Текст книги "Боевой некромант - фермер. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Григорий Володин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Боевой некромант – фермер. Том 2
Глава 1
Мужчина насупился и только выше вскинул меч.
Графиня застыла, побледнев.
Я, продолжая выжимать одежду, бросил воину:
– Я бы на вашем месте поберег силы против той туши, что караулит у выхода из ущелья.
Мужчина помрачнел еще сильнее. Удивительный талант. Казалось, еще немного, и его брови сомкнутся в один суровый мост над переносицей.
– Вы видели гигарептида? – тихо спросила графиня.
– Скоро увижу, – сказал я, поднимаясь.
Рубаха липла к телу, как дохлая медуза, и это раздражало куда сильнее меча у груди. Я все-таки решил ее снять. Стянул мокрую ткань через голову, отжал над камнем и только потом заметил, как Виктория резко отвела взгляд.
Покраснела.
В сырой пещере, посреди Серой зоны, рядом с рекой, рептидами и гигантской ящерицей снаружи.
Вот уж действительно: аристократическое воспитание сильнее инстинкта самосохранения.
Мужчина, наоборот, нахмурился так, будто я совершил государственную измену.
– Вы бы постеснялись, – процедил он.
Я приподнял бровь.
– Чего ради? Вы не стесняетесь наставлять на меня клинок, а я, между прочим, дворянин и могу принять это за урон чести.
– Джим, пожалуйста, опусти клинок, – сказала графиня. – Не думаю, что господин граф Артур сейчас бросится на нас.
Я кивнул.
Разумная женщина.
Джим медлил еще пару секунд, но все-таки опустил меч. Не убрал. Просто перестал тыкать им мне в грудь. Прогресс, как говорится, начинается с малого.
Виктория указала на небольшой костер в глубине пещеры. Огонь горел между камней, над ним висел закопченный котелок. Свет плясал по влажным стенам, выхватывая из темноты груды тряпья, пару мешков, старый плащ и какие-то дорожные припасы.
– Господин граф Артур, пройдите к костру. Там вы сможете высушить одежду.
Она посмотрела на меня выжидательно.
– С большим удовольствием, госпожа графиня. Но только – господин дворянин Артур, – поправил я.
Девушка удивленно открыла рот.
Я усмехнулся, поняв, что для нее это стало неприятным откровением. Ее родовое поместье досталось даже не графу, не барону и не какому-нибудь разорившемуся кузену из боковой ветви, а обычному дворянину. В табели благородного самолюбия это, видимо, где-то между «оскорбительно» и «лучше бы сожгли».
– Мое поместье принадлежит беститульному дворянину? – выдохнула она.
– Если бы вы хотели, чтобы им обладал кто-то повыше, барон Дресс, думаю, не отказался бы, – сказал я.
Виктория резко покачала головой.
– Нет. Не хочу. Простите меня за бестактность, господин дворянин Артур. Пожалуйста, пройдите к костру.
– Принимаю ваше приглашение.
Я уселся ближе к огню и принялся возиться с одеждой. Мокрая ткань парила, сапоги стояли рядом, издавая жалобные хлюпающие звуки. Вид у меня был, наверное, не самый величественный.
Виктория взяла железную кружку, опустила ее в котелок с горячей водой, наполнила и протянула мне.
– Это кипяченая вода.
Я принял кружку.
Джим тут же дернулся.
– Госпожа графиня, не пристало вам протягивать воду тому, кто стоит ниже вас по титулу.
– Джим, – устало сказала Виктория.
– Я обязан сказать.
– А я обязан напомнить, – хмыкнул я, грея ладони о кружку, – что могу прямо сейчас прыгнуть обратно в реку и поплыть в город. Почему-то вы этого не сделали, значит, не можете. И, похоже, только госпожа графиня понимает, что вам нужна моя помощь.
Виктория поджала губы, но спорить не стала.
Хороший знак.
Гордость у нее была. И немалая. Но голова на плечах тоже имелась. В благородных семьях это сочетание встречается не так часто, как хотелось бы. Обычно остается что-то одно: либо гордость, либо голова. Иногда не остается ничего, но зато много фамильных портретов.
– Как вам досталось поместье Норд? – спросила Виктория, садясь напротив. – Это какая-то многоходовка барона Дресса?
– О, нет, – покачал я головой. – Его многоходовка заключалась только в том, чтобы заманить меня в экспедицию и убить. Ну и затем ваше бывшее поместье потом прибрать к рукам уже другим способом.
– А поместье я выкупил на аукционе в столице округа, – добавил я. – Его выставили на торг за неимением наследников. Официально вас признали пропавшей без вести, а права наследования аннулировали – не без помощи Дресса
Виктория вздохнула.
– Я была в плену.
Снаружи раздался рев.
Низкий, тяжелый, протяжный. Такой звук не просто слышишь ушами – он проходит через камень, через ребра и где-то внутри осторожно напоминает телу, что оно вообще-то сделано из мягкого мяса.
Я покосился в сторону выхода.
– Зато теперь вы на свободе в компании приятного гигарептида.
Джим снова нахмурился.
Виктория, кажется, не знала, как на это реагировать. В конце концов она просто кивнула, будто приняла мою странность за часть пейзажа.
– Вы поможете нам выбраться из пещеры мимо гигарептида? – спросила она.
Я сделал глоток горячей воды.
Вода была просто водой. Без чая, без трав, без меда, без вкуса. Но после реки и драки даже такая роскошь ощущалась почти королевским напитком.
– Решили, что я хочу вам помочь?
Виктория посмотрела мне прямо в глаза.
– Вы сами сказали, что могли бы нырнуть в реку и уплыть к городу по течению. Но не сделали этого. Значит, у вас есть причина здесь оставаться. Возможно, вы хотите отомстить своему обидчику, барону Дрессу. Спасти его бывшую пленницу – хороший способ создать ему неприятности.
Я усмехнулся.
– В этом есть доля истины. Только не будем пробегать мимо гигарептида. Это бесполезно. Мы его убьем.
Виктория открыла рот.
Джим шагнул вперед.
– Это небезопасно для госпожи. Если мы с вами погибнем, ее некому будет спасти.
Я посмотрел на него.
– «Мы»? А кто вы вообще такой и как оказались со сбежавшей госпожой пленницей?
Джим нахмурился.
– Это не ваше дело.
– Джим, – сказала Виктория. – Нет. Мы должны быть откровенны с тем, на чью помощь рассчитываем.
Молодец, девочка. Соображаешь.
Я между тем уже успел пройтись по ним некросканером. Виктория обладала даром. Смешанным. Земля и что-то живое, зеленое, тянущееся к росту. Не чистый друид, не чистый землянник. Интересная смесь. Наверняка именно поэтому род Норд когда-то славился своими землями и урожаями. Родовой колодец, дар земли, умение работать с жизненной силой – прекрасный набор для сельского хозяйства.
Если, конечно, носитель дара не сидит в пещере и не питается кипяченой водой.
Джим был воздушником. Воинского ранга. Не слабый, но и не тот, кто в одиночку пробьется через толпу рептидов и тушу размером с башню.
– После того как барон Дресс решил перевести меня с места на место, – начала Виктория, – Джим помог мне сбежать. Он верный слуга нашего рода. Следил за моими перемещениями и ждал момента.
Джим чуть выпрямился, но ничего не сказал.
– Нам пришлось уходить через дикие места Серой зоны, – продолжила графиня. – Дороги были перекрыты. Люди Дресса искали нас на трактах. Мы думали переждать здесь ночь, а потом выбраться ниже по течению. Но наткнулись на гигарептида.
– Он вас не заметил?
– Не сразу, – ответил Джим. – Я отвел запах воздушной завесой. Но он стоит у выхода из ущелья. Иногда уходит, потом возвращается. Словно охраняет проход.
– Вам сильно повезло, гигарептид не каждого удостаивает своим вниманием лично. Обычно пищу ему приносят мелкие рептиды.
Джим поморщился.
– Без такого везенья я бы обошелся спокойно.
Я огляделся.
Пещера была не слишком большая, но потолок уходил высоко. С него свисали сталактиты. Несколько тонких, бесполезных, но два – неплохие. Длинные, тяжелые, острые, как каменные копья. Один почти над боковым выступом. Второй чуть дальше, ближе к темному проходу.
Я указал на первый.
– Господин Джим, не будете так любезны вот тот сталактит с потолка отрубить?
Джим посмотрел на меня.
– Зачем?
– И тот рядом тоже неплох, – добавил я, словно не услышал вопроса.
– Я спросил зачем.
– А я услышал. Но пока отвечать не хочу.
Он посмотрел на Викторию. Та, в свою очередь, посмотрела на меня. Я же снова повернулся к костру, стянул и штаны, чем заставил графиню покраснеть еще сильнее, после чего занялся одеждой, держа рубаху и штаны над огнём так, чтобы не спалить. Сгоревшая одежда после купания в реке – это было бы уже совсем обидно. Даже для моего отпуска.
Джим чертыхнулся.
Потом поднял руку.
Воздух возле потолка дрогнул, собрался в тонкие серпы. Два прозрачных лезвия пронеслись вверх почти беззвучно. Камень жалобно хрустнул. Первый сталактит сорвался.
– И не разбить их, пожалуйста, – сказал я.
– Что?
Сталактит уже летел вниз.
Джим снова выругался, но успел. Воздушная волна подхватила падающий камень, замедлила, повернула и аккуратно опустила на пол. Второй он срезал уже осторожнее. Тоже подхватил, не дав разбиться.
– Спасибо, – кивнул я.
Виктория с надеждой смотрела на меня.
– У вас есть какой-то план, господин дворянин Артур?
– Да, – сказал я.
Она чуть подалась вперед.
– Первый пункт: высушить мою одежду.
Виктория моргнула.
Сражаться с гигантской ящерицей в мокрых штанах – не тот опыт, что мне нужен.
Я подошел к сталактитам. Оба лежали на каменном полу пещеры, длинные, тяжелые, белесо-серые, с острыми сужающимися концами. Я присел рядом, провел пальцами по кончику первого. Недостаточно острый. Я вытащил меч и несколько раз ударил плашмя по верхушке сталактита. Камень хрустнул, пошел трещиной, и лишняя часть с треском обломилась. Я подхватил обломок, обстучал кончик о ближайший выступ, скалывая лишнее. Еще пара ударов – и острие стало тоньше, злее. Со вторым сталактитом я проделал то же самое.
– То, что нужно, – сказал я, поднимаясь.
Джим смотрел на меня с непонимающим видом. Виктория, наоборот, смотрела с надеждой. Опасная штука – женская надежда. Особенно когда направлена на тебя, а за стеной пещеры сидит рептилия размером с небольшую сторожевую башню. Я бросил взгляд на своих спутников по несчастью.
– Готовы двигаться?
– Только соберем припасы, – сказал Джим.
– Пока не нужно, – покачал я головой. – Мы с вами вдвоем идем убивать зверя.
Виктория вскинула голову.
– Я могу помочь.
Я посмотрел на нее внимательнее. Дар у нее был странный. Не чистый. Не то друид, не то землянник, не то какая-то наследственная смесь, которую нормальные магические школы обычно долго изучают, потом спорят, потом дают ей красивое название, а практического толку все равно остается столько же. Чистых магов земли я вообще видел редко. Обычно это каменщики, песочники, почвенники, рудники, глиняники и прочие любители назвать себя не так, как сосед.
– Что можете в бою? – спросил я.
Виктория напряглась. На каменном полу возле ее ног вдруг шевельнулась трещина. Из нее пробился тонкий зеленый росток, мгновенно вытянулся, потемнел, уплотнился и превратился в гибкую лиану. Лиана дернулась, обвила ближайший камень и сжала его так, что тот тихо хрустнул.
Я кивнул.
– Хорошо. Тогда идете с нами.
– Господин Артур, – нахмурился Джим. – Это опасно.
– Джим, – сказала Виктория.
Всего одно слово, но он замолчал. Верный слуга рода, значит. Такие иногда раздражают, но чаще полезны. Я оделся окончательно, проверил перевязь, поднял первый сталактит и взвесил в руке. Тяжелый. Прекрасно. Второй передал Джиму.
– Несите. Только не уроните себе на ногу. Будет смешно, но неудобно.
– Вы всегда шутите перед боем? – спросила Виктория.
– Нет. Иногда во время.
Мы двинулись к выходу из пещеры. Вода шумела где-то позади, костер остался за спиной, а впереди темнел проход наружу. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился запах. Сырой камень. Река. Мокрая чешуя. Теплая звериная вонь. Я остановил их жестом.
– Здесь ждите.
Сам прошел вперед, пригнулся у края выхода и выглянул. Гигарептид был там. Здоровый ублюдок застыл на четырех лапах у самого расширения ущелья. Шкура темно-зеленая, почти черная, вдоль спины костяные гребни, лапы толщиной с древесные стволы, когти размером с приличные кинжалы. Голова низко опущена, огромные глаза закрыты. Спит. Ну конечно. Когда я сплю, меня будят седые разбойницы и рептиды. Когда спит гигарептид, вокруг него все аккуратно ходят на цыпочках. Мир несправедлив, но я давно привык.
Я вернулся к Виктории и Джиму.
– Он там спит.
– Может, сможем мимо проскользнуть? – тихо спросил Джим.
– Вряд ли, он сразу нас услышит.
– Какой план? – спросила Виктория.
– Джим, надевайте доспех. Идем вперед. Я в авангарде. Вы держитесь на расстоянии и бьете техниками, но к зверю не приближаетесь.
Джим кивнул.
Я посмотрел на графиню.
– А вы остаетесь под прикрытием пещеры. Насколько позволяет ваш дар, опутываете ящерицу всем, до чего дотянетесь. Лианы, корни, что угодно. Нужно мешать ему двигаться.
Виктория нахмурилась.
– Расстояние слишком большое. Не факт, что я дотянусь.
– Придется постараться.
Она сжала губы, но кивнула. Я не собирался вводить ее в атаку. Один хлопок лапы этой твари – и любой человек станет воспоминанием. Даже не всякий маг переживет такой удар. А если графиня умрет, станет вообще непонятно, зачем я вылез из реки и полез в пещеру.
Перед выходом я проверил запас. Заодно оборвал нити, что ещё тянулись к поднятым на склоне рептидам и к тому, что осталось от Брона с Мирко. Толку от заслона на другом берегу реки уже никакого, а вот вложенная в них сила мне пригодится. Морты послушно перетекли обратно в Источник.
[НекроЧат]
В теле: 100 морт.
В Источнике: 140 морт.
Итого: 240 морт.
Я влил в тело еще силу.
[НекроЧат]
Расход: усиление тела – 100 морт.
В теле: 200 морт.
В Источнике: 40 морт.
Итого: 240 морт.
– Готовы? – спросил я.
Джим не ответил. Вокруг него уже закручивался воздух. Стихия собиралась по его воле, формируя полупрозрачный доспех. Вихри обвивали руки, грудь, плечи, ноги. Хорошая штука против стрел, мечей, когтей и клыков мертвяков. Против лапы гигарептида – вопрос спорный, но лучше, чем голая рубаха и молитва.
– Пошли, – сказал я.
Я вышел первым. Гигарептид не двигался. Огромная туша лежала, будто скала, которой вдруг захотелось отличиться от остального скалистого пейзажа и она решила отрастить зубы. Только бок чуть заметно поднимался и опускался. Дышит, соня. Я вскинул сталактит на плечо.
– Давай глазки открывай, красавец.
Гигарептид открыл глаза сразу. Вот же притворщик. Огромный янтарный глаз сфокусировался на мне. Второй лениво дернулся следом. Взгляд у твари был осмысленный. Не человеческий, нет. Но умный. Древний звериный ум, в котором было место голоду, ярости, территории и очень простому выводу: маленькое существо перед ним сгодится на обед.
– С добрым утром, зубастик, – сказал я.
И метнул сталактит. Голова твари была низко. Расстояние – прекрасное. Он не ожидал такого приветствия. Дернуть мордой успел, но поздно. Каменное копье вошло ему прямо в глаз. Не полностью. Не до мозга. Но глубоко.
Гигарептид взревел. Звук ударил по ущелью так, что сверху посыпалась каменная крошка. Тварь вскочила, разом превратившись из неподвижной горы в живую катастрофу. Лапы ударили по земле, хвост хлестнул в сторону, голова мотнулась, пытаясь стряхнуть из глаза каменный шип.
– Джим! Сталактит! – крикнул я.
Джим среагировал быстро. Второй сталактит взлетел в воздушной подушке и полетел ко мне. Я подхватил его на ходу и пошел в обход, к задним лапам. Хвост ударил неожиданно быстро. Гигантская плеть смела воздух там, где секунду назад была моя грудь. Я скользнул под ним, перекатился по камням и бросил второй сталактит в сторону, чтобы не мешал.
Сзади засвистели воздушные серпы Джима. Прозрачные лезвия ударили в бок гигарептида, рассыпались вихрями по чешуе и не оставили даже царапины. Из земли у лапы твари выскочила лиана Виктории, попыталась обвить голень, натянулась и тут же лопнула, но на долю секунды зверь сбился.
Мало. Но достаточно, чтобы напомнить ему: кусают со всех сторон. Я особо на этих двоих не рассчитывал. Серпы не пробивали чешую, лианы не удерживали тушу. Но они мешали твари двигаться.
Гигарептид ревел, мотал мордой, пытался стряхнуть сталактит из глаза. Кровь и прозрачная густая жидкость текли по морде, капали на камни, шипели. Я добрался до хвоста. Точнее, до места, где он переходил в тело. Брон, покойный гурман, уже продемонстрировал на мелких рептидах, как легко у них отламываются хвосты. А мелкие рептиды – детишки, внучки и прочие биологические крошки вот этой туши. Значит, принцип мог сохраниться. А если нет – будет больно. Мне. Ему. Кому-нибудь точно.
Я прыгнул. Вцепился обеими руками в основание хвоста, ногами уперся в заднюю лапу и резко дернул, вкладывая в рывок все усиленное тело. Хвост оторвался. С влажным, мощным треском, будто лопнуло толстое дерево, набитое мясом. Специальные мышцы мгновенно сократились, пережимая сосуды. Крови оказалось меньше, чем должно было быть у такой туши. Я вместе с оторванным хвостом рухнул на камни.
Гигарептид заорал. И вот это было странно. Боли, по идее, должно быть меньше. Отбрасывание хвоста у них предусмотрено природой. Значит, орал он не от боли. От позора, наверное. Или от унижения. Я бы тоже возмутился, если бы кто-то при свидетелях оторвал мне важную часть тела, еще и с таким деловым видом.
– Работает, – пробормотал я.
Тварь взбесилась. Она начала метаться по ущелью, снося камни, бья лапами, молотя головой и хвостовым обрубком. От ударов дрожали стены, сверху сыпалась крошка, несколько небольших камней сорвались вниз и покатились по склону. Еще немного – и начнется новый камнепад. А вот это уже не входило в мои планы. Я предполагал, что без хвоста тварь станет менее устойчивой и более злой, но не настолько же. Гигантская туша дергалась, как пьяный бык в посудной лавке.
Сам оторванный хвост бился рядом в последних судорогах. Я бросил взгляд на Джима. И очень вовремя. Воздушник почему-то бежал ко мне.
– Вы ее ранили! – крикнул он. – Сейчас помогу!
– Да нет же, идиот! Куда ты бежишь⁈
Гигантская лапа пошла вниз. Я дернулся, но не успевал добраться до Джима. Воздушный доспех принял удар, но только частично. Его смяло, закрутило, Джима отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Он ударился о камни, перекатился и остался лежать. Живой. Пока.
Из пещеры донесся крик Виктории:
– Джим!
– Только сунься мне! – рявкнул я.
Кричал я не только ей – твари тоже. Гигарептид дернул головой, заметил меня и попытался достать лапой. Вот теперь пришлось танцевать. Просто уходить из-под огромных когтей, прыгать между камнями, скользить, перекатываться и очень быстро думать, куда в следующий раз прилетит эта живая мельница.
Хорошо. Раз уж есть хвост, будем использовать хвост. Я влил остаток Источника в оторванную тушу.
[НекроЧат]
Расход: поднятие хвоста – 40 морт.
Класс: Мутант.
В теле: 200 морт.
В Источнике: 0 морт.
Итого: 200 морт.
Хвост дернулся. Потом дернулся еще раз. А затем резко подпрыгнул, словно огромная мертвая змея, и метнулся к шее гигарептида. Он обвился вокруг нее удавкой. Тварь замерла на полсекунды.
Я почти физически ощутил ее недоумение. Собственный отпавший хвост внезапно решил не лежать отвлекающим подарком для хищников, а душить бывшего владельца. Неприятный сюрприз. Биология, конечно, штука гибкая, но к такому даже она обычно не готовит. Гигарептид начал мотать головой. Хвост держал, но слабовато. Класс Мутант для такой махины – это, прямо скажем, мало. Хвост сдавливал шею, мешал дышать, сбивал движения, но не душил по-настоящему. Еще немного – и тварь либо порвет его когтями, либо сдерет о камни. А если хвост разорвут, я потеряю все вложенные морты.
Плохая сделка. Я не люблю плохие сделки. Пришлось вынимать силу из тела. Неприятно. Очень неприятно. Усиление сразу стало чуть менее плотным, мышцы потеряли часть холодной стальной упругости, но выбора не было.
[НекроЧат]
Перенос: из тела в Источник – 40 морт.
В теле: 160 морт.
В Источнике: 40 морт.
Я тут же бросил их в хвост.
[НекроЧат]
Расход: усиление хвоста – 40 морт.
Класс: Сверхмутант.
В теле: 160 морт.
В Источнике: 0 морт.
Итого: 160 морт.
Вот теперь другое дело. Хвост сжался с новой силой. Гигарептид дернулся так, что одна лапа пробила каменный выступ. Огромная голова моталась, пасть раскрывалась, когти пытались подцепить собственный хвост, но тот держался. Мертвая плоть, усиленная моей некромантией, была куда упрямее живой. Джим, лежавший у камней, поднял голову. Сквозь вихри воздушного доспеха он смотрел на происходящее с полным непониманием. Я специально округлил глаза. Приподнял брови. Даже челюсть чуть уронил.
– Охренеть, – сказал я с максимально искренним видом. И даже отшатнулся на шаг, будто впервые такое вижу.
Конспирация – основа спокойной жизни. Со стороны все действительно могло выглядеть как странная биологическая программа. Хвост оторвался, подергалcя, потом вцепился в глотку. Ну мало ли что у этих рептидов за защитные механизмы? Может, у них так принято. Может, отпавший хвост должен душить хищника, пока основная туша убегает. Правда, какие хищники могли быть страшны этой махине – отдельный вопрос. Наверное, когда она была маленькой, боялась чего-то покрупнее.
Я не собирался объяснять. Гигарептид ревел, хрипел, пытался разорвать хвост пастью. В глазнице торчал первый сталактит. Второй лежал там, где я его бросил. Надо заканчивать. Я рванул к каменному копью. По пути едва не попал под лапу, перекатился, вскочил, схватил сталактит и развернулся. Тварь была ослеплена на один глаз, но второй еще видел. Плохо, потому что голова моталась из стороны в сторону. Хорошо, потому что хвост на шее заставлял ее опускать морду ниже. Я прицелился и метнул второй сталактит в оставшийся глаз.
Попал. Но не так глубоко, как хотелось бы. Камень вошел в глазницу, зверь взревел еще страшнее, дернулся, лапы забили по скалам. Он ослеп. Теперь пытался пастью добраться до собственного хвоста, что душил его, но делал это плохо. Слишком много боли, слишком много ярости, слишком мало понимания. И все равно этого было недостаточно. Сталактит торчал в глазу, но до мозга не достал. Хвост душил, но не ломал шею. Тварь могла еще долго биться. А каждый ее рывок грозил обвалить половину ущелья, придавить Джима, Викторию, меня и вообще всё, что имело наглость находиться поблизости.
Придется действовать иначе. Я прыгнул на ближайшую скалу. Пальцы нашли выступ. Нога уперлась в трещину. Усиленное тело вытащило меня вверх легко, но не так легко, как хотелось бы. Минус сорок морт в теле ощущались. Пришлось работать аккуратнее. Скала была влажная, крошилась под пальцами, но я быстро поднялся на уровень головы ревущей твари.
Гигарептид бился ниже. Каменный шип торчал из его глаза. Отличная ручка. Отвратительная мысль, конечно. Но эффективная. Я прыгнул. Приземлился ему на морду, почти на нос. Чешуя под ногами скользкая, горячая, пахнет кровью и зверем. Тварь мотнула головой, пытаясь сбросить меня. Я успел ударить ее кулаком сверху вниз по переносице. Не чтобы убить. Чтобы опустить голову. Удар получился такой силы, что морда гиганта дернулась к земле. Я в тот же миг оттолкнулся, перелетел чуть выше, оказался рядом с торчащим сталактитом и обеими руками врезал по его плоскому обломанному основанию.
Раз. Камень ушел глубже. Гигарептид взревел. Два. Сталактит пробил глазницу дальше. Три. Острие достало мозг. Тварь дернулась всем телом. Рев оборвался на мокром хрипе. Огромная туша еще пыталась стоять, но ноги уже не слушались. Она завалилась набок, сбрасывая меня с головы.
Я покатился по камням. Ударился плечом, спиной, локтем, снова плечом. Потом рухнул в мягкое зеленое пятно мха. Виктория явно постаралась.
[НекроЧат]
Убит сильный зверь.
Получено: 80 морт.
Я лежал несколько секунд, глядя в мутное от пыли небо. Потом сел. Где-то у входа в пещеру стояла Виктория. Бледная, растрепанная, с расширенными глазами. В клубах пыли она выглядела почти призраком благородного рода Норд, который никак не может решить: ему уже пора в семейную усыпальницу или еще можно немного помешать живым.
– Вы его убили! – крикнула она, будто сама себе не веря.
– Я заметил, – ответил я и поднялся.
Хвост гигарептида еще трепыхался на шее мертвой туши. Поднять ее как нежить было авантюрой, но сработало. У больших древних зверей хвост – это не просто веревка из мяса. Там своя нервная система. Почти отдельный мозг. И это не шутка. У огромных рептилий нервные узлы в крестце и хвостовом отделе могут быть развиты так, что хвост продолжает действовать почти автономно. Сигнал от головы до хвоста у такой махины идет слишком долго. Пока прикажешь дернуться – тебя уже съедят. Вот природа и вырастила им дополнительный центр управления. Не головной мозг, конечно, но достаточно близко, чтобы после отделения хвост еще мог жить своей последней жизнью. А с моей помощью – еще и душить бывшего хозяина.
Я протянул к хвосту некромантские нити и забрал вложенную силу обратно. Не всю, конечно. Часть ушла в работу, часть рассеялась, часть сгнила вместе с последними судорогами. Но лучше так, чем оставлять морты в куске мертвого мяса.
[НекроЧат]
Возврат из хвоста: 60 морт.
В теле: 160 морт.
В Источнике: 140 морт.
Итого: 300 морт.
Я посмотрел на мертвого гигарептида. Потом на Викторию. Потом на Джима, который медленно поднимался, держась за бок и глядя на меня так, будто я лично придумал весь этот кошмар, а потом еще и заставил его в нем участвовать.
– Ну что, – сказал я. – Теперь можно собирать припасы. И заодно подумать, как мы будем тащить удобрения такого размера до моей фермы. А за Сердечником в монастырь ещё наведаюсь – руины никуда не денутся.
