Текст книги "Боевой некромант - фермер. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Григорий Володин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Рабами, – сказал Рес.
– Основой, – поправила Грета. – Послушной, благодарной основой нового порядка. Но нас предали. Или помешали. Или сам мир оказался недостаточно чист для великого замысла. Катаклизм сорвался. Монастырь рухнул сам. Пол ушел вниз, залы разорвало, ловушки перешли в осадный режим. Многие братья погибли. Многие бежали. Я… я выжила.
Она снова коснулась ссохшегося лица настоятеля.
– Я должна была вернуться. Должна была исправить. Но одной мне сюда не дойти – ни через пауков, ни через ловушки, ни через осадные залы. Мне нужны были крепкие руки и чужие жизни, чтобы расчистить дорогу. Поэтому я и держалась за вашу экспедицию. Теперь я завершу ритуал.
– Прошлая попытка не удалась, зато все твои дружки погибли, – заметил я. – Обычно это намек. Такой, знаешь, от реальности. Мол, не надо повторять.
Грета подняла голову.
– Реальность слаба. Ее можно переписать.
– Еще одна фраза для настенного календаря душевнобольного мага, – сказал я.
Рес снова ударил лианами по барьеру. На этот раз вложился сильнее. Плети хлестнули, заскрипели, вдавливаясь в красноватую пленку. Барьер дрогнул, но выдержал. В ответ из пола выстрелила тонкая кровавая нить и полоснула одну лиану. Та сразу почернела, будто из нее высосали сок.
Рес зашипел от боли и отступил.
– Не трать силы, – сказал я. – Эта дрянь завязана на алтарь и Сердечник. Снаружи не продавим быстро.
Грета положила ладони на алтарь. Камень под ее пальцами начал наливаться темно-красным светом. Красные лужи на полу вспыхнули одна за другой, словно просыпались глаза. По залу потянулся тяжелый металлический запах крови.
– Хочешь пойти за своими сородичами-фанатиками? – спросил я.
– Мне не важно, погибну ли я, – сказала Грета. – Я слишком долго ждала. Слишком долго пряталась среди слабых, слушала их жалобы, лечила их мелкие боли, смотрела, как они пачкают мир своим страхом. Сегодня всё закончится.
– Раз тебе не важно, – я пожал плечами, – то на здоровье.
Некрочат тут же послушно отобразил расход.
Списано: 40 морт.
Щедро. Даже слишком. Но тут был тот редкий случай, когда экономия могла выйти боком. В прямом смысле – кровавым щупальцем через ребра.
Грета замерла у алтаря.
– Что ты несешь, Артур Горд?
– Да так, – сказал я. – Решил тебе помочь воссоединиться с близким человеком.
За ее спиной раздался рык.
Не громкий. Не звериный. Скорее сухой, надтреснутый, как если бы старая могильная плита вдруг решила высказать свое мнение о происходящем.
Грета резко обернулась.
И побледнела.
– Падре?..
Ссохшийся мертвец в богатой мантии больше не лежал у алтаря. Он стоял. Криво, неправильно, с вывернутой шеей и провалившейся грудью, но стоял. Его высохшее лицо дернулось, челюсть с тихим щелчком раскрылась, а в пустых глазницах полыхнуло что-то мутное, голодное и очень недоброе.
Ранг «Мутант».
Грета отступила на шаг.
– Падре, это я… Это я вернулась. Я всё исправлю. Я…
Отец-настоятель прыгнул.
Для высохшей мумии – удивительно резво.
Он вцепился ей в горло зубами.
Грета завизжала.
Явно обрадованная тем, что любимый падре тоже соскучился по своей ученице. Так сильно-сильно соскучился, что сейчас отгрызает ей шею. Вот это я понимаю – духовные связи!
– А-а-а-а! Убери! Убери его! Падре! Падре, нет!
Кровавые щупальца взвились вокруг нее в бешеной пляске. Одни хлестали по мертвецу, другие били по мрамору, третьи судорожно шарили по алтарю, цепляя артефакты, рычаги, выемки и выступы.
– Не трожь алтарь, чертова сука! – рявкнул Рес.
Поздно.
Одна из алых плетей со всего размаха ударила по рычагам на боковой панели алтаря. Потом вторая. Потом третья. Где-то внутри каменной махины что-то щелкнуло. Алтарь ответил низким гулом, а под нами дрогнул пол.
Издалека донесся грохот.
Будто где-то в глубине монастыря начали открываться огромные двери. Одна. Вторая. Третья. Камень скрежетал о камень, цепи били по стенам, древние механизмы просыпались и явно были не в восторге от того, что их снова дергают через четыре года после катастрофы.
Я посмотрел на алтарь с новым интересом.
– Так это не алтарь, – сказал я. – Это пульт управления какой-то.
Барьер перед нами вспыхнул, покрылся красными трещинами и с сухим хлопком рассыпался. Воздух ударил в лицо горячей волной крови, пыли и старой магии.
Грета тем временем уже не управляла ничем. Отец-настоятель висел у нее на горле, как злобный высушенный клещ, и рвал плоть короткими, дергаными движениями. Кровница пыталась сбросить его, но мертвец держался намертво. Щупальца колотили его по спине, обвивались вокруг рук, пытались оттащить, но только сильнее раскачивали обоих у края провала.
– Нет! – захрипела Грета. – Нет! Я вернулась ради тебя! Ради ордена!
Отец-настоятель, как настоящий духовный наставник, ответил ей углублением укуса.
Еще шаг.
Край мраморной платформы.
Каменная крошка посыпалась вниз.
Грета успела повернуть к нам искаженное ужасом лицо. В ее глазах больше не было ни величия, ни ненависти, ни великого замысла. Только дикое, простое, очень честное нежелание падать в бездну с ожившим покойником на шее.
– Помоги…
Договорить она не успела.
Мертвец дернулся всем телом и увлек ее за собой.
Они вместе сорвались в пропасть.
Крик Греты ударил по залу, отразился от стен, ушел вниз и потянулся длинной рваной нитью. Очень долго тянулся. Дольше, чем хотелось бы. Потом крик стал тоньше, слабее, превратился в жалкий визг и наконец оборвался на глубине.
На пару секунд в зале стало тихо.
Только где-то далеко продолжали грохотать открывающиеся механизмы.
Рес первым пришел в себя. Он бросился к алтарю, остановился у самого края провала и посмотрел вниз.
– Она погибла?
Роджер подошел ближе, прислушался к своим ощущениям и мрачно кивнул.
– Да.
Я даже не сомневался, ведь Некрочат коротко мигнул:
Получено: 25 морт.
Спасибо, падре. Удружил напоследок.
Кровники, конечно, живучие. Особенно всякие старые чудовища вроде дяди Грандика. Того не задушишь, не зарежешь, не утопишь – он еще и претензию предъявит, что плохо старались. Но такие единицы встречались редко. Обычная фанатичка, даже с кровавыми щупальцами, после полета в бездонную дыру и встречи с ожившим наставником в зубастом настроении обычно заканчивалась.
Рес сжал кулаки.
– А Лён?
Роджер снова прислушался. На этот раз дольше. Потом медленно выдохнул.
– Тоже.
Рес прикрыл глаза. На его лице на миг появилась настоящая боль. Не показная, не командирская, не для отряда. Простая. Потерял человека. Несдержанного, вспыльчивого, но своего.
– Что ж, – глухо сказал он. – Их смерти были не напрасны.
Я чуть приподнял бровь.
Ох, как быстро в этой фразе запахло будущим ударом в спину.
Рес качнул клинком, проверяя хват.
– Но осталось еще одно задание.
Роджер медленно повернул к нему голову.
– Командир?
– Давай, Роджер. С двух сторон его!
И Рес бросился на меня.
Надо признать, бросился неплохо. Быстро, резко, с явным намерением не пугать, а сразу вскрыть мне грудную клетку и посмотреть, что там вместо благодарности. Лианы одновременно дернулись из-под его рукавов, расползаясь по полу и стенам, готовясь ударить сбоку.
Я даже меч толком поднять не успел.
Потому что между нами внезапно встал Роджер.
Капитан ударил снизу вверх, отбивая клинок Реса в сторону. Сталь лязгнула так громко, что звук ушел под своды. Рес отшатнулся на полшага. Роджер тоже, но устоял.
Прифигели все.
Рес. Я. Возможно, даже покойный Лён где-то там внизу на пару секунд перестал быть мертвым от такого поворота.
– Какого?.. – прошипел Рес. – Роджер!
Капитан держал меч двумя руками, встав ко мне полубоком. Лицо у него было злое, напряженное, но не растерянное. Решение он уже принял. Причем явно не сейчас.
– Извини, командир, – сказал Роджер. – Но мне надоело сидеть в этой дыре. Хочу в столицу.
Рес смотрел на него так, будто капитан внезапно превратился в говорящего рептида.
– Ты с ума сошел?
– Нет, – ответил Роджер. – Я как раз наконец начал думать головой. Он точно оборотень.
Я моргнул.
– Кто?
– Ты, – не оборачиваясь, сказал Роджер. – Ты учуял, что кровь в лужах человеческая.
Рес зарычал:
– Да какая разница, кто он⁈
– О, мой друг, большая, – сказал Роджер. – Особенно это важно одной графской дочурке.
Я посмотрел на затылок капитана.
Надо же.
В этом отряде кто-то все-таки умел строить планы длиннее одного удара мечом.
– Артур, – бросил Роджер. – Бери его с другой стороны.
– Не-а.
Капитан на мгновение сбился.
– Что?
– Не-а, – повторил я. – Я в ваших разборках не участвую. И ни к какому графу не пойду. К графской дочке тоже.
– Но я сражаюсь за тебя!
– Ой, да ладно, – сказал я. – Ты уже всё пояснил. Сражаешься за свой перевод в столицу.
Роджер заметно растерялся.
Рес этим воспользовался мгновенно.
Он рванул вперед и обрушил на капитана серию коротких, злых ударов. Роджер едва успел поднять меч. Сталь застучала о сталь, искры брызнули в стороны. Лианы Реса ударили снизу, пытаясь оплести ноги капитана, и тому пришлось отпрыгивать, одновременно отбивая клинок и рубя зеленые плети.
– Горд! – рявкнул Роджер. – Не стой столбом!
– Я не стою, – сказал я. – Я занимаюсь трофеями.
И действительно.
Пока эти двое выясняли, кто из них больший стратег, я спокойно подошел к алтарю.
Красный свет уже угасал. Щупальца исчезли вместе с хозяйкой. Осталась только мраморная платформа, кровавые следы, артефакты и очень приятная возможность наконец-то забрать то, ради чего весь этот цирк с пауками, монашками и падающими потолками вообще стоил терпеть.
Первым я взял Сердечник.
Камень оказался теплым. Неприятно теплым. Будто лежал не на алтаре, а внутри грудной клетки. Некросканер тут же отозвался на него глухим, плотным резонансом. Хорошая вещь – я тут же убрал её за пазуху.
Потом взял обручи-усилители. Тонкие, небольшие, темные, с едва заметными прожилками внутри. По три обруча на каждое предплечье легли почти идеально. Металл сам чуть сжался, подстраиваясь под руку.
– О, – сказал я. – Удобно.
За спиной Роджер с трудом отбивал натиск Реса. Друид наседал жестко, зло и уже без всякой командирской сдержанности. Лианы били со всех сторон, меч мелькал у горла капитана, а Роджер пятился, ругался и явно начинал жалеть, что выбрал карьерный рост именно сегодня.
– Горд! – заорал он. – Вернись, твою мать!
Я, не оглядываясь, бросил:
– Занят.
– Да чем ты занят⁈
– Спасаю культурное наследие.
Из коридора, откуда мы пришли, донесся стук.
Тяжелый. Частый. Много ног. Очень много ног.
Пауки.
Судя по звуку, открывшиеся древние двери наконец-то объяснили местной фауне, что вечеринка переехала в главный зал. И пауки, эти милые любители подружиться, уже спешили на запах крови, шума и идиотов.
Я поправил обручи на предплечьях, поправил Сердечник под одеждой поудобнее и спокойно пошел к коридору.
– Горд! – снова взревел Роджер. – Горд, мать твою! Вернись!
– Не ори, капитан, – бросил я через плечо. – А то гости услышат.
Стук в коридоре стал громче.
Первые многоногие тени уже зашевелились в проходе.
Глава 5.1
Деревня «Вишня», Большое Луговье
В полутемном зале захудалого деревенского трактира пахло кислым элем, немытыми телами и застарелой гарью. Соня-Хима сидела за самым дальним, угловым столом, бездумно глядя в мутную кружку с дешевым пойлом. Ее туго заплетенная седая коса, переброшенная через плечо, едва заметно серебрилась в тусклом свете оплывшей сальной свечи. Кожа на лице была обветренной, а взгляд – тяжелым и колючим.
Какой-то местный завсегдатай, изрядно набравшийся и осмелевший от выпитого, попытался плюхнуться на лавку рядом с ней. Он сально ухмыльнулся, что-то промычал и потянулся грязной лапой к ее бедру. Соня даже не повернула головы. Ее рука смазанной тенью скользнула к поясу, и в следующее мгновение метательный кинжал с коротким стуком вонзился в столешницу, пройдя в волоске от растопыренных пальцев нахала. Мужик мгновенно протрезвел, побелел как мел и, сдавленно пискнув, спешно ретировался в самый темный угол зала, прижимая к груди дрожащую руку.
«К черту Рокотова», – мрачно подумала она, делая обжигающий глоток, от которого запершило в горле.
В памяти снова и снова всплывал недавний разговор. Как она, едва живая, вынырнула из ледяной реки, чудом избежав участи быть разорванной рептидами или утопленной. Как, стуча зубами от холода, добралась до поместья барона, чтобы доложить о провале и бойне.
Она вспомнила надменную рожу старшего гвардейца Рокотова, который смерил ее, насквозь промокшую, презрительным взглядом и выплюнул приказ: – Ждем, пока Горд объявится в городе. Если он вообще объявится.
Рокотов, этот расчетливый ублюдок, больше не решался действовать необдуманно. Барон слишком боялся потерять еще больше людей в столкновении с этим ненормальным. Куда проще было выжидать. Ведь никто не знал наверняка, вынырнул ли Горд из реки. А вдруг он потонул, и теперь его мясо жрут донные рыбы?
Сама же Соня искренне надеялась, что их пути с этим монстром больше никогда не пересекутся. Она слишком хорошо, в деталях помнила, как Горд дрался. Как он без малейшего напряжения уделал огромного Брона, как хладнокровно и играючи раскидал целую кучу разъяренных рептидов. Связываться с ним по доброй воле было сродни изощренному самоубийству. К тому же, где-то глубоко внутри она понимала: этот ненормальный помог ей спастись. Да, он сделал это в своей скотской манере – выдав ей крепкий ботинок под зад и скинув в ледяную реку прямо перед носом у тварей. Урод, конечно, редкостный, но ведь именно этот пинок сохранил ей жизнь.
Если Горд сдох, рассуждало руководство, то можно будет просто прийти и взять ферму тепленькой. Без шума и без лишних потерь. Для Рокотова это стало уже не просто вопросом выгоды, а настоящим делом принципа – заполучить этот кусок земли и заодно прибрать к рукам ту смазливую блондинку, что там ошивалась.
Соня криво усмехнулась, проведя мозолистым пальцем по краю шершавой кружки. Еще там, в поместье, стоя на дорогом ковре в луже натекающей с одежды воды, она приняла твердое решение: больше она в этих играх не участвует. Ее жизнь стоит дороже любых баронских амбиций. С нее хватит.
Она одним махом допила эль, бросила на изрезанный ножами стол пару медяков, ловко выдернула свой кинжал из дерева и решительно поднялась.
Она уходит. Но прежде чем навсегда покинуть Большое Луговье и скрыться, нужно было сделать еще одно дело. Какая-то странная, не свойственная наемной убийце прихоть, или, может, остатки совести – Соня и сама не знала, как это назвать. Но она чувствовала, что обязана предупредить девчонку на ферме о надвигающейся угрозе.
Надвинув капюшон поглубже на глаза и запахнув плащ, Соня вышла из трактира в сгущающиеся сумерки.
Соня натянула поводья, останавливая лошадь перед массивными, починенными воротами фермы. Новенькое кольцо-колоток тускло блестело в вечерней серости. Она тяжело ударила им по свежему дереву. Стук гулко разнесся по округе.
Наемница инстинктивно напряглась. Спину кольнуло неприятным холодком – она четко почувствовала, как из густых кустов у обочины за ней кто-то пристально наблюдает. Чей-то тяжелый, немигающий взгляд буравил ее лопатки. Большой палец привычным, отработанным движением сдвинул гарду правого меча, высвобождая лезвие из ножен на пару пальцев. Тихий металлический щелчок прозвучал как предупреждение – она была готова в любую секунду выхватить клинки и ответить ударом на удар.
По ту сторону ворот послышался цокот копыт. Из глубины усадьбы выехали двое верховых: та самая блондинка, Кира, и мелкий пацан, Тагор восточной внешности. Открывать створки они явно не собирались, остановившись на безопасном расстоянии.
– Чем могу помочь? – совершенно спокойно поинтересовалась Кира, глядя на непрошеную гостью сверху вниз.
– Кто там в кустах сидит? – Соня кивнула в сторону зарослей, не убирая ладони от пояса с мечами, чуть перенеся вес тела, чтобы при малейшей угрозе пустить коня в галоп или уйти с линии атаки, нанося рубящий удар с разворота.
– Сторожевой пес, – невозмутимо ответила девушка.
Соня криво усмехнулась, скрывая нервозность.
– Где Горд?
– Он занят, – отрезала Кира, и на ее лице не дрогнул ни единый мускул.
«Вот и гадай теперь, – мрачно подумала Соня, вглядываясь в глаза блондинки. – Выжил этот монстр или всё-таки пошел на корм речным гадам? Ни черта по ней не понятно».
– Слушай сюда, – Соня подалась вперед, опираясь на луку седла. – Если Горд так и не явился и не выжил – бегите отсюда как можно быстрее. Рокотов может ударить в любой момент. Он эту ферму в покое не оставит.
– Приняли к сведению, – всё так же ровно, без тени страха ответила Кира.
Соня посмотрела на нее и всё поняла. Не уйдет. Будет сидеть здесь до последнего, ждать своего урода. «Ну и дура», – мысленно констатировала наемница.
В этот момент из тех самых кустов с громким, возмущенным хлопаньем крыльев выпрыгнул Педро. Огромный петух агрессивно нахохлился и выпятил грудь. Лошадь Сони испуганно всхрапнула и дернулась.
Наемница шарахнулась, с трудом удерживая поводья.
– Всего лишь петух? – Соня брезгливо поморщилась. – Это и есть ваш сторожевой пес? Девчонка, вам реально надо бежать, пока вас тут не перерезали.
– Педро, домой, – спокойно скомандовала Кира.
Петух победно прокукарекал и, гордо переваливаясь, зашагал сквозь щель под воротами на территорию усадьбы. Кира и Тагор, не сказав больше ни слова, развернули лошадей и неспешно поехали обратно к дому.
Соня с досадой сплюнула и потянула поводья, разворачивая свою кобылу.
И тут же мир перевернулся.
Лошадь под ней вдруг дико заржала, в панике встала на дыбы и, прежде чем наемница успела сгруппироваться, резко крутнулась на месте. Соня кубарем слетела на пыльную дорогу, больно приложившись плечом о камни. Но инстинкты сработали быстрее боли: она перекатилась через спину, гася инерцию падения, и в тот же миг обе ее руки выхватили мечи. Сталь со свистом рассекла воздух, Соня вскочила на одно колено, скрестив клинки перед собой в глухой защитной стойке, готовая отбивать внезапную атаку.
Обезумевшая от первобытного ужаса кобыла галопом умчалась прочь, мгновенно растворившись в сумерках. Соня, грязно чертыхаясь, подняла голову, выискивая цель поверх скрещенных лезвий, и похолодела.
Из кустов, ломая ветки, медленно и тяжело вышло чудовище. Исполинский мертвый вепрь в костяном панцире, с огромным набалдашником на хвосте и красными глазами.
Наемницу парализовало животным страхом. Она мгновенно вспомнила ту проклятую ночь, когда ее отряд разорвали на куски, в том числе по вине вот этой самой инфернальной твари, от которой отскакивала сталь.
Но вепрь не нападал. Он просто стоял в нескольких шагах, угрожающе пыхтел, выпуская из порванной пасти облачка пара, и сверлил ее страшными глазищами. Охранял периметр что ли?
Соня, судорожно сглотнув, начала медленно отползать назад. В ее голове вдруг начали складываться разрозненные куски головоломки. Этот мертвый вепрь… те восставшие мертвяки, с которыми они дрались тогда же, возле фермы…И петух… Нет! Петух вообще ни при чём!
«Горд – некромант⁈» – эта мысль ударила ее, как обухом по голове.
Но это же бред! Некроманты – хилые, физически слабые ублюдки, дохнущие от одного хорошего удара. Она сама однажды видела такого в столице. Жалкое, тщедушное создание, которое городская стража волокла на эшафот. Его вздернули на простой веревочной виселице, даже не удосужившись надеть дорогущие антимагические кандалы, блокирующие источник. В них просто не было смысла – без своей нежити этот маг не мог вырваться даже из рук обычного стражника, беспомощно болтаясь в петле, как тощий мешок с костями. Это был лучший показатель их физической ничтожности.
А Горд бил так, что ломал кости лучшим бойцам, он двигался с устрашающей скоростью, вкладывая в удары чудовищную массу, и дрался как первоклассный, элитный физик! Как такое вообще возможно? Может, он просто как-то умудрился договориться с этой тварью? Нашел какой-то хитрый артефакт управления?
Глядя на скалящегося мертвого секача, Соня решила не ломать голову над этими загадками. Жизнь дороже.
Ей было до одури страшно. Не спуская глаз с пыхтящего вепря, она медленно поднялась на ноги, стараясь не делать резких движений. Она так же плавно, миллиметр за миллиметром, опустила мечи и скользнула клинками обратно в ножны, показывая, что не ищет драки. А затем развернулась и быстро зашагала прочь по темнеющей тропе, уходя от этого проклятого места всё дальше и дальше. Пешком.
* * *
За моей спиной с ожесточенным звоном скрестилась сталь. Рес и Роджер сошлись в открытую, выясняя, чьи амбиции стоят дороже. Я же, не оборачиваясь, мерным шагом углублялся в темный зев коридора.
И тут сверху донесся сухой, множественный перестук.
Я привычно раскинул некросканер. Темнота под сводами потолка мгновенно расцвела десятками красных точек. Тридцать сигнатур. Тридцать крупных, голодных пауков.
Идеальная добыча.
Я спокойно остановился и со звоном положил свой меч на каменный пол. Сталь мне сейчас только помешает.
Я сосредоточился на тяжелых металлических обручах-усилителях, плотно обхвативших мои предплечья. Эти древние артефакты Кровников были созданы не только для подпитки алтаря, но и для того, чтобы накачивать своего носителя чистой, адаптированной энергией, и это подходило для всех магов, не только кровников. Я мысленно потянулся к ним, включая накопители, и жадно потянул силу на себя.
Энергия хлынула в меня раскаленным потоком, мгновенно конвертируясь в привычную систему координат.
[Получено: 500 морт]
С учетом моих старых запасов, сейчас во мне бушевало ровно 700 морт. И эта цифра перешагнула критический порог.
Как только резерв в теле перевалил за пять сотен, моя собственная плоть отозвалась дикой, пьянящей трансформацией. Кости хрустнули, потому что я позволил телу сделать это. Из-под кожи на предплечьях, плечах и груди с влажным треском полезли плотные белесые наросты, на глазах сплетаясь в глухой, монолитный костяной доспех. На пальцах выросли длинные, изогнутые костяные когти, острые как бритва.
Я хищно сжал и разжал когтистые ладони, наслаждаясь пульсирующей в венах первобытной мощью.
– Ну всё, – усмехнулся я, глядя в темноту. – Теперь я некромант всем некромантам.
Пауки посыпались с потолка сплошным мохнатым дождем.
Первая тварь приземлилась передо мной, клацая жвалами. Я даже не стал уклоняться. Шаг вперед, короткий замах – и мои костяные когти с хрустом пробили хитиновый панцирь. Я рванул руки в стороны, безжалостно разламывая пауку спину пополам.
[Получено: 30 морт]
Тварь задергалась в агонии, но я не дал ей умереть напрасно. Мысленно зачерпнув из резерва, я тут же влил в еще теплое тело почти сорок морт.
Искалеченный паук замер, а в следующую секунду резко вскочил на лапы. В его фасеточных глазах зажегся мертвый, инфернальный свет. Накачанный моей энергией, свежеподнятый мертвяк стал быстрее и сильнее своих живых сородичей. Он тут же с яростным шипением бросился на ближайшего паука, вгрызаясь ему в глотку.
А дальше началась кровавая мясорубка.
В меня полетели липкие сети. Паутина опутала мои руки и торс, пытаясь сковать движения, но усиленные мышцы и костяной доспех сделали свое дело. Я с рычанием порвал прочные нити, словно гнилую пряжу, и бросился в самую гущу стаи.
Я рвал их когтями, ломал суставы, пробивал панцири. И каждого убитого паука я тут же поднимал, щедро вливая морты и превращая врагов в своих цепных псов. Моя личная армия росла мигом, и вскоре живых тварей просто разорвали на куски их же мертвые собратья.
Самое прекрасное в некромантии – это кадровая политика. Враг нападает на тебя толпой, а через минуту уже сам работает на твою победу. Без собеседований, жалованья и глупых разговоров о мотивации. Красота.
Когда всё закончилось, в коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь сухим шорохом лап.
Я стоял в центре побоища, тяжело дыша и оценивая результаты. Пора было свести дебет с кредитом.
Изначальный остаток: 200 морт.
Выкачано из артефактов: +500 морт (итого стало 700).
С тридцати убитых пауков я собрал примерно +900 морт.
Но на их воскрешение и усиление пришлось потратить около 1100 морт – первых я поднимал с запасом, морт под сорок, а дальше приноровился и лил экономнее.
Итого: 700 + 900 – 1100 = 500 морт.
Резерв остался на отметке в полтысячи, что всё равно держало меня в солидном плюсе по сравнению с началом этой заварушки. А главное…
Я окинул взглядом тридцать жутких, мерцающих красными глазами зомби-пауков, которые плотным кольцом окружили меня, преданно ожидая приказов.
– Ну что, мохнатые? – хмыкнул я, стряхивая с когтей зеленую гемолимфу. – Кто тут хороший мальчик? А ну, сидеть! Голос не прошу, а то еще слух попортите мне своим шипением.
Твари послушно замерли.
Я даже на секунду задумался, можно ли таких держать на ферме. Сторожевые пауки, например. Ночью никто не залезет. Днем тоже никто не залезет. Да и хозяева, скорее всего, лишний раз выходить из дома перестанут. Зато безопасность – высший класс.
Благодаря тому, что в моем теле плескалось целых пятьсот морт, радиус и чувствительность некросканера возросли многократно. Прощупывая пространство сквозь толщу камня, я вдруг уловил странный сигнал снизу, со стороны монастырских темниц.
Там находились мертвяки. Четыре тела. Но это были не обычные иссохшие скелеты, а органика, идеально и заботливо законсервированная мощной магией. Кто-то очень не хотел, чтобы эти четверо превратились в прах. Уникальные экземпляры.
И вот это уже было по-настоящему интересно. Потому что просто так четыре тела в темницах не консервируют. Значит, либо пленники ценные, либо наказание особенное, либо кто-то собирался вернуться и воспользоваться ими позже. А если кто-то очень хотел сохранить игрушки на потом, то воспитанный человек обязан посмотреть, что там спрятано. Я, конечно, воспитан был своеобразно, но в этом вопросе полностью совпадал с этикетом.
Я поднял с пола свой меч, крутнул его в руке и кивнул своей новой свите:
– Надо бы к ним наведаться. Но сперва займемся вами.
Я напряг усиленный слух. В зале-пещере окончательно стих лязг стали и тяжелое дыхание дерущихся. Судя по ощущениям некросканера, победителем из этой схватки вышел Роджер. Что ж, убивать капитана мне было вроде как не за что – он ведь всё-таки впрягся за меня, хоть и преследовал сугубо корыстную цель перевестись из Серой зоны поближе к столице. Но факт остается фактом.
Пока победитель переводил дух и не торопился меня догонять, я быстро раздал своим новым питомцам мысленные закладки-приказы: охранять руины, никого не убивать сразу, а хватать любых незваных гостей и закидывать в самую надежную темницу монастыря. Теперь это мои владения. Тридцать послушных мертвых пауков беззвучно брызнули во все стороны, растворяясь в тенях.
Я усилием воли растворил костяной доспех и когти, оставив на руках лишь металлические наручи-усилители.
Когда Роджер наконец показался в коридоре, от пауков не осталось и следа. Лишь каменный пол был щедро залит лужами специфической, густой зеленоватой крови насекомых-переростков.
Капитан тяжело привалился к стене, зажимая рукой глубокую рубленую рану на боку.
– Ты меня бросил… – хрипло выдохнул он, с упреком глядя на меня. Затем его взгляд опустился на лужи паучьей крови и разорванные куски хитина. – Ты тоже дрался? А я думал, ты меня просто бросил.
– Как видишь, – я пожал плечами, кивнув на следы побоища. – Хотя, знаешь, обидно даже. Я тут, можно сказать, один тридцать мохнатых недоразумений принял, а ты сразу – бросил, бросил.
– Ладно-ладно, извини, – прохрипел Роджер.
Роджер выглядел паршиво. Лицо серое, дышит со свистом, кровь капает на камни. Но держался на ногах. Я мысленно отдал ему должное: замочить опытного авантюриста-друида, будучи всего лишь мечником-сканером – это сильно. Капитан уделал Реса.
– Убежали твари? – морщась от боли, спросил Роджер.
– Ага, забились по углам, – небрежно бросил я. – Ты сам тут кровью не истечешь?
– Уж постараюсь, – капитан зубами разорвал край своего плотного плаща и начал умело и туго перетягивать рану, делая импровизированную повязку. Переведя дух, он поднял на меня тяжелый взгляд: – Сердечник у тебя? Тогда пойдем, Горд. Нам пора выбираться.
Я не стал спорить. Мы медленно потопали по коридору. На ходу я занялся внутренней бухгалтерией: плавно перевел из тела обратно в источник триста морт. Двести осталось в мышцах для поддержания тонуса и скорости. Баланс соблюден, перегрузки нет.
С каждым шагом Роджеру становилось всё хуже. Повязка быстро пропиталась кровью, капитан начал спотыкаться и тяжело дышать. В какой-то момент его ноги подкосились, и он начал заваливаться набок. Я подхватил его под здоровую руку и волоком дотащил до ближайшей ниши в стене, усадив на холодные камни.
– Лан, побудь здесь, – бросил я, отступая на шаг. – Щас приду.
– Не оставляй меня паукам… – пробормотал Роджер в полубреду, цепляясь слабеющими пальцами за мой сапог. – Лучше убей сам…
Я не стал слушать этот трагичный бред. Развернулся и целенаправленно пошел вниз, в тюремный уровень монастыря. Ловушки по пути я аккуратно проверял с помощью всё тех же верных миноискателей, так что спуск прошел без происшествий.
Темница встретила меня сыростью и затхлым воздухом. Я подошел к массивной решетке и удовлетворенно хмыкнул. Здесь меня уже ждал почетный караул из моих пауков, а за прутьями лежали те самые четыре тела. Вблизи они выглядели еще лучше, чем на сканере: идеальная сохранность, ни следа гниения.
Я врубил некросканер на полную мощность и понял, как же мне невероятно повезло.
В первую очередь я потянул энергию из источника, заливая в тело до 400 морт. Подготовка завершена. Затем я выбрал крайнее тело, сосредоточился и влил в него ровно 50 морт.
Всего полтинник. Обычно, чтобы поднять мертвяка столь высокого уровня – ранга «Помнящий» – требуется не меньше сотни. Это элита. Они могут уступать сверхмутантам в грубой физической силе, но превосходят их в сложности структуры и сохранении нейронных связей. Но сейчас я нехило сэкономил за счет идеальной магической консервации и остатков усиливающих алхимических зелий, всё еще пропитывающих ткани этой «консервы». И да, для поднятия «Помнящего» некромант должен иметь в теле не меньше 400 морт, это тоже важно.
Тело за решеткой вздрогнуло. Закостенелые мышцы со скрипом натянулись, и мертвец медленно, рывками поднялся на ноги. Он покрутил головой, разминая мертвые шейные позвонки.
