Текст книги "Его версия дома (СИ)"
Автор книги: Грейвс Хантер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
ГЛАВА 3. ПОЧИТАЙ НА ДОСУГЕ
Джессика
«Я посмеялась над её романом. А потом роман начал смеяться надо мной».
– Джессика Майер.
Юридический университет Далласа постепенно пустеет. Дневная суета сходит на нет, студенты быстрым шагом, а некоторые даже бегом испаряются из душного здания. За окном шуршит листва, медленный и редкий дождь барабанит по старым оконным рамам «хранилища знаний и права», как его любит клеймить наш преподаватель по философии. Самый бесполезный предмет, кстати. Воздух пахнет до боли знакомо – смесью кофе из автомата, пылью и мокрого бетона.
Мои белые кроссовки ступают по паркету, я держу путь до спортзала, привычно закинув сумку на плечо. Мои проводные наушники лениво болтаются, иногда путаясь в моей рыжей гриве. Мимо меня проходят последние студенты, а я даже не замечаю их, погрузившись в ожидании очередной тренировки.
Я люблю этот момент, когда ты вот-вот распахнешь двери комплекса и погрузишься в это нереальное чувство драйва. Такое… промежуточное состояние между реальностью и игрой.
– Ага, рыжая малышка, вот ты и попалась!
Я чуть не сдохла от страха и неожиданности. Как я и думала, повернувшись, я увидела загорелую мордашку Мии. Она машет передо мной новой книгой с черепом на обложке, кличущее страшное название.
– Мия, я тебя вроде предупреждала насчет твоих «скримеров», – зло смотрю на нее, но эта сучка знает, я не могу на нее злиться всерьез. Во-первых, она моя подруга, во-вторых, отличный центральный блокирующий. Ни то, ни то потерять я не могу.
Она запыхавшаяся, с легким румянцем на золотых щеках. Ставлю десять долларов на то, что она пропустила автобус и устроила себе тренировку – пробежка по осеннему холоду.
– Я бежала от книжного магазина до кампуса, – сообщает она гордо, будто только что выиграла марафон. – А всё из-за тебя.
– Из-за меня? – Я приподнимаю бровь.
– Да! Ты оставила меня одну с Рэйной и её новыми ногтями. Джесс, я видела больше глиттера, чем в рождественском фильме!
Мы продолжаем идти, чуть сбавив шаг. Чем ближе мы к спортзалу, тем кампус быстрее опустошается. Пальцы Мии ловко листают книжку, ни разу не оторвавшись взглядом от ее страниц.
– Я сегодня спала два часа, – начинает Мия настолько бесстрашно, будто не боится моего гнева. Мои спортсменки должны быть в отличной форме, и все знают, как я отношусь к дисциплине и здоровью.
– Мия, ты опять потратила всю стипендию на посредственный роман про маньяков, – прерываю я ее, зная уже ответ.
– Эй! Это оскорбляет мои чувства как фаната тру-краймов и любителя сталкеров! – восклицает она, отчего мои глаза настолько закатились, будто хочу увидеть свои мозги.
– Он не посредственный! Это целая психологическая драма! Просто там… свои нюансы.
Понимаю, что деваться мне некуда, и киваю головой, обозначающий жест «ну ладно, давай, рассказывай». С визгом ее южный акцент защебетал, а светлые глазки сверкнули в полумраке коридора.
– Там такая жесть! Господи, антагонист… это бог секса. Он случайно видит девушку – Лайлу, и становится ею одержим. И не абы как, а он везде – отслеживает ее по камерам, ночует с ней, когда она об этом не знает…
Я прерываю ее, скрипя дверью раздевалки. Аманда, Роуз уже здесь и вовсю переодеваются. Мия же не унимается, буквально прыгая вокруг меня с куском литературного дерьма.
– И он, и он! – вскрикивает она, пытаясь отдышаться.
– И он, о боги, крадет ее и держит в клетке, да? – немного с издевкой сказала я, на что Мия не как обычно обиженно фыркнула, а помотала головой.
– Не-е-ет… нет, нет, он… вклинивается в ее жизнь. Проникает, как яд по венам, становится самым близким человеком, который постоянно рядом…
Я хлопаю ресницами, вытаращив на нее глаза. Она… реально думала, что меня это впечатлит? Мой звонкий смех разнесся по раздевалке, пока я снимала футболку и натягивала спортивный топ.
– Господи, Мия, – выдыхаю я, закатывая глаза, – ты опять читаешь бред, который должен пугать, но почему-то тебя это заводит. Ей богу, это же ненормально!
– Ничего ты не понимаешь! Потому что это вкусно, Джесс, – шепчет она с какой-то театральной страстью, прижимая книгу к груди. – Это про одержимость, про то, как человек растворяется в другом. Как…
– Как теряет себя, – перебиваю я, натягивая шорты и кидая на скамейку сумку. – Знаешь, звучит не как любовь, а как диагноз. Называется – «я романтизирую убийц, потому что у него милая мордашка».
Мия скорчила рожицу, но, как обычно, не обиделась. Она плюхнулась на скамейку и скрестила руки на груди.
– Все мое представление испортила! Ну, блин, Джесс, тебе разве… ни разу не хотелось, чтобы кто-то настолько сильно сошел с ума из-за тебя? Это же пиздец как сексуально!
Я смеюсь, хлопая дверцу шкафчика. Мия как обычно, только она может считать это «сексуальным».
– У меня хватает психов на площадке, спасибо.
– НУ ЭТО ЖЕ НЕ ТО! – она тычет в меня пальцем. – Я про настоящее! Чтобы человек дышал тобой, жил тобой, не мог без тебя ни секунды! В конце концов, чтобы у него член вставал только на тебя!
– Это называется зависимость, – сухо отвечаю. – Я за здоровые отношения, ты же знаешь.
Моя подруга строит ехидную мордочку и кривит улыбку.
– Ага, точнее, за их отсутствие!
– Ой, иди в задницу, Мия!
Она швыряет в мою сумку этот пафосный роман с настолько похабным выражением лица, что мне захотелось ее треснуть. На моей физиономии было такое выражение, будто бы кошка нагадила туда.
– Почитай на досуге, рыжая. Хватит тебе быть пуританкой! Пора… расширять сексуальные горизонты! – хихикает она.
– Наверное, теперь я должна расцеловать тебя, да? Учти, душить во время поцелуя я тебя не буду.
Раздевалку пронзает наш яростный смех, скорее похожий на то, что стая гиен умирает либо задыхается. Но когда дверь заскрипела вновь, он моментально стихает. В раздевалку самая последняя вошла Кейт. Мы переглянулись с Мией. Она не то, чтобы недолюбливает Арден… просто сторонится. Нет доверия, если сказать сухо и прямо.
– Привет, девочки, – ее хриплый голос разносится по помещению. Кейт ставит спортивную сумку в угол, пока остальные, перешептываются и затем замолкают.
– Привет, Кейт, – спокойно отвечаю я и не даю неловкой тишине повиснуть в комнате. Но могу сказать, что к ней никто из нас плохо не относится. Она просто... всегда сама по себе.
– Так, ладно, до тренировки пять минут, кроссы в зубы и вперед! – мой голос повышается, говоря строго и по делу.
Мия идет первой, я за ней, но краем глаза вижу, что Софи склонилась над Арден, тихо спрашивая о ее самочувствии. Как всегда ее безэмоциональное:
– Все нормально.
Ее «все нормально» звучит как предупреждение, а не ответ. Не то чтобы она явно нуждалась в защите, просто в ней есть что-то, что вызывает осторожность.
– Так, девочки, на площадку! – голос тренера, мисс Риверс, разрезает воздух. Она женщина лет сорока, крепкая, с короткими темными волосами и тем взглядом, от которого хочется расправить плечи. – Хватит щебетать, я не вижу разминки! Майер, возьми инициативу.
– Да, мэм, – отвечаю четко. Мяч в моих руках, команда выстраивается.
– Рэйна, Мия – на подачу! Кейт, ты в приеме, правый фланг!
– Приняла, – тихо кивает Арден.
Тренер наблюдает с края площадки, руки за спиной.
– Я хочу видеть концентрацию, а не хаос. Если кто-то устал – у нас есть скамейка.
Мия закатывает глаза, но сразу же прыгает на месте, разминаясь.
– Ну давай, капитан, покажи нам, как надо, – усмехается она, подкидывая мяч.
– Лучше молчи и бей, – парирую я. – С фокусом на технику, а не на эмоциях.
Свисток. Удар. Мяч уходит в сетку.
– Мия! – рявкаю. – Нога, шаг назад, ты завалилась на носок!
– Да знаю я! – ворчит она, отмахиваясь.
– Тогда делай, раз знаешь!
Второй свисток. Мяч летит идеально, и Кейт ловит его, как снайпер. Её передача – чистая, идеально выверенная. Именно поэтому я держу ее в команде. Не важно, что это за человек. Если он профессионал, значит, полезен.
– Отлично, Арден! – мисс Риверс хвалит ее. – Вот это прием! Учитесь у нее!
Кейт кивает, ее лицо остается таким же равнодушным, будто кто-то говорил о погоде или какой-то безусловный факт.
– Видела? – шепчет Мия, наклоняясь ко мне. – Даже когда тренер ее нахваливает, у нее ни один мускул не дрогнет.
– Потому что она сконцентрирована, в отличие от тебя, Мия, – отвечаю я. – Ну, или на крайний случай, она просто не хочет показывать, что ей это в кайф.
– Майер, следи за темпом! – напоминает тренер. – Контроль, связка, движение. Хочу видеть настрой, а не болтовню.
– Есть, мэм, – отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Девочки, внимание! Следующий раунд – без остановок! Работаем сериями, без расслабления!
Мяч летит, удары сливаются в один ритм. Но что-то не так. Кейт на задней линии вдруг замирает, её глаза становятся пустыми, как у рыбы.
– Кейт! Ты где?! – кричу я, бросаясь к ней. Ее редко, но бывает, так клинит. Это не создает особых проблем, но пиздец как пугает. Словно в ее мозгу кто-то живет и шепчет ей, что делать. Она моргает, словно вырвалась из транса, и мяч врезается в пол рядом с ней.
– Концентрация, Арден! – рявкает мисс Риверс.
– Я в порядке, – отвечает Кейт ровно, но внутри меня всё сжимается.
Как же это жутко.
– Опять, – думаю про себя, принимая удар мяча на себя и отбрасывая на другую сторону сетки.
__________________________________________________________
Зал наполнился типичным запахом – потом, магнием, резиной от кроссовок и мячей. Паркет дышит под ногами, а в них та самая жгучая и приятная дрожь после хорошей нагрузки на тело. Приятно. Тыльной стороной я вытираю бисеринки пота с лица, опускаясь наконец-то на лавку. Мия кидает мне бутылку воды, я, не смотря на нее, ловлю и обжигаю свое горло ледяной водой. Казалось, что все внутри замирает – от гула кондиционера до тихого смеха девчонок из команды на заднем фоне.
Мия, как заводной попрыгунчик, полна сил и блеска в глазах. Если не ее темные романы, то спорт заводит ее еще сильнее. Звонкий и дерзкий смех разносится и доходит до моих ушей:
– Одно из двух: либо мне нужно смачно с кем-то переспать, либо выпить бокал мохито, чтобы снять это адское напряжение, – ее ехидная улыбочка прямо-таки кричит «я не шучу».
Я хоть и строю недовольное лицо серьезного капитана, но не могу сдержать усмешки, и уголки губ предательски дергаются.
– Тебе для баланса нужен не член или алкоголь, а гребанный экзорцист. Серьезно, откуда у тебя столько сил?
Мия театрально закатывает глаза и, перекинув полотенце через шею, падает на лавку и одаривает меня кошачьей хитростью.
– Из вселенной, где люди умеют расслабляться, Джесс, – протягивает она, обмахиваясь рукой, словно героиня старого фильма. – Тебе туда билет бы не помешал.
Я фыркаю и начинаю разминать плечо, чувствуя, как мышцы приятно ноют.
– У меня нет времени на расслабление. Капитан не может быть примером… алкогольно-сексуального расстройства.
Моя центральная блокирующая со всей силы шлепает меня по плечу, от чего я вскрикиваю, и уже хочу дать ей сдачу, но она ловко уворачивается.
– Господи, какая же ты скучная! В тебе что течет: кровь или протеиновый коктейль?
– Второе. С клубничным вкусом, – отвечаю, глотая воду из бутылки. – Без сахара и драмы.
Она поджимает губы, будто размышляет, потом тихо добавляет, даже неожиданно для нее слишком серьезно:
– Драма иногда делает людей живыми.
Мой смех замирает где-то на полпути. Почему-то ее слова комом осели у меня в горле и заставили на секунду задуматься. Я помотала головой, словно хотела выкинуть эту фразу и вернуться в прежнее русло. Ну уж нет, блядь, только драмы мне не хватало к предстоящим экзаменам и соревнованиям с экономическим университетом.
– Моя рыжая бестия снова впала в транс. Алло, ты на связи? – подразнивает меня Мия, отдернув меня из потока мыслей. Я киваю.
– Так о чем это я… э… О, точно! Душ, а потом в бар, да, девочки?! – На ее громогласный возглас сразу ответила вся команда. Кроме Кейт. Что-то в нашей жизни никогда не меняется. И в жизни нашей команды не меняется она.
– Алкоголь, красивые парни и немного флирта! Командная терапия! – почти хором восклицают мои спортсменки. Как-будто мы не волейболистки, а игроки по литрболу.
– Тебе нужно прописать не терапию, а намордник, – бурчу я, но уголки губ снова дергаются.
Мия довольно щурится.
– Значит, ты не отказываешься. Прекрасно. Я уже чувствую запах греха и лайма.
– Это запах твоих кроссовок, – отвечаю я, поднимаясь.
Она фыркает, а я невольно улыбаюсь – эта девчонка будто создана, чтобы пробуждать жизнь в людях, даже если ты всеми силами пытаешься оставаться камнем.
Я бросаю взгляд на Кейт, что постепенно собирается, почти методично, словно выполняет ритуал.
– Ты идёшь? – спрашиваю, оборачиваясь к ней.
Она не отвечает сразу, только бросает короткий взгляд, усталый, отрешённый.
– Нет.
И снова – целое безмолвие.
– Как хочешь, – произношу тихо и выхожу из зала вслед за Мией.
Мы собираемся, как удивительно, девочкам хватает десять минут, чтобы отправиться в бар. Лучше бы они так торопились не на пьянку, а на тренировку...
Воздух снаружи пахнет предчувствием чего-то грядущего. Как будто этот вечер станет началом чего-то, чего никто из нас пока не понимает.
А книга Мии...
Греет мою сумку.
ГЛАВА 4. РУКОПРИКЛАДСТВО
Джессика
«Познать себя – значит, прежде всего, познать, чего тебе не хватает. Это значит измерить себя Истиной, а не наоборот».
– Франц Фанон
Студенческий бар «Зажигалка» был нашим сакральным местом. Храмом, куда мы несли в жертву остатки нервных клеток, не добитые тренировками, конспектами и вечным чувством долга. Три раза в неделю мы выжимали из себя все соки на паркете, а потом, как по команде, брели сюда – выплескивать наружу то, что внутри превратилось в ядовитый осадок.
Место гудело, как раскаленный улей. Не мелодией, а именно гулом – низким, вибрирующим, сотканным из приглушенных басов, грохота стеклянных бокалов и сливающихся в один хаос голосов. Воздух был плотным и липким, пропахшим дешевым виски, с нотками синтетического клубничного сиропа и, кажется, чьих-то несбывшихся надежд. Для кого-то – вонь. Для нас – бальзам.
Залог хорошего отдыха был простым, как удар мячом в пол: оглушающая музыка, чтобы не слышать собственные мысли; приглушенный свет, чтобы не видеть осуждения в глазах; и стайка своих, таких же вымотанных и готовых забыться.
Признаюсь ли я в этом? В том, что мне, Джессике Майер, старосте и капитану, чей внутренний распорядок строже армейского устава, это громкое, душное и слегка пошлое место чертовски необходимо?
Да пошли вы все на хуй с вашими ожиданиями.
Именно в такие моменты, опираясь локтями о липкую стойку и ощущая, как текила прожигает горло, я позволяла себе быть не образцовой ученицей и не железной капитаншей. Я была просто девчонкой с тяжелой сумкой за плечами и еще более тяжелыми мыслями в голове. И этот бар, со всей его вульгарной искренностью, был единственным местом, где я могла на время эту сумку сбросить.
– Знаешь, если бы жизнь была клубом, ты была бы похмельем, – говорит Мия, перекрикивая музыку.
Вот же сучка.
– Ага, а ты безлимитным абонементом на алкоголь, – фыркаю, поднося бокал к губам, опираясь локтями об барную стойку. В этом и прелесть нашей дружбы.
Ее смех слышен сквозь грохочущие басы, и я все же позволяю себе улыбку, этот звук может вывести человека даже из затяжной депрессии.
Наш стол – это гребаный островок в и так шумном океане. Хохот девчонок из команды сливается с общей атмосферой заведения. Мы вспоминаем нашего тренера, ее вечно серьезное лицо. Я же поделилась мыслью о том, что мне кажется, она что-то замышляет. Мне, как всегда, сказали, что я накручиваю себя.
Ага, только вот мои догадки всегда выстреливали.
Только вот их голоса я воспринимаю словно через пуленепробиваемое стекло. Мои мысли где-то далеко, еще оставались в спортзале.
Кого я обманываю? Мои мысли были о Кейт.
– И вот она снова не пришла... – Рэйна будто прочитала мои мысли, пока в руках крутила соломинку. – Ей бы хоть раз расслабиться.
– Такие люди, как она, держат все внутри себя. В каком-то роде, я могу ее понять, – ответственно заявляет Софи. – Но все же… У меня иногда мурашки от нее. Особенно ее «тупняки» на поле.
– Ага, будто она не студентка, а чувак, пришедший с вьетнамской войны, ловящий флешбэки, – Мия решает вставить свои три копейки в разговор.
Внутри я почувствовала холодный укол. Не знаю почему, мы с Кейт не видимся нигде кроме тренировок, да и она на курс младше меня, вообще не пересекаемся. Я сваливаю это ощущение на свою гиперответственность как капитана. Это просто мое излишнее беспокойство и «комплекс старшей сестры». Это Мия придумала, я за это дерьмо не ручаюсь.
Музыка сменяется на более медленную, мелодичную песню, бар погружается в ленивую атмосферу ночи, вызывая приятные мурашки и хоть как-то вырывая меня из гнетущего водоворота мыслей.
Бар дышит шумом, теплом и светом – всё пульсирует, будто в замедленном танце.
Голоса переплетаются, стекло звенит, музыка будто заползает под кожу.
Мия тянется к небу, поднимает бокал и улыбается – слишком ярко для этого полумрака.
– За нас! За команду и за то, чтобы каждый наш удар попадал точно в цель.
– И чтобы мяч не улетал в ебеня, – добавляю я, и смех взрывается над столом, липкий, искренний.
Текила обжигает, соль режет язык.
Всё вроде бы обычно – но в этом “обычно” есть что-то неуловимо неправильное.
Воздух… почему-то слишком густой. Музыка будто с глухим эхом, словно играет не в помещении, а где-то за стеной.
Я пытаюсь расслабиться, смотрю на Мию – она сияет, живёт, двигается с лёгкостью. И вдруг понимаю, как сильно мы все привязаны к этой видимости нормальности. Как будто все вокруг стараются не замечать что-то общее, что прячется где-то в углу сознания.
– Эй, Майер, не спи! – Мия толкает меня локтем. – Ты будто в другой вселенной.
– Просто думаю, – отвечаю. – Иногда кажется, будто всё слишком спокойно.
– Господи, ты и в баре философ! – хохочет она. – Расслабься, никто за тобой не следит.
Я тоже смеюсь, но почему-то не могу сразу отпустить эту фразу.
Никто не следит.
Мия уходит за очередным шотом, и на мгновение я остаюсь одна. Свет над нами чуть моргает.
Не страшно, нет. Просто как будто кто-то щёлкнул выключателем внутри головы. Мир снова выравнивается, но теперь кажется, будто за этим равновесием что-то дышит.
Тихо, терпеливо, выжидая.
_____________________________________________________________________________________
Дверь за мной тихо захлопнулась, приглушив мир снаружи. Дом встретил тишиной – густой, вязкой, как вечерний мёд. Мама уже спала, и я почти физически чувствовала её дыхание, где-то наверху, ровное и успокаивающее, будто маятник, задающий ритм ночи.
Я старалась ступать мягко, но старые ступеньки всё равно отзывались тихим скрипом, словно шептали: «ты дома».
Скинув с плеча тяжёлую сумку, я наконец позволила телу осесть. Всё – учебники, форма, пот, разговоры, смех – растворилось вместе с глухим стуком, когда она упала на пол.
Тело отяжелело, мышцы гудели от усталости, но внутри всё ещё что-то звенело – от остаточного адреналина, от недосказанных слов, от странного взгляда, пойманного в баре.
Я падаю спиной на кровать, чувствуя, как простыня приятно холодит кожу.
Потолок кажется выше, чем утром. Воздух плотный, как после грозы – свежий, но с чем-то металлическим на вкус. Глаза закрываются, и перед ними всплывает сегодняшний день: огни бара, Мия с её заразительным смехом, липкий от текилы стол, и тот короткий миг, когда кто-то – или что-то – будто посмотрело прямо на меня.
Я заставляю себя выдохнуть.
Это просто усталость. Просто ночь. Просто я.
– Так, надо прекращать пьянки после тренировок… хотя, блять, кого я обманываю… – с усталым вздохом и немного с недовольным бурчанием, заставляю свое тело, как у падшего атланта восстать с мягкой кровати.
Мои руки методично разбирают сумку и ставят все по полках. Учебник по праву, основы государства, высшая математика…
– Блять, – выругалась я вслух, рассматривая паршивенький роман в своей руке. Тот, что подбросила мне Мия.
Моя рука поднялась кинуть сие произведение в рюкзак, чтобы нечто это вернулось в руки хозяйки. Но…
Почему-то я не двигаюсь. Если честно, любопытство всегда играло со мной в дурные игры и я поклялась, что больше не поведусь на этого демона. Но черт возьми…
– Неужели это настолько интересно? – Книга – тонкая, с чёрной матовой обложкой и серебряным шрифтом, будто гравированным лезвием. Череп на обложке блестит в полумраке настольной лампы, а в глазницах отражается тусклый свет.
Пафосное название кричало: “Дыхание Тени”.
Господи, конечно, она выбрала бы что-то подобное. Это же Мия, чем горячее и пафоснее, тем больше шансов, что она потратит всю стипендию в книжном, ошиваясь в углу с темными романами как ошалевшая.
Я сажусь на край кровати, с небольшого балкона за моей спиной лунный свет проникает внутрь, осыпая серебром мои вьющиеся рыжие кудри. Сгорбившись над книгой, мои пальцы скользят по ее корешку, словно это не кусок мертвого дерева, миллион раз переработанный, а бомба замедленного действия. Ну, или кассета с порно, которую я случайно нашла в пятнадцать лет у своего деда.
Открываю первую страницу. Сухой треск переплета разбивается о тишину в моей комнате. Я включаю торшер около кровати и опираюсь спиной об ее изголовье.
Буквы пляшут в желтом свете, первые строки затягивают взгляд, тянут меня внутрь:
«Он наблюдал за ней издалека.
Не для того, чтобы увидеть.
А чтобы запомнить, как звучит её дыхание в темноте.»
Боже, как банально.
Я вслух плююсь, от того насколько же это заезженно звучит. Отвратительно и ужасно.
Но вместо того, чтобы выбросить книгу, желательно в мусорку, я продолжаю бегать глазами по строчкам. Они не пугают, не цепляют – просто… будто проникают внутрь. Сквозь кожу.
Я читаю дальше, ворочаюсь, пытаюсь найти удобное положение. Сонное состояние сняло как рукой. Мышцы ног, еще горячие от нагрузки и танцев в баре, ноют приятной тяжестью. А в горле стоит тот самый привкус металла – смесь текилы и усталости.
«Её страх был густым, как патока. Он чувствовал его на языке, ощущал каждый трепет её ресниц, как будто прикасался к ней губами через всю комнату.»
– Ебануться, – бормочу я, но пальцы сами перелистывают страницу. – Что за бред сумасшедшего…– но если честно, проговаривая это вслух, я звучу не особо убедительно даже для самой себя. Ей богу, если бы здесь была Мия, я бы треснула по ее ехидному лицу.
Предвкушаю ее вопли – «ОЙ, МОЯ РЫЖАЯ ПОДРУЖКА ОТКРЫВАЕТ НОВЫЕ СЕКУСАЛЬНЫЕ ГОРИЗОНТЫ!».
Ну уж нет, такого наслаждения я ей не предоставлю.
Воздух в комнате стал резко гуще. Я чувствую… как футболка, немного пропитанная соленным потом начинает натирать мои соски, что так быстро встали от мурашек. От осознания, что творится с моим телом и в голове подкатывает ком в горле.
Это просто усталость.
Просто бредовая книга.
«Он вошёл в её комнату без звука. Она спала. Её шея была обнажена, как предложение. Как приглашение.»
Мои зеленые глаза раз за разом перечитывают эти строки, словно я хочу выбить их татуировкой на своем мозгу. Я резко переворачиваюсь на живот, прижимаясь лицом к прохладной наволочке. Глупо. Это чертовски глупо. Но между моими бедрами возникает тупая, нарастающая пульсация. Тот же адреналин, что и на площадке, только липкий, тёплый, направленный внутрь.
«Он не тронул её. Не сразу. Он просто дышал с ней в одном ритме, заполняя пространство вокруг неё собой, пока её собственное тело не начало отзываться на его присутствие. Пока она во сне не прошептала его имя.»
– Чёрт, – выдыхаю я, и рука сама опускается на живот. Ладонь прижимается к плоскому, напряжённому низу. Сквозь тонкую ткань шорт жар кажется почти ожогом.
Я ненавижу эти пафосные фразы. Ненавижу этот бред. Но моё тело, уставшее и размягченное алкоголем, не хочет слушать мозг. Оно читает другую книгу – книгу напряжения в мышцах, воспоминания о чужих взглядах в баре, о том, как кто-то высокий и незнакомый посмотрел на меня. Даже если я это сама придумала.
А может и нет.
Я закрываю глаза, и вместо букв вижу вспышки: огни бара, смех Мии, твёрдый взгляд в полумраке. И всё это смешивается с голосом из книги, который теперь звучит в моей голове.
«Он прикоснулся. Не к ней. К краю простыни. И этого было достаточно, чтобы её тело начало гореть. Одного его присутствия хватало ее киске, чтобы начать адски пульсировать.»
Томно прикрываю глаза, а из моего горла вырываются едва слышные стоны, будто против моей воли. Рука скользит под резинку шорт, два пальца оттопыривают край ткани и добираются до трусиков. В свободной руке все еще книга, как греховный грааль, а я уже читаю вслух с придыханием:
«...и он понял, что ее влажность – это единственная молитва, которую он когда-либо хотел услышать... Даже если она против.»
– Бред... – выдыхаю я, но бедра сами собой приподнимаются навстречу моим же пальцам. Кончики скользят по пропитанной шелковой ткани, и все внутри сжимается от одного этого прикосновения. Жарко. Невыносимо жарко.
Я бросаю книгу на одеяло, и она падает раскрытой. Мне нужны обе руки. Нужно заставить это замолчать. Этот шепот под кожей.
Одной рукой я грубо стаскиваю шорты с бедер, другая уже мчится вперед, туда, где пульсирует вся эта глупая, пошлая, невыносимая нужда. Кончики пальцев встречают влажную плоть, и я закидываю голову назад, впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы не кричать.
«Он ввел в нее не себя, а тишину. И она растворилась в ней...» – эта идиотская фраза крутится в голове, пока мой палец скользит внутрь. Да. Именно. Тишина. Вот чего я хочу. Чтобы все замолчало.
Второй палец присоединяется к первому, и я глубже вжимаюсь в матрац. Движения резкие, почти злые. Это не ласка. Это зачистка. Попытка выжечь изнутри эту заразу, эту слабость, это тлетворное желание, которое растеклось по венам от дешевой книги и дорогой текилы.
Дыхание рвется из горла прерывистыми, хриплыми стонами. Глаза закатываются, и перед ними пляшут пятна – неоновые огни бара, насмешливый взгляд Мии, темные глаза Кейт... и чья-то тень. Чья-то сильная, чужая рука на моей шее, будто удерживает меня. На грани с болью и удовольствием. Чей-то голос, который шепчет эти дурацкие, пошлые, пьянящие слова прямо в ухо. Мои два пальца кружат по клитору, с такой не свойственной для меня агрессией.
– Блять, блять, блять! – я старюсь ругаться зло, недовольно… будто хочу убедить себя, что все это неправильно. Мия была права. Я ханжа.
Спина выгибается в судороге, простыни мокрые от пота, а мне не хватает. Я не останавливаюсь, я поднимаю футболку до шеи, и грудь вываливается наружу. Раньше я просто кончала, без всякого фанатизма. Пять минут, семь – и нормально. Но сейчас…
Я сжимаю сосок, и по мне бьёт такой адский разряд, что искры из глаз летят. Рука, которая долбит мою вульву, становится ещё жёстче, и я вгоняю в себя два пальца по самые костяшки. Я никогда не трахала себя так глубоко.
Вот он. Глухой удар прямо в самом нутре. Волна, которая выносит мозг, сносит стыд и всё остальное. На секунду в голове реально пусто. Полная, оглушающая тишина.
Пальцы выскальзывают, мокрые и липкие. Я падаю на кровать, как тряпка, и просто долблюсь взглядом в потолок, пока грудь ходит ходуном.
Книга валяется рядом, страницы помяты.
«Дыхание Тени».
Я с ненавистью на неё смотрю.
– Сука, – сиплю я в тишину. – Ну ты и сука.
Переворачиваюсь на бок и с размаху кидаю ее на пол. Она шлёпается с глухим звуком. Но её слова… её слова уже сидят во мне. И тишина после того как я кончила – это не спокойствие. Это затишье перед бурей.
Я никогда не забуду это ёбаное ощущение
