Текст книги "Они не мы (СИ)"

Автор книги: Григорий Грошев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Запись 22

– Заходи, заходи, Александр Р-101! – тучный куратор простёр свои объятья перед Главредом. Они обнялись, будто старые друзья, хотя никогда ими не являлись. – Какими судьбами?

– Пришёл доложить, – невинно ответил Алекс. – Рассказать, как съездил на задание.

Это старая, понятная игра. После такой командировки нужно писать сразу несколько докладов. Он прекрасно понимал: куратор ждал его возвращения. Ему не терпится узнать, что там, за Сферой. В краю, где он никогда не был. Толстяк – из тех людей, кому посчастливилось избежать призыва. Не был он и в шахтах снаружи. Вообще нигде, кроме Сферы.

– Ну давай, давай, рассказывай, – улыбнулся куратор. – Я горд общаться с настоящим героем!

Главред никак не мог взять в толк: почему внутри Сферы, где далеко не каждому выдавали продуктовую норму, куратор смог набрать такую невообразимую массу тела. Внутри Передвижного Правительства у толстяка – собственный кабинет. Массивное сооружение передвигалось по Сфере на рельсах. Говорят, что в давние-давние времена это было сделано для того, чтобы все жители Государства могли обратиться за помощью.

Сейчас никто по доброе воле к Правительству не подойдёт. Опасно. Как бы то ни было, традиция сохранилась. Не жалея энергии, ПП перемещается по рельсам, но ареал обитания сократился. Алекса, несмотря на все его заслуги и должность, пустили только на первый этаж. Охранник довёл его прямо до двери куратора.

– Очень, очень хорошо, – басит толстяк, дочитывая доклад. – Вижу, любишь ты своё дело, ой любишь. Это же прекрасно. Сфера тебя не забудет.

«Но и не вспомнит», думает Главред, но вслух ничего не говорит. Только кивает головой. У него – подслащённая вода, а это очень вкусно. В прошлый раз, когда он был тут, куратор прямо при нём добавлял сироп. Такая роскошь доступна лишь самым высокопоставленным чиновникам!

– Это хорошо, что ты так складно пишешь. Правду пишешь, да. Мы ведь военным доверяем, но… Проверяем. Раз ты увидел, что всё там схвачено – так и есть. И в «Истине» напиши. Согласуем серию публикаций, так? Люди должны понимать, что защищены. Надёжно. Люди в нас видят свою единственную опору. Вот. В нас, военных, журналистах. Понимаешь?

Понедельник – проклятье, придуманное древними. Почему именно в этот день организму не достаёт энергии? Почему по понедельникам всё, что хочет гражданин – это вернуться в воскресенье? Внутренний шлюз открывается. Даннил-136 как всегда опаздывает.

Запыхавшись, он садится на своё место. Главред оглядел свою команду. Всего семь человек – ничего не изменилось. Обычные трудяги. Им повезло чуть больше, чем другим – заниматься любимым делом. Машина распределения увидела их именно в журналистике. Значит, так тому и быть, и возражать никто права не имеет.

– Итак, – говорит Александр Р-101. – Доложите о ситуации.

Он хочет спать. 7 дней за Куполом. Похищение, сопротивление… Пьянка с майором и тяжёлое похмелье. Алекс критически осматривает своих работников. Худые. Лица опухшие. Инокс-829 явно употребляет алкоголь – у него полопались сосуды на носу. Откуда он только талоны берёт?

– Всё под контролем, – берёт слово Даниил. – Номер сдан. Все довольны. Планы выполнены.

– Очень хорошо, – отвечает Главред. – Я знал, что вы меня не подведёте. Я не ошибся.

Обязательные совещания по пятницам и понедельникам не вдохновляют Александра. Он пытается поймать мысль, то и дело ускользающую от него. Хочет сказать что-то важное, ободряющее и значимое. Но ему не удаётся. Потому что внутренний шлюз открывается. Люди – в смятении. Журналисты, они же чуточку наглее и самоувереннее обычных граждан. Но даже они напуганы. Ведь такое вторжение может означать только одно…

– Это ещё кто? – недовольно говорит Инокс и застывает с открытым ртом.

– Александр Р-101? – вежливо осведомляется начальник группы задержания, глядя на Главреда. У полицейского – мощная, свежая маска, отполированная до блеска.

– Да.

Александр пытается придать голосу уверенность, а позе – непринуждённость. Получается плохо. Голос предательски дрожит, а рука промахивается мимо подлокотника. Зато остальные сотрудники облегченно выдыхают. Тишина воцаряется в редакции. Люди ждут, что будет дальше.

– Александр, Вы идёте с нами, – вежливо, но непреклонно говорит мужчина в защитном комбинезоне с броневставками. Его коллеги молчат. Никто не возмущается, не просит, даже не плачет. И… кажется ли Главреду, что по лицу Даниила пробежала улыбка?

– Конечно, – говорит Алекс непринуждённо, словно его пригласили на чашку энергочая. Но голос предательски дрожит. – Даниил, ты остаёшься за старшего, пока меня нет.

– Так точно, – радостно отвечает Даниил-136 и улыбается – уже по-настоящему, не скрываясь. Ещё бы!

Всего 4 бойца. Очень скромно. Вероятно, в Полиции знают об истории на Пустоши. Там, должно быть, сидит протрезвевший майор и даёт вдумчивые показания. И во всём обвиняет Александра. А что, если история с Комитетом сопротивления – это проверка? Вместе они садятся в автобус. Какая неслыханная роскошь! Ради него одного – такой крупный транспорт.

Бойцы молчат, и Главред тоже не задаёт вопросов. Внутри автобуса – темно. Они едут долго, минут двадцать или тридцать, словно на другой конец Сферы. Бойцы молчат, и происходящее кардинально расходится с тем, что он слышал о подобных историях. Обычно арестантов бьют, на них начинают давить психологически. Сразу.

А тут – тишина. Под масками не видно лиц, но Главреду хочется верить в их добродушие. Почему бы и нет? А что, если? Нет, этого не может быть. Сейчас его привезут к следователю, и там начнётся… Начнётся такое… Но сейчас Алекс представляет, как другие автомобили почтительно расступаются перед полицейским автобусом. И ему почему-то смешно.

«Когда мы вошли внутрь здания, меня попросили подождать. Страх отступил, потому что в казематах, насколько мне известно, сразу переходят к делу. Я осматривал стены, украшенные росписью, высокие потолки. Мне неизвестен материал полов, но это точно не пласт-бетон. Эти полы были мягкими: откровенно говоря, мне захотелось снять грязные кирзачи. Прошло немало времени, прежде чем мне предложили пройти дальше.

За столом сидел мужчина. Мне почему-то подумалось: Глава. Я видел его только в маске – как и любой другой гражданин. Жестом он указал мне на кресло. Роскошное, мягкое, никакого сравнения с тем, что стоит в Редакции. Обитое гладкой тканью, оно вызвало у меня едва ли не больше любопытства, чем личность собеседника. Я присел на самый краешек, не решаясь расслабиться.

– Моё восхищение, – сказал мужчина, подавая мне руку без перчатки. Мне пришлось повторить его жест. У нас состоялось рукопожатие, как в далёкие, прошлые времена.

– Благодарю, – ответил я. – Чем обязан восхищению?

– Вашей блестящей работе на посту главного редактора «Истины», – продолжил мужчина. Мне понравился его глубокий, низкий голос. – Забыл представиться. Меня зовут магистр Крокс.

– Магистр – это имя? – удивился я. Что-то знакомое было в этом слове.

– Это должность, – пояснил мужчина. – Что-то вроде старшего советника Главы. Я возглавляю всё, что относится к его работе.

– Почему я… Чем обязан… Что нужно-то?

Долго я не мог собраться и в таком же тоне, что и мой собеседник, вести беседу. Мне он показался чрезмерно учтивым, тактичным и образованным. Манерным. Мне ли жаловаться на недостаток образования! Но тут… Тут всё это я ощутил сполна. Учат ли быть таким, как Крокс?

– Знаю, что Вы – человек дела, Александр. Поэтому сразу перейдём к сути. Вынужден поделиться государственным секретом: Правитель обновляет ближний круг.

– До сегодняшнего дня, Крокс, мне не было известно ни о магистрах, ни о каких-то кругах, – меня не покидало ощущение розыгрыша, злой шутки. Вот-вот из-за угла выйдет стража, и меня отвезут за Сферу, на каторгу, добывать минералы.

Открылась роскошная металлическая дверь, и в кабинет Крокса вошла юная девушка. У неё были очень красивые бёдра, грудь – вот как должна выглядеть настоящая гражданка. Она поставила на стол блестящий поднос с двумя кружками, каким-то горшком и штучками – как мне показалось – элементами декора, в большой тарелке.

– Благодарю, Слагла, – мягко сказал Крокс и жестом приказал ей удалиться. – Прошу, угощайтесь. Это – фрукты. Полезный, питательный продукт, доступный только самым преданным слугам Главы.

Он взял тонкую палочку, наколол одну штучку яркого цвета и положил её в рот. Начал тщательно жевать, не размыкая губ. Его жест словно призывал меня быть смелее. Я повторил его действие, и рот наполнился сладостью. Это вкуснее того фрукта, что мне дали в Пустоши. Не думая о манерах и такте, я съел ещё шесть или семь штучек разных цветов.

– Слава Главе! – воскликнул я невольно. – Ничего вкуснее в жизни не ел! Скажите, у какого барыги Вы приобрели столь восхитительные вещи?

– Ха-ха, – улыбнулся магистр, прикрывая рот рукой. – Торговцы здесь не причём. Это личные запасы Главы. Консервы. Небольшое поощрение за нашу работу. А теперь – попробуйте кофе.

Он насыпал немного белого порошка в чёрную-чёрную жидкость, помешал палочкой. Отхлебнул глоток и зажмурился от удовольствия. Признаться, запах был действительно соблазнителен. Забегая вперёд, напиток оказался отвратительным. Но я сделал вид, что мне очень понравилось, дабы не ударить в грязь лицом перед высокопоставленным чиновником.

– Так что же я буду делать? – наконец, спросил я, польщённый столь радужным приёмом.

– Вы, вероятно, слышали зажигательные речи Главы. И могли догадаться, что пишет их не он. Не только он. Обращу внимание, что эти сведения относятся к предмету государственной тайны и разглашению не подлежат.

– Хм, действительно. Разумеется, разумеется.

Раньше мне даже в голову не приходило, что слова, звучащие из уст Правителя, кто-то ему туда вложил. Мысль о таком – крамола. Столкновение с реальностью было жёстким. Оказывается, это ещё и секрет! Но аромат кофе быстро возвращал меня к действительности, помогая думать. Неужели его пьют для этого

– А… Откуда мне знать, что писать?

– Просто делайте свою работу, Александр. Нужен новый пресс-канцлер. Ваша кандидатура всем видится идеальной. Особенно мне. Только у нас есть дары из прошлого. Мы предоставим Вам роскошную комнату прямо здесь. Ну как, комнату… Это целый блок. Всё необходимое. Дары прошлого полагаются как дополнение к Вашему жалованию. Они есть только у нас.

– И много этих… Даров? – спросил я.

– Не бойтесь, на наш век хватит, – улыбнулся Крокс. – А сейчас я продемонстрирую Вам ещё один секрет, достойный лишь избранных. Достойный только ближнего круга.

Вместе мы вышли из просторного кабинета и подошли к стене. Я ещё подумал: зачем он мне это показывает? Я что, в шалаше живу? Но магистр нажал на кнопку, и стена съехала в сторону. Лифт. Я слышал о таких, но вживую никогда не видел. Механизмы натужно стонали, пока мы ехали вниз. Кнопок на панели так много, что легко запутаться. Когда двери открылись, я почувствовал знакомый запах. Так пахнет соль. Но только если её много, очень много.

– Что это? – спросил я.

– Это всё вода, – терпеливо объяснил магистр. – Бассейн для плаванья.

– Зачем?

Моему удивлению не было предела. У кого-то норма – один литр, три в сутки. А тут её так много, что можно утонуть. Да чего уж там! Утопить целый завод. Или напоить. Думаю, вся Сфера бы поместилась сюда.

– Купаться, – терпеливо объяснил магистр. – Плавать. Пить её нельзя. Но у нас достаточно воды – есть собственный опреснитель. У нас нет нормы. Мы пьём ровно столько, сколько захотим. Сколько организм потребует. Но это тоже секрет.

– И это всё получит… Пресс-канцлер? – моему удивлению не было предела.

– Это всё блага ближнего круга, – кивнул головой Крокс. – Их распределением Глава занимается через своего ближайшего советника, то есть через меня. Сам он неприхотлив.

Мы помолчали. Я стоял на берегу бескрайнего бассейна, вдыхая солёный воздух воды – воздух свободы. Душу мою наполняли противоречивые чувства. Но вынужден признать, внутренне я уже давно был готов к тому, что под Сферой равенство есть не везде. Вся жизнь вела меня к этому. Логичен финал.

– Мне всё понятно, когда начинать?

– Ха-ха, – магистр снова рассмеялся. Его хорошее настроение крайне несвойственно жителям Сферы в целом. – Не спеша передавайте дела. «Истину» надо оставить в надёжных руках. Глава очень любит это издание. Мы пришлём за Вами, Александр. Не беспокойтесь. А пока запомните мой личный телефон. Для Вас я всегда на связи».

Запись 23

Лея, ползая на коленях, проворно управлялась с клубнями: она будто чувствовала их в земле, как дикая свинья. Или собака. Это искусство никак не покорялось Владимиру: он мог часами рыть землю, прежде чем отыскать вкусный корешок. Сладкий плод, который нужно только отварить и почистить. Он с завистью смотрел, как его жена, беременная третьим ребёнком, ползает по земле и набирает уже второе ведро клубней. Всего за каких-то полчаса!

Пожалуй, если человека из-под Сферы бросить сюда, в дикий мир, он быстро погибнет от голода. Но дети Пустоши чувствуют Мать-Природу великолепно. Они собирают плоды с деревьев, копают корешки, добывают рыбу, а ещё – убивают животных. Последнее ремесло понравилось и Владимиру, и Стюарту.

Мясо! Этот деликатес не сравнить ни с чем. Слаще были только губы Леи, когда он попробовал их первый раз. Но жена сама предложила свою любовь, а теперь делится ею без остатка. Непокорную же мясную добычу нужно выследить, догнать, убить. И самому не пасть её жертвой. А потом – готовить, что тоже весьма трудно. Пока бывший солдат предавался воспоминаниям о мясе, его жена насобирала второе ведро клубней – с горой.

– Куда! – сказал он, когда Лея поднялась на ноги и собиралась взять вёдра. – Это тяжело. Я сам отнесу. Ты и так хорошо поработала, жена.

– Как хочешь, – безучастно ответила Лея, но улыбнулась. Ей приятно, что её супруг так заботится о ней, но виду она никогда не подаст.

Владимира поражало безответственное отношение дикарей к своему здоровью. И это в племени Феликса! Он дикий человек только наполовину. Должно быть, вождь и сам не знал наверняка, кто он и откуда происходит. Как ни допытывался, Владимир не смог выяснить у него точных сведений. А ведь ему было просто интересно! Зато чистая речь Феликса и некоторые его привычки не оставляли сомнений в цивилизованности.

– Когда беременна, – учил Владимир, – тяжести поднимать нельзя. Всё, что тяжелее малого бурдюка с водой. Это может навредить плоду.

– Кому-кому? – переспросила Лея в недоумении. По местным меркам она умна и даже обучена грамоте, но весь этот лоск цивилизации – нелепый наряд в мире Пустоши. Чтобы выжить здесь, нужны совсем другие знания.

– Ну, будущему дитя, – терпеливо объяснил Влад. – Нашему сыну.

– Почему ты думаешь, что это будет сын? – спросила Лея, но потом нежно взяла мужа за руку: – Я уж и царице Луны молилась, и жаб жгла живьём на костре. И голая в зелёный ручей бросалась. Но ты же понимаешь, что это не всегда помогает.

Владимир с трудом сдержал смех. Да уж, местное население полнится всякими суевериями – тут ничего не поделаешь. Даже Феликс, чей отец определенно происходит из Сферы и точно учил его азам медицины, сильно проникся местными обычаями. Только Владимир и бывшие солдаты хранили в себе светоч разума. Как мог, он следил за состоянием своей жены. И поражался спокойствию дикарей.

Но переживал за будущее дитя не так сильно, как за дочерей. Старшей пошёл шестой год, а младшей – четвёртый. Они с Феликсом пытались сделать из девочек более-менее цивилизованных людей. Учили читать и писать, мыть руки перед едой, варить мыло. Но дети есть дети, особенно здесь, вне Сферы. Как и сверстники, они лазали по деревьям, копали корешки, ели ягоды прямо с веток, а потом – мучились животами.

– Я очень сына хочу, – призналась Лея. – С девками одни беды. Вот как и со мной. Кабы ты не спас меня тогда от этих грязных свиней, пришлось бы со скалы бросаться. Кому я нужна опозоренная?

Секреты лечения болезней живота Феликс постиг в совершенстве. Вождь диагностировал хворь постукиванием в области брюшной полости, по цвету лица, и даже – извиняйте великодушно – по звуку кишечных газов. Летом он собирал травы, лепестки, золу, чтобы сделать из них чаи, настойки и порошки. А уж этим добром – лечил любые болезни живота. Не единожды Владимир испробовал снадобья на себе – помогает. Но корешками сыт не будешь. У племени лисиц он подсмотрел, как добывать мясо.

– Представляешь, бежит на меня, этот, как его… – в очередной раз пересказывал историю первой охоты Владимир, пока они шли в деревню.

– Кабан? – подсказала Лея, улыбаясь. Её безупречные белые зубы никак не вписывались в общую картину дикости и антисанитарии.

– Да, да, – подтвердил Влад. – Кабан, как эти твои обидчики! Никак не запомню название этого чудовища. Клыки – во. Глаза – как твои груди каждая. Короче, Керн сразу сбежал. Испугался. А Стюарт даже не понял, что произошло. А я…

– Только ты у меня – герой, – прошептала Лея. – Забил кабана. Один! Так держать, воин! Ненавидишь ты кабанов, и здорово это. Враги нас боятся, а дети сытыми будут.

Оружие убийства было настолько странным, что первую успешную охоту можно считать чудом. С помощью кевларовой нити Владимир привязал свой армейский нож к длинному древку, которое выточил Феликс. Собственно, добычей стал не кабан, а подсвинок. Кабанёнок. Он долго мучился, истекал кровью, пока Стюарт не пришёл в себя и не догадался добить животное несколькими ударами камня. Тут уже страдал Владимир, потому что несчастное создание плакало и скулило, точно ребёнок.

– Кабан… – прошептал Владимир. – Очень вкусно.

Голод вытеснял гуманизм. Подумаешь, плакал? Подумаешь, стонал? Зато они на несколько дней забыли, что такое голод! Все ели, как в последний раз. И это было здорово. Как любовь Леи, а если задуматься – то местами и лучше. Ему понравился азарт охотника. Было здорово вымазаться в крови и резать, грызть, разрывать плоть. Какой-то удивительный азарт.

Тащить тяжелого зверя оказалось непросто: они ведь не догадались соорудить носилки или разделать его сразу. Они просто не знали, как это делается. Мясо стало портиться уже на второй день. Как ни жарили они его на костре, как ни смолили, как ни прятали от вредителей. Племена знают секрет вяления мяса. Но Владимир, познакомившийся с этим деликатесом всего несколько лет назад, этим искусством не овладел. Пока не овладел. Они где-то добывают соль!

– Ставь сюда, – сказала Лея. – Сейчас будем мыть. Ну, как тебе нравится. Ты же не можешь вот так есть. Пальцем подковырнул – и всё.

– Глупая, это не мне нравится или не нравится, – улыбнулся Владимир. Упрямство жены его веселило. – Если корешок сварить, то он усваивается лучше. Твой организм запасёт больше жира. Ты станешь сильнее, и наш малыш тоже. А температура убьёт бактерии.

– Опять ты своими умными словами стелешь! – обиделась девушка, которой было трудно запомнить все эти цивилизованные премудрости. – Лучше воду неси, раз так хочешь мытого корня!

Владимир покорно взял ещё два ведра из нити, которую делают дикие люди на основе длинных лиан. Феликс догадался обмазать сосуды глиной изнутри и обжечь, чтобы вода не выливалась. Но пользоваться таким ведром приходилось крайне осторожно. Одно неловкое движение – и всё. Просто треснет, а носить в нём воду станет невозможно. Влад снова думал о Сфере («Клетке!»). О том, как там много пластика, железа и стекла. Здесь, в диком мире, всё это бы ему очень помогло.

– Керн! – прокричал Владимир. – Помоги-ка, ну! Чего сел?

Водитель-механик вообще прекрасно устроился. Он завёл себе сразу двух жён: они и работали, и готовили, и ублажали его поочередно, каждую ночь. Сначала он приходил просто для того, чтобы похвастаться. Потом – чтобы спрятаться от своих ненасытных женщин. Они боготворили своего пришельца, а потому не хотели делить его ни с кем.

Сколько раз Керн с восторгом описывал, каким соблазнительным слабостям он предаётся в хижине. Но даже такая жизнь приедается, и всё чаще сослуживец приходил в гости к Владимиру и Феликсу просто так, посидеть в тишине. Весёлый табак ему тоже не нравился, а других средств для расслабления дикие люди не знали.

– Как скажешь, – пожал плечами Керн. Вместе они наполнили из ручья четыре ведра и с осторожностью понесли их Лее, подвесили на прочные ветки. Женщина быстро развела костёр. Бывших солдат поражала эта сноровка: чтобы подчинить себе стихию, Лее нужно только два камня и сухая трава, а ещё – несколько секунд времени.

– Что, третьего ждёшь? – спросил Керн в десятый или двадцатый раз, показывая на живот Леи. Та зарделась от гордости и прильнула к своему мужу.

Владимир снова улыбнулся и так же ответил:

– Ну, если партия не возражает. Почему бы и нет?

Вместе они рассмеялись, чем вызвали недовольство женщины. Вот если упал кто и нос разбил – это смешно. Остальных шуток она не понимала. Особенно про партию. Под Сферой государство строго регулирует количество детей. А здесь, в Пустоши, можно хоть целую дивизию настрогать. Правда, у Керна это дело почему-то не ладилось. Но его неугомонные жёны не теряли надежду и продолжали терроризировать его своей любовью каждую ночь.

– Да уж, зависли мы тут… – протянул Керн.

– Разве тебе тут так уж плохо? – удивился Владимир. – Всё тут есть.

– Меня иногда тянет за Сферу, – признался водитель-механик.

Вместе они постоянно спускались к подножию холма, где прячут машины, на которых герои отправляются на разведку. Их уже три штуки. Жаль только, что топлива слишком мало. А ещё – их никак не поднять сюда, на холм. Как-то раз они двигались вдоль гребня, чтобы найти спуск. Но на третий день повернули обратно: холм принимал вправо, вырисовывая широкую дугу. Должно быть, вся Сфера с окружающей её пустошью покоится в гигантском углублении. Проверить это они пока не смогли.

– Я часто думаю, знаешь о чём? – шёпотом сказал Владимир. – Что мы можем вернуться туда. Как победители.

– И я, – лениво ответил Керн и зевнул. – Только где мы с тобой столько штыков возьмём? Ты же видел, какая там армия. Нет. Сидеть нам тут, до конца дней.

– И неплохо, – ответил Влад. – Мне тут нравится.

Ещё он очень жалел, что в школе и в армии никто не читал им историю. Наверно, в умных книгах можно найти ответы на любые вопросы. Как сделать хороший, прочный металл. Как добыть топливо. Как создавать машины, а ещё – прочную ткань, обувь. Их превосходство над дикими людьми зиждилось только на оружии. И, кажется, местные не знали, что патроны имеют свойство заканчиваться.

– Вот бы порох сделать, – продолжил Владимир. – И пули какие-никакие. Может, создадим свою армию.

Но потом герой подумал ещё раз и сказал:

– Хотя… Надо ли оно нам?

– Вот! – поднял палец вверх Керн. – Сначала нужно понять, что нам надо. Я пока что не понял, если честно. Но умирать мне как-то не хочется.

Стон заставил и Керна, и Владимира обернуться. Лея лежала у костра, скрючившись, и держалась за живот. Бывший врач и водитель-механик подбежали к ней, и взяли за руки. И оба ужаснулись, глядя в серое лицо, полное боли и страха.

– Зови своих жён, – попросил Владимир. Он держался, но голос дрогнул. – И Феликса. Быстрее!