей.

Осмысление проблемы у врача явно еще продолжалось, и она немного зависла. Пришлось вмешаться:

– Вера Ильинична, вы ведь разобрались, в чем дело?

– Не совсем, – уже не так уверенно сказала она. – Но подозрение есть.

– Поде́литесь? – помог я немного растерявшей напор исследовательнице.

– Мне удалось выяснить, что врачи изначально не давали Свете хороших прогнозов и тогда дочь Николая Николаевича обратилась к какой-то ведьме, получив за серьезные деньги непонятное зелье для дочери. Я раньше за такое по рукам била, но девочке стало лучше! Ну, и, как это всегда бывает, едва полегчало, больная сразу прекратила прием лекарства. Боже, – вдруг горестно вздохнула женщина, – я уже начала называть шарлатанские зелья лекарством!

– То ли еще будет, – получила она вдобавок зловещее обещание от меня.

– Я не совсем уверена, но Алина сказала, что лечение девочки прошло намного легче обычного, потому что ей что-то помогало изнутри пациентки. Как мне кажется, это были остатки того самого зелья. Из чего я делаю вывод, что нам необходимо изучить этот вопрос, и, если все подтвердится, привлечь для обучения Алины грамотную ведьму-зельеварку.

Это заявление застало нас всех врасплох, но те, кто был погружен в суть вопроса, тут же высказали свое мнение.

– Плохая мысля! – заявил до этого помалкивавший Колыван.

– В кои веки я согласен с лохматым.

– А ты блохастый! – не остался в долгу домовой.

– Ахтерлек, – ругнулся по-голландски кот, выгнул спину и зашипел.

– Хватит собачиться! – рявкнул я, ударив кулаком по столу. – Филипп Филиппович, соблаговолите объясниться.

Величание тут же успокоило кота, и он заявил:

– Извольте, Алексей Степанович. Дело в том, что ведьмино племя в основе своей психически неуравновешенно. К тому же крайний эгоцентризм и сложная иерархия сообщества.

– Во дает блохастый, – с каким-то даже восхищением прокомментировал Колыван велеречивость кота, но в этот раз Баюн не отреагировал.

Новая смена поведения у Филипп Филиппыча случалась после очередного погружения в память предков. Очень уж ему хотелось стать преподавателем литературы, вот и вляпался. Ничего, скоро пройдет, хотя следы наверняка останутся, как те же ругательства на голландском.

– А поискать информацию в памяти предков? – решил я зайти к проблеме с другой стороны и увидел, как кота передернуло, еще и морду перекосило. – Уже пробовали?

– Да, она заставила, – наябедничал на Веру Ильиничну кот. – Про целебные травы могу рассказать много, но это не поможет. Там нужна ведьмина сила и при сборе, и при варке зелья. Без нее от моих знаний толку мало.

– Значит, будем искать ведьму, – пожал я плечами, потому что видал проблемы и посложнее.

– Говорю же, не получится! – Моя небрежность явно разозлила кота. – Ведьма-одиночка из своей норы не вылезет, а отпускать к ним девочку я бы поостерегся. Что же касается ковенов, то матриарх если и опустит кого из своих прислужниц, то лишь со злым умыслом. Не знаю, как здесь у вас, но в Литве дело обстоит именно так.

Можно было бы выслушать еще и Колывана, но у него слишком устарелые сведения. Кто бы сомневался, что в итоге все уставятся на меня в ожидании решения. Что же, раз уж назвался директором, придется соответствовать. Тем более у меня давно созрел и даже перезрел один план. Так сказать, совместим приятное с полезным.

Из задумчивости меня вывел голос Баюна:

– Колыван, ты его дольше знаешь. Это нормально, что он так странно улыбается? Мне что-то не по себе.

– Вот когда Стяпан Ляксеич будет так скалиться, глядючи на тебя, тогда и надо переживать, – нагнал саспенса бестелесный любитель троллинга.

Впрочем, он прав – план у меня был довольно коварным и во исполнение его нужно посоветоваться с Мариной.

В итоге в этот же день после заката мы с Никитой подъезжали к хорошо запомнившемуся дому, хоть и были тут всего один раз. Приблизительно определившись с нужным мне зарешеченным полуподвальным окном, я остановился рядом, достал из кармана бутылочку и свинтил с нее крышку:

– Шалун, фас.

Из емкости вылетел легкая дымка и без проблем просочилась сквозь окно.

Этому визуальному трюку Марина обучила своего питомца специально для моего удобства. Тоже самое касалось голосовых команд. И вообще, мы с Шалуном неплохо спелись. Домой он вернулся вместе с подобранной мною в палате бутылочкой. А вот Злюка куда-то пропал. Очень надеюсь, что он не породит очередного маньяка, отяжелив мне совесть.

Выпустив духа, я подошел к двери и нажал на кнопку звонка. Когда охранник открыл, я протянул ему картонку с номером телефона и адресом электронной почты:

– Передай хозяину.

– Зачем это? – подозрительно прищурившись, спросил здоровяк.