Текст книги "Последний бой (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
– Вы подвергали преследованиям коммунистов во времена Веймарской республики. Не так ли, генерал?
– Так точно, экселенц. Но с той же настойчивостью я преследовал и национал-социалистов со времен их «пивного путча» двадцатилетней давности. Я служил Германии, а никакой из политических партий. Придут к власти коммунисты, примите ли вы сами бразды правления, или власть возьмет новый кайзер – я буду продолжать так же верно служить фатерланду.
Гудериан хмыкнул, посмотрел на стоявшего перед ним полицейского генерала, сохранившего военную выправку с восемнадцатого года, когда юношей служил в авиации пилотом. Но война окончилась позорным миром, и юный тогда Генрих Мюллер пошел служить в баварскую полицию. Рейхсмаршал потребовал передать ему досье на всемогущего шефа гестапо – и был невероятно удивлен, что этот человек ухитрился прослужить в СС шесть лет, при этом не будучи членом НСДАП, которым стал лишь пять лет тому назад, по настоянию руководства РСХА. И держали его на службе только как толкового профессионала – вот тут мнения всех его недоброжелателей совпадали. Такому действительно неважно кого преследовать и сажать – этот аполитичный полицейский готов служить любой власти, лишь бы она была в его глазах достаточно легитимной. Недаром не только не высказал никакого недовольства роспуском СС и СА со всеми их структурами, но первый надел прежний полицейский мундир, и отдал приказ сделать тоже всем своим подчиненным. Все дело в приказе Верховного главнокомандующего, в котором рейхсмаршал Гудериан прямо запретил любой политической партии представлять свою власть в любой форме, а также иметь военизированные формирования, включая собственную полицию. А так как единственной партией была только нацистская, то ее и моментально прижали всей мощью вермахта. И началось массовое «переобувание», как сказал ему маршал Кулик на тайной встрече – осознав, что принадлежность к нацисткой партии уже не гарантирует карьеры, а наоборот, станет для нее «тормозом» с самыми нехорошими последствиями, многие бывшие коммунисты и социал-демократы поспешили записаться в беспартийные, как и бывшие нацистские функционеры. Ведь принадлежность к какой-либо партии при службе была прямо запрещена этим приказом, требовалась аполитичность и служение государству. А для партий есть рейхстаг и ландтаги – вот там и устраивайте дискуссии на тему как обустроить Германию. Но раз надели погоны – приостанавливайте членство в партии, или временно выходите из нее.
Этот приказ устроил офицерский корпус, и был встречен с радостью не только генералами, но и солдатами. Функционеры НСДАП и СС даже не дернулись, все прекрасно поняли, что панцерваффе этого только и ждут, чтобы тут же раздавить мятежников, причем в прямом смысле, намотать их кишками на гусеничные траки. И пошло массовое спарывание петлиц с нацистскими рунами с воротников мундиров, с последующей переаттестацией – пока только немногих из бонз, что моментально сменили «ориентацию», почувствовав, откуда «свежий ветер подул». К тому же за ведомство покойного рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера принялись всерьез – его стали трясти как старую грушу. При этом собравшиеся в Берлине фельдмаршалы, узнав о подлинном размахе террора, и о творящихся в концлагерях преступлениях, рассвирепели. И дело тут не в порядочности, а страхе, что за все творящиеся кровавые безобразия с массовыми убийствами отвечать придется именно им, а этого очень не хотелось. И началась «зачистка» – многих «гражданских» эсэсовцев просто поставили к стенке за нарушения «законности и злоупотребления». Концлагеря «смерти» расформировали, но если хефтлингов перераспределили, а то и вообще распустили по домам, отправив за казенный счет, то с патологическими маньяками и палачами в форме СС разбирались быстро – часть «шлепнули», другими набили бывшие дивизии ваффен-СС под завязку, отправив всех на фронт. А без эсэсовцев о диктатуре одной партии и речи быть не может – такие как бывший шеф гестапо тому свидетельство – враз «перековался», и наиболее «упертых» за решетку отправил, да и других «прибирает», прекрасно понимая, что огласка не нужна, и необходимо заблаговременно предпринять меры, благо виновных искать долго не придется – все партайгеноссе под рукой, бери за «жабры».
– Где сейчас искать Эрнста Тельмана?
Гудериан спросил как бы невзначай, и был удивлен последовавшим быстрым ответом от генерал-лейтенанта полиции, что совсем недавно носил в дополнение к своим погонам петлицы группенфюрера СС.
– Там же, куда вы его и определили, экселенц, в казармах учебной танковой дивизии. Могу дать наблюдательное дело – за третьим кандидатом в рейхспрезиденты тридцать второго года и единственным, кто из них остался в живых, установлен негласный надзор.
Рейхсмаршал едва сдержал нервный кашель – такой искренности он не ожидал. Выходит, ему только казалось, что он все провернул в тайне, но у гестапо слишком много осведомителей, «стукачей» на русский манер. Только спросил негромко, отрывистым голосом:
– Почему вы не сообщили об этом своему патрону Гиммлеру?
– Меня поставили в известность в день взрыва в рейхсканцелярии, просто не успел, экселенц. Но вначале собирался предупредить вас о заговоре коммунистов в панцерваффе, вы ведь лично командуете танковыми войсками – вам и принимать соответствующее решение.
Рейхсмаршал только мысленно хмыкнул, сохраняя лицо невозмутимым. Для него стало понятно, что Мюллер лжет – этот честолюбец решил выжидать, и, судя по всему если не знал, то догадывался о готовящемся покушении, результатов которого решил терпеливо дожидаться. А там примкнуть к победившему, недаром проскрипционные списки им были заготовлены заранее, и в них числились исключительно «упертые» нацисты, которые всегда старались фигурировать на первых ролях. Да и сам Гудериан прекрасно понимал, что требуется для удержания власти, и крови отнюдь не боялся – да и не хотел с ними миндальничать, на чем, кстати, настаивали и другие фельдмаршалы. «Зачистка» прошла успешно, никто не успел дернуться, и передать приказы о противодействии вермахту в СС.
– Тельман станет рейхспрезидентом, у нас нет другой кандидатуры для переговоров с русскими. И внимательно наблюдайте, что бы во всех структурах коммунисты составили хотя бы треть служащих. Да, а что вы скажите, если нам создать альянс из коммунистов и социалистов, думаю, в прежнем качестве НСДАП не может отражать интересы германского народа, а только партийной верхушки, не думающей о его благе, а только о своем благополучии. Думаю, такой союз «рядовых» коммунистов и социалистов принесет много пользы будущей «Социалистической Единой партии Германии», которая станет мощным противовесом, как социал-демократам, так и правым консервативным партиям, что будут играть роль оппозиции. А третейским судьей поставим кронпринца Вильгельма, наследника прусской короны, исключительно прусской – кайзера Германии, о котором мечтал покойный генерал Шляйхтер, убитый нацистами в «ночь длинных ножей», пока не будет. Тут нам следует считаться с мнением Москвы.
Мюллер ничего не ответил, только наклонил голову – теперь Гудериан не сомневался, что в лице начальника тайной политической полиции он приобрел надежного союзника. Вряд ли ему захочется оказаться жертвой своих бывших однопартийцев, если те каким-то чудом вернутся к власти…
По поводу эмблемы Социалистической Единой партии Германии, созданной в 1946 году в восточной части оккупационной зоны бывшего рейха, у немцев ходили едкие колкости насчет общего прошлого ее членов, которое они прикрыли братским рукопожатием…
Глава 43
– Фельдфебель Ремер, майор Шульц приказывает немедленно прибыть к нему в штаб, поторопитесь!
– Так точно, господин обер-лейтенант!
Эрнст Тельман уже привык к своему новому «псевдониму», зная, что с его мнимой «смертью», он получил серьезный шанс на «вторую жизнь» и возможность продолжения борьбы, пусть из подполья. Несколько месяцев он служил в учебном танковом батальоне, мастером по ремонту орудий, вспомнив свою прежнюю службу в артиллерийском полку, с которым участвовал в боях на Сомме. А тут нельзя сказать, что было какое-то прозябание, шла самая настоящая служба. К новой «биографии» он привык быстро – участник боев во Франции, добровольно пришел служить, хотя по возрасту не призывался. Там «получил» ранение, и в качестве награды «пряжку» к Железному кресту 2-й степени, которую и носил на пуговице на ленте старых цветов, чему был несказанно доволен – носить нацистскую расцветку не желал. «Ранение» сыграло свою роль, и как искалеченный на войне был отправлен для продолжения службы в тылу, в учебный батальон.
Все, конечно, было не так – все это время он сидел в тюрьме, но новая биография ему понравилась. Был только ошарашен, когда узнал в командире своего старого соратника еще по «Спартаку», а потом по «Союзу красных фронтовиков», бывшего тогда лейтенантом рейхсвера Карла Шульца. И тот ему долго шепотом рассказывал, с каким невероятным трудом его «выдернули», инсценировав преждевременную смерть, и что несколько генералов, симпатизирующих коммунистам, и ненавидящих нацистов, создали заговор против Гитлера, причем он сам выполняет приказы фельдмаршала Гудериана. В такое развитие событий не хотелось верить – его вывели эсэсовцы, однако передали офицерам с петлицами панцерваффе. «Черепа» не спутаешь, у самого сейчас такие на воротнике. Привезли прямо в батальон к Шульцу, и здесь он получил новую биографию вместе с документами. Заодно втянулся в службу, на «пряжку» молодые солдаты поглядывали с почтением, а в дивизионном лазарете ему вставили четыре новых зуба, взамен выбитых во время допросов. Да и подлечили, причем штабс-артц был явно недоволен его прямо-таки преступным поведением, что долго не обращался к врачам за должной помощью. И за все эти месяцы службы в панцерваффе Тельман боялся лишь одного, что его опознают, хотя тюрьма сильно состарила – доносчиков хватало, и гестапо действовало активно – много коммунистов было распихано по концлагерям или находилось под наблюдением. Последних было большинство – все они вышли из КПГ, дав письменное обязательство, многие вступили в НСДАП, а нашлись такие, кто «перебрался» в СС делать карьеру. Времена страшные, многие в страхе за семьи поневоле ренегатами становились, не желая, чтобы жены с детьми и родители были отправлены в концлагерь, про которые рассказывали столько ужаса…
Тельман протер ладони ветошью, затем наскоро отмыл у крана грязные пальцы, бережно расходуя мыло. Прошелся щеткой по кителю и брюкам, машинально потер пальцами подбородок – утром хорошо выбрили. Надев пилотку, заторопился – хоть Шульц и старый товарищ, но сейчас командир, а такие нюансы любой немец хорошо понимает. Из бокса пошел в здание штаба, откозыряв двум штаб-офицерам в форме панцерваффе, но с аксельбантами адъютантов и Рыцарскими Железными крестами на шейных лентах. Мысленно удивился – столь высокопоставленные офицеры, хотя и нередко посещали учебные батальоны, но чтобы сразу двое – это был «перебор». На лестнице столкнулся с еще двумя офицерами, на этот раз с панцер-гренадерами – и те снова цепко его оглядели. Но при этом, как двое первых встреченных, внимательно посмотрели на «пряжку», и четко отдали военное приветствие. Последнее использовали в панцерваффе повсеместно – нацистским «хайлем» откровенно пренебрегали, да и отношения между военнослужащими, с черными петлицами и черепами на «них» были откровенно товарищескими, в отличие от обычной инфантерии и артиллерии.
Офицеры посторонились, один из них предупредительно открыл перед ним дверь, и в эту секунду Тельман сообразил, что в кабинете кто-то из генералов панцерваффе, и возможно с двумя ромбовидными звездами на погонах. И ступил через порог с замиранием сердца, сразу увидев стоящего у стола «отца панцерваффе», знакомого каждому по портретам, которые имелись в штабных зданиях. Блеснуло золото погон с золотым орлом над скрещенными жезлами, на шейной ленте Большой Железный крест. Сапоги сразу же невольно щелкнули каблуками, Тельман моментально выпрямился в струнку, подогнув локти, и зычно доложил:
– Господин рейхсмаршал, фельдфебель Ремер!
Странно, но Гудериан не отмахнулся, четко отдал воинское приветствие как равному, и, подойдя, протянул ладонь для рукопожатия. Глаза лукаво сощурились, и «шнелле-Гейнц» негромко произнес.
– Очень рад, что нам довелось вместе служить в панцерваффе, герр Тельман. Да-да, сегодня вы вернули себе настоящую фамилию, Эрнст, и я рад, что сохранил вас для Германии, экселенц.
Тельман впал в ступор, не понимая, к чему это издевательство, и решил, что послышалось. Но рейхсмаршал выглядел очень серьезным, и следующие слова поразили руководителя германских коммунистов:
– Выборы тридцать второго года были последними законными и легитимными, прошедшие без диктата нацистов. Из трех кандидатов на пост рейхспрезидента остались в живых только вы, экселенц. Не удивляйтесь такому обращению, герр Тельман – на военном совете все фельдмаршалы и оба гросс-адмирала приняли общее решение считать вас рейхспрезидентом Германии до проведения новых выборов, которые состоятся после войны. Рейхсканцлером станет Юлиус Лебер, и это вызвано необходимостью консолидировать все германское общество в условиях продолжающейся войны с Британской империей и США, которые потребовали от нас безоговорочной капитуляции. Мы будем продолжать войну, хорошо помня то унижение, которое было в Версале четверть века тому назад. Вместе с тем преступную войну против СССР, которую развязал Гитлер и его приспешники под влиянием английской агентуры, нужно немедленно закончить, принеся русским полную сатисфакцию. Да, мы отправимся с вами и рейхсканцлером в Москву на переговоры с советским правительством, я имею на этот счет договоренности со своим старым товарищем, Верховным главнокомандующим маршалом Куликом, что заменил так несвоевременно умершего Сталина. Мы с ним знакомы еще с пятнадцатого года, когда раненные оказались в одной воронке и перевязали друг друга. Потом встречались позже, когда воевали с поляками, а в начале тридцатых годов я несколько раз посещал наши военные школы в России, где мы с ним тайно встречались. Я ведь коммунист, как ни странно, но желал бы стать членом именно компартии Германии, вы сами понимаете.
Тельман ничего толком не понял – слова рейхсмаршала произвели на него ошеломляющее впечатление. Но сказанному поверил, потому-что все прозвучало таким бредом, что могло быть только правдой. И понятно, почему Гудериан хочет вступить в именно коммунистическую партию Германии, ведь в противном случае другие германские генералы посчитают его предателем. Отказываться от помощи такого единомышленника безумие, и теперь уже с чувством Тельман пожал руку рейхсмаршалу, решив, что уже состоявшийся переход в рейхспрезиденты вчерашнего узника точно такой же бред, в который он бы сам полчаса тому назад не поверил…
В Швеции первый реактивный истребитель «туннан» появился в тоже время, что в ведущих авиационных державах – Англии, США и СССР. Загадка такого прогресса легко объяснима – Стокгольм получил чертежи и наработки по «злому ворону» люфтваффе, сходство между двумя самолетами бросается в глаза…
Глава 44
– Нам ничего не остается другого, Эрих, как строить свои взаимоотношения с Россией на иных основаниях, чем с другими странами. Сейчас мы имеем дело с тесным союзом Британской империи и США, направленным на достижение мирового господства. И у нас только два варианта выбора – или начать лизать им руки, безоговорочно капитулировав, и перестать быть немцами, как таковыми. Либо в союзе с русскими если не сломать им хребтину, то загнать как бешеных собак по конурам добрыми пинками. А большевиков не стоит бояться только потому, что таковыми они быть перестали – Россия снова становится национальным государством, и решает те же задачи, что и мы. Потому с ней лучше дружить, чем враждовать.
Гудериан посмотрел на Манштейна – тот только хмыкнул, но кивнул, соглашаясь. Сегодня было торжественное представление новому рейхспрезиденту Германии – все фельдмаршалы и гросс-адмиралы, один за другим, отдавали воинское приветствие и жали руку Тельману в скромном мундире с погонами обер-фельдфебеля панцерваффе – картина прямо сюрреалистическая, если учесть что тоже самое выполнил генерал пехоты кронпринц Вильгельм, будущий король Пруссии.
– Что ж – будем «умиротворять» Россию, как только можно, – тихо произнес главком ОКХ, и вздохнул. – Хотя это будет нелегко, мы столько там всего натворили. Тебе и Роммелю хорошо, вы не воевали против русских, но я на восточном фронте провел почти три года.
– Виноваты нацисты, мы тут ни причем по большому счету, – на последних словах голос рейхсмаршала дрогнул – он то сам, как и другие, хорошо знали, что ой как «причем». – В конце-концов, убрали всю нацистскую верхушку, на «развод» никого не оставим – зачем нам отвечать за их преступления? Повесим всех, они настолько «замазаны», что вовек не отмоешь. Шпеер, как и Фрич, рейхсминистры на своих местах, средней руки функционеров и трогать не нужно – они сами ревностно служить будут. Все воссозданные партии в рейхстаге представлены – во фракциях единодушная поддержка нашему курсу обеспечена. Русские «коридор» обеспечили – переговоры пройдут в Румынии, на «нейтральном поле», так сказать. И лишь после этого будет торжественно в Москве заключен мир без аннексий и контрибуций, но с множеством уступок и преференций с нашей стороны, что будут перечислены в тайных статьях «дополнительного протокола». Так что, Эрих, придется и тебе становится «сочувствующим коммунистом», что не очень то и тягостно, в партию вступать для этого не потребуется. Зато перед Германией появятся ошеломительные перспективы в будущем!
Гудериану не приходилось сейчас лицедействовать, он был в том уверен, получив твердые гарантии от Кулика. Действительно – даже враждебные отношения между Германией и Россией шли в ущерб двум странам, не говоря уже о войне, что стала самым настоящим бедствием. Теперь представился один-единственный шанс, и он уцепился за него мертвой хваткой.
– Да-да, именно в нем будущее нашего фатерланда, ты сам посуди. Мы имеем самую развитую в мире промышленность, но рынки сбыта для наших товаров были отрезаны, а доставка купленного сырья всегда дороже награбленного в колониях. Но не только в этом дело – морские перевозки контролируются англичанами, они и получают за них страховые суммы. Для Сити это бесконечные поступления, для всех остальных существенные затраты. После крушения британской империи мы получи доступ к богатейшим источникам сырья, которое сможем покупать за умеренную цену. К тому же рынок на востоке огромен, чтобы насытить его продукцией даже по нашим скромным нормам, потребуется десяток лет, несмотря на то, что мы поставим русским заводы с новейшими технологиями. Ты же сам видел, что у них в стране с обеспечением всеми необходимыми товарами, которые имеются в каждом немецком доме. Ты представляешь масштабы поставок?
– Мы там были, Хайнц, и все видели – богатейшая страна, пребывающая в нищете, что при царях, что при большевиках.
– Нет там царей, и не будет, да и большевики уже не те, не представляют для нас угрозы, наоборот – проводятся реформы, которые только сблизят нас. Ты же сам видел, как изменилась их армия, с ней воевать себе дороже.
– Вот и я о том, Хайнц. Мы перебросим все силы на Западный фронт, а нам ударят в спину, дождавшись удобного момента!
– Ты английской пропаганды меньше слушай – она ядом в уши вливается. Гитлер наслушался и что вышло? «Разделяй и властвуй» – не нами придумано, давно действенный постулат. С англосаксонским влиянием будем жестко бороться, как и любым проявлением русофобии – без всякой жалости. Ты ведь сам знаешь, что у нас завербованные британцами предатели были на всех уровнях – да тот же глава Абвера адмирал Канарис сам мне признался как давал гитлеру насквозь лживые сводки о русских. И тот им верил, болван, хотя я ему до войны несколько раз докладывал, что у русских мощная танковая промышленность. До двадцати тысяч единиц бронетехники под рукой, и возможность ежедневно делать до полусотни танков. Но мне же не верили, хотя я все эти заводы видел собственными глазами.
Гудериан разгорячился, потянулся за сигаретой, чтобы успокоиться. Пыхнул дымком, заговорил намного хладнокровнее:
– Гарантии от русских будут надежные – они проведут демобилизацию, и совсем не будут держать на западной границе своих танковых армий, и авиации в каком-либо значительном числе. Вообще не будут, а ты как генштабист прекрасно понимаешь, что после выполнения таких решений, у них не будет ни малейшей возможности ударить нам «в спину», как ты говоришь. Тут важно не только взаимное доверие, но и возможность проверок с двух сторон, как мне обещал маршал Кулик. Нам нужно только тщательно выполнять принятые на себя обязательства, передать технологии и новейшую военную технику, отправить конструкторов. И не морщись, это и есть доверие, к тому же русские не смогут быстро наладить даже с нашей помощью ее производство в больших количествах.
– Ты считаешь, что маршал не обманет?
– Я в этом стопроцентно уверен, Эрих, он сдержит слово – ему такой союз между нашими странами бальзам по сердцу. Это же настоящая «дружба-фройнштадт» получится. И главное – полная гарантия будет получена тогда, когда англосаксы сами нападут на русских.
– Хм, тут ты прав, Хайнц – это в наших интересах…
Вот такие медали чеканились в ГДР в послевоенное время. Из всех союзников по «Варшавскому договору» только «восточные немцы» в глазах советского руководства самыми надежными, несмотря на то, что пропорция бывших генералов и офицеров вермахта у них была выше, чем на «западе»…
