Текст книги "Последний бой (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
– «Тирпиц» потопить невозможно – фюрер сказал, что это символ Германии, и пусть имя несет постоянную угрозу ее врагам!
Гросс-адмирал Редер говорил с апломбом, хотя красные глаза выдавали чудовищное напряжение, с которым последние дни жил главнокомандующий кригсмарине. Теперь он перебрался в Рим, с существованием каких-либо «союзных» флотов на Средиземном море поставлена жирная точка – вслед за французским флотом прекратил существование и итальянский. Потомки древних латинян передали рейху остатки своего «былого морского величия», хотя ведь могли подорвать или хотя бы затопить свои корабли. Но струсили при виде СС, и обещания рейхсфюрера в случае проведения диверсий отправить не только семьи моряков, но их родных и близких в концлагерь без всякого суда и следствия, и ни на что не взирая. Такими обещания Гиммлер никогда не разбрасывался – пылкие итальянцы сразу же притихли, корабли передали, никаких актов саботажа или вредительства не произошло. Более того – удалось из них отобрать и экипажи – половина офицеров и четверть унтер-офицеров и матросов добровольно остались на своих кораблях, чтобы верой и правдой служить «объединенной Европе».
– Надеюсь, Оскар, что у вас достаточно опыта и знаний, чтобы не просто добиться победы над врагом, но впечатляющего успеха!
– Мы победим, экселенц, хотя на войне обойтись без потерь невозможно. Но у нас есть флот, который противнику ни в чем не уступает, и хватит решимости, чтобы сражаться с врагом как подобает. Жаль только, что изменники сдали часть своих кораблей русским, но это только несколько ослабило наши главные силы, но отнюдь не лишило возможностей.
Командующий Средиземноморской военно-морской группой «Зюйд» генерал-адмирал Оскар Кюмметц был недавно переведен из Норвегии, где после потери всех трех линкоров, два из которых получили попадания чудовищными бомбами «толлбой», и единственного авианосца Граф Цеппелин', силы кригсмарине сократились до минимума. Всего два оставшихся тяжелых крейсера «Адмирал Хиппер» и «Принц Ойген» могли только демонстрировать угрозу нападения на конвои, но не проводить их в реальности. Англичане и американцы отправляли в сопровождение каждого от четырех до шести своих «вашингтонских» крейсеров с 203 мм орудиями, связываться с которыми при таком численном перевесе было очень рискованной затеей. Усилить эскадру нечем – из шести легких крейсеров четыре потоплены, пятый еле ползает на пятнадцати узлах, превращенный в учебный корабль, который поддерживает пару оставшихся на Балтике старых броненосцев времен Цусимы с 28 см артиллерией. «Эмден», перевооруженный на 128 мм зенитные пушки придан им в качестве крейсера ПВО. Всего четыре больших корабля и десяток эсминцев против шведско-финского и русского флотов, где имеется шесть больших броненосцев береговой обороны и два первоклассных легких крейсера со 180 мм пушками.
Ситуация с военно-морской группой «Норд» крайне паршивая, и сейчас Редером принято решение уводить тяжелые крейсера поближе к Осло-фьорду – южную Норвегию вермахт удержал, вторжение шведов было отбито. В оккупированной Голландии спустили на воду и спешно достраивали легкий крейсер, заложенный еще до войны, второй такой корабль готовили к спуску. И это, как знал Кюмметц, было все – на стапелях находились исключительно субмарины, число которых исчислялось сотнями, несколько эсминцев и пара десятков миноносцев и больших тральщиков. Все остальные строящиеся корабли были водоизмещением меньше одной тысячи тонн.
Зато на Средиземном море ситуация стала совершенно иной – итальянцы передали новый быстроходный линкор «Витторио Винето», название которого было сразу изменено – нечего гордится победой над австрийцами в прошлой войне. Теперь к «Гинденбургу» добавились «Тирпиц», второму линкору дали имя первого императора – «Карл дер Гроссе». В том была политическая необходимость – Священная римская империя германской нации берет начало со времен Карла Великого, и с созданием «объединенной Европы» потребовалось провести прямую историческую аналогию.
Три мощных линкора с девятью 380 мм орудиями на каждом, способные выдать ход в тридцать узлов являлись грозной силой при наличии германских экипажей, которые имелись в наличии, ведь с «Тирпица» спасли практически всю команду. В усиление к лету добавится бывший французский линкор «Прованс», захваченный фельдмаршалом Гудерианом в Тулоне, и формально переданный туркам в обмен на «Явуз», построенный при кайзере линейный крейсер «Гебен». Оба этих корабля были сразу поставлены на капитальный ремонт на итальянских верфях, где начались работы по модернизации, что продолжались полтора года. Причем по наработанному опыту модернизации четырех старых линкоров Реджина Марине, где за счет демонтажа средней башни главного калибра ставили новые котлы и турбины, удлинялась носовая оконечность, применялась улучшенная противоторпедная защита, и линкоры получали вполне пристойный ход в 27–28 узлов.
Но теперь в работы уже кораблестроители рейха внесли свои коррективы – немцы славились своей способностью приспособить к делу что угодно. Бывший «Прованс», ставший уже «Явузом», лишился средней башни с 340 мм пушками, ход у него возрос ненамного, даже до 25 узлов не дотягивал, но зато получил новую систему управления огнем с дополнительным горизонтальным бронированием, и усиленную зенитную артиллерию из шестнадцати 105 мм орудий. Команду укомплектовали немцами и турками, корабль поднял красный флаг с полумесяцем – терять союзника было нельзя, а потому германские офицеры и матросы привычно надели фески.
Зато «Гебен» преобразился радикально – линейным крейсером занялись всерьез, корабль строили немцы, и запас прочности у него оказался внушительный. Сняли обе средние башни главного калибра, расположенные по диагонали, что позволило удвоить мощность турбин, которая перевалила за сто тысяч лошадиных сил, и корабль «забегал» как новый, превысив максимальный ход первых сдаточных испытаний на два с половиной узла. Заменили шесть 28 см пушек снятыми с «Гнейзенау» орудиями, усилили бронирование палуб – авиация являлась главным врагом, это все адмиралы осознали, и установили четыре спаренные 128 мм башни с универсальными пушками, буквально утыкав корабль как дикобраза иголками мелкокалиберной зенитной артиллерией. И в таком преображенном виде «Гебен» стал смертельно опасным противником, великолепно защищенным от восьмидюймовых снарядов, способным не только уйти от любого быстроходного английского линкора, но и догнать «вашингтонский» крейсер, если тот по каким-то причинам немного снизит максимальный ход.
Вместе с двумя тяжелыми крейсерами, ставшими по решению фюрера новыми «Шарнхорстом» и «Гнейзенау», линейный крейсер давал Кюмметцу надежду на быструю переброску эскадры в западное Средиземноморье, и уничтожение любого крейсерского отряда противника, который попытается прорваться – все равно дальше Менорки и Сардинии не пройдет. К тому же через Суэцкий канал при необходимости могли подойти из Красного моря три быстроходных линкора генерал-адмирала Маршалла. А это существенно усиливало германскую группировку, которая могла дать бой любой вражеской эскадре, если та попытается прорваться через Гибралтар…
Первые залпы во 2-й мировой войне сделал не современный новейший линкор или «вашингтонский» крейсер, а старый германский броненосец. Настолько «древний», что находился еще на стапеле, когда во всю шли жестокие бои между русскими и японцами в далекой Маньчжурии, а германский и российский императоры, «друзья» Вилли и Ники, еще пытались подписать в Бьорке союзническое соглашение…
Глава 5
Григорий Иванович самозабвенно любил бывать на подмосковном полигоне, и плевать, что сыро, грязь и пронизывающий мартовский ветерок. Зато можно самому пострелять, оценив новое оружие, причем часто довольствовался ощущениями и интуицией. Бывало не раз такое в жизни – посмотришь на оружие, и понимаешь неожиданно, что это есть, что нужно. Вроде любви с первого взгляда, которая поражает словно ударом молнии, испепеляя всю душу, давая убежденность, что это как раз то, что нужно. Так и сейчас, почистив автомат, и заново собирая, маршал уже знал, что его нужно принимать на вооружение – наконец появился достойный образец, ничем не хуже знакомому ему АК, а в кое-чем, той же кучности, даже лучше. Причем этот АДС из опытной мелкосерийной партии, доведенный, как говорится, «до ума» – Судаев все же понимающий инженер-конструктор, да и самому Дегтяреву опыта не занимать, к тому помощников Василий Алексеевич себе знающих и толковых подобрал. Да и с «промежуточным патроном» они раньше других конструкторов совместно работать начали, а дополнительные полгода работ многое дают – так что оба образца дотошно отработаны, детали автомата и ручного пулемета на три четверти взаимозаменяемые, что сильно облегчит серийное производство, под требования которого образцы и «заточены». Так что не будет уже ни РПД, ни СКС, ни АК-47 – просто есть единственный унифицированный образец, который пройдет заключительный этап войны, и при этом даст существенный задел на будущее, про экономию и говорить не приходится, ведь счет пойдет на миллиарды рублей.
Примерно тоже происходило с танками и артиллерией – на поток встала техника и вооружение, которое не будет меняться лет десять-пятнадцать, а то и все четверть века, позволив СССР спокойно восстановиться после войны и не потратить астрономические суммы на перевооружение, которое есть постоянный процесс в любой армии мире. А тут есть ОБТ с великолепной 107 мм пушкой, который можно модернизировав, установив при необходимости динамическую защиту, и при желании 115 мм гладкоствольную пушку – довести танк до параметров Т-62. На базе отработанного дизеля и шасси «полтинника» сделать линейку легкобронированной гусеничной техники, и потихоньку переоснащать войска новыми бронетранспортерами и боевыми машинами пехоты. Полевую артиллерию и минометы тридцать лет можно не трогать по большому счету, занимаясь только боеприпасами – стволов выпущено уже больше, чем достаточно, по целой артиллерийской бригаде имеется в каждой стрелковой дивизии.
Единственная проблема с войсковой ПВО успешно решена – в декабре приняли на вооружение 14,5 мм крупнокалиберный пулемет Владимирова, «спарки» пошли в войска, а патронов к ним больше, чем много, запасы гигантские – за первые полтора года войны выпуск ПТР принял циклопические размеры. Доработана и поставлена на вооружение намного раньше срока спаренная ЗАУ-23, благо автоматическая пушка переделана из освоенного на заводе авиационного варианта, который ставился на штурмовики ИЛ-2, а тех выпустили двадцать тысяч, на годы вперед обеспечив работой бывший наркомат боеприпасов. Нужно только освоить выпуск собственных полевых радаров, и ждать, пока вертолеты над полем боя появятся.
– Благодарю, товарищи, вы дали армии то, что ей надо, и на долгие годы. Теперь с этим оружием войну заканчивать будем – с производством сами определитесь, что делать в Коврове, а что в Ленинграде.
Кулик закончил собирать автомат и принялся вытирать руки ветошью. Он всегда старался заниматься этим при самых неблагоприятных условиях – ведь бойцам придется делать это постоянно, и отнюдь не в «тепличных условиях». Затем встал, застегнул верхние пуговицы на комбинезоне – стало холодновато, март не май, по утрам морозами прихватывает. Ему помогли надеть меховую куртку, вместо снятого шлемофона, который на полигоне надевал всегда, нахлобучил фуражку, и, уважительно кивнув конструкторам, что молча дожидались его реакции, жестом приказал заниматься собственными делами. А сам быстро пошел к штабу, стоящему неподалеку небольшому двухэтажному зданию, хорошо замаскированному и охраняемому.
Там остановились члены ГКО и сопровождавший их министр обороны маршал Тимошенко, снова вернувшийся на этот пост после двухлетнего отсутствия – с июля 1941 года его заменил сам Сталин, с сентября прошлого года бразды принял Кулик, сейчас скинувший на Семена Константиновича значительный груз хлопотных обязанностей. Как полководец Тимошенко звезд с неба не хватал, но как организатор и исполнитель подходит на эту должность лучше многих – жесткий и требовательный, с большим опытом именно административной работы, чрезвычайно трудоспособный, лодырей и нерадивых в бараний рог согнет, раздавит и переступит. К тому же «свой», и к важному делу приставленный. Маршал Буденный генерал-инспектор кавалерии, а генерал армии Тюленев командующий Московским военным округом. А вот Ворошилова, который единственный из «первоконников» больше являлся политиком, чем военным, «передвинули» на Верховный Совет, заместителем к Жданову, который сменил на этом посту Калинина, «всесоюзный староста» сам попросил об отставке, возраст определенно сказывался, устал старик, шестьдесят восемь лет «дедушке».
Теперь партийные работники в обязательном порядке расставлялись на ответственные посты, а там дело и до новых совнархозов дойдет, не стоит вместе с «грязной водой выплескивать ребенка». И это очень многим не понравилось, но идет война, а потому партийная номенклатура раздражение старалась не показывать. Особенно сейчас, когда часть важных наркоматов министерствами стала, а наркомы министрами стали…
– Замерз, как собака, уж больно ветерок нехороший.
Отрывисто бросил Кулик, заходя в комнату. Посмотрел на Жданова и Молотова, те о чем-то переговаривались, но теперь все внимание было сосредоточено на Верховном главнокомандующем. Сел рядом с ними за стол, вытянул из коробки папиросу, закурил, и лишь выдохнув клуб дыма, негромко заговорил, вертя пальцами спичечный коробок.
– Автомат и ручной пулемет системы Дегтярева-Судаева под промежуточный патрон государственные испытания выдержал. Сейчас я провел последнюю проверку – вполне удовлетворен ее итогами, оружие стоящее. Так что постановление ГКО и приказ министра обороны должны последовать на днях. Серийное производство начинать безотлагательно – к нему все готово, да и сам патрон уже выпускаем давно. Так что теперь дело за бумагами, а сейчас поговорим о том, что давно наболело – все вы сами здесь увидели…
К сожалению, талантливый оружейник, переживший долгую голодную блокаду Ленинграда, имевший застарелую язву желудка, умер до начала испытаний, и не смог вести работу над своим детищем. А без «пригляда» ни одно дело не будет иметь успеха, ведь по жизни ходит поговорка весьма циничная – «помер Максим, ну и хрен с ним». Редко кто из власть предержащих действительно радеет о будущем страны, и отдает своим конкурентам и соперникам должное…
Глава 6
– Надо что-то с флотом делать, пересматривать целиком концепцию, кардинально поменяв подход. Пока только одни расходы при мизерных результатах, и никакого просвета. Что будет дальше, боюсь предполагать, думаю – ничего хорошего в будущем не ждет. Тут наскоком ничего не добьешься, дело на десятилетия, а с какой стороны за него браться, я даже не предполагаю. С одной стороны флот, конечно, нужен, но с другой деньги жрет, как не в себя, при минимальной пользе.
Маршал Кулик скривил губы, покачав головой. Он вообще не понимал, зачем вбухивать огромные средства в затею построить большие корабли, которые в его представлении с примерно той же пользой, как сейчас вместо Т-44 снова начать делать пяти башенные Т-35.
– Вообще без результатов, Григорий Иванович, одни потери при отсутствии побед. Казну опустошили, корабликов понастроили, а наши адмиралы их бездарно профукали, как пуганые зайцы себя ведут, каждого чиха боятся. А деньги истрачены без всякой пользы – три линкора на дно люфтваффе отправило, наших крейсеров и эсминцев уйму потопили!
Тимошенко к флоту всегда относился крайне неприязненно, считая это напрасным расходом ресурсов. Будучи наркомом обороны, несколько раз до войны нелицеприятно высказывался на этот счет, хотя прекрасно знал, что Сталин благоволит к ВМФ, даже создал специальный наркомат, и не один, если судостроение в расчет взять. Ежегодная смета доходила до миллиарда, что просто бесило Генеральный Штаб – о таких средствах танкистам, артиллеристам и летчикам можно было только мечтать, и в бессильной злости и зависти все понимающие военные могли лишь скрежетать зубами. Строительство кораблей отрывало от военного производства сотни тысяч тонн стали и дорогостоящих материалов, само содержание кораблей требовало чудовищных расходов – эсминец с двумя сотнями моряков обходился примерно в ту же сумму, что трехтысячный стрелковый полк. Сам Григорий Иванович хорошо помнил английское высказывание – «если хочешь разорить небольшую страну, то подари ей крейсер».
А тут «Большая программа», принятая по настоянию Сталина могла обрушить экономику страны целиком и полностью. Впечатляющие цели – три линкора, размерами с японские «ямато», два «тяжелых» крейсера с 305 мм орудиями и водоизмещением в сорок тысяч тонн, и к ним довеском семь легких крейсеров по одиннадцать тысяч тонн заложено, и еще девять дополнительно хотели начать строить – помешала война. Плюс множество лидеров, эсминцев, эскадренных тральщиков и больших сторожевых кораблей – размах невероятный по своему безумию, совершенно неадекватное восприятие реальности, и так плохо живется, а тут доведение всего народа до состояния полной нищеты и безнадежного прозябания. И главное – непонятно как все эти чудовищно большие корабли задействовать в ограниченной акватории Балтийского и Черного морей. Даже вывести через проливы невероятная по своим трудностям задача.
– Политические интересы страны нужно отстаивать силой, а флот ныне демонстрирует полное бессилие. Отказываться от него нельзя, корабли нужны, но важно определить какие и сколько. Тем более, сейчас есть с чем сравнивать, и не в нашу пользу это идет, стоит честно признать.
Лицо Молотова исказила мимолетная гримаса, он многократно пытался донести свои мысли на этот счет Сталину, мог даже спорить, хотя прекрасно понимал последствия. Да и сидящий за столом Жданов, хотя и курировал наркомат РККВМФ от ЦК, за годы войны, вдоволь «налюбовавшись» на действия Балтийского флота, осознал его реальную цену, особенно с того момента, когда в Финский залив по Беломорско-Балтийскому каналу пришли английские корабли. Было с чем сравнить и результаты, и ресурсы, и заплаченную цену. И когда пошло сопоставление с теми немногими силами, которые имели кригсмарине, выводы неизбежно последовали.
– Балтика имеет сильно ограниченный театр, причем Финский залив набит островами, а плавание в шхерах для больших кораблей невозможно. Наш расчет на создание минно-артиллерийской позиции оказался ошибочным – боялись прорыва к Ленинграду, не приняв во внимание мелководье и всего три фарватера, которые можно перекрыть в любую минуту. Да и батареи стали на Моонзунде ставить башенные, каждая в миллионы рублей – без всякой пользы деньги истратили. А как война началась, так чего ни коснись, того нет. Вот сейчас и строим малые корабли, в которых нужда, а ведь линкоры держали – а они под бомбами бесславно погибли. Аэродрому более нужны были, да самолеты – торпедоносцы и пикирующие бомбардировщики, тральщики и канонерские лодки, да мореходные торпедные катера. Я ошибся, моряков больше слушал, а они в кораблики не наигрались.
Глаза Жданова нехорошо сверкнули, в приватных разговорах с Куликом еще осенью сорок первого он высказывался очень резко, осознав еще тогда, насколько неадекватными обстановке оказались взгляды и действия адмиралов. Попробовал тасовать кадры – ничего путного не вышло, уровень всех «флотоводцев» оказался примерно одинаков. И чем думали – непонятно, сразу же проявилась откровенная слабость кораблей в зенитной артиллерии, катастрофически не хватало 37 мм пушек и крупнокалиберных ДШК, радиолокационные станции на кораблях можно по пальцам пересчитать. Возможности для борьбы с вражескими субмаринами самые минимальные, когда с минами новых систем столкнулись, то представления не имели, как с ними бороться. Техническое оснащение флота вообще мало отвечало требованиям – готовились к артиллерийским боям, а война пошла совсем иная в отличие от довоенных представлений. Тральщиков построили ничтожно мало – всего восемнадцать, а требовались сотни. Рассчитывали на мобилизацию гражданских судов, но даже буксиры «ижорец» стали плохими тральщиками, малополезными. Торпедные катера имели плохую мореходность, сброс торпед вообще оказался неэффективным, для ночных действий из-за повышенной шумности совершенно не годились – а боевые действия и переходы как раз по ночам и осуществлялись. Сторожевых катеров тоже оказалось мало, и вооружением совершенно не соответствовали задачам.
В общем, список претензий был к адмиралам многостраничный, с одним вопросом – «чем думали, когда к войне готовились». Но тут ситуацией заправлял Сталин, решавший вопросы флота единолично, испытывая к нему сильную и ничем не объяснимую симпатию, особенно к линкорам, тяжелым и легким крейсерам – Иосиф Виссарионович не скрывал, что считает идеалом линейный крейсер. Хотя многие понять не могли, как корабль водоизмещением в сорок тысяч тонн уместится на Балтике, как сказал один из писателей, «там он будет как слон в ванне». К тому же на даче любил смотреть кинохронику боевых действий на море времен первой мировой войны. особенно Ютландское сражение…
– Черное и Каспийское моря станут «внутренними», Эгейское море с его островами напоминает Финский залив со шхерами и с единственным входом в него как из Ладоги. На севере ледоколы настоятельно нужны, а не линкоры с тяжелыми крейсерами – немцы залезли «Шарнхорстом» и «Кельном» – и где они там сейчас. Да, есть Тихий океан – но зачем нам его просторы, тут бы только свои берега уберечь от поползновений неприятельских.
В комнате от слов Кулика воцарилась тишина – никто из присутствующих членов ГКО понятия не имел, следует ли достраивать большие корабли, заложенные на стапелях. Ладно эсминцы, их можно достроить по переработанному проекту, а вот в ценности крейсеров уже были большие сомнения, про линкоры и говорить не приходится – эти циклопические груды стали уже вовсю разбирали. Сейчас исправляли допущенные покойным вождем ошибки и перегибы, пытаясь развернуть ситуацию к лучшему. При этом пришло четкое понимание, что доверять адмиралам нельзя, война научила, слишком болезненными были ее уроки…
Сталин питал какую-то нездоровую любовь к тяжелым артиллерийским кораблям. Советский Союз стал единственной страной, в которой после второй мировой войны решили строить линейные крейсера, заложив в 1951–1952 гг. сразу три штуки, тот самый класс, который по опыту сражений стал совершенно бесполезным на море, где господствовала авиация…
