Текст книги "Хроники Черного Отряда. Книги юга: Игра Теней. Стальные сны. Серебряный клин"

Автор книги: Глен Кук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

12

Прокатился гром. Серебряная молния расколола затянутое темно-бурыми тучами небо. Серая, как плесень, живая масса исторгла рев, и тот ринулся по базальтовой равнине к золотым колесницам богов. Из этой орды вышла фигура десятифутовой высоты, словно выточенная из черного дерева и отполированная. Обнаженная, если не считать пояса из детских черепов, она помедлила, расставив ноги, затем шагнула вперед и топнула, да так, что содрогнулась земля.

Женщина была прекрасна, даром что полностью лишена волос. Но вдруг ее лицо преобразилось, став неописуемо уродливым, с горящими глазами и клыками вампира.

Чудовище схватило демона – и давай его пожирать, разрывая на куски тело, разбрасывая вокруг внутренности. Струи и брызги крови прожигали почву. Широко распахнув челюсти, женщина заглотила голову демона целиком. В горле задвигался комок, как у змеи, расправляющейся с мышью.

Ее осаждали сонмы визжащих демонов. И не могли побороть. Она поглощала одного за другим и с каждым разом становилась все больше и страшнее.

– Я здесь, дочь. Откройся мне. Я твоя мечта. Я сила.

Голос осенней паутинкой летел по золотистым пещерам, где вдоль прохода сидели старики – бессмертные, безумные, бездвижные, не в силах даже приподнять веко. Некоторые были покрыты тонкими ледяными кружевами, будто тысячами пауков сотканными из замерзших водяных струй. Дивный лес сосулек свисал со свода над головами.

– Иди. Я то, что ты ищешь. Ты мое дитя.

Но земля под ногами была так ненадежна – ни вперед шагнуть, ни назад.

Голос все звал, все манил, и терпение его обладателя было неиссякаемо.

На этот раз по пробуждении я не забыла оба сна. Я все еще дрожала, будто и вправду побывала в той стылой пещере. Сны всегда бывали разные, и все же мне казалось, что они об одном и том же.

Сны – это призыв.

Я не дура. Я навидалась в жизни невероятного, немыслимого. Я способна понять, что это не просто кошмары. Кто-то избрал меня своим инструментом; очевидно, у него какие-то планы в отношении меня – а вот какие, можно только догадываться. Способ вербовки древний как мир. Я сама прибегала к нему тысячу раз. Предлагала власть, богатство, все, чего душа пожелает. Ждала, когда рыбка заглотит наживку, и помалкивала о том, какую плату потребую за мои дары.

Знает ли эта сущность, кто я такая? Маловероятно. Просто я восприимчива, вот меня и пытаются завлечь.

Не думаю, что это какой-то бог, хотя, возможно, ему (или ей) и хочется, чтобы его таковым считали. До сих пор я встречала только одного бога – Праотца-Дерево, повелителя равнины Страха. Да и он не может считаться богом в общепринятом смысле этого слова. Всего лишь существо, невероятно долго прожившее на свете. Да, Праотец обладает могуществом, какое я вряд ли когда-нибудь обрету, но корни крепко держат старика на месте. Его влияние распространяется и за пределы равнины Страха, но тут он полностью зависит от своих помощников.

А еще есть Властелин, которого я низвергла в забвение. Он тоже сильнее меня, и может статься, через тысячу лет его возведут в ранг темных богов.

Правда, Костоправ рассказал мне о третьей могучей силе, о той, что захоронена под Праотцом, – оставаясь невидимой, эта сила питает дерево и делает его бессмертным по человеческим меркам.

Где есть три могучие силы, запросто могут найтись и другие. Этот мир стар, его прошлое окутано туманом. И те, кому в новой эпохе удалось обрести величие и могущество, зачастую этим обязаны древним тайнам, в которые им удалось проникнуть. Кто знает, сколько злодеяний скрывает эта очарованная земля?

А что, если боги всех минувших веков человечества – лишь отголоски тех, кто шел той же дорогой, что и я, и тем не менее тоже пал жертвой беспощадного времени?

Такие мысли плохо успокаивают душу. Время – это враг, терпение которого нельзя испытывать бесконечно.

Нарайян подошел так тихо, что я даже ахнула, услышав его голос.

– Госпожа, ты встревожена? – Ухмылки на сей раз не было, на его лице отражалось искреннее сочувствие.

– Нет. Просто дурной сон, но его трудно забыть. Кошмары – это плата за наши дела.

Он как-то странно посмотрел на меня.

– Тебе снятся кошмары, Нарайян? – Я решила слегка надавить на него и по ответам понять, чем он дышит.

– Никогда, Госпожа. Я сплю как младенец. – Он медленно повернулся, осмотрел лагерь. Кругом стоял туман. – Что у нас на сегодня?

– Оружие для тренировок есть? Может, проведем учебный бой? Батальон на батальон?

Людей у меня хватит на два батальона по четыреста бойцов, да еще останется несколько сот для разных работ в лагере. Можно также собрать плохонький конный отряд.

– Оружия мало. Ты уверена, что такой бой нужен?

– Да, было бы неплохо. Но как наградить победителей?

Теперь мы устраивали соревнования. Победители, а также наиболее рьяные воины получали награды. Усердие даже в случае поражения заслуживает признания и поощрения, оно побуждает отдаваться службе целиком.

– Мы выиграли передышку. Теперь не нужно заботиться о фураже, охране и даже обмундировании.

– Пожалуй. – Я уже склонялась к мысли, что позволю некоторым воинам послать за женами, когда мы доберемся до Годжи.

Рам принес миску с завтраком. Питались мы не сказать что сытно, но с ног от изнеможения не валились.

– Сколько мы здесь простоим? – спросил Нарайян.

– Неделю.

Время поджимало. На севере наверняка уже знают о существовании Отряда. Скоро в наши ряды проникнут потенциальные изменники.

– Вместо учебного боя проведем смотр. Распространи слух: если я останусь довольна, мы двинемся дальше.

Это должно подстегнуть моих солдат.

– Да, Госпожа. – Нарайян ретировался.

Он созвал дюжину приспешников, носивших на поясе разноцветные тряпицы.

Интересная компания. Последователи трех основных религий и двух мелких культов. Сюда затесались и освобожденные рабы-чужеземцы. Они заправляли в лагере, хотя официально начальниками числились Нарайян и Рам. Помощники следили за чистотой и дисциплиной. Воины не вполне понимали, как именно к ним относиться, но приказы выполняли со всей серьезностью: очень уж зловещая аура окружала шайку душителей. Я и сама ее чувствовала.

Нарайян оставался для меня загадкой. Я насчитала не меньше дюжины его подручных, хотя некоторые принадлежали к высшим кастам.

Я наблюдала. Со временем он выдаст себя ненароком – если не откроется добровольно, как обещал.

А пока он слишком нужен, и я не стану портить с ним отношения.

– Смотрятся неплохо, почти как настоящие солдаты, – похвалила я. – Не мешало бы одеть их одинаково.

Нарайян кивнул – с таким самодовольным видом, будто именно его гениальные способности обеспечили нам успех и заронили зерно надежды в людские души.

– Что у нас с верховой ездой?

Это была чисто светская беседа. Я-то знала, что дела обстоят из рук вон плохо. Бедолаги, отобранные в конницу, принадлежали к низшим кастам и на лошадях прежде не ездили, а только подбирали за ними навоз. Но это же сущий грех – не найти применение таким роскошным жеребцам.

– Плохо. Хотя кое из кого может выйти толк. Но только не из нас с Рамом – мы рождены, чтобы ходить пешком.

Как же ему нравится говорить «может выйти толк». Даже мне это сказал, обучая пользоваться тряпкой, которой задушил южанина.

Должно быть, его удивила скорость, с которой я усвоила трюк. Получалось так естественно, словно с рождения я только этим и занималась. Вероятно, сказалась вековая магическая практика. Чары творятся с помощью отточенных неуловимых движений.

– Ты сказала, что намерена выступить, – проговорил Нарайян и добавил: – Госпожа.

Почтительность уже запаздывает. В душе Нарайян все-таки остался таглиосцем, для которого женщина – человек последнего сорта.

– Наши фуражиры вынуждены забираться все дальше.

Он промолчал, но стало ясно, что оставлять насиженное место ему не хочется.

Было ощущение, что за мной следят. Поначалу я думала – вороны. Теперь я понимала Костоправа: эти птицы ведут себя как-то странно, не по-вороньи, и вообще действуют на нервы. Однажды сказала об этом Нарайяну, но тот с усмешкой возразил, что вороны – хорошее предзнаменование. То есть плохое, но для кого-то другого.

Я осмотрелась. Кругом по-прежнему уйма ворон, однако…

– Нарайян, дай мне дюжину лучших наездников. Я съезжу на разведку.

– Но… ты уверена, что…

Как же он надоел!

– Я не тепличная роза. Собери людей.

– Как прикажешь, Госпожа.

Вот так-то лучше, Нарайян.

13

Лебедь взглянул на Ножа. Пренебрежительное отношение черного гиганта к Копченому сменилось презрительным. Этот колдун – бесхребетный червяк. Дрожит от страха, как осиновый лист на ветру.

– Это она, – сказал Корди.

Лебедь усмехнулся, но оставил свои мысли при себе и лишь кивнул.

– Она трудится не покладая рук, и у нее получается. Я еще не встречал так хорошо организованного войска.

Четверо спустились с возвышения, откуда наблюдали за лагерем.

– Заглянем к ним? – Нож держал колдуна за рукав, словно опасался, что тот даст деру.

– Не надо спешить. Я хочу объехать кругом, узнать, что происходит южнее. Место, где они утерли нос Хозяевам Теней, должно быть недалеко отсюда. Надо бы осмотреться там – конечно, если удастся найти.

– Как думаешь, они знают о нашем присутствии? – спросил Корди.

– Что? – Это предположение встревожило Лебедя.

– Сам же хвалил их организованность. Госпожу еще никто не мог упрекнуть в плохом управлении. Она наверняка выставила дозоры.

Лебедь поразмыслил над замечанием друга. В лагерь никто не входил, никто и не покидал его, но в словах Мэзера было рациональное зерно. Если охота и дальше оставаться незамеченными, то надо двигаться.

– Ты прав. Нож, эти края тебе знакомы? Поблизости есть брод?

Нож кивнул. Это он водил партизан следом за главными силами Хозяев Теней в те тяжкие времена, когда Черный Отряд еще не взял дело в свои руки.

– Тогда пошли. Друг мой Копченый, много бы я дал, чтобы заглянуть тебе под черепушку. Отродясь не видел таких отчаянных трусов.

Колдун промолчал.

Нож нашел звериный брод в трех милях к востоку от южной дороги и повел спутников через лес. Лебедь не ожидал, что придется ехать такой узкой тропой. Достигнув южного края леса. Нож сообщил:

– Дорога в двух милях отсюда.

– Как я и прикидывал, – кивнул Лебедь. – Там и нужно искать наших мертвецов.

Они нашли место битвы. Небо было темным от канюков, бездвижный воздух пропитан миазмами. Лебедя и Мэзера затошнило, и они не решились приблизиться. А Нож повел себя так, будто вонь ему была нипочем. Вскоре он вернулся.

– Ты аж позеленел, – заметил Лебедь.

– Смотреть там не на что – одни кости. Уже много времени прошло, звери обглодали мертвецов. Их двести или триста, теперь точно не сосчитать. Да, одна маленькая деталь. У них нет голов.

– Что?

– Голов, говорю, нет. Кто-то отрезал.

Копченый застонал, и его вырвало. Жеребец под ним испуганно прянул.

– Головы отрезаны? – переспросил Лебедь. – Не понимаю.

– А я вроде понял. Едем, – сказал Мэзер и направил свою лошадь на юг, к тому месту, где кружили, сварливо грая и время от времени падая камнем, вороны.

Там и обнаружились головы.

– Хотите сосчитать? – спросил Нож и хихикнул.

– Нет. Давайте заглянем к нашим друзьям.

Копченый издал протестующий возглас.

– Что, охота покувыркаться с гордой красоткой? – спросил Корди.

Лебедь не сразу нашелся с ответом.

– Кажется, я начинаю понимать Копченого. Не хотелось бы узнать ее с плохой стороны.

– До лагеря по дороге, напрямик, всего миля, – сказал Нож.

– Спасибо, мы лучше в объезд, – фыркнул Лебедь.

Когда они снова пересекли речку, Мэзер предложил:

– А может, вернемся подальше от лагеря на дорогу и подъедем с севера? Как нас примут, если не будут знать, что мы здесь побывали?

– Перестань скулить, Копченый, – сказал Лебедь. – Крепись, ведь тебе все равно ничего другого не остается. Ты прав, Корди. Если она затевает игру, у нас будет лишний козырь.

Они продвигались на север, пока не миновали подъем, затем повернули на запад, к дороге, а после на юг. Уже почти вернулись на гребень, когда Мэзер, ехавший впереди, воскликнул:

– Ого! Смотрите-ка!

14

Мы пересекли речку в лесу, ведя лошадей следом за Синдху. Он не пожалел времени на разведку, зато теперь знал в этих местах каждый листик, каждый сучок. Синдху вел нас извилистой звериной тропой вдоль речушки, бегущей на запад. Интересно, думала я, что сталось с дичью? До сих пор нам попадались лишь белки. Нас бы здорово выручили несколько оленей, хотя гунниты и шадариты мяса не едят.

Путь был долгим, и мои товарищи стали ворчать и ссориться.

Наблюдатели, вероятно, расположились в роще, на бугорке, с которого открывался вид на лагерь. Мой промах – слишком увлеклась стратегией. Будь у меня хотя бы куриные мозги, расположила бы здесь отделение. Внешние посты слишком разбросаны, чтобы замечать всякое движение на местности. Через оцепление беспрепятственно пробираются беженцы, их следы мы находим повсюду.

Я знала почти наверняка, кого обнаружу на этом бугре. Гостей с севера, до которых дошли слухи и у которых возникли опасения, что я могу создать проблемы. Что ж, проблемы обязательно будут – и у Хозяев Теней, и у всех прочих, кто встанет на моем пути.

Мы перешли через речку несколькими милями ниже по течению, затем вернулись на восток и тут обнаружили, что незаметно приблизиться к роще невозможно – впереди треть мили совершенно открытой местности.

– Выбора нет – придется ехать прямо. Предлагаю делать это без спешки. Может, они не всполошатся и не улизнут, пока не станет слишком поздно.

Я не знала, способны ли мои люди держать себя в руках. Их опять охватило волнение. Тут и страх, и азарт…

– Поехали.

Когда мы добрались до середины поля, наблюдатели бросились врассыпную, точно куропатки.

– Шадариты, – сказал кто-то.

Так и есть. Шадариты, на конях, в мундирах и полной боевой экипировке.

– Это люди Джахамараджа Джа! – рявкнула я.

Спутники выругались. Даже шадариты.

Джа был их верховным жрецом в Таглиосе. Занял этот пост благодаря Костоправу, который ему верил. Но в битве при Дежагоре жрец забыл о долге и увел свою конницу, когда решался исход сражения. Многие стали свидетелями его бегства, а до других дошла весть об измене. Я считала, что, если бы Джа не оставил своих позиций, мы бы выиграли. Тогда хватило бы пушинки, чтобы склонить чашу весов.

Думаю, он действовал под влиянием момента. Нутром почуял, что дела наши плохи, вот и подался до дому. Чтобы там корчить из себя сильного правителя – как же, теперь только у него есть войско. Не очень-то смелое и умелое, но способное поддержать его.

И к этому надо относиться серьезно.

Не успела я отдать приказ, как мои люди бросились в погоню. Шадаритов было пятеро, их бегство доказывало, что сюда они явились не с добрыми намерениями. Их преследовали охваченные ненавистью всадники. Увы, беглецы оказались более искусны в верховой езде.

Но мне и самой хотелось потолковать с шадаритами, и я погнала жеребца во весь опор. Дистанция быстро сокращалась – обычные лошади не могли состязаться с моим скакуном.

Шадариты добрались до дороги и устремились к северу. Я уже настигала приотставшего, когда на гребне холма эти всадники столкнулись с другими, ехавшими на юг. Испуганные лошади взвивались на дыбы, раздавались вопли, всадники летели на землю.

Я объехала шадарита, который вскочил на ноги и попытался бежать. Он потерял шлем, тем самым облегчив мне задачу: я схватила его за волосы, проволокла ярдов пятьдесят и только тогда обернулась, чтобы посмотреть на виновников столкновения.

Так-так. Лебедь, Мэзер и Нож. С ними этот гад ползучий, знахарь по кличке Копченый. И что теперь?

Мэзер, Копченый и Нож оставались в седлах, Лебедь, охая и сквернословя, лежал на земле. Вот он встал, выругался еще разок и, толкнув ногой упавшего шадарита, огляделся в поисках своей лошади.

Копченый посерел от ужаса. Он беспрерывно что-то шептал. Ни Мэзер, ни Нож не обращали на него внимания. Видимо, это означало, что ничего необычного с колдуном не стряслось.

Мой пленник пытался вырваться. Я протащила его еще несколько ярдов и отпустила, когда лошадь понеслась быстрее, чем он мог бежать. Он полетел вперед, проехался по земле физиономией и остановился у ног Лебедя. Лебедь уселся на него.

– А вы-то что здесь делаете? – спросила я Мэзера.

Только он из всей этой компании был способен дать вразумительный ответ.

– Нас послала Радиша. Хочет знать, что тут происходит. Одни говорят, что вы живы, другие – что умерли.

– Как видите, не совсем.

Подоспели мои люди.

– Гопал, Хаким, отведите куда-нибудь этих двоих и выпытайте, почему они тут шпионят.

Из подручных Нарайяна только Гопал и Хаким умели ездить верхом. Вероятно, они получили задачу присматривать за мной.

Лебедь встал и оперся о ногу Мэзера.

– Чтобы это узнать, руки выкручивать не нужно. Последнее время ходят самые невообразимые слухи. Джа беснуется, как тигр в клетке.

– Да ну?

– Все шло по его плану. Он первым вернулся из Дежагора. Но ему не повезло. Раньше его до Годжи добралась Радиша, она перекрыла брод. И все-таки Джа был уверен, что держит мир за яйца, до тех пор пока ему не сообщили: кто-то в пух и прах разбил отряд Хозяев Теней. А вскоре пришла весть, что это твоих рук дело. То, что ты жива, идет вразрез с его планами. Отряд очень быстро восстановился, и это внушает уважение. Все эти вероломные жрецы теперь выглядят убогими шкурниками.

Нож хихикнул. А Мэзер сказал:

– Часть этого уважения принадлежит тебе. Всем уже известно, что Отряд воскрешен из праха и случилось это стараниями женщины; такое кажется невероятным. – Он пристально посмотрел мне в лицо. – Но теперь то, что ты – женщина, может стать помехой.

– Мне и раньше приходилось полагаться только на себя, Мэзер.

И я никогда не бывала абсолютно счастлива. Но счастье – вольное создание. Оно не дается тебе по праву рождения. Это не то, чего ждешь; но ты его принимаешь, когда сталкиваешься с ним. Может, когда-нибудь и столкнусь. А пока мне хватит и власти.

– За Джа числится должок. Он уязвим. У меня тут тысяча бойцов, и любой скажет вам, что Джа предал нас у Дежагора. Если бы не он, мы бы победили.

– Мы наблюдали за сражением, – удивил меня Лебедь, – и все видели. Так же, как и уйма пришедших к нам людей. Даже в войске Джа кое-кто признает его измену.

– Его не так-то просто свалить, – пробормотал Мэзер.

Гопал напомнил мне, что трое шадаритов улизнули. Плохо. Они помчались прямиком к своему хозяину, и тот наверняка предпримет ответные шаги.

Но я была уверена, что торопиться Джа не станет. Он не из отчаянных смельчаков. Прежде чем на что-то решиться, он все как следует взвесит.

– Назад, в лагерь. Лебедь, едем. Гопал, Хаким, приведите пленников. – И я галопом понеслась вперед.

– Протрубите сбор! – крикнула я воинам у северных ворот. – Нарайян! Рам!

Те подбежали.

– Что случилось, Госпожа?! – воскликнул Нарайян.

– Мы уходим. Форсированным маршем. Всем собираться! Навьючить основную поклажу на лошадей. Позаботьтесь, чтобы у каждого был запас еды. Привалов не будет. Поторапливайтесь!

Они стремглав помчались выполнять распоряжения.

День клонился к вечеру. Годжа в сорока милях – то есть в десяти часах пути, если не будет задержек. Лишь бы выдалась не слишком темная ночь. Лишь бы небо не затянулось тучами. Через час после захода солнца появится месяц. Какое-никакое, а подспорье.

Горн, который мы в качестве трофея отобрали у конницы Хозяев Теней, протрубил сбор. Сбегались караульные. Прибыл отряд, оставленный мною на дороге. На Лебедя и Мэзера эта суматоха произвела изрядное впечатление.

– Ты их хорошо поднатаскала, – сказал Мэзер.

– Похоже на то.

– А что ты намерена делать? – спросил Лебедь.

– Добраться до Годжи, прежде чем Джа решится что-либо предпринять.

Он застонал.

– У тебя что, проблемы?

– Одна-единственная – мы только что приехали. Еще сорок миль, и что останется от моего хребта?

– Так иди пешком. Синдху!

Я отвела гиганта в сторону и дала ему указания. Он ушел, улыбаясь. Затем позвал две дюжины парней, в основном своих приятелей, с крепкими желудками, и они отправились за ручей. Еще одного я послала собрать колья, которые на тренировках заменяли нам пики и копья.

– Нам бы подкрепиться, – сказал Лебедь.

– Угощайтесь. Потом найдите меня, хочу с вами поговорить.

Он широко и как-то нервно улыбнулся. Болван. Не нужно быть прорицательницей, чтобы понять, что свербит у него в голове.

Войско было готово к выходу, оно управилось даже скорее, чем я ожидала. Слово «Годжа» подействовало как мощное заклинание.

Я еще не решила важную проблему субординации. У нас формировались полнокровные взводы, десять командиров взводов выбирали себе ротного, но это практиковалось без году неделя. Батальоны еще не имели начальников.

– Мэзер…

– Да, Госпожа? – Он оторвался от еды.

– Ты кажешься человеком надежным. Вдобавок у тебя есть боевой опыт, авторитет. У меня два батальона по четыреста человек, но нет командиров. Нарайян как-нибудь справится с батальоном – при условии, что я буду оберегать его от неприятностей. Мне нужен еще один командир. Известная героическая личность была бы идеальным вариантом, если, конечно, не станет действовать во вред.

Некоторое время Мэзер смотрел мне в глаза:

– Я служу Радише. Не могу согласиться.

– А я могу.

Я обернулась. Это был Нож.

Копченый заскулил, как припадочный. И я впервые увидела ухмылку Ножа.

– Коротышка, я не обязан перед тобой отчитываться. – Он повернулся к Лебедю. – Что я говорил? Борьба еще не закончена.

На лицо Лебедя набежала тень. Не очень-то он обрадовался.

– Ты нас подставляешь, Нож.

– Ты сам себя подставил, Лебедь, когда приперся сюда. «Ну что за люди! – это ведь твои слова. – Сделаешь то, чего они хотят, и сразу станешь для них мусором». Ведь правда, колдун? Разве не так поступили с Черным Отрядом?

Копченый затрясся, словно боялся, что я его зажарю живьем… Будь у него сердце послабее, он наверняка дал бы сейчас дуба. Я загадочно улыбнулась ему. Пусть помучается.

– Нож, я принимаю предложение. Идем, представлю тебя ротным командирам. – Когда мы отошли подальше, я спросила: – Твои слова нужно воспринимать буквально?

– Более чем. Колдун, Радиша, Прабриндра – от их козней вреда больше, чем от прямой измены. Вечно что-то скрывают. Что именно – сказать не могу, потому что сам не знаю. Они принимали нас за шпионов Черного Отряда. И наверняка не собирались выполнять своих обещаний. По какой-то причине они не хотят, чтобы вы попали в Хатовар.

Хатовар. То самое место, куда Костоправ втайне так стремился, – там были истоки Черного Отряда. В течение четырех веков Отряд медленно продвигался на север, служа разным правителям, потом он пришел ко мне, затем оказался у моих врагов, и в конечном счете от него осталась лишь горстка людей.

После битвы при Курганье Костоправ повернул назад, к югу, и тогда у него в Отряде людей было меньше, чем теперь у меня в каком-нибудь из взводов. Постепенно Отряд пополнялся рекрутами, но когда мы достигли Таглиоса, выяснилось, что последние четыреста миль не пройти. Потому что между нами и Хатоваром лежит империя Хозяев Теней. В нашем распоряжении был один-единственный способ добраться до Хатовара – отбить Таглиос, захваченный Хозяевами Теней, город, где преобладают пацифистские настроения.

Мы обещали Прабриндра, что Отряд обучит и поведет за собой войско Таглиоса. А когда победа будет одержана, его армия, в свою очередь, должна помочь Отряду пробиться к Хатовару.

– Интересно, – сказала я Ножу. – Но не ново. Синдху! – Тот вмиг предстал передо мной. Быстро вернулся. Как бы то ни было, он очень расторопен. – Хочу, чтобы ты сопровождал наших гостей, – сказала ему я и указала на Лебедя, Мэзера и Копченого. – Покажи, на что ты способен, если они станут злоупотреблять нашим гостеприимством.

Тот кивнул.

– Они будут идти пешком, как и все.

Он снова кивнул и занялся водружением черепов на колья.

Нож с секунду наблюдал за ним молча, хотя, несомненно, ему было что сказать.

Мы выступили через час после того, как я отдала приказ о сборах. Меня это порадовало.