Текст книги "Боевой некромант - фермер. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Григорий Володин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Глава 6.1
Утро на ферме началось с первыми лучами солнца. Мы встали рано – по строгому расписанию предстояла утренняя дойка. И пусть наши спасенные коровы пока были тощими, с торчащими ребрами, и молока давали совсем мало, режим есть режим.
Но прежде чем идти в коровник, мы с Кирой и Тагором вышли проверить поле. Едва мы приблизились к свежевспаханной земле, пацан вдруг радостно завопил и ткнул пальцем:
– Гречка!
И действительно: гречиха и посаженный рядом горох не просто взошли, а вымахали так, что уже можно было собирать первый, невероятно ранний урожай.
Кира замерла, ошарашенно хлопая ресницами. – Невероятно… Я ждала минимум дней десять до первых нормальных всходов, а тут…
Я прикрыл глаза, мысленно прислушиваясь к пульсации земли под ногами. Всё было предельно ясно. Сердечник, устроенный в колодце, уже начал свою работу. Древний артефакт пробудил спавшую землю Нордов, и теперь мощная магия земляных магов гнала живительные соки по капиллярам почвы в ускоренном темпе. За весенние всходы ржи теперь тоже можно было не волноваться – земля стала фантастически плодородной, вытянув горох и гречку в рекордные сроки.
– Можем поручить сбор урожая нашим новым батракам, – произнес я вслух, оглядывая густые зеленые заросли. – Но это первый наш урожай. Давайте-ка чуть поднапряжемся и начнем сами.
У Киры глаза загорелись неподдельным агрономским азартом, но она тут же спохватилась: – Ага! Только нам сначала на дойку надо. Вымя переполнять нельзя.
Я кивнул и присоединился к походу в хлев. Дойку мертвякам точно не поручишь – переломают коровам всё вымя своими корявыми пальцами, не рассчитав силу. Тут тонкая моторика нужна. Справилась бы разве что какая-нибудь стомортовая нежить, бывшая в прошлой жизни передовой дояркой, да где ж таких элитных зомби-доярок в Серой зоне взять? Приходится всё делать ручками.
Я подошел к загону с козой. – Ну что ты, моя хорошая? – поприветствовал я Сирень.
Коза по-доброму посмотрела на меня своими прямоугольными зрачками. Она была наевшаяся, сытая и довольная жизнью. Сирень смирно стояла и мерно жевала жвачку, пока я выцеживал из нее густое, парное молоко в ведро. Тагор с Кирой тем временем шустро и слаженно расправились с коровами.
Окончив утренние процедуры, я вывел своих послушных «батраков» на задание. Выдал им топоры и отправил в лес рубить дрова и заниматься переделкой частокола, а то в прошлый раз тут наделали делов, всё вкривь и вкось.
Затем мы втроем с блондинкой и пареньком вооружились серпами и вышли в поле. Начали собирать гречиху вручную, наслаждаясь самим процессом и плодами своих трудов, а чуть позже я мысленно подозвал с опушки нескольких батраков и подключил их к монотонной работе.
Кира, ловко орудуя серпом, попутно учила Тагора премудростям: – Смотри, стручки гороха зреют неравномерно. Нижние всегда поспевают раньше, а верхние – позже. Поэтому собирать надо внимательно, не дергай всё подряд.
Я усмехнулся. Эту науку я и сам помнил еще по тем временам, когда мальчишкой гостил на летней даче у императрицы Лакомки. Вот с гречкой я до сегодняшнего дня дел не имел, но Кира быстро объяснила, что тут ничего сложного. Она тоже зреет неравномерно, поэтому срезать стебли серпом нужно тогда, когда большинство зерен потемнело. Всё сразу косить нельзя. Срезанную гречиху мы связывали в аккуратные снопы и ставили стоймя прямо на поле – пусть сушится на ветру несколько дней. Батраки тоже косили – но только те стебли, что я указал, а то бы незрелое нарубили.
Собранные стручки гороха тоже отправились сушиться на солнце.
– Потом будет обмолот, – объясняла девушка Тагору, вытирая пот со лба. – Расстелем ткань, будем бить по стручкам палками. Они лопаются, и горох сам сыплется.
Вот это дело, подумал я, уже точно можно будет полностью доверить батракам. Махать палками – как раз их профиль. Но это позже.
Кира, собрав охапку свежей зелени, ушла в дом готовить заслуженный завтрак.
– Пойду выгоню коров на луговую траву, – сказал я пацану. – Пошли со мной.
Луга на ферме, благодаря всё тому же Сердечнику, тоже знатно насытились жизнью: трава там стояла густая, сочная и высокая. И это за одну ночь! Мы с Тагором открыли ворота загона.
Первой, как ни в чем не бывало, уверенным шагом вышла Сирень. Коза спокойно, с чувством собственного достоинства прошествовала на середину заливного луга, деловито ощипнула пару самых вкусных травинок и вальяжно улеглась прямо в центре зеленого ковра, продолжая меланхолично жевать.
Худые коровы неуверенно вышли следом. Они сгрудились у забора, глупо хлопая глазами и внимательно глядя на развалившуюся козу. А затем, одна за другой, покорно потянулись к ней, постепенно окружая рогатую и принимаясь щипать траву рядом.
Я облокотился на изгородь и с усмешкой посмотрел на Тагора:
– Ну вот. У нашего табуна появился вожак.
– Она давно уже командует буренками на пастбище, да.
Оставив Тагора пасти коров и приглядывать за нашим свежеиспеченным рогатым вожаком, я первым делом отогнал Пятачка подальше от буренок, указав ему место в густой тени у забора. Мертвый вепрь недовольно хрюкнул, но послушно потрусил куда велено, тяжело впечатывая копыта в землю. Инфернальный секач, конечно, парень преданный, но его костяная морда и красные глаза, хоть я и приглушил ему ауру смерти, явно не способствовали хорошему аппетиту у скотины. Бедняжки и так натерпелись стресса у Гирла, перестав давать нормальное молоко, а если этот клыкастый страж вздумает еще и поиграть с ними, у нас тут начнется массовый падеж от разрыва сердца.
Сам же я пошел к колодцу – пора было заняться Сердечником вплотную. Вчера вечером я не стал замуровывать его намертво, хотел сперва посмотреть, как артефакт приживется в этом месте. Вдруг пойдет отторжение или магический фон начнет выжигать корни? Но нет. Прижился отлично. Даже стоя рядом с кладкой, я спинным мозгом чувствовал ровную, теплую пульсацию, уходящую глубоко в грунт. Магия Нордов работала исправно, и теперь ферма скоро окончательно оживет, начав давать такие урожаи, какие этому краю уже давно не снились. За один сезон мы сможем снимать по три-четыре урожая, а это прямая дорога к серьезным деньгам и, как следствие, к серьезной независимости.
А значит, скоро мне понадобится куда больше батраков, хех. Собирать всё это великолепие в четыре руки одними нашими силами – занятие гиблое. Причем нужны будут стомортовые мертвяки, специально обученные работе с землей, с сохранившейся мышечной памятью сеятелей и жнецов. Тут вырисовывалась проблемка. Из убитых бандитов и головорезов земледельцы выходили так себе – они и при жизни-то серп от косы не отличали. Дай такому мотыгу – он либо себе ногу отрубит, либо все грядки в труху искрошит по привычке рубить с плеча. А я всё-таки не конченый злодей, чтобы пускать в расход невинных крестьян ради качественной послесмертной рабсилы на свои поля. Конечно, можно было бы пройтись по старым деревенским погостам, но там материал слишком гнилой, одни кости да труха, морт на их восстановление уйдет тьма. Ладно, это проблема завтрашнего дня. Архитекторов вон уже нашел, глядишь, и с агрономами что-нибудь придумается.
За этими мыслями я споро замешал известковый раствор, найдя в углу двора старое деревянное корыто и пару подходящих лопат. Гашеная известь, песок плюс вода. Рецепт дешевый, доступный абсолютно везде, а кладку держит намертво, превращаясь со временем почти в монолитный камень. Большинство средневековых построек держится именно на нем. Эту нехитрую строительную премудрость выловил из воспоминаний архитектора из монастыря.
Я тщательно, слой за слоем, замазал тайник с Сердечником, вдавливая массу глубоко в щели и затирая поверхность куском ровной деревяшки, а заодно прошелся раствором и по всей остальной кирпичной кладке колодца, чтобы свежий шов не бросался в глаза. Секрет надежного тайника в том, чтобы он был на самом виду, но сливался с фоном так, чтобы чужой взгляд по нему просто скользил. Правда, тут еще и магический стелс-режим нужен, но пока так обойдемся.
Теперь надо было всё это побелить, придав окончательный лоск. Я порылся в воспоминаниях мертвого строителя из монастыря, пролистывая их, как страницы старой книги, и быстро нашел нужную технологию. Побелка – это та же самая известь, только разведенная водой до жидкого состояния, похожего на нежирное молоко. Наносится элементарно: берешь обычную тряпку, скручиваешь валиком, макаешь в ведро и мажешь поверх готовой стены широкими, размашистыми движениями.
Зачем белить поверх хорошего раствора? Во-первых, известь отлично закрывает мелкие трещины и сглаживает неровности кладки, не давая влаге проникать внутрь и разрушать камень при заморозках. Кроме того, она убивает грибок, плесень и отпугивает всяких мелких паразитов, что для фермы критически важно. А во-вторых, это тупо красиво. Выглядит опрятно, и побеленные постройки сразу смотрятся как обжитые хозяйские владения, а не как заброшенные руины. Светлая стена сразу дает понять любому прохожему: здесь есть хозяин, и дела у него идут неплохо.
Надо будет потом еще и сарай, который сейчас заменяет нам коровник, с курятником, в божеский вид привести, очистить от многолетней грязи и тоже выбелить изнутри и снаружи. Но на это я уже сам время тратить не стану – батраков припахаю. Я выцепил ментальным зовом Первого и Второго, которые как раз заканчивали таскать бревна для частокола. Оба мертвяка были ранга «Матерый», а значит, обладали вполне приличной подвижностью, нормальной координацией и расторопностью, не свойственной дешевым зомби. Вручил им ведра с жидкой известью, тряпки, вбил в мертвые головы примитивный алгоритм действий: «макать, отжимать, мазать вверх-вниз от угла до угла», и оставил работать. Двигались они резковато, но краску наносили на удивление ровно.
Сам же, услышав звонкий оклик Киры со стороны крыльца, с чистой совестью, отряхнув руки от белой пыли, отправился на завтрак. Горячая, наваристая каша на парном молоке, крупные, вкрутую вареные яйца, ломоть свежего хлеба… Лепота. После монастырских подземелий и сырости такая простая крестьянская еда казалась пищей богов.
– Госпожа Кира, – обратился я к девушке, покончив с кашей и отодвигая пустую глиняную миску. – А как насчет того, чтобы съездить сегодня к нашему уважаемому соседу, барону Корфу? Надо бы навести мосты и прощупать почву.
– Конечно, – лицо Киры светлело, в глазах зажегся живой интерес, – я буду только рада выбраться в люди, а то мы тут совсем одичали за забором. Но… – она слегка склонила голову набок, поправляя выбившуюся светлую прядь, и лукаво прищурилась. – Вам подойдет такая сопровождающая, господин некромант?
Она явно намекала на то, что якобы не имеет за душой ни дворянского титула, ни статуса, которым могла бы козырнуть перед местной знатью.
– Госпожа валинорка, за одно благосклонное внимание которой южные шейхи готовы, не торгуясь, отдать более тысячи золотых полновесных монет? – я усмехнулся, наливая себе травяного отвара. – Более чем подойдет.
Кира улыбнулась, всё же польщенная таким комплиментом – женщины остаются женщинами в любых обстоятельствах, – и принялась быстро и сноровисто убирать со стола грязную посуду.
А я тем временем прикидывал план предстоящего разговора. У Корфа нужно было первым делом узнать, доставили ли наконец Викторию с Джимом в столицу целыми и невредимыми. И если уже доставили, то как сейчас ведет себя господин Дресс. По идее, после такого провала, этот ублюдок должен сидеть тише воды, прятаться по самым темным углам Серой зоны и трястись от страха перед надвигающимся имперским судом и плахой.
* * *
Где-то в лесу Серой зоны
Лесная чаща неприветливо шумела на ветру. Охотничья хижина, затерянная глубоко в глуши, выглядела заброшенной, но по ее периметру в тенях деревьев неподвижно замерли доверенные люди – верные гвардейцы господина барона Дресса.
Сам аристократ сидел у холодного очага, нервно барабаня пальцами по подлокотнику старого кресла. В собственном кабинете он бы утопал в резном кресле из темного дуба, с бокалом дорогого вина и десятком слуг за дверью. А теперь – лесная халупа, сырость, холодный очаг и сын, которого придется использовать как последнюю подпорку под рушащуюся стену.
Дверь со скрипом отворилась, впуская внутрь сырой воздух. Первым вошел Эмиль, сын Дресса, а следом за ним, тяжело ступая, ввалился капитан Роджер. Капитан стражи выглядел паршиво: бледный, изможденный, с запекшейся кровью на одежде и въевшимся запахом болот Серой зоны.
– Почему нет Реса? – вместо приветствия сухо бросил Дресс, смерив вошедшего холодным, цепким взглядом.
– Реса больше вообще нет, – хрипло и устало ответил Роджер.
Дресс недовольно скривился, словно от зубной боли:
– Большие потери?
– В экспедиции никто не выжил. Никто, кроме меня и Артура Горда.
Брови аристократа поползли вверх.
– Неужели? – протянул он с нескрываемым раздражением. – А Сердечник?
Роджер на мгновение отвел глаза, уставившись в щели между неровными половицами. В его памяти слишком свежо было воспоминание об угрожающе лежащей на эфесе меча руке Горда и залитом паучьей кровью подземелье.
– Мы его не нашли, – твердо соврал капитан. – Ваша Грета оказалась лживой дрянью. Никакая она не целительница, а поехавшая Кровница. Завела нас в ловушку и хотела принести всех в жертву на алтаре, чтобы напитать себя силой.
– Что за день! – Дресс в сердцах хлопнул ладонью по дереву, злобно скрипнув зубами. Всё летело в бездну. Вся его выверенная схема рушилась на глазах.
– А почему вы, собственно, прячетесь здесь, господин барон Дресс? – вдруг спросил Роджер, с подозрением обводя взглядом убогую обстановку лесной халупы, совершенно не подходящую статусу нанимателя.
– Не твое дело, – ледяным тоном отрезал Дресс, и в его глазах блеснула опасная, загнанная ярость. – И ты никому не скажешь об этом месте, капитан. Ясно? Ты получишь свои деньги за работу, и на этом всё.
Желваки на скулах Роджера дернулись. Он с трудом сдержал рвущиеся наружу слова – после того ада, через который он прошел, высокомерие этого прячущегося по кустам интригана бесило неимоверно. Но связываться с аристократом себе дороже.
– Напоследок, – Дресс подался вперед, впиваясь в капитана стражи подозрительным взглядом. – Почему именно вы двое? Почему элитный отряд сгинул, а ты и этот деревенщина вернулись?
Роджер решил сказать правду. Ну, или ту её часть, которая всё объясняла.
– Горд… дьявольски силен, – медленно произнес он. – Он выживал там, где вся группа опытных авантюристов легла костьми. Он в одиночку разогнал стаю опасных подземных пауков. А я… я просто шел за ним, как за живым щитом.
Дресс недовольно откинулся на спинку кресла. Провал экспедиции был болезненным ударом, особенно сейчас. Ведь его первоначальный план был гениален и сулил целое состояние. Он собирался заполучить Сердечник, чтобы подчинить и использовать на полную мощность земляную магию плененной девчонки Виктории Норд. Это позволило бы многократно повысить урожаи и в короткие сроки озолотиться. Когда-то именно так предки Нордов славились на всю Империю своим фантастическим плодородием, вплоть до того самого дня, пока монахи не похитили у них Сердечник, из-за чего ослабленный и лишенный поддержки род почти вымер от нашествия орды. Дресс планировал расширить зону действия этой могущественной земляной магии на все свои баронские владения. Да, для идеального охвата стоило бы заполучить и ферму Горда, но это виделось сущим пустяком – просто убить наглого выскочку, а потом за бесценок выкупить его участок на аукционе. А теперь этот амбициозный план мог окончательно похоронить его собственный род.
Хуже всего было даже не то, что план провалился. Хуже было то, что провалился он некрасиво. Глупо. Шумно. С пленницей, добравшейся до столицы. С дворянской полицией, вынюхивающей следы. С сыном, которому придется улыбаться тем самым людям, которые уже мысленно делят имущество Дрессов.
Он небрежно, как назойливую муху, отослал капитана прочь. Роджер молча забрал у Эмиля увесистый кошель и вышел в серость леса.
Оставшись наедине с сыном, Дресс устало потер виски.
– Черт бы побрал этого Горда, – прошипел он в пустоту. – Что насчет дворянской полиции?
Эмиль помрачнел, переминаясь с ноги на ногу.
– Она тебя ищет, отец. Везде.
– Значит, я официально в бегах, – Дресс криво усмехнулся. – Слушай меня внимательно, Эмиль. С этой минуты ты официально ведешь род. И всем, кто будет задавать вопросы, ты говоришь одно и то же: ты ничего не знал. Твой отец поехал рассудком и втайне от всех держал графиню Норд в плену. Понял?
– Понял, – кивнул Эмиль. – Но отец… кто же помог ей добраться до столицы? Она бы ни за что не справилась одна в Серой зоне, да и в Большом Луговье мы везде выстроили патрули. Ведь кто-то же перебил часть наших патрульных.
– Хороший вопрос, – процедил Дресс, сжимая кулаки. – Кто-то очень умелый. И из-за него мы идем на дно.
– Что ты будешь делать дальше? – тихо спросил сын.
Дресс поднял на него тяжелый, налитый кровью взгляд.
– Насчет своего наказания? Ничего. Пусть попробуют меня найти в Серой зоне. Ну а если они вкатят иск к имуществу рода за похищение – тебе придется платить, Эмиль. Даже если это нас полностью обеднит и пустит по миру.
Он тяжело поднялся и уставился в мутное окно.
– Но мне надо выместить злобу. Я не стану просто сидеть и ждать конца. И раз уж этот везучий ублюдок Горд остался жив, он и поплатится. Вместе со своей долбаной фермой.
Дресс оскалился.
– Только выжду немного – пусть ищейки пока прочёсывают не те районы, а Эмиль морочит суду голову. А когда шум поутихнет и круг поисков сузится не туда, я и наведаюсь к этому везунчику. Спалю всё дотла.
Глава 6.2
К соседу мы с Кирой отправились верхом, пустив лошадей неспешным шагом.
По аристократическому этикету, благородному дворянину наносить официальные визиты полагалось в приличной, рессорной карете с гербами на дверцах. Но у нас в хозяйстве из колесного транспорта имелись только скрипучие крестьянские повозки, совершенно не подходящие для светских раутов. К тому же, роль кучера сегодня исполнять было некому: Тагор к тому времени уже с головой ушёл в возню со старыми железками и сломанными инструментами, пытаясь привести их в божеский вид. Напоследок пацан снова безапелляционно заявил, что ему срочно нужна нормальная кузня, так что катать нас по округе ему недосуг. Да и на Дорожке мне больше нравится ездить, чем трястись в карете. Перед выездом я, само собой, приглушил ей ауру смерти. Кире тоже пришлась по душе трофейная лошадка, что я забрал у покойных ныне работорговцев.
В поместье барона нас приняли на удивление быстро, без привычного для знати высокомерного маринования в приемной. Слуги сразу проводили нас в богато обставленную гостиную.
Не успели мы толком осмотреться, как высокие двустворчатые двери распахнулись. В комнату вошли хозяева: сам Валериан Корф и его супруга Элеонора, шуршащая тяжелым шелковым платьем.
– О, господин дворянин, вы всё-таки прибыли! Какая радость! – Элеонора мгновенно расплылась в приторной, восторженной улыбке, устремив всё свое внимание исключительно на мою персону.
Она грациозно проплыла мимо, проигнорировав Киру. Словно рядом со мной стояла не живая девушка, а пустое место или предмет мебели. Ну прямо светская змея. Тут же, не оборачиваясь, хозяйка властно щелкнула пальцами, отдавая распоряжение замершим у входа слугам немедленно подать лучший чай.
Барон Корф, в отличие от своей заносчивой жены, сохранил лицо и такт. Он вежливо поклонился и поприветствовал нас обоих, ни единым жестом не показав пренебрежения к моей спутнице.
Мы расселись в глубокие, обитые дорогим бархатом кресла. Я не стал тратить время на пустые расшаркивания о погоде и видах на урожай, а сразу перешел к сути.
– Хотел бы узнать, что слышно насчет наших подопечных, господин барон? – я прямо посмотрел в глаза Корфу.
Барон тяжело вздохнул, устраиваясь поудобнее, и его лицо приняло серьезное, деловое выражение. Светская маска спала.
– Можете быть спокойны за их судьбу, – Корф переплел пальцы рук, лежащие на коленях. – Госпожу графиню Викторию благополучно доставили в столицу. Сейчас она в полной безопасности и пребывает в защищенном поместье у своей тетушки. А вот для виновников торжества времена настали темные.
– Дресс? – уточнил я.
– Именно, – барон усмехнулся краешком губ, и в этой усмешке скользнуло откровенное злорадство. – Как я слышал из весьма достоверных столичных источников, граф Шпиль уже подал разгромный иск в Дворянский суд Империи. Дело обещает быть громким. И, судя по всему, барон Дресс прекрасно осознал, что на этот раз ему не откупиться.
Корф сделал многозначительную паузу и тихо закончил:
– Он бросился в бега. Официально Дресс теперь вне закона.
– И поделом ему! – мстительно сверкнула глазами Элеонора, взмахнув веером. – Туда этому интригану и дорога.
Сказано это было таким тоном, будто баронесса лично двадцать лет ждала возможности объявить Дресса мерзавцем при свидетелях. Впрочем, возможно, так оно и было. В здешнем дворянском болоте все друг другу улыбались, обменивались пирогами на праздники, крестили детей и одновременно годами держали за пазухой маленький кинжалик для особо удачного момента.
– Разумеется, – сухо заметил Корф. – Барон Дресс перешел границы допустимого. Похищение графини – это уже не соседская интрига и не спор о межевых камнях.
– О, Валериан, не надо так скучно, – отмахнулась Элеонора. – «Перешел границы допустимого»! Он совершил чудовищное паскудство. А за такое необходимо наказывать.
Затем она плавно повернулась ко мне.
– А вы, господин Артур, как я погляжу, не женаты?
Кира, сидевшая рядом со мной с прямой спиной, приподняла бровь. Даже не повернулась. Просто бровь поднялась на пару миллиметров, но в этом движении было столько женского негодования.
Я и сам, признаться, слегка удивился столь резкой смене темы. Тем более когда баронесса, не дожидаясь ответа, воодушевленно продолжила:
– Скоро из института благородных девиц возвращается наша дочь. Было бы просто чудесно вас познакомить! Вы ведь один из немногих молодых людей во всем Большом Луговье, кто по-настоящему образован, начитан и имеет достойные манеры.
Корф едва заметно прикрыл глаза. Вид у него стал такой, словно он только что понял: жена решила атаковать без артиллерийской подготовки, прямо через болото, под дождем и на глазах у противника.
– Элеонора, – осторожно произнес он.
– Что, Элеонора? – баронесса даже не посмотрела на мужа. – Я всего лишь говорю очевидные вещи. Молодой дворянин, владелец земли, храбр, решителен, не трус, умеет держаться в обществе. Таких здесь днем с огнем не сыщешь.
Вот так. Я уже превратился в редкий ресурс. Знала бы она, что я еще и некромант, хех.
Кира лишь слегка поджала губы. Никакого возмущения не показывая, но от нее повеяло таким холодком, что я невольно заподозрил: а вдруг ее заблокированная магия сейчас как прорвется? Может, где-то внутри у нее спит еще и дар превращать баронесс в компост одним взглядом. Для сельского хозяйства, кстати, полезная способность.
А я лишь мысленно хмыкнул. Интересно, и где же это баронесса успела разглядеть мою глубокую «начитанность» и «образованность»? Уж не в тот ли момент, когда я кромсал мутанта-мертвяка, спасая их нежные дворянские задницы в лесу? Вряд ли я тогда цитировал столичных философов.
– Ваше мнение обо мне льстит, госпожа баронесса, – сказал я вежливо.
– Ах, скромность! – обрадовалась Элеонора. – Вот и скромность тоже! Валериан, ты слышал? Сейчас молодые люди совсем не умеют быть скромными. Один сплошной гонор, пустые счета и сапоги дороже головы.
– Слышал, – обреченно сказал Корф.
– Нашей дочери пришлось бы по душе с вами общаться, господин Артур.
Кира повернула голову ко мне. Ожидающий недобрый взгляд. Интересно. Всего недавно девушка опасалась меня как некроманта, а теперь уже так поглядывает. Быстро люди привыкают к хорошему.
– К сожалению, – произнес я, поднимаясь с бархатного кресла, – в ближайшее время мои планы полностью заняты ремонтом забора, лечением скота и борьбой за урожай.
– Но знакомство ни к чему не обязывает, – тут же попыталась зайти с другого фланга Элеонора.
– Конечно, – кивнул я. – Если выдастся время, которого у меня немного.
Барон Корф кашлянул в кулак.
– Пожалуй, мы пойдем, – я выпрямился, обрывая матримониальные планы хозяйки на корню. – Кстати, господин барон. Я рассчитываю, что сельское хозяйство на нашей ферме в самом скором времени пойдет на лад. Подскажите, что из молочной продукции сейчас больше всего требуется на местном рынке?
Корф, явно обрадовавшись возвращению к деловому и понятному разговору, тоже встал.
– Масло, сыры и топленое молоко, – с готовностью ответил барон, в котором тут же проснулся прагматичный хозяин. – Особенно хорошее сливочное масло в дефиците. Хороший сыр у нас тоже разбирают быстро. Не этот кислый деревенский ком, которым торгуют на ярмарке, а нормальный, выдержанный. Его покупают в городские дома, в трактиры, в монастырские кухни. Да что там рынок, даже я могу у вас скупать по-соседски. Зачем везти в город всё?
– Спасибо, подумаю над вашим предложением, – ответил я.
Корф кивнул:
– Только вот сыр требует времени и человека, который понимает процесс. Масло проще запустить первым. Если у вас появилось бы стадо, начните с масла и топленого молока. Это надежнее.
– А сливки? – спросила Кира.
– Сливки берут, – сказал барон. – Но только свежие. Доставка сложнее. Если ферма господина Артура действительно наладит производство, вам придется решать вопрос с ледником или быстрым подвозом.
– Значит, начнем с масла, – подвел я итог.
Элеонора снова взмахнула веером.
– Вот видите, Валериан? Острый ум.
– Благодарю, – равнодушно ответил я, пропуская Киру вперед к выходу. – Посмотрим, как дела пойдут.
– Мы будем рады видеть вас снова, господин Артур, – сказала Элеонора. – И вашу спутницу, конечно.
Последние слова она добавила с крошечной задержкой.
– Благодарю за прием, – повторил я слова благодарности. – Господин барон. Госпожа баронесса.
Кира коротко поклонилась. Поклон вышел вежливым, но каким-то удивительно колючим. Даже я оценил. У девушки талант.
Я поторопился откланяться, жестом указав Кире на дверь, и мы покинули поместье. Нам обоим было откровенно некогда слушать Элеонору, которая так и норовила навязать мне компанию своей дочери. Как будто у меня был вагон времени! Пора было возвращаться к реальным делам. К нашей ферме.
На крыльце Кира наконец позволила себе тихо фыркнуть.
– Что? – спросил я, спускаясь по ступеням.
– Ничего, господин Артур.
– Госпожа Кира?
– Просто подумала, что Педро одобрит не всякую новую хозяйку.
– Педро вообще мало кого одобряет, – хмыкнул я. – Где ты только его нашла.
– Значит, дочери баронессы сначала придется понравиться Педро? – подумав, добавила. – И Пятачку?
– Боюсь, не каждая барышня будет рада такому знакомству.
Кира прикрыла рот ладонью, но смешок все равно вырвался.
Мы сели верхом и направились обратно. За спиной осталось богатое поместье, горячий чай и новости о беглом Дрессе. О последнем еще нужно побеспокоиться, а то вряд ли озлобленный беглый барон так просто простит мне провал его экспедиционной группы, даже если Роджер соврет про Сердечник.
* * *
Поместье Корфов, Большое Луговье
Едва резные дубовые двери гостиной закрылись за Артуром и его спутницей, светская, приторная улыбка мгновенно сползла с лица Элеоноры. Она отложила веер и устало опустилась обратно в кресло.
Барон Валериан Корф повернулся к жене, недоуменно нахмурив брови. – Элеонора, и что это сейчас было? – спросил он, заложив руки за спину.
– О чем ты, дорогой? – баронесса невинно похлопала ресницами.
– О чем я? – Корф возмущенно фыркнул. – Ты только что нашу любимую Машутку, нашу единственную дочь, буквально навязывала господину Артуру! Он ведь даже не спрашивал о ней, это ты сама завела этот нелепый разговор.
Элеонора снисходительно вздохнула, посмотрев на мужа как на неразумное дитя.
– Ну ты же сам всё прекрасно понимаешь, мой дорогой, – ее голос утратил наигранную легкость и стал по-деловому жестким. – Сейчас Дресс ушел в подполье. Его владения по сути остались на сыне, но они находятся на грани полного краха. Дворянский суд Империи суров – он наказывает не только провинившегося главу, но и весь его род.
Она подалась вперед, опираясь локтями о подлокотники. – Когда Дрессы окончательно падут, нам нужно будет быстро и жестко разобраться с остатками их земель и влияния. И это явно выльется в открытые боевые столкновения. Другие дворяне тоже не упустят своего и накинутся на этот кусок пирога. Тот же Рокотов, например, спит и видит, как бы захапать чужое. Нам понадобятся союзники. Сильные союзники.
– Ну и при чем тут Горд? – барон скептически покачал головой. – Опасный и сильный, да, я видел, как он дерётся. Но молодой человек – просто фермер. Да, с титулом, но у него нет людей, нет бойцов! На самом деле, вряд ли его сейчас волнует хоть что-то, кроме своих коров и заготовки масла на продажу.
– И в этом состоит наша главная задача – заинтересовать его в том, чтобы сражаться за нас, – отрезала Элеонора. – Валериан, вспомни, как он разделал того мутанта-мертвяка в лесу! Это же не просто фермер, это настоящий, первоклассный боец. Воин. Господин Артур невероятно меткий, пугающе быстрый и сильный. А здесь, на границе Серой зоны, важна именно личная сила и скорость. Именно такой наследник и зять тебе нужен! С его клинком и нашей хваткой он помог бы роду Корфов стать самым влиятельным во всем Большом Луговье.
Корф замолчал, задумчиво потирая подбородок. Логика в словах жены, безусловно, была. В этих диких краях один боец уровня Артура порой стоил целого отряда стражников.
Видя, что муж колеблется, Элеонора подлила масла в огонь: – И не забывай еще одну деталь: Артур является врагом Дрессов. Ведь это именно он настоял на том, чтобы ты помог перевезти графиню Викторию Норд в столицу. Главный герой всей этой спасательной операции. И Горд прекрасно понимает, что Дресс ему этого никогда не простит. Как не простит и гибель своих людей. Горд, как никто другой, заинтересован в том, чтобы Дрессы не выжили и не отомстили ему за этот побег.
– Звучит складно, – Корф медленно прошелся по ковру. – Но, как я вижу, он слишком уж хорошо относится к своей спутнице. К госпоже Кире.
Элеонора пренебрежительно отмахнулась, словно отгоняя назойливую муху. – Она не благородная. Обычная простолюдинка, пусть и смазливая. Когда мы предложим ему «конфетку послаще» – законный брак с титулованной наследницей, солидное приданое и поддержку сильного рода, – он, конечно же, согласится. Куда он денется? Горд не дурак. Общий опасный секрет – то, что вы оба соучастники побега графини, – и общий враг в лице барона Дресса сделают нас отличными родственниками.
