Текст книги "Последний бой (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
– Экселенц, мы там поймали персоны – вот кого сопровождали эти русские парни, пока остальные дрались во дворце!
Гудериан удивился, в голосе офицера чувствовалось возбуждение, и фельдмаршал быстро пошел за ним, по освещаемой пламенем улице – два здания пылало, расстрелянные из 105 мм пушек «леопардов». Безумная затея удалась даже не на сто, на двести процентов – диверсионные батальоны на танках и штурмовых орудиях бывшей королевской армии, с переодетыми в румынское обмундирование танкистами и панцер-гренадерами, как нож сквозь масло прошли через вражеские позиции, оставленные бывшими союзниками. А за ними проследовала головная дивизия 2-го танкового корпуса, самого боеспособного в армии Хубе. К тому же в город поспешили специально подготовленные диверсионные группы из «Бранденбурга», пополненные эсэсовцами – солдаты отбирались специально из тех фольксдойче, что прожили долгое время в Румынии и России, все легко могли сойти за уроженцев этих стран, а таковыми и было большинство, к тому же немало повоевавшими под их знаменами. Вот последних, среди которых было немало бывших красноармейцев, перешедших на службу в вермахт и СС, снабдили исключительно русской техникой – танками Т-44 и бронетранспортерами, гусеничными и колесными, самоходками, переодели в униформу, выдали заранее заготовленные документы.
Теперь каждую подобную операцию готовили необычайно тщательно, «отец панцерваффе» учитывал каждую мелочь. Гудериан жаждал ворваться в румынскую столицу, чтобы обрести там вожделенный чин рейхсмаршала – если такой есть в люфтваффе, то почему бы не быть в панцерваффе, которые при нем превратились в мощную ударную силу вермахта, несмотря на яростное сопротивление фельдмаршалов и генералов от инфантерии и артиллерии. Вот только Гитлер окончательно сломил их упорство – все моторизованные дивизии были отнесены фюрером к «кавалерии», и на этом основании, как «подвижные войска», включены в состав панцерваффе.
– Сколько русских тут было, гауптман?
Гудериан посмотрел на чадящий остов «сорок четвертого» – судя по всему, его поразили из фаустпатрона в упор. От страшного внутреннего взрыва с танка сорвало сферическую башню, которая смела украшавшую дом башенку – про стекла и оконные рамы можно было не спрашивать, в квартале их точно не осталось. Подбиты и два бронетранспортера, в стенку здания уткнулся грузовик – вокруг лежали люди в гражданской одежде – мужчины и женщины, в темных, малоприметных одеяниях.
– Два десятка парашютистов, и экипажи бронетехники. Мы взяли в плен одного, и еще танкиста из «саранчи», она за углом. Вот лежат…
Гудериан посмотрел на мертвые тела убитых советских солдат, наклонился и поднял укороченную автоматическую винтовку, удивительно похожую на «штурмгевер», только с откидным металлическим прикладом, впрочем, были и с деревянным ложем. Отщелкнул подствольный магазин, и нисколько не удивился, увидев патрон – то был русский «курц». Кивнул своим мыслям – если совпадают взгляды на войну, то и оружие соответствующее, так же «леопард» похож на «сорок четвертый», машины одного предназначения, но с разными характерными отличиями каждой.
– Что с этими? Зачем перебили?
– В темноте не разобрались, экселенц, из «пилы» прошлись. Потом когда ясно стало, трех женщин и мужчину сразу оттащили и перевязали – все они придворные. Король и королева взяты в плен.
– Ого, вы взяли королеву-мать с больным сыном? Михай вернулся в столицу из загородного дворца?
Фельдмаршал несказанно удивился – он был уверен, что румынский монарх находится на лечении в предгорьях, на курорте. По крайней мере, офицеры абвера были точно в этом уверены. После снятия с должности адмирала Канариса, оказавшегося английским шпионом, военная разведка стала работать более точно, поступающая информация соответствовала действительности. И на счет королевской семьи данные поступили точные, в этом сам Гудериан нисколько не сомневался.
– Королева-мать уехала два часа назад со свитой к маршалу Кулику под охрану – он на военном аэродроме, там парашютисты целого корпуса. И танки одной из дивизии армии Лелюшенко на пополнении.
– Ну да, ну да, где ему еще быть, – пробормотал фельдмаршал, понимая, что план не удался – он рассчитывал, что советский главнокомандующий окажется во дворце, где можно будет устроить «встречу» – брать его в плен он не собирался, как и убивать. Это шло в разрез с его планами, и знай о них сам маршал, возможно, разговор и состоялся бы. Наклонился, посмотрел на мертвого солдата – на погонах характерная эмблема двух состыкованных крыльями самолетиков с куполом парашюта посередине. На ногах ботинки с голенищами, а не сапоги, камуфлированное обмундирование с множеством карманов, такая же униформа полагалась и русским егерям.
– Мы всех уцелевших перенесли в подвал, перевязали, вот здесь, экселенц. Но это не румынская королева, ее сестра с мужем герцогом Аоста и ребенком. На их счет мы не имели указаний, пришлось наскоро допросить – никто не знал, что регент Хорти отправит их сюда в строгой тайне.
– Как интересно, старый адмирал тоже решил «замутить» свои игры, – Гудериан удивился, но тут пришлось наклонить голову, чтобы спустится в подвал – настежь открытую дверь охраняла пара панцер-гренадер, тусклый свет шел от армейских фонарей, что экономно расходовали зарядку. В небольшой подвальной комнатенке, привалившись к стенам сидели люди – в глаза сразу бросились в глаза статные мужчины, оба в форме королевских армий, с аксельбантами – только один итальянский адмирал, другой румынский подполковник. Еще двое сидели чуть в стороне, белели наложенные повязки бинтов – один в танковом комбинезоне, другой десантник, на погонах тесемки в три ряда – русские сержанты. Рядом с генералом сидела женщина с узнаваемым лицом, он с ней не раз встречался, как и с ее мужем, герцогом Аоста – пусть мимолетно, во время официальных визитов, но таких персон не забывают. Еще три женщины с испуганными лицами – еще бы, уцелеть в кошмарной бойне, и не получить ранения, дорого стоит. Две явно придворные дамы, а вот одна, нянька, держала на руках ребенка, которому был годик, не больше, тот уснул, прижавшись к ее груди и накрытый какой-то курткой. И вообще, в подвале царила плотная тишина, тягостная, надрывная.
– Я ваш пленник, господин фельдмаршал, – итальянец попытался встать – стало видно забинтованную ногу. Но Гудериан прижал палец к губам, кивнув на ребенка – пусть спит. Сделал характерный жест, прося всех сидеть на местах – и поклонился королеве, которая смотрела на него с нескрываемым в глазах беспокойством, с бледным уставшим лицом.
– Никаких пленников, принц. Вы ведь ехали к маршалу Кулику вслед за королевой Еленой, так и поедете, надо переждать какое-то время – в городе идут бои. Утром за вами придут русские – обещаю, и вы поедете туда, куда направлялись, даю слово. Я не имею ни малейшего желания брать вас в плен – ведь вашу семью немедленно отправят в концлагерь. Мне это не нужно, думаю, как и вам, ваше высочество.
Титулование относилось к Ирине, принцессе Греческой и Датской, с лица которой тут же ушло все накопившееся напряжение, и схлынул страх…
Во время бракосочетания в 1939 году во Флоренции будущего 4-го герцога Аосты и принцессы Греческой и Датской Ирины, сестры греческого короля Георга и румынской королевы Елены. Единственные выбранные монархи в Европе во время второй мировой войны, но на престол в Хорватии так и не вступили. Королева всячески отговаривала своего мужа от этого опрометчивого шага…
Глава 24
– Благодарю вас, господин фельдмаршал, – тихо произнесла в ответ королева, прямо-таки с мольбой в глазах глядя на Гудериана. Хайнц подбадривающе улыбнулся женщине, и посмотрел на хорватского короля – итальянец принял имя Томислава II, но к подданным отнюдь не собирался выезжать – в Загребе всем управляли усташи Павелича.
– Как ваша нога, герцог? Перевязку, смотрю, сделали.
– Мякоть пробили, ваш врач перевязал, укол сделал. И русских солдат тоже – надо отдать им должное.
– В чем их заслуга, ваше величество? В том, что выполняли свой долг?
Гудериан с интересом посмотрел на русских – парашютист баюкал перевязанную руку, на бинте расплывалось красное пятно. Танкист только морщился – досталось ему серьезно, нога покалечено, ранение в плечо, лицо в порезах – кровь на нем запеклась. А глаза настолько выразительные, что Гудериан все понял без слов – сам долго воевал, к тому же сейчас на нем танкистская униформа – настоял все-таки, чтобы генералы панцерваффе не носили армейское обмундирование с характерными вышитыми красными петлицами. Фюрер пошел навстречу его пожеланиям, оставил «черепа», на которые раньше не имели право, но только на правую сторону воротника. На левом вороте обязал носить генеральскую вышивную петлицу, для фельдмаршала тройную, а не двойную – вот такой симбиоз получился.
– Что больно, товарищ? Терпи, к утру в свой госпиталь попадешь. Сейчас легче будет, – фельдмаршал присел на корточки, и щелкнул пальцами. Ему тут же протянули флягу – он отвинтил крышку и отдал сержанту – тот с трудом двинул рукою, но хватанул цепко.
– Пей, там коньяк – легче станет. Или воды дать?
– Пусть ее лошади пьют, движки водой не заливают. Спасибо…
У русского нашлись силы не только пошутить, но и приложится к фляге. Серьезно приложится, пил долго, на четверть, а то и треть содержимого – у Гудериана от удивления выгнулась бровь. Перехватил флягу из бессильно упавшей руки, танкист «вырубился» прямо на глазах, сомлел.
– На, пей, сержант! Но один глоток, не больше! Тебе к своим сейчас идти, сможешь дойти?
– Тогда не нужно, господин фельдмаршал, «запашок» будет. А к своим обязательно дойду, только что сказать?
– Ты королевскую семью спасал по приказу маршала Кулика, ведь так? Считай, что приказ выполнил – все здесь будут ждать помощи. С тобой румынский подполковник пойдет – вдвоем вы доберетесь без проблем. Так что собирайтесь, вижу, что вы понимаете русский язык, – фельдмаршал посмотрел на королевского гвардейца, тот просто кивнул в ответ.
– Он мне помог в подвал забраться, телом своим прикрывал и пулю получил, что мне предназначалась. И своего раненного товарища потом занес, и сознание потерял, только сейчас в себя пришел.
Теперь заговорил герцог, которому супруга что-то прошептала на ухо. Но судя по всему, итальянец кое-как понимал славянскую речь, и смог перевести для себя разговор на русском языке.
– Это заслуживает награды, вам лучше, герцог, об этом сказать маршалу Кулику. Я могу наградить Железным крестом, но эта не та для него награда. Зато могу дать вот это, – Гудериан повернулся и сделал пальцем «крюк», постучав по погону. Адъютант все понял, и достал из полевой сумки серебряный витой погон, с характерной эмблемой – двумя жезлами фельдмаршала, крест-накрест положенными.
– Отнеси погон Верховному главнокомандующему, отдай лично в руки и скажи ему от меня – потерял погон, нашел погон. Он поймет. Ты уже ведь понял, сержант, кто с тобой сейчас говорит?
– Так точно, генерал-фельдмаршал Гейнц Гудериан. Кто вас возьмет в плен, звание «героя» получит сразу.
– Дерзок, ой, как дерзок – ладно, будем считать это мечтой.
Гудериан покачал головой – такие солдаты, и неважно в какой армии они служат, всегда являлись ее опорой. Напутствовал с ухмылкой:
– Вот и иди за «звездой», только осторожно, тут везде стреляют. И вам с ним нужно идти подполковник. Могут встретиться румынские солдаты – вас могут знать в лицо. Подвал мы прикроем камнями, разберут завал и откроют. Внутрь гранату закинуть невозможно, пожара нет. Но чтобы к утру королевская чета была в безопасности. Идите, вам вернут оружие и проводят. Старайтесь пройти закоулками, где нет стрельбы – поторопитесь!
Офицер и сержант, принадлежавшие к двум разным армиям, вытянулись перед ним, русский уже спрятал погон во внутренний карман, и тут же отправились за дверь, сопровождаемые адъютантом. Гудериан повернулся к королевской чете, негромко заговорил.
– Сюда сейчас принесут брезент и одеяла, отгородят закуток для нужных дел, ведра поставят. Какие-никакие удобства я вам прикажу сделать, а там помощь подойдет. Термос принесут, чай и кофе, перекусить – мы сами на походе, только сухпаек с консервами имеется. Ничего, перетерпеть неудобства сможете, тут никаких сложностей. Но у меня к вам просьба – передайте мое послание маршалу Кулику, вот оно. Хотел другим путем, но с вами будет еще лучше – вы знаете русский язык, ваше высочество. Ведь если мне не изменяет память, то в сорок первом, и в сорок втором годах вы были с миссией Красного Креста в России, и Сталин дал разрешение.
– Муссолини потом запретил поездки, – тихо ответила принцесса Ирен, или Ирина, если именовать на восточный манер.
– Вот и выступите посредником – я должен встретиться с русским правителем. Именно правителем, а маршал Кулик таким является как Верховный главнокомандующий и председатель Государственного Комитета обороны, – разговор шел на русском языке, Гудериан на нем сносно общался, понимая даже ругань – житейский опыт еще со времен прошлой мировой войны. И принцесса тоже – недаром несколько раз ездила с миссией в Москву. Вообще, в греческой королевской семье, крепко связанной узами многочисленных браков с Российским Императорским Домом, русский язык был таким же обязательным как немецкий и английским.
– Скажите маршалу одно – «я готов немедленно выполнить то, что было 20 июля, только успешно». А вот детали только при встрече. Есть одна усадьба в пригороде – там и состоится встреча, и вы будете между нами посредником, ваше высочество, как и ваша сестра – это ее дом. Я приказал его не занимать, там королевские солдаты. Приеду туда завтра, в два часа ночи – мне обеспечат «коридор», на который даст согласие румынский генерал – его войска там занимают позиции. Но обращения королевы Елены к нему будет достаточно. Теперь понимаете, почему я обращаюсь к посредничеству вашего высочества и ее величества, вашей венценосной сестры.
– Да, ваше высокопревосходительство, – негромко произнесла женщина, с заблестевшими глазами. И спросила:
– Вы хотите начать тайные переговоры с маршалом?
– Именно так, – Гудериану не хотелось раскрывать правду, есть вещи, о которых другим лучше не знать. К тому же неясно, как Кулик отреагирует на такое предложение, ведь может заподозрить, что ему там подготовят западню. Впрочем и в его положении ситуация точно такая же…
Знаки различия принятые только в вермахте. В люфтваффе, кригсмарине и СС общими с ними были исключительно одни погоны, хотя звания в авиации и ведомстве Гиммлера обозначались на петлицах, а на флоте на рукавах в виде набора галунов…
Глава 25
– Надо быть глупцом, принимая предложение Гудериана, но трижды полным идиотом, чтобы от него отказаться.
Григорий Иванович повертел в руках витой германский погон – на серебристых жгутах эмблема в виде скрещенных фельдмаршальских жезлов. Да, интересное предложение сделано – сестра румынской королевы так и не поняла, даже не догадалась, что могло случиться 20 июля 1944 года, для нее это будущее время, как ни крути, а для него самого отдаленное прошлое, причем в совершенно иной реальности, которой уже никогда не будет. Да, война продолжается, но ситуация становится принципиально иной, ведь позиции СССР, с занятием Босфора и Дарданелл стали более значимыми в послевоенном мире. Но в целом внешнеполитическое положение осложнится – «холодная война» неизбежно начнется, союз между США, Британской империей и СССР временное явление, для англосаксонских стран не больше, чем средство достижения мировой гегемонии.
– Двум медведям в одной берлоге никогда не ужиться, – пробормотал Кулик, закуривая папиросу. Все эти часы он лихорадочно размышлял, какую пользу можно выжать из предложения Гудериана, вот только не понять, что конкретно тот имел в виду. Убить Гитлера, понятное дело, но это не цель, а лишь средство ее достижения. Ведь у реальных заговорщиков имелось горячее желание не мира с Советским Союзом, об этом речи вообще не шло, а заключение сепаратного перемирия с англосаксами, чтобы все силы перебросить на восточный фронт, и не допустить занятия Восточной Европы русскими, с последующей «советизацией».
– Глупцы, они так и не поняли, что Рузвельту и Черчиллю тогда не мир нужен был, а безоговорочная капитуляция Германии. Тут все по старинному принципу – «третий лишний». Нашими руками сокрушить гитлеризм, и желательно при этом капитально обескровить, а потом приняться за нас, уже серьезно ослабленных, и дезавуировать плоды победы.
Кулик хмыкнул, устроился удобней в мягком кресле, потушил окурок в хрустальной пепельнице. Да, он приехал в гребанную усадьбу, понимая, что румыны вошли в игру – их генералы и открыли фронт. Не все, но кое-кто явно симпатизирует рейху, на стороне которого столь долго воевали. Но не молодой король, ни королева-мать, ни ее младшая сестра. Вся эта семейка с разветвленными связями стала посредником, не больше, при этом преследуя свои собственные интересы. Какие, нетрудно догадаться – усидеть на престоле и не отправляться в изгнание, что будет неизбежным последствием советизации. Так и случилось в реальной истории создания «социалистического блока» – монархические семейства никто не расстреливал, как царя Николая в восемнадцатом году – дали возможность беспрепятственно выехать. Даже маньчжурского императора Пу И передали китайским коммунистам, как и монгольского князя Дэ Вана, а их «товарищ» Мао Цзедун тоже не шлепнул, а преследуя политические интересы только «посадил», а потом выпустил из тюрьмы, и даже кое-какими должностями наделил. А потомки и в его мире спокойно жили и даже пользовались определенным уважением. И вот что интересно – представители Бурбонов тоже являются весьма влиятельными в давно республиканской Франции. Это тщательно скрывается, но тем не менее является фактом, как сказал ему один аналитик в том минувшем времени. Ведь тот же каудильо дожил до преклонных лет, но сделал снова из Испании монархию, и вряд ли из симпатий к карлистам и роялистам. Иначе бы Франко не сажал их по тюрьмам и не отправлял в ссылку за время своего очень долгого правления.
– Где-то тут собака зарыта, но непонятно где. Был принц «Эгалите», у меня под боком «король-комсомолец» с орденом Суворова, еще один в Мадриде с таким же орденом и коммунистом на посту главкома. Да и Маньчжоу-Го нормальный такой союзник, Пу И всячески демонстрирует полнейшую лояльность, да и князь Дэ Ван с маршалом Чойбалсаном живо нашли между собой общий язык, будто никогда и не враждовали. Ладно, то Азия, а Восток дело тонкое, как говорил товарищ Сухов.
Кулик бормотал под нос, как бы говоря сам с собою – дурная привычка, которая у него появилась за последние годы. Словно универсальное средство, которое оберегало его разум от непосильных нагрузок. И сейчас, снова потянувшись к папиросной коробке «Северной Пальмиры», он попытался мысленно сосредоточиться, предложение Гудериана о встрече, учитывая прежние «контакты», не могло не вызвать интереса. Но гадать сейчас бесполезно, все через полчаса станет на свои места – прибыло два офицера в советской форме, сказали пароль. Попросили аудиенции, взглянули на королев, раскланялись с ними как природные аристократы – в Германии этих графов и баронов как грязи в лужах. И отбыли – их величества заверили, что маршал Кулик готов встретиться в их присутствии с фельдмаршалом Гудерианом. Понятно, что сидеть рядом не будут – они своего рода гарант, что никакого предательства не произойдет, все построено исключительно на доверии между «высокими договаривающими сторонами». Но как военный он прекрасно понимал, что у «шнелле-Гейнца» с собой может быть яд, а потом стремительный удар германских танков, которые в нескольких километрах застыли. Так что удерет ли он сам из этой ловушки непонятно – даже с того света «некромант» его за собой притянет. Связаны они, крепко повязаны, чтобы желать друг другу смерти, которая судя по всему станет взаимным самоубийством. Мир требует равновесия – он сильно помог СССР, а «тот» появившейся раньше времени «Объединенной Европе». Это как с «леопардом» и Т-54 случилось, они вроде двух противовесов. И такого противостояния уже много – между «штурмгевером» и появившимся в иной ипостаси АК-47. А возможно, в рейхе сейчас и «ядренбатон» принялись «выпекать».
– А ведь они смогут, собаки сутулые, по технологиям даже США опережают, и если с осени сорок первого свои работы начали, над каким-нибудь «Потсдамским проектом», то «выхлоп» скоро последует – придут с американцами к финишу ноздря в ноздрю. До США вряд ли дотянутся, но имея ФАУ-2, спокойно отправят ракеты на Лондон. Там точность никакая, но ее вполне компенсирует мощность боеголовки, как говорили в мое время.
Кулик хмыкнул, хотя ему было не до смеха – одно дело просто Гитлер, и совсем другое с ядерным оружием. Тут никому мало не покажется – имея даже полдесятка бомб «бесноватый» понаделает много нехорошего, и можно вычеркнуть из счетов пять крупных городов Европы в одночасье. Да и союзники ничем не лучше – судьба двух японских городов откровенная попытка запугать именно СССР. Германию безоговорочной капитуляцией они требуют снести именно поэтому – убрать даже гипотетическую возможность некоего союза «возрожденного рейха» с Советским Союзом. А такое будет, если немцы попадут в «восточную сферу» целиком, и смогут консолидироваться на идее реванша, но уже социализма с капитализмом. Да предложение Рузвельта о разделе на зоны влияния «полицейских» не более, чем привлекательная уловка. Сталин ведь ее не стал принимать формально, увидел в ООН лучшее средство, на фактически навязанные условия «раздела» оформил в процентах на бумажке с Черчиллем. А такое нельзя подписывать – это как росчерк на собственном смертном приговоре ставить…
– Ваше высокопревосходительство, приехал фельдмаршал Гудериан. Моя сестра задержала его на несколько минут разговором.
Из-за портьеры вышла королева-мать, и внимательно посмотрела на маршала. Тот только кивнул в ответ – напряжение схлынуло, никакого обмана или предательства, оба понимают всю важность встречи…
Нацистское руководство рейха поддерживало прямые контакты с многими правящими в Европе династиями – шли «тайные игры», о которых мало кому известно. Но нет сомнения, что монархическим семействам очень не нравилось, что их повсеместно отстраняли от реальных рычагов правления. И зачастую за улыбками стояла ненависть и непримиримость, кому нравится, когда к ним относятся с пренебрежением как к марионеткам. Кондукатор Румынии маршал Йон Антонеску так доигрался в августе 1944 года…
