Текст книги "Боевой некромант - фермер. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Григорий Володин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 4.1
Я спиной ощутил, как отряд позади меня внезапно встал. Судя по шороху подошв, Рес и Роджер бесшумно отступили на несколько шагов назад, утягивая за собой Грету. Причем сделали это в полном молчании.
Только Лён остался стоять на месте, прямо у меня за спиной – всё-таки это была его магическая приблуда, и ему нужно было контролировать дистанцию удара.
Светлячок впереди вспыхнул ослепительным багрянцем.
– О, какой прикольный камушек! – громко и с непритворным энтузиазмом произнес я, резко нагибаясь к самому полу.
В ту же долю секунды над моей согнутой спиной с гудящим свистом пронеслась волна ревущего пламени. Жар обдал затылок, запахло паленой пылью и озоном. Я почувствовал, как поток раскаленного воздуха взъерошил мне волосы. Сгусток огня, в который превратился безобидный светлячок, ударил в обратную сторону и с чавкающим звуком врезался прямо в Лёна.
Огневик почему-то не удосужился накинуть на себя свой стихийный доспех – видимо, экономил ману или просто боялся спалиться раньше времени ярким свечением. И поплатился за это.
Лён вспыхнул, как сухой куст. Коридор огласился истошным воплем, маг рухнул на каменные плиты и отчаянно забился, пытаясь сбить с себя пламя.
Я неторопливо выпрямился, держа в пальцах прозрачный кусок кварца.
– Смотрите, какие прожилки, прямо как у редкого пещерного хризолита, отличная порода… Что случилось? – удивленно оглянувшись на развернувшуюся позади картину, я сделал недоуменное лицо.
Роджер уже подскочил к катающемуся по полу Лёну, сбивая пламя своим плотным походным плащом. Рес тоже бросился тушить незадачливого убивца, яростно затаптывая тлеющую ткань на его плечах.
– Грета, лечить его! Живо! – заорал друид, а затем резко обернулся ко мне. Лицо Реса перекосило от бешенства. – Что ты вытворил⁈
Его рука метнулась к эфесу клинка, друид весь подобрался, готовый в любую секунду сцепиться со мной насмерть.
– Я? – я недоуменно похлопал глазами и слегка подкинул прозрачный камушек на ладони. – Разве это я маг огня в нашей группе?
Рес сверлил меня тяжелым, полным ярости взглядом, не убирая ладони с оружия. Он оценивал дистанцию. А также мою расслабленную позу, пытаясь понять, насколько она достоверная.
А я как ни в чем не бывало продолжил:
– Ну и светлячок он, конечно, замутил. Огонь просто. Где его вообще магии учили? На курсах деревенских пекарей? Обычно маги хоть как-то контролируют свои заклинания, а не поджаривают сами себя, как кусок сала на вертеле.
Скулы друида гневно дернулись, но он всё же заставил себя разжать пальцы и медленно отпустить рукоять меча. Нападать в открытую, тем более когда огневик выведен из строя, видимо, было не в его стиле, да и нужды не было, Рес это теперь видел.
– Иногда с ним такое бывает, – сделал грустную мину друид, на ходу выдумывая нелепое оправдание. – Как и говорил Роджер, эхо древних руин. Здесь нестабильный магический фон, дикая мана вступила в резонанс с его плетением, вот он и потерял контроль над заклинанием.
Рес нес эту браваду с таким серьезным лицом, будто сам в нее верил, а я услужливо и с глубоким пониманием кивал, всем своим видом показывая, что охотно глотаю эту чушь про «дикую ману». Я же тупой физик. Для меня что заклинание, что удар дубиной – всё едино. Откуда мне знать про такие сложные материи, хех?
Грета тем временем уже хлопотала над стонущим Лёном, окутывая его обожженное тело мягким золотистым свечением исцеления.
Я посмотрел на них, выдержал театральную паузу, а затем, решив окончательно ввести командира в диссонанс, задумчиво и серьезно произнес:
– А странно всё же, конечно, что светлячок взорвался именно в тот момент, когда вы все так удачно отошли подальше.
Рес мгновенно напрягся, словно натянутая струна. Роджер, всё еще стоявший над Лёном, замер и вскинул на меня настороженный, колючий взгляд. Да и сам огневик, уже исцеленный, но тяжело сидящий на полу с закопченным лицом и дымящейся одеждой, уставился на меня расширенными от ужаса и непонимания глазами. Грета же на всякий случай отошла от нас подальше.
Внезапно тяжелую тишину разорвал оглушительный грохот, донесшийся откуда-то спереди. Пол под ногами мелко дрогнул, а из темноты коридора на нас пахнуло сухим облаком вековой пыли и каменного крошева. Где-то впереди еще пару секунд осыпалась мелкая каменная крошка, будто древние руины кашляли после слишком долгого сна.
– Что за хрень⁈ – напряженно выкрикнул Рес, вскидывая меч.
Я же проверил некросканер: мои миноискатели с честью отслужили свой недолгий срок. Связь с ними оборвалась мгновенно и одновременно. Я четко почувствовал, как два тела, в которые влил морты, превратились в мясное пюре. Даже обидно стало. Недолго пожили ребята. Хотя, если честно, жили они и до этого весьма условно.
Роджер помотал головой и, щурясь от пыли, произнес:
– Кажется, сработала ловушка. И знаете… я больше не чувствую тех мертвяков, что брели впереди нас. Их, похоже, размазало.
– Повезло, что мертвяки приняли этот удар на себя, – с облегчением выдохнула Грета, прижимая руки к груди.
– Конечно, – я философски пожал плечами. – Исключительное везение. Бывает же такое.
– Роджер, Артур, со мной. Посмотрим, что там! – скомандовал Рес, выхватывая из ножен свой клинок.
Я тоже небрежно извлек меч, и мы втроем осторожно двинулись в облако оседающей пыли. Роджер шел чуть впереди и держал плечи так, будто готовился в любой момент отскочить, упасть или героически спрятаться за ближайшую стену. В принципе, здравый подход.
Картина, открывшаяся нам в свете светильных артефактов, была весьма живописной. Достали их быстро. Светили они слабо, не так, как светлячки огневика, зато не взрывались. Никаких обвалов, никаких куч щебня или завалов. Каменные плиты пола остались абсолютно целыми. Зато посреди коридора красовались два раздавленных всмятку тела. Ловушка сработала с такой чудовищной силой, что их черепушки лопнули, как перезрелые ягоды, щедро забрызгав древние камни черной слизью. М-да. С точки зрения некроманта – материал испорчен безбожно. С точки зрения живого человека – предупреждение получилось на редкость наглядным.
– Что за хрень… – пробормотал друид, подходя ближе и вглядываясь в пол. – Никаких видимых механизмов…
– Может, не стоит… – начал Роджер.
Но Рес уже неосторожно перенес вес тела. Под его сапогом раздался сухой, отчетливый щелчок. Плита просела на пару миллиметров.
Роджер с невероятной скоростью отскочил к стене. Я же остался там, где ходили мертвяки до того, как их сплющило, с научным любопытством глядя на друида. Интересно, переживет ли? Не то чтобы я желал ему смерти. Просто эксперимент уже начался, а прерывать эксперимент на самом интересном месте – дурной тон.
Сверху раздался свист рассекаемого воздуха. Массивная потолочная плита, весом в несколько тонн, рухнула вниз с неотвратимостью гильотины, накрыв друида целиком. Раздался глухой удар, от которого заложило уши. А в следующую секунду древний механизм заскрежетал, и плита с тем же свистом улетела вверх, возвращаясь в исходное положение – терпеливо ждать следующего дурака, который шагнет на нужный квадрат.
На полу лежал Рес. Каким-то чудом он не превратился в лепешку, подобно моим зомби. Его тело от макушки до пят покрывал толстый, пульсирующий слой грубой древесной коры.
Друид со стоном зашевелился и попытался приподняться. Мы с Роджером синхронно шагнули вперед, ухватили его за шиворот и оттащили назад, подальше от опасного квадрата. Как только Рес оказался в безопасности, защитный слой дрогнул, и древесная кора с сухим треском осыпалась с него трухой. Рес закашлялся, выплюнул пыль и посмотрел на нас так, будто именно мы уговорили потолок его ударить.
– Значит, у тебя тоже есть стихийный доспех, – хмыкнул я, глядя на тяжело дышащего друида. – Ты, оказывается, тоже можешь танковать. Полезный навык для командира.
– Только… ненадолго могу его держать, – морщась и охая, выдавил Рес, держась за ушибленные ребра. – Слишком много сил жрет.
– Понятно. Учтем.
К нам, тяжело топая, уже спешили Лён и Грета.
– Что случилось⁈ – взволнованно спросил огневик, освещая нас своим, на этот раз нормального цвета, светлячком.
– Да так, – Роджер нервно дернул щекой. – Мы тут ловушку опробовали. Госпожа Грета, неужели нельзя засекать их как-то пораньше? Нам сейчас чуть командира не расплющило!
Монахиня виновато покачала головой:
– Я не могу. Они активировались, потому что монастырь был атакован и переведен в режим осады. В мирное время они обычно не работали. К тому же, я не состояла в службе безопасности ордена и у меня нет карты ловушек.
– Великолепно, – пробормотал Роджер. – Значит, мы идем по осадному монастырю без карты ловушек.
– Именно, – кивнул я. – Зато бодрит.
Рес, наконец отдышавшись, поднялся на ноги и брезгливо вытер лицо от древесной трухи и пыли. Его взгляд стал еще более мрачным.
– Меняем порядок, – прохрипел он. – Первым теперь идет Роджер…
– Щас! – капитан возмущенно всплеснул руками. – Эти ловушки чисто механические, в них нет ни капли магии! Я их в жизни не почувствую. Я вам не следопыт! Я капитан стражи, а не палка для проверки пола!
Рес скрипнул зубами. Его взгляд метнулся ко мне.
– Ладно. Артур, как самый крепкий из нас, идет первым. Роджер следом за ним – на случай, если часть ловушек всё-таки окажется магическими. За ним Лён, Грета, и замыкаю я.
Это было откровенно читаемо. Мясной щит – вперед. Если меня расплющит древней плитой, им же лучше – меньше хлопот и не нужно будет пачкать руки. Очень заботливая компания. Прямо теплая, почти семейная атмосфера. Только вместо семейного ужина – попытка ненавязчиво отправить меня первым на убой.
Я окинул их взглядом. Они все замерли, напряженно глядя на меня. Ждали, начну ли я возражать, начну ли качать права или требовать сменить порядок. Особенно внимательно смотрел Рес. Видимо, уже прикидывал, как доложит Дрессу о моей смерти.
Я лишь лениво улыбнулся и снова подкинул на ладони свой прикольный прозрачный камушек, поймав его на лету.
– Хорошо. Пошли.
Я пожал плечами, достал из кармана тускло светящийся артефакт – исключительно для вида, чтобы не возникало лишних вопросов – и уверенно двинулся вперед. Остальные напряженно последовали за мной.
Не успели мы пройти и двадцати шагов, как за моей спиной пространство вдруг озарилось теплым желтым светом. Лён всё-таки не удержался и создал нового светляка.
Роджер отреагировал мгновенно, словно его ошпарило.
– Убери нахрен! – рявкнул капитан, шарахнувшись в сторону. – Иначе сам иди вторым, ублюдок!
– Точнее, первым, – не оборачиваясь, поддержал я, поигрывая тусклым артефактом. – В качестве почетного разведчика.
Лён замялся. Видимо, он с друидом хотели повторить свою попытку, раз не придумали ничего лучше. Роджеру пришлось рявкнуть еще раз, добавив пару забористых казарменных ругательств, прежде чем вмешался Рес.
– Лён, убери свет, – глухо, но веско приказал друид и для виду добавил: – Не хватало еще, чтобы ты снова нас подорвал.
Светлячок обиженно мигнул и погас. Так мы и пошли дальше, подсвечивая себе путь лишь тусклыми артефактами. Видно было откровенно мало, но мне это было только на руку. Пользуясь темнотой, я раскинул некросканер, нашел впереди пару подходящих трупов и влил в них морты. Мои новые, свежие миноискатели послушно поднялись во мраке и зашагали впереди на почтительном расстоянии, указывая безопасное направление.
Мы шли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием. И тут впереди громыхнуло.
Удар был такой силы, что с потолка посыпалась каменная крошка. Моя ментальная связь с одним из миноискателей резко оборвалась – его размазало в кровавую кашу сработавшим прессом. Минус пять морт. Остался только один.
Авантюристы позади меня дружно вздрогнули, явно представив на месте источника шума свои расплющенные тушки.
Рес сглотнул и напряженно произнес:
– Господин Артур… идем.
– Конечно, – философски отозвался я и спокойно продолжил путь, ступая точно след в след за своим единственным уцелевшим провожатым, прячущимся в темноте.
Напряжение в отряде росло, и я решил немного разрядить обстановку. Ну, или просто подействовать кое-кому на нервы.
– Слушай, Лён, – бросил я через плечо. – Ты бы мог научиться управлять своим огнем, если бы тратил на тренировки столько же времени, сколько на гонор.
Сзади послышалось тяжелое, прерывистое дыхание огневика.
– Заткнись! – огрызнулся он.
– Да я просто советую, – усмехнулся я. – Начни с малого. Зажигай свечи на тортах. Грей воду для чая. А то сразу за боевые заклинания берешься… Не бережешь ты ни себя, ни товарищей.
– Я сказал, заткнись, физик! – прорычал Лён, и его стихийный доспех, который он теперь предусмотрительно не снимал, замерцал ярче.
– Хватит! Оба! – рявкнул Рес, прерывая перепалку.
Мы прошли еще немного, и тут система дала сбой. Вернее, не система, а просто кто-то слишком сильно нервничал. Я аккуратно шел вслед за миноискателем, а вот пыхтящий от злости Лён умудрился наступить прямо на нажимную плиту.
Стена сбоку с оглушительным скрежетом выплюнула массивную каменную плиту. Удар пришелся точно в бок огневика. Если бы не активированный стихийный доспех, который принял на себя основную кинетическую энергию, Лёна бы просто переломило пополам. А так его лишь с грохотом отшвырнуло к противоположной стене.
Не успел маг огня очухаться, как затупил уже командир. Рес, дернувшись к Лёну, неосторожно шагнул в сторону, и пол под ним предательски просел. На этот раз сверху рухнуло тяжелое бревно, окованное железом, и от души приложило друида по плечу, заставив того со стоном рухнуть на колени.
– Да почему вы-то не попадаете⁈ – взвыл Лён, поднимаясь и с жгучей претензией уставившись на мою спину.
– Чистая совесть, праведная жизнь и ежедневные молитвы, мой вспыльчивый друг, – невозмутимо ответил я, продолжая шагать за невидимым в темноте мертвяком. – Ну, или я просто смотрю, куда ставлю ноги.
А вот Роджер, в отличие от авантюристов, был опытным воякой и кое-что смекнул. Капитан быстро понял, что я иду по какому-то немыслимо идеальному маршруту, и просто начал ступать шаг в шаг прямо за мной, полностью копируя мои движения.
– Это ваше полузвериное чутье, господин Артур? – едва слышно, чтобы не услышали остальные, прошептал капитан мне в спину.
– О чем вы, капитан? – я пожал плечами. – Я просто шагаю прямо. Никакой магии, исключительно удача.
Где-то в правом туннеле, в недосягаемой темноте сводов, скребли когтями пауки. Твари явно преследовали нас, но нападать пока не решались – видимо, побаивались, но и подружиться сильно тоже хотели.
– Впереди новый поворот! – крикнула Грета. – Нам туда!
Мы обогнули угол и наконец-то вышли из узкого коридора, оказавшись в невероятно просторном зале. Воздух здесь был более затхлым, а эхо наших шагов разлеталось далеко во мрак.
– Лён, дай нормальный свет! – скомандовал прихрамывающий Рес.
Огневик, морщась от боли в ушибленном боку, вскинул руки. Сразу несколько мощных светляков сорвались с его пальцев и взмыли под самый потолок, заливая древний зал ярким светом.
И мы все застыли, как вкопанные.
В центре зала, на возвышении из черного мрамора, что-то было. Вернее, кто-то.
Грета медленно, словно во сне, прошла вперед, поравнялась со мной и остановилась. Ее глаза расширились от потрясения, губы задрожали. Старушка судорожно сжала символ веры и с благоговейным ужасом воскликнула:
– Отец-настоятель!..
* * *
Столица Империи
Столичный особняк графа Шпиля встретил Викторию привычным, почти забытым великолепием. Высокие сводчатые потолки, хрустальные люстры, отбрасывающие мириады бликов на наборный паркет, и вышколенная прислуга, бесшумно снующая по коридорам. После грязи, крови и постоянного ужаса Серой зоны всё это казалось сюрреалистичным сном.
Молодая графиня, всё еще бледная и измученная, стояла в холле вместе с хмурым, настороженно озирающимся Джимом. Перед ними вытянулся в струнку старший охранник из эскорта, выделенного бароном Корфом.
– Мы доставили вас в полной безопасности, госпожа графиня, – почтительно произнес охранник, склонив голову. – Как и приказывал господин Корф.
Виктория с достоинством кивнула, хотя ее колени слегка подрагивали от усталости. – Я безмерно благодарна. Пожалуйста, передайте мою глубочайшую признательность господину барону Корфу за предоставленную защиту и транспорт. И… – она на секунду замялась, а в ее глазах мелькнуло теплое чувство. – Передайте особую благодарность господину дворянину Артуру Горду. Если бы не его самоотверженность, мы бы никогда не выбрались из Серой зоны.
Охранник коротко поклонился и, развернувшись на каблуках, покинул особняк.
Едва тяжелые дубовые двери закрылись, на вершине парадной лестницы раздался сдавленный ах. – Виктория! Девочка моя! – грузная, богато одетая дама с невероятной для ее комплекции скоростью устремилась вниз по ступеням.
– Тетушка! – Виктория не выдержала, бросилась ей навстречу и разрыдалась, уткнувшись в пахнущее дорогими духами плечо.
Они прошли в малую гостиную, где Джим скромно замер у дверей, не решаясь сесть на антикварные банкетки, а Виктория, глотая слезы и запивая их горячим чаем, начала свой страшный рассказ.
Сначала слова давались трудно. Она говорила о нападении людей Дресса, о плене, о страхе, о том, как её держали под надзором и как каждый день превращался в ожидание новой беды. Тетушка охала, хваталась за сердце и причитала, то и дело прижимая к глазам кружевной платочек.
– И тогда появился он, – голос Виктории дрогнул, когда она дошла до финала. – Господин дворянин Артур Горд. Он вышел из реки… он был словно древний герой из легенд! Вы представляете, тетушка, он одолел целого гигарептида не без помощи Джима, но урон по большей части наносил сам!
– Я был лишь поддержкой, – признал Джим.
– Настоящего монстра! А потом выручил нас с Джимом и доставил к барону Корфу.
– Бедная моя девочка… сколько ужаса ты пережила, – причитала тетушка, обнимая племянницу. – Какие чудовища ходят по земле! Этот Дресс – животное!
В этот момент двери гостиной распахнулись, и вошел граф Шпиль. Высокий, сухой старик с цепким, холодным взглядом царедворца. Он молча выслушал сбивчивые причитания жены и краткую, более связную выжимку из рассказа Виктории. Лицо графа оставалось бесстрастным, но в глазах зажегся опасный, расчетливый огонек.
– Возмутительно, – сухо произнес граф, поигрывая массивным перстнем. – Похищение дворянки, тем более графини… Это вопиющее нарушение всех законов Империи.
– Ты должен что-то сделать, дорогой! – взмолилась тетушка. – Этот мерзавец Дресс должен ответить!
Граф Шпиль тонко улыбнулся. – Разумеется, дорогая. Завтра же утром я подам официальное прошение в Высший Дворянский суд столицы. Они вызовут этого зарвавшегося баронишку для разбирательства.
– А если он не явится? – робко спросила Виктория. – В Серой зоне законы столицы мало что значат.
– В том-то и дело, моя дорогая, – усмехнулся граф. – Если Дресс не явится по вызову Дворянского суда, это будет расценено как прямое признание вины и оскорбление короны. Нам нужно лишь довести это дело до официального столичного уровня. Чтобы Дресс испугался последствий и начал совершать ошибки.
Граф Шпиль коротко кивнул дамам и покинул гостиную. В его голове уже выстраивалась четкая, многоходовая комбинация. Оскорбление племянницы жены было отличным поводом. Если Дресс проигнорирует суд, его объявят вне закона, и тогда… тогда обширные владения барона в Серой зоне, с их прибыльными теневыми потоками, вполне могут отойти семье Шпиль в качестве компенсации. Замечательная перспектива.
Тут тетя попросила Джима выйти. Оставшись наедине с племянницей, тетушка промокнула глаза платком, шумно выдохнула и, внезапно сменив тон на доверительно-заговорщический, подалась вперед.
– Ну а этот твой молодой человек… господин Горд, который тебя спас… – тетушка понизила голос до шепота, лукаво прищурившись. – Настоящий герой, говоришь? Небось, хорош собой? Скажи честно, Вика… не пошалила с ним там, на радостях от спасения? Дело-то молодое, кровь горячая…
Лицо Виктории мгновенно вспыхнуло ярким румянцем, залившим даже уши.
– Тетя! – возмущенно и смущенно пискнула графиня, пряча лицо в ладонях.
Глава 4.2
Зал оказался колоссальным, больше похожим на гигантскую природную пещеру. Каменные стены уходили вверх, теряясь во мраке, а под самым потолком чернели провалы боковых галерей. В резком свете подвешенных Лёном светляков стало видно главное.
У дальней стены пол обрывался. Не аккуратным краем, не специально выложенной площадкой, не задумкой древнего архитектора, решившего добавить монастырю немного драматизма. Нет. Каменные плиты там были вывернуты, расколоты и разлетелись наружу, словно когда-то из-под земли ударил кулак великана. За обломанным краем чернела бездонная пропасть. Где-то далеко внизу едва слышно шумела вода или шевелился сквозняк – не разобрать.
– Это что еще такое?.. – пробормотал Роджер, осторожно остановившись у входа.
– Провал, – мрачно ответил Рес. – Похоже, образовался уже после постройки монастыря.
– Спасибо, командир, – сказал я. – А я-то думал, монахи специально сделали себе удобную дыру в преисподнюю. Чтобы не бегать далеко по делам.
Рес бросил на меня раздраженный взгляд.
Ближе к провалу, на мраморной платформе, стоял алтарь. Черный, покрытый тонкой вязью символов.
На алтаре лежали артефакты.
Я не стал подходить ближе. Мне хватило некросканера. Волна восприятия прошла по залу, скользнула по мрамору, по старым трещинам, по странным пятнам на полу, добралась до алтаря – и я мысленно присвистнул.
Там действительно было чем поживиться.
Один артефакт выделялся особенно сильно. Сердечник. Скорее всего, именно он. Рядом лежали еще несколько усилителей: небольшие обручи, тонкие, почти изящные, но с очень нехорошей внутренней структурой. Не украшения. Не ритуальная мелочь. Рабочий инструмент.
У подножия алтаря, на мраморной платформе, лежал ссохшийся мертвец в богатой мантии.
Ткань истлела не полностью, поза у покойника была такая, будто он до последнего пытался дотянуться до алтаря.
– Падре… – выдохнула монашка и сорвалась с места'
– Грета! – резко крикнул Рес.
Монашка его не услышала. Или сделала вид, что не услышала. Подобрала подол, почти побежала к алтарю, спотыкаясь на неровных плитах.
– Грета! Стой! – рявкнул Рес уже громче.
Та даже не обернулась.
Рес выругался.
– Лён! За ней!
Огневик дернулся, явно не горя желанием приближаться к непонятному алтарю, но приказ есть приказ. Он пошел следом за монахиней, держась чуть сбоку, с поднятыми руками. У самого алтаря Лён остановился, настороженно оглядываясь.
Грета же упала на колени возле мертвеца.
– Падре… – прошептала она.
Ее пальцы осторожно коснулись высохшего лица. Потом мантии. Потом снова лица. Она гладила покойника, как гладят близкого человека, которого наконец-то нашли после долгой, очень плохой разлуки.
– Я вернулась, – дрожащим голосом сказала Грета. – Я всё-таки вернулась…
Она плакала.
И, казалось бы, трогательная сцена. Старушка нашла давно погибшего наставника. Сейчас мы все должны были проникнуться, склонить головы, уважить чужую скорбь.
Очень жаль, что я не специализировался на уважении чужой скорби.
Я медленно пошел вдоль стены, делая вид, что просто осматриваю зал. Роджер двинулся за мной. Рес остался ближе к центру, но тоже не спускал глаз с обстановки. После пары ловушек даже самые доверчивые люди начинали понимать: древний монастырь – это не место, где стоит радостно трогать всё руками.
Некросканер расходился кругами.
И чем дальше я смотрел, тем сильнее мне не нравился этот зал.
На полу были лужи.
Время давно должно было превратить их в темные пятна, пыль, грязь, что угодно. Но эти красные разводы сохранились слишком хорошо. Они лежали между плитами, застывшими островками тягучего багрянца, будто кто-то специально пропитал их магической консервацией, не дав окончательно высохнуть.
– Господин Артур, – негромко произнес Роджер. – Это что?
Я остановился возле одного из пятен, присел на корточки и провел некросканером глубже.
Органика. Старая. Законсервированная магией.
Много органики.
Я поднял взгляд на Роджера.
– Кровь.
Капитан помрачнел.
– Тут пытали животных?
Я чуть повернул голову, осмотрел соседние пятна, потом еще одно, потом широкую темную полосу у основания колонны.
– Это человеческая кровь.
– Что? – Рес резко обернулся к нам.
Роджер не сказал ничего. Только посмотрел на меня – дольше, чем стоило бы, будто примеряя к чему-то увиденному.
Мой взгляд зацепился за предметы возле стены. Там, в тени, за обломком каменной скамьи, валялись ножи. Ритуальные. Широкие, изогнутые, с желобками вдоль клинков. На некоторых до сих пор темнели бурые следы.
Роджер тоже увидел.
– Это жертвенные ножи?
– Угу, – сказал я. – Поздравляю. Кажется, экскурсия стала образовательной.
Рес подошел ближе, глядя то на пятна, то на ножи, то на Грету у алтаря.
– Но… это монастырь целителей.
– Конечно, – кивнул я. – Очень удобно. Люди сами приходят. Больные, слабые, готовые поверить кому угодно. Главное – белую рясу надеть и голос сделать мягкий.
– Артур, – напряженно сказал Роджер. – Сколько?
Я еще раз провел некросканером по полу. Пятна накладывались одно на другое, уходили слоями. Здесь резали не один день.
– Сотни, – произнес я. – Здесь принесли в жертву сотни людей.
Повисла такая тишина, что даже светляки Лёна будто стали гореть тише.
Рес побледнел.
– Разве целители приносят жертвы?
Я повернулся к алтарю.
Грета всё еще стояла на коленях возле мертвеца. Только плакать она уже перестала.
– Хватайте ее, – спокойно сказал я. – Это монастырь не целителей, а культистов.
Рес среагировал первым.
– Лён!
Огневик стоял ближе всех. Он резко шагнул к Грете и схватил ее за плечо.
– Госпожа Грета, отойдите от…
Договорить он не успел.
Из-под одеяния старушки вырвались кровавые щупальца.
Алые плети хлестнули вверх, обвили Лёна за грудь, за руку, за шею.
– Какого… – успел прохрипеть огневик.
Грета даже не посмотрела на него.
Она подняла руку и лениво дернула пальцами.
Щупальца рывком швырнули Лёна в сторону пропасти.
– Лён! – заорал Рес.
Огневик ударился о край разбитого пола, попытался вцепиться пальцами в камень, но красная плеть хлестнула его по рукам. Лён сорвался вниз.
Его крик ушел в черную глубину. Долго уходил. Неприятно долго.
Потом оборвался.
– Сука! – взревел Роджер, бросаясь вперед.
Грета уже стояла у алтаря. Старуха исчезла. Осталась худая, сгорбленная женщина с мокрыми от слез щеками и глазами, в которых не было ни слабости, ни растерянности, ни благочестивого ужаса. Только фанатичная, выжженная изнутри ненависть.
Она нажала рычаг на боковой стороне алтаря.
Воздух вокруг нас звякнул.
И между нами и платформой вспыхнул магический барьер. Полупрозрачная стена поднялась из пола, сомкнулась куполом и отрезала меня, Роджера и Реса от алтаря.
Роджер с разбегу ударил мечом по барьеру. Клинок отскочил, будто врезался в невидимую стальную плиту. По воздуху разошлись красные круги.
– Бесполезно, – покачал я головой.
Капитан отшатнулся, тряхнул онемевшей рукой и выругался.
Рес уже бил. Из его рукавов вылетели лианы, толстые, тугие, злые. Они хлестнули по барьеру, обвились вокруг невидимой преграды и попытались продавить ее силой. Толку – ноль. Лианы задымились, почернели на концах, и друиду пришлось резко оборвать заклинание.
– Грета! – заорал он. – Что ты творишь⁈
Вокруг монахини поднимались кровавые щупальца. Они извивались, ласкали мрамор, скользили по мертвому настоятелю и тянулись к алтарю. Некоторые плети подхватили артефакты, перекладывая их в выемки на поверхности камня.
Я смотрел на это и думал: и зачем только я нес ее на своих плечах? Да надо было отдать рептидам на ужин.
Нет, серьезно. Столько времени играть милую старушку. Падать в обморок. Причитать. Путать нас в коридорах. Изображать беспомощную бывшую монахиню.
А в итоге – классика.
Фальшивые целители, жертвенный алтарь и сумасшедшая бабка с культом крови.
Иногда мир так ленив в своих мерзостях, что даже скучно.
– Кстати, – спокойно сказал я, глядя на Грету. – А как называется ваш орден?
Роджер резко повернул ко мне голову.
– Сейчас хочешь это выяснить⁈
– А когда? – пожал я плечами. – Потом она может умереть, и вопрос останется без ответа. Непорядок.
Грета посмотрела на меня сквозь барьер. Медленно улыбнулась. Слезы на ее морщинистом лице блестели в желтом свете, но улыбка была уже совсем другой. Не доброй. Не старушечьей. Голодной.
– Орден Кровавых Подвижников, – сказала она.
Рес застыл.
– Нет…
– Да, мальчик, – мягко произнесла Грета. – Именно так.
– Вы же были целителями, – выдавил друид. – Вас называли целителями.
– Нас называли так те, кому нужно было во что-то верить, – ответила Грета. – Мы облегчали боль. Иногда. Если это было полезно. Мы останавливали кровь. Если ее не требовалось пролить. Мы спасали жизни. Если эти жизни могли потом послужить великому делу.
– Великому делу? – Роджер сплюнул на пол. – Вы людей резали пачками!
– Люди умирают каждый день, капитан, – Грета снова погладила мертвую руку настоятеля. – От голода, болезней, войн, жадности баронов, прихоти магов. Мы хотя бы давали их смерти смысл.
– О, началось, – вздохнул я. – Самая скучная часть любого культа. Лекция о пользе массовой резни.
Грета перевела взгляд на меня.
– А ты интересный, господин дворянин Артур Горд. Очень интересный. Я не понимаю, что ты такое, но ты никакой не физик, в тебе слишком необычная кровь.
– У меня богатый внутренний мир.
– Не только, – вдруг сказала она. – Еще и голод. Страшный голод.
Я чуть прищурился. Наверняка, она про морты. Их дает только убийства. Такова суть некроманта.
– Значит, и пауки вам нужны были не для лечения больных, – перевел я тему.
Грета рассмеялась. Тихо, хрипло, с искренним удовольствием.
– Пауки? Прекрасные создания. Их яд – прекрасный катализатор. Их железы удерживают кровную формулу от распада. Их коконы консервируют ткань лучше любого бальзама. Иногда мы действительно делали лекарства. Для вида. Чтобы поток страждущих не иссякал.
Рес побледнел еще сильнее.
– Четыре года назад…
– Четыре года назад мы почти завершили обряд, – перебила его Грета. Голос ее стал громче. Торжественнее. – Отец-настоятель собрал всё необходимое. Сердечник из поместья Нордов. Усилители. Кровные обручи. Катализаторы. Жертвы. Монастырь должен был стать центром нового рождения этих земель.
– Нового рождения? – переспросил Роджер. – Вы, что ли, собирались всё тут взорвать к демонам?
– Не взорвать, – с раздражением сказала Грета. – Очистить. Катализм создал бы гигантское землетрясение. Серая зона раскрылась бы, но под нашим контролем. Земля вокруг изменилась бы. Слабые погибли бы. Сильные выжили бы. А выжившие стали бы нашими.
