Текст книги "Боевой некромант - фермер. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Григорий Володин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5.2
Морда отсохшая, обтянутая пергаментной кожей. Глаза – пустые, белесые бельма истинного мертвяка. Но этот парень был настоящим шедевром. Образец идеально рабочего зомби, который сохранил большую часть своих прижизненных боевых навыков и даже фрагменты воспоминаний, причем действительно значимые по объему.
– Ну-ка постой, дружище, – мысленно скомандовал я, посылая импульс в холодный узел его мертвого средоточия.
Мертвяк, который уже начал было бесцельно бродить по камере, шаркая непослушными ступнями по каменному полу, мгновенно застыл изваянием, словно налетев на невидимую стену. Я прикрыл глаза и потянулся к его пробудившемуся подобию сознания, пытаясь толкнуть его изнутри, заставить вспомнить свою прошлую жизнь. Ощущение было таким, словно я погрузил руки в ледяную, густую трясину, где каждое воспоминание – это склизкий, ускользающий комок. Такая вот специфическая телепатия некроманта и его подопечных. Память у ранга «Помнящий» обширная, структурированная куда сложнее и куда обширнее, чем примитивные инстинкты рядовых зомби, и в ней можно долго копаться, перебирая поблекшие образы, запахи и обрывки чужих мыслей.
Вообще, в иерархии нежити существуют ранги и повыше, вплоть до Высших личей и Рыцарей Смерти, которые позволяют частично вернуть умертвиям даже разум и свободу воли, но это требует запредельного количества морт и колоссальной личной силы некроманта. Да и читать воспоминания умеют далеко не все некроманты, большинство умеют только грубо работать. Но я рос вместе с сыновьями Дани Вещего-Филинова, они мне как старшие братья, вот и наловчился вместе с ними, создавая разнообразные пакости где только можно и тренируя контроль над остаточными эманациями. Ну и сам Данила отдельно со мной занимался еще, вбивая науку так, что иногда кровь носом шла от перенапряжения. Да не только он, учителей хватало, каждый со своими садистскими методами.
То, что я увидел в пыльных закоулках в голове Помнящего, заставило меня довольно хмыкнуть. Оказывается, эти четверо были архитекторами-магами, мастерами-каменщиками высшей гильдии. Именно они спроектировали и построили этот монастырь, рассчитав каждый свод и каждую ловушку. Кровники-монахи щедро наняли их, пообещав горы золота, а когда работа была закончена – пустили в расход прямо на рабочем месте и заботливо забальзамировали «на всякий случай». Такое решение, чтобы архитекторы не проболтались за кружкой эля и не привели сюда конкурентов или, что еще хуже, святую инквизицию.
«Построите мне коровник… и кузницу?», – мысленно усмехнулся я, обращаясь к мертвецу.
– Хмбрмр, – утробно булькнул строитель, неуклюже лязгнув иссохшими челюстями, выражая покорное согласие.
Отличный парень, сговорчивый. Я нырнул в его память еще глубже, игнорируя фантомные отголоски предсмертного ужаса, и принялся старательно выуживать подробную трехмерную карту зданий, расположение скрытых ниш, тайных ходов и понимание того, где и что здесь находится. Получив нужную картинку и отпечатав ее на подкорке, я резко оборвал ментальную связь и аккуратно усыпил мертвяка обратно, вытянув из его средоточия влитые морты. Приду за архитекторами позже, когда обстановка будет спокойнее. Сейчас, при живом Роджере, увести эту бригаду зомби-строителей наверх просто не выйдет – спалюсь как некромант. Можно было бы, конечно, упокоить капитана прямо сейчас как лишнего свидетеля, но убивать его вроде как не за что – а убивать невиновных мне воспитание не позволяет. Так что архитекторы пока подождут здесь, в тишине и покое своей камеры.
Теперь, владея подробной картой здания и точно зная маршрут, я уверенно зашагал по запутанным коридорам, минуя обвалившиеся перекрытия, и вскоре вышел к аптечному складу, спрятанному за неприметной деревянной дверью. Порывшись на затянутых вековой жесткой паутиной дубовых стеллажах, я смахнул серую пыль с нескольких толстостенных флаконов и методом исключения нашел подходящую кроветворную микстуру и регенерирующее зелье с соответствующими, едва читаемыми из-за плесени этикетками.
Когда я вернулся в нишу, Роджер уже отключился, тяжело, со свистом втягивая воздух сквозь бледные, потрескавшиеся губы. Пульс у него был нитевидным, а кожа приобрела землистый оттенок. Я жестко разжал ему челюсти и влил четверть терпкой, пахнущей железом и хвоей микстуры в глотку, зажав нос и заставив рефлекторно сглотнуть спасительную жидкость. Флакон с остатками тщательно закупорил и убрал себе в поясную сумку. Авось пригодится в будущем. Затем осторожно размотал его пропитавшуюся липкой кровью импровизированную повязку, обнажив широкую рубленую рану с рваными краями и поврежденными мышечными волокнами, и щедро смазал ее густым, светящимся изумрудным светом зельем из второго флакона.
Эффект был просто отличным, алхимия древних работала безотказно. Края раны на глазах стянулись, грануляционная ткань стремительно заполняла разрыв, покрываясь молодой и гладкой розовой кожей, оставляя лишь бледный шрам. Кроветворная микстура тем временем гнала своё: вернула потерянный объём крови и согнала с лица землистую бледность – древняя алхимия не просто латала плоть, а ставила человека на ноги целиком.
Вскоре Роджер судорожно вздохнул, выгибаясь дугой, открыл помутневшие глаза и непонимающе, ошарашенно уставился на свой совершенно целый бок, ощупывая его пальцами.
– Как это возможно?.. – прохрипел он, не веря своим ощущениям.
– Микстурку у местных гостеприимных монахов нашел, – я небрежно потряс пустым флаконом перед его носом.
– И ты понял, что мне это подойдет? – капитан с подозрением посмотрел на меня, всё еще ощупывая зажившую рану, словно ожидая подвоха.
– На этикетке среди ингредиентов были тысячелистник, живокость, календула и кровохлебка, – я пожал плечами. – Обычно их используют для остановки кровотечений и лечения глубоких травм. Хотя местные Кровники, учитывая их специфику, вполне могли варить из них и какую-нибудь растворяющую внутренние органы дрянь, но я решил попробовать.
Роджер нервно сглотнул, осознав, что пару минут назад ему могли влить в горло концентрированную кислоту. Ну а какие были варианты?
– Хмм, ну… спасибо, – выдавил он, понимая, что всё равно остался в огромном плюсе.
– Я вылечил тебя, вытащив с того света, – мой голос стал жестким, а взгляд впился в глаза капитана. – А ты усекаешь одну простую вещь: я не спасал никакую графскую дочку. Меня там вообще не было, ясно?
Роджер нахмурился. В нем снова проснулся жадный столичный торгаш:
– Горд, послушай, там же огромная награда светит за её спасение… Это мой законный билет в центр Империи! А тебе – прямая дорога в вассалы графа! Он тебя золотом осыплет и землями не обделит уж точно!
– Или ты забываешь эту историю прямо сейчас или я заберу твою руку назад, – я спокойно, без капли наигранности, положил ладонь на эфес меча. Мой тон не оставлял места для дискуссий и торгов. Ультиматум был предельно ясен.
Капитан перевел взгляд и посмотрел на мою руку, расслабленно лежащую на оружии, затем на засохшие лужи паучьей крови и разорванные туши вокруг. Он побледнел, осознав, что я не шучу, тяжело вздохнул обреченно и с явной неохотой кивнул.
– Я тебя понял, Горд. Ты никого не спасал, тебя там не было. Договорились, – глухо подытожил он.
– Вот и славно, – я протянул руку, помогая Роджеру подняться на ноги. А то мне только не хватало еще отбиваться от благодарных графских людей. Вдруг они меня и правда запрячь захотят, навяжут какую-нибудь службу на графа? А если откажусь – это же, типа, страшный урон их дворянской чести. Всякие аристократы бывают, дурные на голову. Потому лучше уж так, в тени и без лишней славы. – Сам идти-то можешь?
Роджер прислушался к самочувствию, пошевелил плечами, проверяя затянувшуюся рану:
– Вполне. Только как мы выберемся? Там же снаружи всё кишит рептидами. Нас на куски порвут раньше, чем мы до границы зоны дойдем.
– Мы пойдем другим путем, – коротко бросил я и, не дожидаясь ответа, уверенно зашагал вглубь темного коридора.
Роджер окинул мою спину удивленным взглядом, но спорить не стал и послушно поплелся следом. Я шел не наобум, а по четкому маршруту, позаимствованному прямиком из мертвой головы архитектора-строителя. Мой последний уцелевший миноискатель – второго всё-таки насмерть придавило каменной плитой еще на подходе – послушно топал впереди, методично обследуя древний пол на предмет скрытых сюрпризов.
Спустя некоторое время мрак начал рассеиваться.
– Кажется, впереди свет! – оживился капитан, щурясь от пробивающихся сквозь пыль блеклых лучей. – Горд, как ты вообще нашел эту дорогу в таких лабиринтах?
– По нюху, – не моргнув глазом, соврал я.
Роджер понимающе кивнул, словно этот ответ расставлял всё по своим местам:
– Ну да… ты же оборотень. Как я забыл.
Разубеждать его я, естественно, не стал. Мы подошли к источнику света – это оказалась полуистлевшая, давно развалившаяся от времени дверь, вмурованная прямо в скальную породу. Совместными усилиями отодвинув в сторону тяжелые гнилые доски, мы выбрались наружу и оказались на приличной верхотуре. В лицо ударил свежий, прохладный ветер, а прямо под нами, у подножия отвесной скалы, несла свои темные воды река.
– Надо же, как повезло, что ты вывел нас именно к реке, – с искренним облегчением выдохнул Роджер, заглядывая вниз. – Рептиды не учуют следы в воде. Пойдем прямо по ней, так безопаснее всего.
Я сохранил идеальное лицо кирпичом.
– Ага. Исключительное везение.
Мы осторожно спустились по крутым, каменистым уступам к самой воде. Оказавшись внизу, я принялся деловито оглядываться по сторонам. Судя по карте из памяти мертвяка, где-то здесь раньше располагался монастырский причал. И действительно: вскоре я заметил его замшелые, полусгнившие обломки, торчащие из воды, а чуть поодаль – вросшую в скалу неприметную каменную пристройку.
– Пошли туда, – я кивнул в сторону лодочного сарая.
Мы зашли внутрь. Помещение насквозь пропахло тиной, сыростью и вековым тленом, но среди сгнившего деревянного хлама, обрывков сетей и трухи обнаружилась вполне себе крепкая, небольшая лодка. Видимо, дерево было обработано каким-то особым алхимическим составом, раз посудина дожила до наших дней в таком хорошем состоянии.
Роджер, увидев лодку, просиял. Его циничный наемничий панцирь дал трещину:
– Неужели мы и правда доберемся назад живыми?..
– А ты будто не верил, – усмехнулся я, хватаясь за борт.
Вдвоем мы без особых проблем спихнули лодку на воду, запрыгнули внутрь, разобрали весла и отвалили от берега.
Плыть по течению было легко. Скалистые берега Серой зоны медленно проплывали мимо, и вскоре мы начали замечать странное шевеление в прибрежных зарослях. То тут, то там мелькали чешуйчатые спины, хвосты и гребни. Рептиды. Но вели они себя совершенно нетипично: не собирались в боевые стаи, не рыскали вдоль берега в поисках добычи и не проявляли к нам ни малейшего интереса. Твари двигались хаотично, поодиночке или мелкими группами, уходя всё дальше от руин монастыря. Они явно мигрировали.
Я задумчиво оперся на весло, провожая взглядом очередного бредущего по мелководью ящера.
– Чего они творят? – Роджер прищурился.
– Гигарептид погиб, – констатировал я. – Вожака больше нет, контроля нет. Вот колония и разбредается кто куда.
– Главное, чтобы эти твари не забрели в Большое Луговье, – хмуро пробормотал Роджер, провожая взглядом очередного рептида, лениво бредущего по мелководью и выискивающего в иле донную рыбу. Капитан зябко повел плечами, словно прикидывая масштабы возможной резни в деревнях.
– С чего это вдруг проснулась такая трогательная служебная забота? – иронично выгнул бровь я, не прекращая мерно работать веслом. – Еще утром ты был готов удавиться за перевод в столицу, а теперь заделался защитником крестьян?
– Я, по-твоему, полный засранец? – оскорбился капитан, даже перестав грести. В его голосе прорезались нотки уязвленной гордости.
– Я думал, что вы сканер, капитан, а не телепат, – поразился я, округлив глаза. —
Роджер с силой налег на весла, сердито вспенивая темную речную воду. Лодка дернулась вперед.
– Ой, да иди ты, Горд! – огрызнулся он, сплевывая за борт. – То, что ты отказываешься от графских бабок и строишь из себя оскорбленную невинность, не делает тебя добродетельнее меня. У каждого свои тараканы в голове.
– А я и не спорю, – я безмятежно пожал плечами, подставляя лицо прохладному речному ветру, выдувающему из головы могильную сырость монастыря. – Никакой добродетели во мне нет, не ищи. Не тот профиль. Я просто хочу заниматься исключительно своей фермой, разводить скот, строить забор, вот и всё.
Капитан снова перестал грести и покачал головой, внимательно вглядываясь в мое лицо. Он явно пытался сложить два и два, да шло туго.
– Ты вроде на ветерана не похож. Молод еще. Где ты мог так устать от жизни, чтобы добровольно забиться в такую дыру на краю Серой зоны? Нормальные люди отсюда бегут без оглядки, а ты тут корни пускаешь.
– А я интроверт, – меланхолично отозвался я, налегая на весла за нас двоих, чтобы компенсировать его простой.
– Чего? – Роджер непонимающе нахмурился, явно впервые в жизни услышав это мудреное слово. Его лицо скривилось от умственного усилия, но разгадка так и не далась. – Ну и хрен с тобой.
Грести пришлось весь световой день. Течение помогало, но расстояние всё равно было приличным. Роджер, как и положено обычному человеку, выдохся довольно быстро – у него-то не было двухсот законсервированных морт в мышцах, готовых по щелчку пальцев гасить молочную кислоту и усталость. Так что последние несколько часов я работал веслами в гордом одиночестве, задав монотонный, машинный ритм, пока мы, наконец, не причалили к скрипучим мосткам деревни Бриша. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая воду в багровые тона.
Роджер вылез на берег, слегка пошатываясь от долгой качки, и быстро сговорился с местными рыбаками. Прожженный наемник без труда сторговался, выменяв нашу трофейную лодку на увесистую горсть звенящих медяков, и собирался идти искать, где бы тут прикупить нормальную лошадь до Сонмища. На этом наши пути расходились, и, откровенно говоря, меня это устраивало.
Я коротко кивнул ему на прощание, разворачиваясь в сторону тракта, но капитан вдруг замялся. Он помял в руках полученные медяки и бросил на меня пытливый, прищуренный взгляд.
– Слушай… – начал он вкрадчиво, понизив голос. – А что с Сердечником? Тем камнем с алтаря?
Я сделал недоуменное лицо. Чуть склонил голову набок и ровным тоном спросил:
– С каким Сердечником? Впервые слышу, капитан. Может, вам на солнце напекло?
Роджер смотрел на меня долгих три секунды. В его глазах промелькнуло ясное понимание: если он сейчас настоит на своем, до Сонмища он точно не доедет, а упокоится где-то в придорожной канаве. А затем он тяжело, обреченно вздохнул, окончательно прощаясь с долей артефакта.
– Ни с каким, Горд. Ни с каким. Тебе показалось.
– Послышалось? Хорошо.
До своей усадьбы мне было гораздо быстрее и проще добежать на своих двоих, чем тратить время на покупку какой-нибудь деревенской клячи. Я рванул вперед ровной, пружинистой трусцой. Мир вокруг смазался, превратившись в зеленый коридор. Я бежал без устали, дыша полной грудью.
Вскоре впереди показались знакомые очертания косого частокола. Мои владения! Моя ферма! Я подбежал к воротам, сбавляя шаг, и с удивлением обнаружил на свежих, починенных и подогнанных досках новенькое блестящее кольцо-колоток. Тагор, что ли, прибил, пока меня не было? Пацан времени зря не теряет. Я взялся за железку и от души бахнул, проверяя крепление. Звук получился отличный – громкий, раскатистый, разнесшийся далеко по округе.
В ту же секунду из придорожных кустов, словно черт из табакерки, с возмущенным, громким хлопаньем крыльев выскочил Педро. Огромный петух угрожающе нахохлился, распушив перья до состояния пушистого шара, но, сфокусировав на мне свой птичий взгляд, тут же сменил гнев на милость и радостно, во всё горло закукарекал.
– И кто это тебя за ворота выпустил, пернатый ты террорист? – усмехнулся я, глядя на эту пародию на цепную собаку.
Тут кусты затрещали сильнее, ломаясь под немалым весом, и на дорогу грузно вывалилась еще одна пародия на пса. Мой верный инфернальный вепрь грозно сверкнул красными глазищами, готовый разорвать незваного гостя на куски, но мгновенно признал во мне хозяина. Убийственная аура мигом испарилась, и с утробным, почти радостным хрюканьем туша нелепо запрыгала вокруг меня. А потом он тяжело рухнул на пыльную дорогу на спину, подняв облако пыли и комично раскинувшись брюхом кверху, и мне пришлось гладить подставленное, покрытое твердыми костяными пластинами пузо, пока нежить блаженно сучила копытами.
Вепрь довольно захрюкал, подставляя бока, но моя рука вдруг наткнулась на что-то влажное и жесткое. Продолжая начесывать костяное пузо Пятачка, я вдруг заметил, что из его приоткрытой, клыкастой пасти торчит что-то инородное, совсем не похожее на ветку. Я ухватил это двумя пальцами и потянул на тусклый свет заходящего солнца.
Неровно отгрызенный человеческий палец.
– Зря времени не терял, смотрю, – хмыкнул я, стряхивая с пальца вязкую, зеленую слюну нежити. Значит, кто-то всё-таки наведывался в мое отсутствие, решив проверить, насколько бесхозной осталась ферма. Рокотов или Дресс? И прием им явно не понравился, раз уходили они отсюда по частям.
По ту сторону тихо заскрипели смазанные засовы, и тяжелые створки ворот гостеприимно распахнулись внутрь. Навстречу мне на лошадях выехали Кира и Тагор. Я машинально напрягся, ожидая увидеть следы недавней осады или панику, но лица у обоих были на удивление радостными, без тени недавней тревоги.
– Господин Артур, вы прибыли! – просияла Кира, останавливая лошадь в паре шагов от меня. В ее голосе прозвучало неподдельное облегчение. Видимо, со мной блондинке спокойнее.
– А у нас тут кто-то наведывался, пока меня не было? – я выразительно покачал в воздухе отгрызенным пальцем, демонстрируя трофей.
Девушка пригляделась к пальцу, затем с невозмутимым видом пожала плечами, даже не поморщившись:
– Хм, может быть. Толком мы никого не видели. Ночью Пятачок рычал у кустов и куда-то отлучался, но к воротам так никто и не вышел. А вот днём один раз приходила седая женщина и спрашивала вас. Сказала, чтобы мы бежали – мол, какой-то Рокотов вот-вот ударит по ферме.
Хима? А ей-то что надо было?
– Значит, незваных гостей встречал исключительно Пятачок, – понимающе кивнул я. Не зря вепря приобщили не только к хозяйству, но и к охране.
В этот момент Педро с громким хлопаньем крыльев взлетел на колья частокола, выпятил грудь и победно заорал на всю округу, заглушая даже шум ветра:
– Ку-ка-ре-ку!
И замахал крыльями так, будто именно он в одиночку отбил полномасштабный штурм.
– Надо же, не только Пятачок, – я усмехнулся, глядя на эту пернатую машину. Осталось им еще систему раннего оповещения наладить для полной картины. Отличная у меня тут вырисовывается линия обороны, ни одна сволочь незамеченной не проскочит.
Тагор, которому явно не терпелось похвастаться своими успехами, гордо выпятил грудь, перетягивая внимание на себя:
– Это я новую стучалку на ворота сделал, да! Вы же слышали, как громко она звенит? Я специальный кусок железа подобрал, чтобы резонировало! И колодец починил, да. Вот если бы у нас еще кузня была, я бы петли на двери перековал и нормальные гвозди наделал, а то старые все гнутся…
– Будет тебе скоро кузня, – пообещал я, вспомнив ждущую в монастыре бригаду зомби-архитекторов. – Я тут даже батраков подходящих для стройки нашел, пока по окрестностям гулял. Первоклассные каменщики, не пьют, не жалуются, работают круглосуточно и даже еды не просят. Мечта, а не работники.
Глаза пацана мгновенно загорелись жгучим энтузиазмом, он едва в седле не подпрыгнул от радости:
– Правда⁈ И когда они придут, да? Завтра?
Кира тем временем подъехала чуть ближе, прерывая наш строительный диспут, и, немного смутившись, предложила:
– Господин Артур, вы, должно быть, устали с дороги… Хотите сесть ко мне на лошадь? Я могу сдвинуться.
Я отдал палец Пятачку и подошел к ее гнедой, но вместо того, чтобы запрыгнуть в седло позади девушки, что было бы логично, но слишком фамильярно для данного момента, уверенно взял поводья под уздцы, направляя коня вглубь поместья.
– Позвольте, госпожа, я вас так провожу, – негромко произнес я, глядя на нее.
Кира покраснела, явно не ожидав такого галантного жеста от человека, который только что тряс отгрызенным пальцем, скромно опустила ресницы и тихо выдохнула:
– Хорошо. Спасибо.
Я неспешно повел лошадь во двор, оценивая, как изменилась территория за мое короткое отсутствие, попутно кивнув Тагору:
– Ну, пойдем смотреть, что ты там с колодцем наворотил.
Пацан с готовностью спрыгнул на землю и побежал показывать свою работу, чуть ли не спотыкаясь от нетерпения. А посмотреть действительно было на что. Старый, осыпающийся колодец преобразился до неузнаваемости: Тагор аккуратно обложил его свежими кирпичами, выверив каждый ряд, а сверху установил новенький, крепко сбитый деревянный ворот, даже ручку гладко ошкурил. Сделано было на совесть, без зазоров и халтуры, сразу видно – руки у парня растут из нужного места.
– Мастер на все руки, – искренне похвалил я пацана, хлопнув его по плечу. – С таким подходом мы эту ферму быстро в порядок приведем.
Пока Тагор расплывался в улыбке, гордый полученным признанием, я подошел вплотную к кладке. Примерился, рассчитывая силу удара, чтобы не развалить всю конструкцию, и коротко и сильно ударил костяшками пальцев по одному из верхних кирпичей с внешней стороны колодца, без шума выбивая в нем аккуратную глубокую ямку. Достал из-за пазухи Сердечник и плотно вставил его в получившийся тайник. Камень идеально лёг в нишу. По-хорошему, Сердечник полагалось опустить в само сердце источника, на дно, – но это работа долгая, шумная и не на глазах у Тагора с Кирой. А пока хватит и контакта с кладкой: колодец Виктория мне открыла, родовую печать сняла, так что источник примет камень даже отсюда, через камень и воду. Просто потечёт слабее, вполнакала. Нормально опущу его в глубину позже, когда будет тихо. Надо ещё цементом или, на худой конец, глиной замазать, но это не к спеху. Пока и так сойдёт.
– Завтра утром посмотрим на нашу ферму, – я отряхнул ладони от въедливой кирпичной крошки и окинул взглядом девушку с парнем, что наблюдали за мной. – Мне кажется, изменения не заставят себя ждать.
