Текст книги "Дорога на запад"

Автор книги: Гэри (Гарри) Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

– Он! Вот он, оказывается где!

Слит, улыбаясь, кинула кошелек хозяину.

– Наверное, он просто завалился в тень.

Прежде чем снова вернуться к недопитой кружке с элем. Слит незаметно подмигнула Кевину и слегка передернула плечами.

Балак, который неотрывно смотрел на нее, вдруг повернулся к Кевину и громко сказал:

– Мы идем бороться с ворами, а тащим одного с собой!

Кевин поднял руку и сделал ему знак говорить потише. Балак умерил свой бас до неразборчивого гула.

– Этот главарь разбойники – Сандер называется, да?

– Сандер, – кивнул Кевин.

– Да! Сандер еще называется Паудук. Это имя один очень старый дух номенов. Означает – "Тот, который заставляет скалы падать".

– Откуда ты знаешь об этом?

– Знаю, – Балак заворчал.

Бестиан заговорил с ним на гномьем языке и получил короткий ответ.

– Он говорит, что это секрет гномов, – пояснил он.

Слит негромко рассмеялась:

– Гномьи секреты очень широко распространены. Я знаю главный: всякий раз, когда гном не хочет отвечать, он утверждает, что это – гномий секрет!

Балак поднял вверх узловатый, как ветка красного дуба, палец и ткнул им в Слит.

– Сейчас ты узнаешь еще один секрет, воровка!

Слит в притворном испуге отшатнулась назад, выставив перед собой раскрытые ладони:

– Успокойтесь, добрейший Балак! Я просто... – она не договорила.

Ее глаза внезапно расширились и уставились на, что-то, находящееся за спиной Кевина. На лице ее возникло такое изумленное выражение, что Кевин немедленно повернулся, машинально пригнувшись. Все в зале застыли служанка замерла на полушаге с разинутым ртом, фермер в углу поднял кружку к губам, и теперь эль тек у него по подбородку, еще один крестьянин неподвижно застыл с недоеденной куриной ножкой во рту. В дверях таверны стояла женщина с собакой.

Они оба были белыми. Ослепительно белыми. Элегантный и ослепительный, этот цвет резал глаза даже в полумраке задымленной таверны.

Женщина стояла широко расставив ноги в высоких кожаных сапогах белого цвета. Белая туника из тонкого полотна опускалась до середины бедер. Поверх нее была надета подпоясанная сверкающая кольчуга. Тяжелый белый плащ, отороченный черным и красным, свисал с прямых плеч. Отполированный до зеркального блеска небольшой щит с изображением бычьей головы небрежно свисал с левого предплечья. На запястье правой руки висела на ремне небольшая булава с рукояткой бледно-серого цвета и с блестящим набалдашником наверху, словно сделанного из куска самородного серебра. Светлые волосы обрамляли лицо незнакомки словно капюшон, свободно ниспадая на спину. На ней был надет треугольной формы брелок – алый рубин в оправе, усеянной ониксами. Женщина была очень красива, но бесстрастным выражением лица походила скорее на мраморную статую, чем на живого человека. Она была высокого роста, но ее величественная неподвижность делала ее еще выше. Темные глаза, в которых не видно было даже зрачков, время от времени вспыхивали сверхъестественным сиянием. Глаза смотрели в пустоту и, казалось, ничего не видели.

Глаза пса, напротив, казалось, видели всех сразу и каждого в отдельности. Они были неестественно прозрачны и слегка раскосы, но пронизывали каждого буквально насквозь. Это был огромный пес, белый как снег, который стоял, низко пригнув лобастую голову, как делают волки.

– Я ищу Кевина из Кингсенда, – произнесла женщина в мертвенной тишине. Ее голос, как и лицо, ничего не выражал, но был чист и прозрачен, как звук серебряного рожка.

Ни один человек не пошевелился.

Ее рассеянный взгляд словно нехотя обежал зал и остановился на Кевине. У Кевина от этого взгляда по коже побежали мурашки, и он осознал, что продолжает стоять вполоборота к двери, причем его тесак оказался в довольно неудобном положении. В случае необходимости выхватить его было бы нелегко.

– Вот он, – женщина утвердительно качнула головой.

Взгляды всех присутствующих немедленно обратились к Кевину. Он мигнул и повернулся к остальным.

– Разве на мне что-нибудь написано? – спросил он у Бестиана и, не получив ответа, повернулся к женщине: – Да, это я.

Женщина сделала несколько шагов и оказалась возле стола. Пес следовал за ней.

– Мое имя – Альбина, – она сделала ударение на первом слоге. – Я Приоресса Баалаба-мстителя. Я должна участвовать в вашем походе против сил зла.

Балак завозился на скамье и проворчал:

– Это секрет, однако.

– Я дала страшный обет, – продолжал звенящий голос, – с тобой, перед тобой, позади тебя, рядом с тобой – я стану сражаться с этим злом, ибо Баалаб избрал меня для этого и дал мне необходимую решимость. Баалаб истинно говорит, что "либо живешь в добре, либо умрешь во зле!" Я – всего лишь жалкий инструмент его ужасной воли!

По комнате пронесся легкий шелест, словно все одновременно вздохнули. Кевин поднял ладонь, чтобы остановить ее:

– Не могли бы мы поговорить об этом чуть позже? В казармах Стражи завтра утром?

По женщина как будто не слышала его:

– Я обладаю такими способностями и повелеваю такими силами, которые могут помочь тебе. Я умею распознать зло и его коварные ловушки, какими бы они ни были. Я умею лечить раны и болезни, я могу снимать и наводить порчу. Я могу благословить, а могу проклясть. И... – тут она подняла вверх руку, – с могучей помощью великого Баалаба я могу при помощи заклятая оживлять мертвых!

Некоторое время в таверне стояла гробовая тишина. Затем, словно последнее из перечисленных заклятий внезапно сработало, неподвижно сидевшие посетители таверны вскочили. Сначала несколько отважных храбрецов, отшвырнув стулья, бросились к дверям, а за ними, словно горный обвал, сметая все на своем пути, ринулись все остальные. Перевернутые стулья и скамьи, опрокинутые столы, сброшенная на пол посуда и утварь, казалось, здесь пронесся смерч или ураган. В дверях, выходивших на улицу и на аллею, образовалась свалка, так как они вдруг оказались слишком узкими. Никто не осмеливался заговорить – люди только старательно сопели и бранились вполголоса, прокладывая себе путь наружу.

В таверне остались только Кевин, Балак, Бестиан и Слит, да еще двое оцепеневших от ужаса фермеров, которые сидели в углу и путь отступления которым теперь был отрезан. Кевин внезапно понял, что разглядывает незнакомку, широко раскрыв рот. Смутившись, он немедленно его закрыл. Из задней комнаты показался хозяин таверны, вытиравший грязным фартуком руки. Его лицо налилось пунцовой краской гнева, а сам он был огромен совершенно одинаков в высоту и в ширину.

– Ваш приход обошелся мне в кругленькую сумму, ваша милость, – начал он решительно, однако по мере того как он приближался, он шагал все медленнее, а пыл его угасал. Альбина разглядывала его совершенно равнодушно, в то время как пес слегка зарычал. Хозяин таверны остановился и нервно облизал губы, беспомощно оглядываясь на всю четверку, словно в поисках поддержки.

– Я пришла сюда по воле Баалаба, – сказала Альбина, – но если это потревожило твоих покупателей и нанесло тебе ущерб, то этот ущерб я обязана возместить.

С этими словами она отвязала от пояса кошелек из белой кожи, достала из него несколько монет и протянула трактирщику.

– Все, что у меня есть с собой, – это пять золотых. Достаточно ли этого?

Трактирщик протянул руку к деньгам.

– Одного вполне хватит, не так ли, Роланд? – это заговорил Бестиан.

– Но ведь все разбежались... – как бы в подтверждение своих слов Роланд обвел взглядом опустевшую комнату.

– Они вернутся, – убежденно сказал Бестиан. – Они вернутся, и до закрытия ты продашь весь свой эль, осушишь все бочки до самого дна. Так что, вероятно, серебряной кроны вполне достаточно.

Хозяин таверны поспешно схватил золотой и подобострастно улыбнулся:

– Одного вполне достаточно, ваша милость.

– Баалаб говорит, что справедливым быть хорошо. Ты добрый человек, трактирщик. Да снизойдет на тебе Баалабово благословение.

Затем она обратилась к Кевину:

– Я должна быть с вами, когда вы отправитесь исполнять свою миссию.

С этими словами Альбина внезапно повернулась и вышла, пес побежал за ней. На улице раздался быстрый топот башмаков зевак, бросившихся врассыпную. Трактирщик с недоверием рассматривал золотой, словно боялся, что монета может исчезнуть у него на глазах. Затем он посмотрел на двери, на Кевина и его спутников, посмотрел в дальний угол комнаты и на бледные лица за окнами и в дверном проеме.

– Она ушла, – громко объявил он. – Бесплатное угощение первым пяти, кто успеет занять столик!

В этот раз свалка в дверях вышла едва ли не больше, чем несколько минут назад.

– Из каких вовеки проклятых глубин появилась эта... – начал было Кевин, но Слит остановила его поднятием руки и кривой улыбкой.

– Будь осторожен. У баалабитов длинные уши и ни капли чувства юмора. Если начинаешь их слишком подробно расспрашивать или, если они вдруг решат, что над ними потешаются, то тогда ты в опасности. Они могут объявить тебя... – Она наклонилась ближе, расширила глаза и произнесла: Могут объявить тебя злом!

Балак хрюкнул, сверкнув голубыми глазами из-под нависших бровей.

– Злом? Вот как? Зло будет, когда ее отведать моего топора!

– Мой добрый гном! – Слит тихонько присвистнула. – Баалабиты обладают слишком прямым...

– Ты! – перебил ее Балак, снова уставив в нее палец. – Никогда, никогда не смей говорить гном, что делай! Твоя поняла?

Слит, притворившись испуганной, с мольбой подняла руки:

– Моя очень хорошо поняла, Балак. Никогда.

– Никогда не слышал о Баалабе, – заговорил Кевин, пытаясь направить беседу в другое русло.

– Это далеко на юго-востоке, – ответил ему Бестиан. – Жестокая, жесткая и нетерпимая религия. Они не признают никаких отклонений от слов Баалаба и от истины, как они ее представляют. Их священники – это служители закона и судьи. Они выслеживают зло, судят его и приводят приговор в исполнение. Очень быстро и удобно. – Бестиан коротко рассмеялся. – Их религия основывается на постулате, что если неверного изо всей силы треснуть по голове подходящим предметом, то он немедленно обратится в их веру. Если останется жив, конечно.

– Наша компания становится все более странной, – покачал головой Кевин. – Кого нам на самом деле не хватало, так это религиозного фанатика!

– Фанатик она или нет, – возразил Бестиан, – но обрати внимание на ширину ее плеч. Эта ее палица предполагает изрядную силу и умение с ней обращаться. Только одно... – он на мгновение умолк, но тут же продолжил: За этими глазами не видно живого человека. Ты заметил? На ее лице не видно было никаких чувств. Ни чувств, ни эмоций, ничего! Она вполне может оказаться ожившей статуей или чем-то в этом роде.

– Очень может быть, что она не принадлежит к числу смертных, вставила Слит со своей неизменной улыбкой. – Может быть, она на самом деле – существо из другого мира, какой-нибудь демон, а ее собака на самом деле – черная ночная гончая.

– Я не очень верю во все это, – нахмурился Кевин. – Что меня действительно занимает, так это то, откуда она узнала о готовящейся экспедиции?

– Секретное дело! – насмешливо проворчал Балак.

– Верно, – согласился Кевин. – Я не уверен, что в городе теперь остался хоть один человек, который не знает обо всем этом!

8

Кевин, облаченный в доспехи и с оружием, начал свой бег от набережной. Не обращал внимания на насмешки, язвительные замечания и оскорбления, он помчался вверх по холму, выбирая самые крутые улочки и ступеньки. Внезапно из боковой аллеи выскочил незнакомый литтлер и попытался поймать Кевина, набросив на него сеть. Кевин на бегу рассек сеть надвое, улыбнулся карлику и понесся дальше. Он договорился с Бестианом, чтобы тот организовал на его пути несколько сюрпризов.

На одном из поворотов какой-то нищий напал на него с шестом. Кевин парировал удар мечом, нырнул и пробежал мимо. Двое праздношатающихся бездельников бросились на него сразу с двух сторон. Кевин резко остановился, так что они врезались один в другого, затем оттолкнул их плечом и продолжил свой путь.

Когда он приблизился к остаткам старой городской стены, кто-то крикнул ему сверху:

– Рейнджер!

Какой-то человек стоял на кромке стены и раскручивал над головой пращу. Кевин проворно сорвал с плеча лук, и человек тут же исчез из виду, подняв над гребнем стены доску. Стрела, пущенная Кевином, ударила точно в ее середину.

Взбежав по Шестидесяти Шести Ступеням, Кевин повернул и оказался на одной из площадок казарм. Здесь он закинул лук за плечо, сунул в ножны меч и схватился за свисающую с верхнего парапета веревку. Вскарабкавшись по ней, он перебрался на натянутый над двором канат и, перебирая руками, быстро добрался до противоположной стены. Там он легко перекинул тело через парапет и оказался на тренировочной площадке.

Он дышал часто, но легко, мышцы рук и ног пылали, но оставались эластичными и сильными – не было и следа судорог. Краем глаза он уловил легкое движение сзади. Подпрыгнув, Кевин повернулся в прыжке и успел поймать нацеленное ему в спину яблоко. Раздался шорох, Кевин приземлился, припал к земле и поймал второе яблоко, летевшее из-за угла ему в голову. Из тени, отбрасываемой Восточной Башней, вышел Бестиан. Кевин бросил ему одно из яблок, и он ловко поймал его. Оба слегка приподняли плоды, словно кубки с вином, и откусив по кусочку, улыбнулись друг другу. Кевин ощутил внутри себя необычную легкость и радость – было так прекрасно чувствовать свое тело и гордиться им, что ему захотелось приветливо рассмеяться. Он снова обретал уверенность в своих способностях. Недели изнурительных тренировок принесли свой плоды.

– Тебе пришлось немало пробежать, чтобы заработать яблоко! – заметил Бестиан.

Кевин кивнул в ответ:

– Но оно того стоит.

Итак, план был разработан, и Кевину не терпелось начать его осуществлять. Он никогда не отличался терпеливостью, и время ожидания казалось ему слишком скучным и продолжительным. Единственным его занятием были долгие беседы один на один с шерифом, после которых он долго ходил по городу, притворяясь, что делает одно, в то время как на самом деле он пытался сделать нечто другое.

– Мы должны сбить их с толку, – сказал как-то шериф, поочередно хмурясь Кевину, Слит и Балаку. – Похоже, что уже половина Вейла знает, что мы что-то затеваем, а другая половина сильно это подозревает. Мы не можем больше скрывать наши намерения, но мы можем сделать вид, что намереваемся сделать кое-что другое. А сделаем мы вот что...

И они придумали новый план. Даже Кевин согласился, что это может сработать. План был предельно простым, а Кевин хорошо помнил слова Раскера:

– Избегай слишком сложных планов. В большинстве случаев тебе придется иметь дело с людьми, которые будут не в состоянии запомнить, с чего следует начинать его первый этап.

В течение нескольких декад в городе постоянно циркулировали слухи, что собирается большой торговый караван, который пойдет на запад через Северный Проход. В городских складах скопилось к тому времени немало товаров, которые поступали с востока по Солнечной дороге. Бандиты или не бандиты, но торговлю нужно было продолжать. Гонцы разнесли по дорогам весть о том, что Гильдия Купцов и Торговцев ищет наемников для сопровождения грузов, и в городе собралось немало людей с оружием. Не было также секретом, что караван будут сопровождать и два десятка конных стражников под командованием самого капитана Микела. Фактически, наоборот, – это обстоятельство свободно обсуждалось в каждой таверне, как и то, что караван наконец-то сформирован.

– Да, чтобы ограбить этот караван, разбойникам придется сильно постараться!

– Чтобы нападать на такой караван, нужно быть дураком!

– Да! Торговля снова пойдет в гору!

И в конце концов огромный караван отправился в путь, прогремев ранним утром многочисленными колесами по новому Башенному мосту. Дальше он отправился по Северной дороге в направлении Северного Прохода: все восемьдесят фургонов и подвод в сопровождении двадцати конных копейщиков из отряда Вейлской Стражи, ухмыляющихся многочисленных наемников, нескольких лучников из числа горожан, а также изрядного количества простых искателей приключений, вооруженных мечами, которые запрыгивали в фургоны при выезде из города. Это событие взбудоражило весь город, и караван сопровождали звуками труб и барабанов, дети махали руками погонщикам и бежали вслед тяжелым телегам по обочинам дороги. Кто-то запел старинную торговую песню, и ее подхватили все, даже те, кто знал не все слова:

Я, Ривер-Бед, завел себе девчонку,

И вот на запад идет наш караван,

Я привезу ей все, что она хочет.

Бегут колеса, я спешу в Палан.

Ей обещал, что я вернусь зимою,

А караван спешит, спешит в Палан...

Что было по пути – она и не узнает,

Лежит дорога сквозь сырой туман.

Эта песня затихла вдали только на двадцать седьмом куплете, но еще больше куплетов в ней еще осталось. Говорили, что в ней ровно столько куплетов, сколько миль в Большом Западном торговом пути, а сколько в нем миль, не знал вообще никто.

Торговый путь бежит, бежит все дальше,

Не слышен ветер, дождь и ураган.

Уехал далеко как только мог ты,

Но не спеши вернуться ты в Палан...

Около полудня по городу разнесся слух, что у дальних подножий Стальных гор случилась какая-то беда. Тотчас же тридцать конных стражников и два десятка вооруженных добровольцев проскакали по извилистым улочкам по направлению к Переправе. Там их поспешно перевезли на противоположную сторону реки, откуда они длинной цепочкой выступили в сторону Стальных гор.

Воспользовавшись поднявшейся в городе суматохой и беспорядком, Кевин, Балак и Слит разными путями скрытно выскользнули из города и затерялись в невысоких холмах к югу от городка, где начиналась ведущая в Тришир дорога. Там они встретились в условленном месте, где загодя были припрятаны необходимые для их экспедиции вещи.

– Мне это нравится! – рассмеялась Слит. – Этакие Большие Прятки! Вооруженные стражники во всю прыть скачут в сторону Стальных гор и вдруг поворачивают на тропу Ред Крик, переходят через Солнечную у Верхнего Брода и присоединяются к каравану этой же ночью у развилки Сахарного Дерева. Это увеличит охрану каравана более чем в два раза.

– Да, это неплохой отвлекающий маневр, – снисходительно признал Кевин, – особенно мне нравится то, что мы успели разнести по всему городу, что мы пока не готовы ни к каким действиям.

Слит снова рассмеялась:

– А на самом деле мы нападем на Остановку, пока разбойники уйдут к Северному Проходу, чтобы напасть на караван, и захватим ее. Это мне нравится. Это достаточно подло по отношению к ним, чтобы утолить мою жажду справедливости.

Балак хмуро посмотрел на девушку.

– У тебя нет никакого чувства справедливости, – проворчал он. – И еще мне не нравится тот обходной план. Это не для гнома...

Кевин облокотился спиной о ствол дерева и закрыл глаза. Он продолжал ощущать сильное беспокойство по поводу разношерстной компании, в которой он оказался волею судьбы и... шерифа? В любом случае он сильно сомневался, что такие разные люди сумеют в критической ситуации действовать слаженно и дружно. В своих способностях он теперь был уверен – осталось только доказать, что он в состоянии справиться с живым противником, кем бы он ни был, но мысли о необходимости сражаться бок о бок с такими разными людьми время от времени заставляли его беспокоиться.

Кевин, Балак и Слит вышли из леса ранним туманным утром и принялись взбираться по овечьей тропе, которая шла по холмам параллельно дороге. Все трое были вооружены и несли с собой свое имущество. Кевин был облачен в доспехи – высокие ботинки с наголенниками, нагрудник и наспинную пластину поверх кольчужной туники, а также имел на голове шлем. Щит и меч в ножнах он забросил за спину, а в левой руке держал длинный лук. Старый тесак, как всегда, висел на поясе слева. Балак был одет в свой боевой костюм, состоящий из кольчуги и чешуйчатой брони, с топором и молотом за поясом, в коническом резном шлеме и со щитом. Тяжелый арбалет отягощал его правую руку. Слит, казалось, не имела при себе вообще никаких вещей, кроме скатки через плечо, но под плащом ее угадывалась шпага на перевязи.

Когда позади осталась последняя ферма, они вышли на дорогу. На вершине поросшего лесом холма внезапно показались белые фигуры Альбины и ее пса, которые вышли из-под густой тени неподвижных деревьев, словно два привидения. С ней они встретились в первый раз после того единственного разговора в "Танцующем Поросенке". Завидев их, Балак что-то проворчал, и Кевин заметил, что Слит придвинулась ближе к нему. Обе белые фигуры быстро и бесшумно спустились с холма и пошли впереди по дороге, не издав ни звука. Балак пошел за ними, низко наклонившись к дороге, словно пытаясь разглядеть, оставляют ли эти двое какие-нибудь следы.

– Ты думаешь, что это двое – духи? – полюбопытствовал Кевин, стараясь, чтобы в его голосе не чувствовалось улыбки.

– А ты думаешь – нет? – хриплый шепот гнома можно было расслышать на расстоянии пары миль.

– Мне кажется, что они так же реальны, как и мы, – ответил Кевин.

– Может быть, это еще хуже. – Балак хрюкнул и поправил топор за поясом, а Слит отступила назад. Ее плащ был теперь откинут на спину, и у левого бедра мягко блестела рукоять шпаги.

Бестиан ждал их в том месте, где начиналась дорога к замку Экклейна. Он был похож на вьючного мула, так как нес за плечами огромный тюк чуть ли не с него размером, однако без всяких видимых усилий. Под защитного цвета плащом – коричневым с замысловатыми темно-зелеными узорами, он был одет в стальную кольчугу, а в руках держал легкий арбалет и небольшой щит. С пояса его свисал небольшой меч прекрасной работы в резных ножнах с серебряными накладками. На лице его не отразилось ни малейшего удивления, когда мимо него прошествовали Альбина и ее белый пес. Бестиан занял место в арьергарде, знаком дав понять Кевину, что они с Балаком будут прикрывать тыл.

Маленький отряд повернул в направлении Башен Экклейна. Альбина продолжала шагать впереди, без труда отыскав спрятанный зарослями ежевики поворот на проселок. Она не задала ни одного вопроса. Слит ускорила шаги и теперь шла рядом с Кевином, часто поднимая глаза на небо и оборачиваясь в ту сторону, где на востоке вставало солнце.

– Уповает на Баалаба, – заметила она, кивнув в сторону Альбины, наверняка ее ведет что-то свыше!

Кевин ответил на это коротким энергичным жестом, призывая Слит к молчанию. Слит немедленно скорчила гримасу и показала Кевину язык.

Крестьяне и фермеры уже спешили в поля, когда они проходили по дороге между двумя сложенными из камней стенами, направляясь к замку Экклейна. Странный и фантастический силуэт его был темен, только в одной из башен светился огонек, и Кевин подумал, что это, должно быть, Экклейн засиделся до зари над одним из его колдовских свитков.

Югон ждал их снаружи возле стен замка – призрачная, закутанная в серый плащ фигура. Искривленным посохом, который он держал в руке, Югон указывал на тропу, огибающую стены замка, и первым пошел по ней. Альбина и пес последовали за ним, а Кевин и все остальные – за Альбиной. Под низко спущенным капюшоном Кевин не мог разглядеть выражения лица Югона, но он был уверен, что молодой маг сардонически улыбается.

"Теперь наша компания почти в сборе... – насмешливо сказал Кевин самому себе. – Чтобы дела не сгубить, нужно поскорей в путь компанию собрать из таких людей..." – он покачал головой. Дружная у них вышла ватага: задиристый литтлер из Стражи, суровый и раздражительный гном, воровка, которая предпочитает насмешку всем другим способам вызвать к себе расположение собеседника, а также жрица неведомого бога, фанатичка, взгляд которой не останавливается ни на чем, на что бы она не глядела, да еще этот белый волк вместе с наглым самодовольным волшебником...

– Но не отправились ли мы навстречу прекрасной опасности? – спросил он сам себя. – Это отлично! – Он очень долго ждал этого.

И Кевин принялся напевать про себя старую песню о том, как Уолтер отправился в свой первый поход:

Он встретил на дороге разбойников троих.

– Мы страшны и жестоки!

вскричал один из них,

Но два из них хромали, а третий молод был,

И ростом он не вышел, и щек еще не брил.

"Не бойся, Уолтер! – сказал наш герой,

Три глупых спесивца, в них толк небольшой".

– А ну-ка, ребята! – воскликнул главарь,

И Уолтеру ловко поставил фонарь...

Они шли по сумрачной тропе в лесу. На небо натянуло легкие облака, а дымка тумана рассеивала и без того неяркий солнечный свет и приглушала все звуки. Разговаривали они мало – говорить было, в общем, не о чем, – тем более что в лесу молчали даже птицы. Внезапный мягкий свист пращи заставил Кевина вздрогнуть и пригнуться, а праща засвистела уже во второй раз. Кевин приготовился к отражению внезапной атаки и, озабоченно оглянувшись назад, увидел, как Бестиан нырнул в кусты. Тут же он выбрался обратно с парой жирных кроликов.

– На ужин, – немногословно объяснил он.

Альбина гневно посмотрела на литтлера.

– Ты прервал жизнь невинных существ, – с угрозой в голосе сказала она. – Это было сделано не затем, чтобы по всем правилам принести их в жертву, а ради твоего удовольствия. Это действо было направлено во зло!

– Не такие уж они невинные, – начала было Слит с обычной улыбкой на губах, – кролики, видите ли, бывают... – Она осеклась под взглядом Альбины и поспешила отвернуться. – Может быть, я ошибаюсь... – пробормотала она еле слышно.

– В этих лесах не считается грехом убивать животных ради пропитания, – спокойно заметил Бестиан.

– Один Баалаб питается плотью, – категорическими тоном заявила Альбина. – Его последователи – никогда.

Бестиан нахмурился.

– Думаю, будет уместно напомнить, что я не являюсь последователем Баалаба, – ровным голосом сказал он.

По тому, как Слит шевельнула головой, Кевин догадался, что она намеревается добавить к сказанному что-то еще, и поспешно приказал:

– Ступай вперед за Югоном. Смотри внимательно, напряги свои глазки.

– Зачем? Я же не лесная женщина! Мои представления о лоне природы ограничиваются отдыхом в тени в Ореховом парке, – возразила Слит, быстро оглядываясь по сторонам. – Мои глаза достаточно остры, но все, что я вижу, – это деревья, листья и кустарники. Для меня это не новость – именно это я и ожидала здесь увидеть.

– Тогда держись поближе к Бестиану, – распорядился Кевин и обратился к приорессе: – Альбина, вам придется некоторое время нас потерпеть. Мы собрались вместе, чтобы сражаться с врагом, а не друг с другом.

– Это верно, но Баалаб велит...

– Будьте так добры... – Кевин поднял ладонь вверх. – Нам предстоит кое-что сделать. Все мы не являемся последователями Баалаба, и мне кажется, что сейчас не слишком подходящее время для дискуссий о вере.

Некоторое время Альбина молча разглядывала Кевина, причем на ее бледном лице снова не отражалось никаких чувств. Затем она повернулась и снова пошла вслед за Югоном, который ожидал их, ядовито улыбаясь. Кевин обернулся к Слит. Девушка в ответ скосила глаза к переносице, высунула из уголка рта язык и одарила Кевина идиотской улыбкой. Замечательно! В следующий раз Альбина сотрет подобную улыбку с лица Слит при помощи своей серебряной палицы, и будь он проклят, если станет ей мешать.

Тропа вывела их на узкую, скрытую листвой дорогу, которая подобно извилистому и сумрачному тоннелю уходила вдаль, петляя между мощными стволами нависающих над ними деревьев.

– Эта дорога ведет в Вестшир, – пояснил Бестиан, указывая рукой в юго-восточном направлении. – Примерно в трех милях отсюда она разветвляется на две – одна дорога сворачивает к Нортширу, а другая ведет еще дальше – к Фар Хиллширу и даже за него.

– Что, если мы пойдем на запад прямо отсюда? Нам ведь нужно именно туда.

– Тогда нам лучше всего пойти по тропе Хрустального ручья.

– Чужаки, случается, плутают в этих краях, – подал голос молчавший до этого Югон, и его отсутствующий взгляд остановился на Бестиане. – Это настоящий клубок дорог и тропинок, причем каждая дорога называется в соответствии с тем местом, куда она ведет. Черри-хилл Лэйн ведет на юг, дорога Богги-Холлоу ведет на север. Свиная тропа ведет в одном направлении, потом поворачивает обратно, и ты оказываешься в окрестностях Брэндибрук. И ни одного указателя я там не заметил.

Бестиан хмуро рассматривал Югона:

– Если кто-нибудь сбился с дороги в Тришире, он всегда может спросить кого-нибудь, юный маг. Я никогда не блуждал в этих краях. Правда, однажды в Фар Хиллшире я тоже оказался в затруднительном положении, но я не заблудился.

И он подмигнул Кевину.

Дорога все так же шла лесом, следуя рельефу местности: вверх, вниз и вокруг до тех пор, пока в конце концов, спустившись по отлогому склону очередного холма, путники не вышли в долину, по которой протекал Хрустальный ручей. На западную дорогу они вышли уже неподалеку от Первого моста, пройдя расчищенными полями. Отсюда они впервые отчетливо увидели горную цепь на западе, однако низкая облачность скрывала вершины гор. Казалось, что темная каменистая гряда перегородила весь мир, поднявшись от земли до самого неба. Здесь, на склоне холма, они остановились, чтобы перекусить. Кевину казалось, что время близится к полудню.

– Какая будет погода? – спросил он, обращаясь ни к кому в отдельности. Ему самому пока не удавалось достоверно предсказывать неустойчивую горную погоду. Балак и Бестиан одновременно посмотрели на небо.

– Удержится такая, как сейчас, – сообщил Бестиан. – Завтра вечером будет дождь, вечером или даже позже. Небольшой дождь.

Балак согласно кивнул.

– Баалаб благоволит нашему путешествию, – ровным голосом вставила Альбина. – Он, кто правит всем, действительно правит всем.

Слит проворчала что-то по поводу дождя, но замолчала, смущенно покашливая и с невинным видом рассматривал небо. Альбина удостоила ее лишь холодным внимательным взглядом.

Внезапно белый пес заворчал и вскочил на ноги. Из далекого леса возникли два всадника, которые быстро свернули на дорогу и стали приближаться. Их сопровождало пятеро пеших фигур, вооруженных толстыми дубинками. Бестиан всмотрелся и издал удивленное восклицание:

– Это Брекен и Лестер из Милфорда!

– Ты уверен? – Кевин прищурил глаза, стараясь рассмотреть лица нежданных гостей. – Они еще слишком далеко.

– Совершенно уверен. – Бестиан повернулся к Кевину. – Мне кажется, они спешат обсудить кое с кем последствия наводнения.

– Их побуждения меня мало интересуют, – отвечал Кевин. – Если они ищут меня, то это не так уж трудно...

Тем временем всадники остановились, совещаясь друг с другом, затем погнали коней вперед. Пешие фигуры едва поспевали за ними. Когда они подошли достаточно близко, Бестиан поднялся из травы и встал на ноги. Брекен резко осадил коня.