Текст книги "Чемпионы Темных Богов (ЛП)"

Автор книги: Грэм Макнилл

Соавторы: Стивен Уильям Хокинг,Энтони Рейнольдс,Джон Френч,Дэвид Эннендейл,Лори Голдинг,Янина Мартин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 62 страниц)

– Ты можешь заставить руку снова работать, да? – спросил разрушитель.

– Могу, – отозвалась Скорал, открывая склянки и аккуратно добавляя янтарную жидкость к прозрачной. Она избавилась от пустого флакона, выбросив его в ящик для отходов, и стала взбалтывать слитые вместе жидкости, пока ее не удовлетворило качество смешивания. – Но на это потребуется время.

– Сколько?

Скорал пожала плечами.

– На первую операцию час. Может быть, два, – она выдвинула ящик и достала большой шприц с пистолетной рукояткой. С наработанной сноровкой она подсоединила новую иглу и поместила в него склянку со смесью жидкостей.

– А восстановление?

– Полная сила к вашей руке должна вернуться меньше чем за месяц.

Похоже было, что ответ не понравился Руоху. Его лицо помрачнело.

– Тогда лучше ее отрубить, – ощерился он. – Приделай мне аугметику.

– У нас на борту корабля нет технодесантника, – произнесла Скорал. – Когда мы выйдем в реальное пространство, Дрегер может попросить мастера Джарега прибыть на борт, чтобы провести операцию, но я не в состоянии сделать ее сама.

– Хурган мог, – прорычал Руох.

– Он мог, – отозвалась Скорал. – А я не могу.

Руох издал ворчание.

– Может быть, мне не следовало его убивать.

Скорал какой-то миг пристально глядела на Руоха, но не ответила. Она положила заряженный шприц на стальную столешницу в пределах быстрой досягаемости и уселась, пододвинув свой табурет поближе, чтобы поработать с рукой легионера.

– Коагуляция прекратила кровотечение, но чтобы как следует очистить рану, мне нужно снова пустить кровь. Мне необходимо удалить сгустки, далее я впрысну вам антикоагулянт, а потом пережму эти артерии и приступлю к работе.

Она взяла скальпель и ножницы.

– Не двигайтесь, – сказала она, подаваясь ближе. На ее запястье был виден мигающий браслет. Она выругалась про себя. Свет попал на лезвие скальпеля, и оно блеснуло.

Преображение произошло с ним быстрее, чем она могла представить. Только что он покорно сидел там. А в следующий миг уже вскакивал, переворачивая стол и расшвыривая ее инструменты.

Он держал ее за руку. А затем она оказалась на дальнем конце комнаты. Столы и стулья опрокинулись Она лежала на полу, посреди чего-то теплого.

Она изумленно уставилась на него – как он оказался так далеко? У него в руке что-то было. Он отшвырнул это прочь и с ревом бросился к ней, снося в стороны столы со стульями.

Она попыталась отползти назад. Что-то было не так. Рука не отвечала. Нет… руки не было.

Она лежала в луже собственной крови. Руох держал и с пренебрежением отбросил руку. Ее руку. Та лежала на полу. Она видела свой браслет. Тот все еще мигал.

Руох прыгнул к ней. Его лицо исказилось от ярости нейронных имплантатов в мозгу.

Мелькнули пурпур и золото, и в него, перехватив на лету, врезалась новоприбывшая фигура. Вместо того, чтобы приземлиться на нее, Руох оказался сбит вбок и врезался в стену апотекариона.

Скорал перекатилась на спину. Она лежала в луже своей крови и хватала воздух. Ей были слышны рев и грохот, издаваемые двумя противниками возле нее, но они стихали, становясь странно далекими, как будто ее быстро уносило в более спокойное, умиротворенное место.

Она слышала собственное судорожное дыхание. Она уставилась на осветительную сферу прямо над собой. Та громко гудела.

Гудение становилось все громче, пока не заслонило собой все.

– Так все будет, брат? – спросил Баруда, держа руку на рукояти своего цепного топора. – Ты дашь нам проливать кровь из-за Руоха?

Он буквально выплюнул имя, голос был полон презрения.

– Я уже потерял сегодня двух воинов, – произнес Дрегер. – Один из них был моим лейтенантом, твоим другом. Нас и так мало. Эти потери не восполнить, и они не могут продолжаться. Мы обескровливаем себя досуха. Я разберусь с Руохом. Выступишь против моего приказа, и последствия лягут на тебя.

– Дрегер, этого требует честь. Таков наш путь.

– Честь, – выплюнул Дрегер. – Не используй это слово как оправдание утолению своей злобы, Баруда.

– Открой арены, – прошипел Баруда. – Позволь мне сразиться с ним на красном песке. Это все, о чем я прошу.

– Нет, – ответил Дрегер. – Нужно подвести черту. Вот черта. Я не допущу нового кровопролития из-за Руоха.

– Кровь требует крови. Если не Руоха… значит, чьей-то еще.

Баруда отстегнул свой цепной топор и опустил вторую руку к болт-пистолету на бедре.

Болтеры и плазменные пушки вдруг оказались взведены и приведены в готовность, нацелившись на Баруду. Зарычали цепные топоры. Взвизгнули сервоприводы – Пожиратели Миров готовились убить одного из своих.

Лицо Дрегера напряглось, челюсти сжались, а вены на висках вздулись. Гвозди стучали. Он скрежетнул зубами, но не стал тянуться к своему оружию.

– Дрегер, – проговорил Аргус Бронд позади противостояния.

– Что? – бросил Дрегер, не сводя глаз с Баруды.

– Руох, – сказал Бронд. – Его нашли. Он… была еще одна жертва.

Дрегер ткнул в Баруду пальцем.

– Держите его тут, – рявкнул он и развернулся, чтобы уйти.

Баруда ощерился и шагнул вперед. Пальцы на спусковых крючках напряглись.

– Дай мне сразиться с ним! – прорычал Баруда. – Дай забрать его череп!

Дрегер бросил на старого товарища взгляд через плечо, обозленный и раздосадованный переменами, которые произошли с тем за минувшее десятилетие. Но разве не изменился и он сам?

Зарычав, он отвернулся.

– Не сегодня, – произнес он.

Глава 4

Выражение лица Дрегера предвещало грозу, и слуги Легиона поспешно отходили в сторону, опуская глаза, когда он проносился мимо. Пульсирующие Гвозди порождали скрежещущий стук в затылке.

– Дрегер, ты упрямый ублюдок, – сказал Бронд, шедший рядом с ним. – Напряжение сильно. Вызов мог бы принести какую-то пользу. Почему бы просто не отдать его Баруде и не покончить с этим?

– Против Руоха он не продержится и минуты, – ответил Дрегер. – Это ничего не решит. Просто еще больше ослабит Легион. Баруда слишком важен, особенно теперь, когда Кхраста больше нет. У меня больше нет офицеров, на которых я могу положиться. Все либо мертвы, либо поддались Гвоздям, – произнес Дрегер, не обращая внимания на смертных, которые толкались, чтобы убраться у них с дороги.

– И одной смертью бы не кончилось, – добавил Дрегер. – Когда Баруда бы пал – а он бы пал – вперед выступил бы еще кто-то, поклявшийся в верности их Медному Богу, потом еще один. В конечном итоге они бы убили Руоха, но сколько он бы забрал с собой? Пять? Десять? Нет. Я этого не допущу.

– Ты мог бы вновь открыть арены, – сказал Бронд. – Другие подразделения все еще позволяют это. Дай своим людям снова сражаться.

Дрегер и сам обладал грозным послужным списком на аренах, пока не запер боевые площадки цепями, оставив там лишь населенное призраками пустое пространство.

– Нет, – ответил Дрегер. – Мы больше не можем контролировать себя.

– На этом корабле физически ощутимо давление. Арены – клапан сброса для него. Да, будут смерти. Они всегда были. Таков наш путь.

– Бронд, наши ряды прорежены, – произнес Дрегер. – У нас больше не появляется неофитов. Мы не можем позволить наносить потери самим себе во время перехода в варпе. Другие подразделения могут поступать, как им хочется, но на этом корабле арены останутся закрытыми.

– Тогда уже скоро последуют новые смерти. Меня удивляет, что их еще не произошло. Если мы не можем давать выход ярости на аренах, то жестокость наших душ проявится где-то в другом месте. Ее нельзя сдержать. Не на долгое время, – сказал Бронд. Это был старый спор.

Остаток пути они прошли в молчании. Пока они шагали, внутри Дрегера начинала нарастать злоба. Бесформенная, не сфокусированная ярость.

Перед противовзрывными дверями стояла на страже пара тяжеловесных, искусственно выращенных монстров. Это были превосходящие по размерам даже Дрегера и Бронда огромные мускулистые абхуманы, обладающие непропорционально большими руками и громадными кулаками с железными костяшками. Из толстых кожистых шкур, словно механические черви-паразиты, торчали ребристые кабели.

Каждый из них держал похожее на копье стрекало-шокер, зазубренные клинки на остриях потрескивали от энергии. Это оружие было подключено к генераторам, вживленным в плоть на плечах существ. Тупые чудовища, практически не ощущающие боли, были генетически созданы покорными и агрессивными. Они помогали Пожирателям Миров отбиться от всякого глупца, кому хватало безумия взять «Непокорный» на абордаж, а также служили корабельными тюремщиками.

Существа подобострастно склонили головы и шаркающей походкой отошли с дороги двух Пожирателей Миров. Одно из них ввело на настенной панели кодовую последовательность, и массивные усиленные двери тюремного блока со скрежетом открылись, позволив Дрегеру с Брондом пройти, не останавливаясь.

– Идем, – произнес Дрегер, и два абхумана двинулись следом за ним.

Они прошли еще две бронированных противовзрывных двери, которые со скрежетом раскрывались перед ними, а также сектор обстрела установленных на потолке сторожевых орудий. Те находились в спящем режиме, но Дрегер все равно напрягся, проходя под ними. Гвозди извивались, готовя его к бою.

Последняя защитная дверь поднялась перед ними, они шагнули внутрь тюремного блока, и на них нахлынула какофония звуков. Приглушенные вопли и нечеловеческий рев, сопровождаемые повторяющимися ударами и эхом, лязгом и шумом волочащихся цепей, а также сотрясающими палубу раскатами.

В блоке было три этажа камер, соединенные поднятыми мостками, что оставляло центральный коридор пустым. По периметру ходили огромные тюремщики абхуманы, а над головой вели наблюдение новые турели.

На середине нижнего яруса тюремного блока стояло двое ветеранов роты – по одному с каждой стороны двери. Это были те Пожиратели Миров, которые привели Руоха. Дрегер подошел к ним. При его приближении они вытянулись и ударили себя кулаком в грудь в прежней манере Легиона. Дверь между ними вибрировала от повторяющихся ударов, от которых сотрясался пол. Они совпадали со стуком Гвоздей в голове у Дрегера, портя его и без того плохое настроение.

Неподалеку, непринужденно прислонившись к балке, стоял Эгил Галерий из III Легиона, частично скрытый в тени нависающего мостика. У него за плечами был пристегнут его громадный однолезвийный фальшон.

Дрегер коротко кивнул мечнику, и тот церемонно ответил таким же движением с полуулыбкой на губах. Дрегера беспокоили шрамы у него на лице. Впрочем, он изгнал Палатинского Клинка из своих мыслей и переключил внимание на камеру.

– Откройте дверь, – прорычал он. – Если он на меня нападет, пристрелите его.

Дрегер стоял без оружия, сжимая кулаки. Двое ветеранов отошли от двери и прижали болтеры к плечам. Пара тюремщиков-абхуманов выступила перед Дрегером для защиты и подала энергию на свои стрекала.

Мечник Детей Императора продолжал прислоняться к основанию балки с сардонической улыбкой на белоснежном лице. По кивку Дрегера один из тюремщиков-абхуманов неуклюже двинулся вперед и ударил по механизму открывания двери.

Та резко ушла в потолок. Показался Руох, который присел при ее внезапном открытии. Его татуированное, лишенное волос лицо было искажено и напоминало звериную морду.

Одна рука скрючилась, словно птичья лапа. Другая безвольно свисала вдоль бока, на изуродованном предплечье обнажились мясо и сухожилия. Он угрожающе шагнул вперед, но затем одумался, заметив направленное на него оружие. Абхуманы издали предостерегающее рычание, на остриях их стрекал потрескивали разряды.

Губы Дрегера скривились, он ощутил всепоглощающую потребность разорвать тюремщиков на части. Его оскорбляла сама мысль о том, что эти недолюди применяют стрекала-шокеры против некогда горделивых легионеров, но кому-то было необходимо выступать в роли тюремщиков Легиона, а ни один из воинов XII-го не должен был этим заниматься.

Руох поглядел мимо сгорбившихся чудовищ и его взгляд остановился на Галерии, который находился позади группы. Губы разрушителя растянулись в свирепой улыбке, обнажая ряды острых, черных, металлических зубов.

– Ты застал меня врасплох, сын Фулгрима, – произнес он. – В следующий раз будет иначе.

Галерий широко улыбнулся с неподдельным весельем.

– Я тебя выпотрошу, как выпотрошил… – начал было Руох, но Дрегер прервал его, шагнув вперед и впечатав сапог ему в живот, отшвырнув обратно в камеру. Прежде чем он успел прийти в себя, Дрегер набросился на него. Для столь крупного создания он двигался быстро. Он прижал Руоха спиной к дальней стене, крепко придавив тому горло бронированным предплечьем и перекрыв доступ воздуха.

– Хватит, – ощерился он. Его лицо находилось в считанных сантиметрах от лица Руоха.

В глазах Руоха заискрилась злоба, но он сдерживал ее, не сопротивлялся и не пытался вырваться из хватки своего капитана. Бронд и остальные вошли в камеру следом за ним, нацелив оружие ему в голову. Он сглотнул, загоняя обратно желчь и злость, нараставшую внутри.

– Ты стал обузой, – прошипел Дрегер. – Баруда хотел вызвать тебя за смерть Кхраста, но я ему отказал.

Желтые глаза Руоха уставились на Дрегера.

– Я бы насладился возможностью убить ханжеского пса. Он меня всегда ненавидел. Я бы вырвал его все еще бьющиеся сердца и съел их прежде, чем в его глазах угасла бы жизнь. Если он так увлечен своим любимым Медным Повелителем, пусть идет и присоединится к нему в преисподней.

Дрегер еще раз ударил Руоха спиной об стену, привлекая его внимание.

– Я отказал ему, но это было до того, как я узнал, что ты устроил в апотекарионе, – прорычал Дрегер. Продолжая прижимать разрушителя к стене, он потянулся назад и вытащил один из висевших на боку клинков – зазубренный мономолекулярный нож, который перерезал больше нитей, чем капитан удосуживался помнить. Он прижал клинок к горлу воина.

– Ты убьешь меня за жизнь одного человека? – ощерился Руох. – А сколько невинных убил ты, Дрегер? Твои руки так же запятнаны, как и у любого из нас.

– Я и не утверждаю иного, брат, – выплюнул Дрегер. – Она другая.

– Важнее чем тот, кто с тобой одной крови? – произнес Руох.

– Важнее тебя.

Руох заворчал. Он облизнул губы.

– Она жива? – спросил он грубым, но более спокойным голосом.

– Не будь она жива, ты был бы уже мертв, – сказал Дрегер. – Но она еще может умереть. У нас больше нет апотекария. Ты его убил. Помнишь?

У Руоха дернулся глаз.

– Это был честный бой, – прорычал он.

– Он был до первой крови, – заметил Дрегер.

– Я его ударил всего один раз, – отозвался Руох.

– Ты отрубил ему голову.

– Первой крови было много, – признал Руох. Выражение его лица перешло в гримасу: Дрегер сильнее нажал на нож, проведя им тонкую красную линию. – Апотекарий был слаб, – прохрипел Руох. – Этой слабостью могли воспользоваться на поле боя. Он должен был блокировать мой удар. Он этого не сделал.

– Не сделал, – согласился Дрегер, – и Девятая осталась без апотекария. Ты сделал слабее нас, Руох. Теперь у нас есть только Скорал. Она была помощницей Хургана и единственной на этом корабле, кто обучен медицине сверх полевого уровня. А ты оторвал ей руку.

– Мной владела кровавая ярость… – начал было Руох, однако капитан прервал его, вскинув руку.

– Хватит, – произнес Дрегер. – Ты не думаешь наперед, Руох. Никогда не думал, даже до Гвоздей.

– Ну, тогда давай, – прорычал Руох. Он навалился на клинок, вдавливая тот глубже. Кровь потекла обильнее. – Я уже покойник. В лучшем случае, пройдет несколько лет, прежде чем меня окончательно одолеет лучевая болезнь. Прикончи меня сейчас, раз уже приговорил.

С выражением отвращения на лице, Дрегер ослабил давление на нож.

– Нет, – произнес он и убрал клинок в ножны. – Это было бы слишком просто.

– Тогда дай мне сразиться с Барудой, – сказал Руох.

– Нет, – снова ответил Дрегер. Он сделал шаг назад, отходя от разрушителя.

В камеру вошли двое воинов, которые держали в руках усаженные шипами цепи.

– Что это? – ощерился Руох.

– Руох, мы все вырождаемся, но ты сдаешь быстрее, чем большинство из нас. Тебе больше нельзя доверять, – произнес Дрегер, с мрачным видом обращая взгляд на разрушителя. – Отныне твое место среди Кэдере.

В глубине корабля располагались камеры, где содержались самые неуправляемые из Пожирателей Миров, полностью поддавшиеся Гвоздям.

Хотя они были слишком опасны и непредсказуемы, чтобы позволять им свободно бродить по кораблю, в бою они представляли собой грозную ударную силу. Когда берсеркеров выпускали на врага, их было практически не остановить. Они были Кэдере. Красными Мясниками.

– Баруда не примет этого, – произнес Руох. – Я так его и слышу. «Кровь за кровь», – вот что он скажет. Он будет этого требовать. Дай мне сразиться с ним.

– Я не позволю Легиону проливать еще больше крови из-за тебя, – прорычал Дрегер, повторив собственное заявление.

– Я сражусь с ним, – раздался голос.

Через толпу Пожирателей Миров пробрался Эгил Галерий.

– Что? – переспросил Дрегер. У него в голове стучали Гвозди. Он не сразу понял, о чем говорил мечник.

– Ты не хочешь, чтобы он пролил еще больше крови Двенадцатого Легиона, – произнес мечник, – но ваш капеллан хочет возмездия. Позволь мне сражаться в роли его чемпиона и отдать долг чести.

Руох застыл. Лицо Дрегера было мрачно. Бронд оглядел легионера Детей Императора, впитывая каждую деталь его безупречной наружности.

– Ты был одним из Палатинских Клинков Фулгрима, так ведь? – спросил Бронд.

– Я все еще один из них, – ответил Галерий.

– Ты хорош?

Аметистовые глаза Галерия блеснули.

– Да.

Лицо Руоха исказилось в свирепом зубастом оскале.

– Дай мне убить его. Медному Повелителю Баруды нет дела до того, чья кровь льется. Заставь его согласиться на это.

Бронд бросил взгляд на Дрегера и пожал плечами.

– Это вариант. Баруда согласится?

Лицо Дрегера было насуплено. Гвозди наказывали его. Он не мог думать.

– Нет, – наконец, произнес он. Приходилось напрягаться, даже чтобы просто складывать слова. – Баруда слишком гордый. И даже если бы он согласился, я бы этого не сделал. Я не доставлю удовлетворения ему, – сказал он, кивнув в направлении Руоха.

С лица Галерия сползла улыбка, и оно стало каменным и холодным. Не говоря ни слова, он развернулся и вышел.

– Тебе следовало дать мне убить самодовольного павлина, – произнес Руох после его ухода. – Мне всегда хотелось убить кого-нибудь из Третьего Легиона.

– Ты дикарь, Руох, – сказал Дрегер.

Руох перестал презрительно улыбаться.

– Мы все соскальзываем к краю, и ты – не меньше любого из нас, – отозвался он. – Я просто не сопротивляюсь этому.

– И именно поэтому тебе более нельзя доверять.

– Дрегер, ты борешься, мучаешься и терзаешь себя, чтобы сохранить контроль, но ты должен знать, что в конечном итоге потерпишь неудачу. Так какой смысл? Зачем подвергать себя этому? Гвозди переносят нас в более чистое место. Ангрон знал об этом. Он бы никогда не дал удалить его имплантаты, даже если бы это было возможно. Гвозди давали ему цель. Они дают нам цель.

– В бою они дают нам преимущество, но лишают нас стратегии, тактики, координации, контроля…

– Контроль, – издевательски ухмыльнулся Руох. – Потребность в контроле тебя погубит, брат. Помяни мое слово.

– Они лишают нас человечности.

– Мы не люди, – медленно проговорил Руох. – В нас нет человечности, которой можно лишиться.

Что бы произошло, если бы я выпустил всех тех, кто слишком глубоко пал из-за Гвоздей? – спросил Дрегер. – Случилась бы резня. Ты зашел не так далеко, как большинство из них, пока что – но скоро зайдешь.

– Как и ты, – сказал Руох. – Как и каждый из нас. Ты запрешь всех легионеров на борту этого корабля? Со временем тебе понадобится так поступить.

– Если это будет необходимо, – отозвался Дрегер.

– А как насчет тебя? Ты не в состоянии контролировать Гвозди. Ты можешь сломаться так же легко, как любой из нас. Что тогда?

– Тогда запрут меня, – прорычал Дрегер.

Руох рассмеялся в ответ.

– Ах, гордая и могучая Девятая рота, все легионеры которой заперты в камерах и пребывают в заточении у ублюдков-недолюдей. Ты превратишь этот корабль в тюрьму. Знаешь, в чем твоя проблема, Дрегер?

– Мне почему-то кажется, что ты мне сейчас об этом расскажешь.

Руох подался вперед, борясь с удерживающими его руками.

– Ты ненавидишь Гвозди, – прошипел он, – но Гвозди и есть Легион. Ты ведешь не ту войну, брат.

Какое-то мгновение Дрегер пристально глядел на него. Затем он отвернулся.

– Заковать его, – произнес он и вышел из камеры.

Дрегер брел по коридорам и залам «Непокорного», углубившись в собственные мысли. Путь неизменно привел его туда же, куда и всегда.

Он повернул за угол, замер на миг, а затем двинулся дальше более медленно.

Эгил Галерий из III Легиона склонил голову при приближении капитана Пожирателей Миров. У Дрегера дернулся глаз. Почему-то казалось, что Галерий насмехается над ним, даже выказывая уважение. Его взгляд невольно привлекли к себе четыре шрама, расходящиеся от губ Палатинского Клинка. Он глядел на них секунду, а потом ответил отрывистым кивком и встал рядом с воином.

Они оба смотрели через стекло на восседающую на троне фигуру Кхарна, который, как обычно, сохранял полную неподвижность. Пол под окном был усеян черепами, оружием, фрагментами брони и шлемами павших товарищей и примечательных врагов.

– Его подвиги были хорошо известны в III Легионе, – произнес Галерий. – Я бы хотел сразиться с ним в тренировочных клетках.

– Нет, – отозвался Дрегер. – Не хотел бы.

Галерий уставился на него. Аметистовые глаза поблескивали, а на холодном белом лице было надменно-пренебрежительное выражение.

– Я бился с Севатаром, Первым капитаном Повелителей Ночи, а также с Люцием из моего Легиона. Я скрестил клинки с Сигизмундом из Имперских Кулаков и остался в живых, чтобы рассказать об этом. При всем уважении, я не думаю, что мне есть чего опасаться при скрещивании клинков с вашим Кхарном.

– Тогда ты глупец, – произнес Дрегер.

Галерий фыркнул и отвернулся, вновь переводя взгляд на Кхарна.

– Мы этого никогда не узнаем, – сказал он. – Я так понимаю, маловероятно, что он когда-нибудь пробудится.

– Пробудится, – ответил Дрегер.

Одна из тонких бровей Галерия выгнулась вверх, словно томно потягивающаяся кошка.

– Слепая вера – не та черта, которую я когда-либо ассоциировал с Двенадцатым Легионом, – заметил он, – однако похоже, что в эти дни она присутствует повсюду в ваших рядах.

– Это не вера, – произнес Дрегер. – Он жив. Не знаю, как – он был мертв, когда мы нашли его наполовину погребенным под кучей Имперских Кулаков – но он жив.

– Тут не слишком-то много жизни, – сказал Галерий. – Но в таком случае, он со своим Легионом. Это уже что-то. Насколько мне известно, я последний из своего.

Галерий опустился на одно колено и подобрал череп, оставленный в качестве подношения. Его закоптили в огне, но лоб очистили от пепла и сажи. Там был выведен кровью бурый и осыпающийся хлопьями узор – стилизованное изображение черепа.

Оно было примитивным и почти по-детски упрощенным, немногим более, чем просто треугольник с чертой поперек вершины и отходящими от нижней стороны линиями, которые изображали зубы. Это был знак одной из Гибельных Сил – тот же самый знак, который носил на лбу Баруда, рисуя его каждый день собственной кровью.

Галерий развернул череп, показывая символ Дрегеру.

– Ты уверен, что вы не цепляетесь за веру? – поинтересовался он.

– Мне приходится верить, что Кхарн вернется к нам, – произнес Дрегер. – Приходится. Он был мертв. Я видел его тело. Он не подавал признаков жизни. Никаких. Должна быть причина, по которой он вернулся.

Галерий пожал плечами и положил череп на место. Он провел кончиками пальцев по наплечнику Имперского Кулака, поверхность которого покрывали воронки от болтеров.

– Не во всем присутствует причина, – сказал он. – Некоторые вещи просто есть.

– Я не могу в это поверить, – ответил Дрегер. – Существует причина, по которой его сердце вновь начало биться.

– Ты не веришь в веру, однако веришь, что у событий, которые кажутся случайно произошедшими, есть причина. Мне это представляется противоречием.

– Я смотрю на это иначе.

Галерий пожал плечами, словно разговор начинал его утомлять.

– Возможно, варп хочет, чтобы он жил, – произнес он. – Как там это называют фанатики Лоргара? Изначальная Истина? Быть может, боги эфира вмешались, чтобы сохранить ему жизнь. Быть может, ему нужно исполнить свое предназначение.

– Эта мысль не успокаивает, – отозвался Дрегер.

– И все же, мы оба знаем, что эти силы реальны. Мы оба видели свидетельство этого. Осмелюсь сказать, что мы оба по-своему поклонялись им.

Дрегер уставился на него с недовольным выражением на лице.

– Я не молюсь никаким богам, – сказал он. – Ты говоришь о демонах. Они могут быть сильны, но они не боги.

Похоже было, что яростный взгляд Дрегера не тревожит Галерия. Тот пожал плечами.

– Семантика, – произнес он. – Молишься ты ими, или нет, но, тем не менее, воздаешь им почести своими действиями. Ты кормишь их своей злобой, ненавистью и яростью, в точности как Третий Легион кормит их излишествами.

– Большинство в Двенадцатом сказало бы, что ваш стал Легионом садистов и гедонистов.

– А большинство в Третьем сказало бы, что ваш превратился в Легион безмозглых берсеркеров.

– В обоих этих утверждениях присутствует истина.

Галерий улыбнулся.

– Присутствует. Но пусть. Отставим в сторону разговор о богах и демонах. Возможно, наиболее очевидная истина – что Кхарн вообще не является по-настоящему живым.

Дрегер смотрел на него с суровым лицом.

– О, разумеется, технически он жив, – сказал Галерий. – Его легкие расширяются и сжимаются, доставляя кислород в кровь, которую продолжает проталкивать по венам основное сердце. Жизненные механизмы действительно обслуживаются. Но что такое жизнь при отсутствии разума? Без души? Кхарн может быть жив технически, однако его сознание явно не здесь. Нет пиков мозговой активности, необходимых для осуществления основных функций тела. Он не спит. Там пусто.

Галерий облизнул губы, почувствовав вкус к затронутой им теме – или же, возможно, получая удовольствие от факта, что явно раздражает Дрегера.

– Он – просто оболочка. Пустая оболочка из мяса.

Дрегер сжал кулаки.

– Осторожнее, – прорычал он.

– Разумеется, я не хочу проявить неуважение, – произнес Галерий, хотя его насмешливые глаза утверждали обратное. – Я бы предположил, что тот, кого ты знал под именем Кхарна, давно мертв. Я бы не стал тратить время в надежде, будто он поднимется и станет спасителем вашего Легиона.

Дрегер повернулся к неподвижной фигуре Кхарна. Его лицо было решительным. Жестким. Бескомпромиссным. И злым – было редкостью, когда кто-либо из XII-го не выглядел злым.

Галерий вздохнул и встал.

– Я не пытаюсь вызвать у тебя враждебность, Пожиратель Миров. Просто размышляю вслух, – сказал он. – Возможно, ты прав, и существует причина, по которой он не остался мертв. Почему бы и нет? За последние десятилетия случались и куда более странные вещи.

Дрегер не ответил. Галерий опять пожал плечами и повернулся, чтобы оставить капитана Пожирателей Миров наедине с его мыслями.

– Я не глупец, Галерий, – проговорил Дрегер низким голосом.

Галерий обернулся к нему.

– Я никогда тебя таковым и не считал.

– Я знаю, что ты, вероятно, прав. От него осталась лишь пустующая оболочка.

Галерий ждал продолжения.

– Если он не проснется, Легиона больше нет, – произнес Дрегер. – Мы уже раскалываемся. Уже есть те, кто хочет прокладывать свой собственный путь, идти в собственную сторону. К примеру, Аргус Бронд. Мы все разойдемся разными дорогами и станем разрозненными бандами, обреченными на медленную смерть. Без примарха образовался вакуум власти, который невозможно заполнить. О, есть те, кто заполнит его – они уже борются за власть – но нет никого, никого, кто мог бы объединить Легион.

– Кроме Кхарна.

– Кроме Кхарна, – кивнул Дрегер. – Легион пойдет за ним. Беспрекословно.

– На самом деле ты не веришь, что так будет, – произнес Галерий, у которого забрезжило понимание. Это был не вопрос, а утверждение.

Дрегер бросил на Галерия взгляд. Он вздохнул.

– Нет, – признался он. – Но я цепляюсь за надежду, что ошибаюсь, так как в противном случае мой Легион уже мертв.

По правде говоря, Дрегер перепробовал все, чтобы пробудить Кхарна. Электрошоковую терапию. Инъекции адреналина прямо в основное сердце. Нейронные импульсы в кортикальные имплантаты. Он пробовал даже более эзотерические методы. Говорил с ним. Умолял его. Сжимал податливые пальцы Кхарна на рукояти Дитя Крови. Даже пускал себе кровь и капал ею на губы Кхарна, молясь Кровавому Отцу о каком-либо отклике. Ничего.

– Может быть, я действительно глупец, – сказал Дрегер.

– Нет, – отозвался Галерий. – Я точно так же надеюсь, что воссоединюсь со своим Легионом. Без этой надежды нет смысла двигаться дальше.

– Я не поблагодарил тебя за то, что ты вмешался и спас Скорал, – произнес Дрегер.

– Ты очень оберегаешь эту смертную, – заметил Галерий.

– Она – ближайшее подобие апотекария из того, что у нас есть, – сказал Дрегер. – Скажи, почему ты вызвался драться вместо Баруды?

– Честно? – спросил Галерий. – Мне скучно. Поединок стал бы стоящим развлечением.

Дрегер посмотрел на мечника III Легиона. Из его горла раздался резкий лающий смешок.

Галерий ухмыльнулся и пожал плечами. Даже это простое движение выходило у него изящным и томным.

– Это правда.

Их прервал звон вокса в вороте Дрегера. Дрегер отвернулся.

– Флаг-капитан, – произнес он. – В чем дело?

– Дрегер, тебе нужно быть здесь, – пришел ответ. – Нужно быть здесь сейчас же.

Глава 5

Флаг-капитан Аорек Стирзакер был стар даже по меркам Легиона. Для того же, кто не входил в число Легионес Астартес, он был буквально ископаемым.

У него было вытянутое узкое лицо, под пятнистой от возраста и тонкой, словно бумага, кожей отчетливо просматривались очертания черепа. Плоть свисала с его костей, будто мятая ткань, накинутая поверх каркаса из палок, а данные при рождении глаза, которые давным-давно отказали, заполнившись катарактами и раковыми опухолями, были заменены бесстрастными, глубоко посаженными серебристыми синтетическими сферами.

Он выглядел просто трупом, которому вернули пародию на жизнь. Тем не менее, он обладал острым, как бритва, разумом, пылкой преданностью Девятой роте и столь же воинственной и горделивой натурой, как и его линкор, «Непокорный».

Он больше не мог ходить – клинок Ультрадесанта рассек ему позвоночник в ходе битвы в пустоте над военным миром Арматурой – и был навсегда соединен со своим командным троном.

Будучи встроенным в системы корабля, он чувствовал то же самое, что и «Непокорный» – свирепое веселье при произведении бортовых залпов, боль, когда удары вражеских лэнсов пробивали броню. Чувствовал, как живой варп прощупывает его поле Геллера в поисках слабых мест, испытывая странное пощипывание кожи. Чувствовал, как слуги Легиона и сами Пожиратели Миров перемещаются по его коридорам, словно проталкиваемая по венам кровь.