Текст книги "Наука в настольных играх. Учеба и развлечение в Англии Нового времени"
Автор книги: Георгий Шпак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Ил. 7. Памфлет «Кровавая игра в карты» (1643)
Хотя гравюра практически идентична предшествующей, портреты персонажей изменены. Однако метафорика игр осталась нетронутой, то есть игры выступали устойчивым и считываемым символом, объединявшим в себе идею божественного предопределения и опасности мошенничества, которое идет вразрез как с правилами честной игры, так и с божественной волей. Тот, кому предназначалась эта гравюра, должен был считывать правила карточной игры в «Мау» и понимать, что в руках у католического монаха карты, которые не приведут его к победе.
Метафора политического противостояния как карточной игры представлена и в произведениях эпохи гражданской войны и междуцарствия. В 1643 году был опубликован роялистский памфлет «Кровавая игра в карты, сыгранная королем червей и остатками его свиты против остальной колоды»[166]166
The bloody game at cards… London, 1643. https://quod.lib.umich.edu/e/eebo2/A76881.0001.001?view=toc.
[Закрыть].
На титульном листе место издания обозначено так: «Перетасованы в Лондоне, разрезаны в Вестминстере, розданы в Йорке и сыграны в открытом поле городскими трефами (citty-club), деревенскими пиками (spade-men), состоятельными бубнами (rich-diamond men) и преданными королю червами (loyall hearted men)»[167]167
The bloody game at cards…
[Закрыть]. Автор отмечает, что Содружество (The Common-wealth) напоминает собой хорошо перетасованную колоду карт, где все масти «рукой фортуны» перемешаны между собой. Единственная цель короля, чтобы игра велась честно и он оставался правителем в собственном Содружестве.
Под прикрытием туза («истинной протестантской религии, единой по сути и существу») король вступил в схватку с городскими пиками. Он обещал остальным картам справедливые законы и защиту свобод, но те не поверили ему и вступили с ним в схватку. Верные королю графы, которые не раз побеждали в кости, не смогли противостоять в игре с обычными картами (game of the Common Cards). В битве при Эджхилле карты летели во все стороны, все были игроками, «слово „убить“ использовалось вместо слова „играть“»[168]168
Ibid. P. 6.
[Закрыть]. Автор памфлета упрекает карты в развязывании войны и призывает к скорейшему заключению мира: «Вы, обычные карты, как вы осмелились играть свои роли в открытом поле против короля червей?»[169]169
Ibid. P. 7.
[Закрыть] Он, как и автор аллегории «Игра в шахматы», рассчитывает на скорое завершение войны, поскольку в этой и последующих играх колода настолько уменьшилась, что стала едва различима: «Настала лучшая пора, / чтобы закончилась игра»[170]170
«It now is thought high time of Day / Friendly to part, and leave of Play» (Ibid. P. 8).
[Закрыть].
Карточные игры служили отличным средством метафорического описания политических неурядиц времен междуцарствия за счет структуры колоды, проецирующей монархическое устройство общества. Образ карточного валета подходил для описания мошенника или самозванца, а деление на четыре масти и их иерархия от червей, как наивысшей масти, к пикам или крестям, как самой низкой, давала авторам возможность для метафорического описания политического устройства переходного периода.
Карты могли использоваться и как инструмент метафорического описания в более широком контексте. Бакалавр медицины писатель Эдмунд Гейтон в 1645 году опубликовал поэтический трактат «Chartæ Scriptæ, или Новая игра в карты», в котором несколько сбивчиво была представлена аллегория божественного мироздания[171]171
Gayton E. Chartæ scriptæ: or A new game at cards. Oxford, 1645. https://quod.lib.umich.edu/e/eebo2/A85876.0001.001/1:10?rgn=div1;view=fulltext.
[Закрыть]. Автор практически не использует игровых метафор, разве что разделяет повествование на тринадцать частей в соответствии с количеством карт одной масти. Единственный туз символизирует вечность, король червей – Карла I, под королем треф, «худшим из королей», подразумевается Оливер Кромвель, под дамой пик – королева Испании. В остальном автор использует туманные аллегории и отсылки к Священному Писанию и античному наследию.
К примеру, про короля пик он сообщает, что тот «символизирует изначальную монархию. Таким королем был Адам»[172]172
«This King resembles much prime Monarchy / Just such a King was Adam as is he» (Ibid. P. 3).
[Закрыть]. Привязанность автора к числовым параллелям видна и в описании меньших карт. В разделе, посвященном десяткам, он перечисляет десять заповедей, девятки означают девять героев: Давида, Иуду Маккавея, Гектора, Александра, Цезаря, короля Артура, Готфрида Бульонского и Карла Великого. Автор с сожалением замечает, что не может включить в их число собственного правителя, поскольку если Карл и велик, то «велик в своих ошибках, велик в своих страданиях»[173]173
Ibid. P. 11.
[Закрыть]. В разделе, посвященном восьмерке, автор описывает Великий потоп, а говоря о семерках, сообщает о планетах и их влиянии на человека. Он признается, что сам не изучал астрономию, но интересовался у архифламена, может ли тот предсказывать будущие события, на что тот ответил, что нет, но пишет о них, чтобы альманахи лучше продавались[174]174
«He answer'd plainly, no, he could not tell, / But put things in, to make th' Almanack sell» (Gayton E. Chartæ scriptæ… P. 14).
[Закрыть]. Однако, продолжает Эдмунд Гейтон, планеты оказывают влияние на человеческий организм, поэтому необходимо знать их свойства. Шестерки посвящены дням творения, пятерки – чувствам, четверки – четырем элементам и временам года, тройки – теологическим добродетелям, двойки – Ветхому и Новому Заветам. Не совсем ясно, почему автор избирает для трактата сюжетную форму карточной колоды, тем не менее этот выбор свидетельствует о том, что метафорика игры была востребована даже в таких случаях.
Еще одним любопытным примером использования метафорики карточной игры в политическом памфлете является работа Генри Невилла «Перетасовка, разделение и раздача в игре в пикет» (1659). Памфлет представляет собой ряд высказываний участников английской политической жизни эпохи междуцарствия относительно состояния их карт во время игры в пикет[175]175
Neville H. Shufling, cutting, and dealing, in a game at pickquet. London, 1659. https://quod.lib.umich.edu/cgi/t/text/text-idx?c=eebo2;idno=A89929.0001.001.
[Закрыть]. События гражданской войны и протектората Кромвеля соотносятся с ходом игры. Участники прикидывают, стоит ли повышать ставки, есть ли шанс на выигрыш и пр. К примеру, сторонник Кромвеля Генри Вейн, отвернувшийся от него после роспуска парламента, сообщает: «Если бы Кромвель сбросил карты, как ему следовало сделать, я бы выиграл свою ставку, а так мне придется спасать себя, а ему, боюсь, вряд ли это удастся, хотя он хорошо тасует колоду, когда сдает сам, и ему очень везет в раздаче, когда сдает другой»[176]176
Ibid. P. 6.
[Закрыть].
Причиной популярности воспроизведения игровых практик в политическом дискурсе может являться то, каким образом информация в играх распределялась между игроками, создавая общую интригу игры. Теоретик и разработчик видеоигр Селия Пирс выделяла четыре типа информации, способствующие игровой коммуникации в карточной игре: информация, известная всем игрокам (открытые карты на столе); информация, известная только одному игроку (розданные карты); скрытая, но заложенная в игре информация (оставшаяся колода либо еще не открытые игроками карты); и информация, генерируемая за счет случайного порядка ведения игры (перетасовка карт, раздача и пр.)[177]177
Pearce C. The interactive book: a guide to the interactive revolution. Indianapolis: Macmillan Technical Publishing, 1997. P. 422–423.
[Закрыть]. То есть игры являлись подходящим инструментом для моделирования различных политических ситуаций, а за счет необходимости следования правилам они становились отличным средством для проецирования политической реальности. Как замечает Джинна Блум: «Поскольку игры побуждают игроков сосредоточиться на правилах игры, а не на значении этих правил, игры могут подсовывать игрокам идеологическое содержание без его обязательного осознания»[178]178
Bloom G. Gaming the Stage… P. 44.
[Закрыть].
Но карточные игры не только служили инструментом для метафорического проецирования политических событий – сами политические события могли «нарративизироваться» в виде карточных колод. Особый расцвет эта традиция получила после воцарения Карла II, когда карточные колоды стали средством распространения сведений о значимых политических событиях.
Знаменитый живописец Фрэнсис Барлоу примерно с 1677 по 1679 год выполнил серию рисунков, опубликованных в виде карточных колод. Карты были посвящены английской политической истории, а также разнообразным заговорам против английской короны. «Заговоромания» вспыхнула в 1678 году, после того как Титус Оутс выступил свидетелем перед Тайным советом и парламентом, заявив, что у него имеется список из 20 000 лондонских католиков, включающий членов двора и королевской семьи, намеренных свергнуть короля и повторно обратить Англию в католичество. Разнообразие карточных наборов на тему заговора свидетельствует об их популярности. За короткое время были напечатаны такие игры, как «Папистский заговор» (The Popish Plot) (1679); «Заговор с кадкой» (Meal Tub Plot) (1679); «Заговоры» (1679); «Ирландский заговор» (The Irish Plot) (1680–1681); «Заговор Фитцхарриса» (Fitzharris's Plot) (1681); «Заговор ржаного дома» (The Rye House Plot) (1683) и пр.
Ил. 8. Карты из колоды «Папистский заговор» (1679)
Каждая колода являлась сборным повествованием об одном или нескольких исторических событиях. На каждой карте была указана ее стоимость, дано краткое описание события и размещена его иллюстрация. Однако повествование, хотя и могло быть выстроено в виде числовой последовательности карт, конструировалось посредством их раскрытия в ходе игры. К примеру, автор колоды «Папистский заговор» излагает события в виде четырех отдельных сюжетных линий, повествующих о различных эпизодах воображаемого заговора. Элементы общей истории стыкуются на наиболее дорогих картах. Карты королей символизировали раскрытие заговора Титусом Оутсом (черви), Уильямом Бедлоу (трефы), Майлзом Прэнсом (пики) и Стивеном Дагдейлом (бубны), карты тузов – встречи заговорщиков. Каждая масть отражала определенную линию заговора, проходящую от единицы (туза) до короля, но не обязательно разворачивающуюся в хронологическом порядке.
Повествование о заговоре не было статичным и выстраивалось заново с каждой новой игрой. Ключом к анализу подобного вида текстов может послужить подход теоретика игрового дискурса норвежского исследователя видеоигр Эспена Аарсета. В книге 1997 года «Кибертекст – перспективы эргодической литературы» им введено понятие эргодического чтения[179]179
Aarseth E. Cybertext: Perspectives on Ergodic Literature. Baltimore: The John Hopkins University Press, 1997. 203 p.
[Закрыть], отличие которого от традиционного линейного чтения состоит в том, что читатель участвует в построении текста. То есть от решений читателя/зрителя зависит последовательность полученной им информации.
В отличие от текстов, музыки или фильмов игры требуют не просто «прочтения», но «проигрывания». Чтобы «пройти» игру, необходимо принять ее реальность, признать навязываемую ей роль. Игрок творчески переформатирует пространство игры каждый раз, когда участвует в ней. Каждая игра выступает отдельным уникальным «текстом», самостоятельным, используя понятие Г. Фраски, «плейформансом».
Игровая перформативность подразумевает погружение в контекст, обязывающее выполнять действия, задаваемые игровой реальностью, в данном случае реальностью карточной игры. Характер таких действий имеет конструктивную природу, он может настраиваться авторами игр, усваиваться игроками и воспроизводиться в дальнейшем. Игроками в данном случае можно назвать всех, кто принимает на себя заданную автором игры роль и создает тем самым особую игровую реальность.
Игрок становился соучастником или по крайней мере свидетелем встреч заговорщиков и развития их замысла, переконфигурирующим исторический нарратив. Кажется символичным, что «заговор» и «сюжет» в английском языке выражены одним словом «plot», которое по своему значению совпадает с русским словом «план» – план как выстроенная очередность событий и план как продуманная последовательность действий заговорщиков.
Как замечает историк Стефани Кошчак: «Определяя, как одна карта связана с другой по мере того, как изображения перемешиваются и перетасовываются в ходе игры или при их разглядывании, игроки или зрители получали возможность вмешаться в раскрытие заговора»[180]180
Koscak S. Gaming Restoration Politics: Playing Cards, the Penny Post, and Conspiratorial Thinking // Restoration: Studies in English Literary Culture, 1660–1700. University of Maryland. 2018. Vol. 42. № 2. P. 112.
[Закрыть]. То есть исторический нарратив создавался во многом за счет фортуны, которая в восприятии игроков могла быть согласована с божественной волей. Историческое повествование трансформировалось каждый раз, когда игроку раздавали карты.
Но если в колоде «Папистский заговор» хронологические рамки событий совпадают и сами события перекликаются между собой, то в колоде «Заговоры» игрок фактически имеет дело с четырьмя различными историческими реальностями, перетасовываемыми и в конечном счете определяющими отношение игрока к современной ему политической ситуации[181]181
Playing-cards depicting four «Popish» plots. https://www.britishmuseum.org/collection/object/P_1896-0501-913-1-52.
[Закрыть]. Однако события лишь отчасти соотносятся с карточными мастями. На червах и трефах рассказана история Испанской армады и победы над ней в 1588 году; две карты масти пик сообщают о заговоре Уильяма Перри против королевы Елизаветы (1585); остальные карты этой масти – о Пороховом заговоре (1605). Карты масти бубны описывают казнь над участниками Порохового заговора и основные эпизоды «Папистского заговора», раскрытого Титусом Оутсом в 1678 году. Описание некоторых карт в точности повторяет эпизоды из колоды «Папистский заговор», но при этом рисунки, хотя и имеют сходство, все же не являются идентичными, что может говорить о тесной связи колод.
Ил. 9. Карты из колоды «Заговоры» (1679)
События английской истории, перемешиваясь, создают впечатление постоянной угрозы и бесконечных попыток Папской курии сокрушить власть английских монархов. В то же время уравнивание заговоров Гая Фокса и Томаса Пикеринга, вина которого так и не была доказана, должно было оправдывать в глазах игроков казнь участников заговора, сфабрикованного Титусом Оутсом. Сохранилась реклама о продаже этой колоды, гарантирующая покупателям знакомство со «всеми папскими заговорами, которые были в Англии начиная со времен королевы Елизаветы и заканчивая этим последним проклятым заговором против Его Священного Величества короля Карла II, да хранит его Бог»[182]182
Adverts and related documents 1684–1877. https://www.wopc.co.uk/members/ken-lodge/65-adverts-and-related-documents-1684-1737.
[Закрыть].
Эту колоду любой желающий мог приобрести за один шиллинг как минимум в четырех магазинах Лондона. Автор рекламы, который, по всей вероятности, был автором колоды, утверждает, что даже «ребенок, который умеет читать по-английски, сможет ознакомиться с хроникой всех кровавых намерений и дьявольских замыслов папистов против протестантской религии и истинных ее исповедников за последнее столетие»[183]183
Ibid.
[Закрыть]. На упреки в клевете, которые, по его словам, некоторые ему предъявляют, он отвечает, что «нет ни одного фрагмента в любом из вышеупомянутых сюжетов, который не был бы аккуратно выгравирован и точно описан ко всеобщему удовольствию»[184]184
Ibid.
[Закрыть]. Тех же, кто оспаривает сказанное им, он относит к сторонникам папы, «которые не хотят, чтобы английский мир знал, что паписты всегда, как и сейчас, были врагами протестантской религии»[185]185
Ibid.
[Закрыть].
В 1670-х годах составлялись колоды, не только посвященные событиям прошлого, но также служившие для прославления современной игрокам Англии, монархии и англиканской веры. Например, в 1679 году выходит колода игральных карт «Мошенничество охвостья» (Knavery of the Rump), содержащая сатиру на Оливера Кромвеля и парламент 1648–1653 годов, и тогда же – «Испанская армада» (The Spanish Armada) – о победе Англии над флотом Филиппа II.
Подобные колоды пользовались большой популярностью. Одна из колод «Мошенничество охвостья» имелась в коллекции лорда Нельсона, а в 1886 году было опубликовано ее факсимильное издание под названием «Кавалер» (Cavalier), в котором подчеркивалась ее историческая значимость.
Ил. 10. Колода карт «Мошенничество охвостья» (1679)
Издатель Эдмунд Голдсмит во вступлении рассказывает о трудностях, связанных с поиском средств на переиздание карт. Стоимость повторной гравировки на меди была очень высока, и в конечном итоге пришлось объединить усилия обществ Онгервиля и Кларендона. В конце концов колода была воспроизведена с точностью до штриха, повторяя оригинальный набор. Однако слабое место подобных карточных колод в том, что при утере одной из карт весь набор теряет свою цельность. Заменить недостающие карты можно, воспользовавшись схожим набором, что и приходится сделать Эдмунду Голдсмиту, поскольку в наборе Нельсона недоставало двух карт. Как он сообщает: «После долгих хлопот они были получены из другого источника, и за исключением того, что фигуры Кромвеля и Фэрфакса имеют несколько меньший масштаб, чем фигуры на тройках других мастей, трудно догадаться, что они не принадлежали оригинальной колоде»[186]186
Goldsmid E. G. Explanatory notes of a pack of Cavalier playing cards, temp. Charles II. forming a complete political satire of the commonwealth. Edinburgh: by Edmund Goldsmid, 1886. 58 p.
[Закрыть]. Голдсмит не только публикует карты, но и составляет к ним короткие примечания: «Я пытаюсь объяснить намеки, содержащиеся в картах, однако некоторые из них остаются для меня тайной»[187]187
Ibid. P. 3.
[Закрыть].
Он не столько анализирует изображения и специфику карт, сколько описывает контекст указанных в них событий, приводя исторические и биографические сведения. Только изредка он поясняет скрытые за изображениями метафоры. Например, о единице (тузе) червей он пишет: «На гравюре (plate) они плывут от Солнца верности к ночи измены»[188]188
Ibid. P. 5.
[Закрыть], а тройка червей дает ему возможность подробно описать изображенный на ней танец. При этом отдельные моменты остаются для автора неясными. Например, о крестовой королеве он пишет: «Еще одна загадка. Жену Кромвеля звали Елизавета»[189]189
Ibid. P. 21.
[Закрыть].
Для Э. Голдсмита игральные карты служат вспомогательным историческим источником, иллюстрирующим отдельные эпизоды гражданской войны, хотя сам он называет их «чрезвычайно причудливым (quaint) памятником минувшей эпохи»[190]190
Goldsmid E. G. Explanatory notes of a pack of Cavalier playing cards. P. 3.
[Закрыть]. Оптика историка позволяет ему вложить в карты смыслы, недоступные игрокам XVII века. Значение игры для него и других членов общества обогатилось в силу прошедшего с момента их создания времени. Теперь они служили не для развлечения и информирования, но выступали «памятником» эпохе карточных повествований.
Табл. II. Карточная колода «Папистский заговор» (1679) (Barlow F. The Popish Plot. 1679. https://collections.vam.ac.uk/item/O77469/the-popish-plot-playing-card-pack-barlow-francis/)
Табл. III. Карточная колода «Заговоры» (1679) (Playing-cards depicting four «Popish» plots. https://www.britishmuseum.org/collection/object/P_1896-0501-913-1-52)
Глава 3. Карты, деньги, научная революция
В Англии времен протектората образовательные игры не жаловали, но они были широко распространены во Франции. Сохранились такие карточные игры Жана Демареста и гравера Стефано Делла Белла, как «Игра в предания» (Le Jeu des Fables ou de la Metamorphose), повествующая об античных богах и героях; «Игра французских королей», в которой были представлены короли Франции от Фарамонда до Людовика XIV; «Игра в королев» (Jeu des Reynes Renommées), рассказывающая о правительницах разных стран от Дидоны до королевы Елизаветы, и «Географическая игра» (Jeu de Géographie), в которой описывались различные страны[192]192
Instructive and Educational Playing Cards. https://www.wopc.co.uk/playing-cards/educational-and-instructive-playing-cards.
[Закрыть]. Эти колоды были опубликованы около 1644 года и, как считается, послужили образцом, вдохновившим английских издателей на создание собственных образовательных игр. К тому же закон об азартных играх 1664 года, принятый после воцарения Карла II, позволял играть в любые игры при условии, что сумма выигрыша не превышала ста фунтов.
В отличие от французских игр, ориентированных преимущественно на знать, в Англии выходили колоды на темы, актуальные для различных слоев общества. Это были и арифметические карты, сообщающие о различных инструментах, и игры, посвященные правильной разделке и сервировке мясных блюд.
Традиция изображения английских графств в виде пятидесяти двух карт, начатая еще Уильямом Боузом, также получила продолжение. Около 1676 года издателем Робертом Морденом, известным изготовителем глобусов и географических карт, работавшим над картами «Британии» У. Кэмдена 1695 и 1722 годов[193]193
Beresiner Y. A Fine Hand… P. 16.
[Закрыть], была опубликована игра «Пятьдесят два графства Англии и Уэльса, представленные в виде колоды карт». Каждая карта включала изображение графства с обозначением дорог, а также информацию о длине, ширине, окружности, широте и удаленности от Лондона[194]194
В последней трети XVIII века они были переизданы в виде альбома с дополнительными пояснениями и характеристиками графств.
[Закрыть]. На дополнительной карте автор сообщал, что изображения дорог были сделаны с разрешения эсквайра Джона Огилби, составителя первого в Англии атласа дорог, изданного в 1675 году: «Мы указали дороги из Лондона в каждый город или городок, главные дороги нарисованы двойной линией, остальные – одинарной»[195]195
Morden R. County Map Playing Cards. https://www.antiquemaps.com/guide/1660/morden/mordencards/.
[Закрыть]. Он сообщает также, что масти символизируют четыре части Англии: «Трефы – северные графства, пики – западные, черви – восточные, бубны – южные», и отмечает, что в эти карты можно играть точно так же, как в любые другие[196]196
Ibid.
[Закрыть].
В том же году в ответ на игру Мордена выходит географическая колода торговца картами и печатника Уильяма Редмэйна, зарегистрированная как «Развлекательное времяпрепровождение с карточной игрой. Географические, хронологические и историографические сведения об Англии и Уэльсе».
В отличие от карт Боуза и Мордена, где графства были систематизированы по регионам и размеру, Редмэйн расположил их в случайном порядке. Некоторые карты содержали хорографические заметки. На карте с Девонширом было сказано, что здесь родился знаменитый мореплаватель Фрэнсис Дрейк, а о Дорчестере сообщалось, что в нем есть древняя стена, разрушенная племенем данов. На карте с графством Карнарван мы находим упоминание об Уильяме Кэмдене, который называл местные горы британскими Альпами. Колода Редмэйна была переиздана в 1717 году Джоном Лентхоллом и, судя по наличию рекламы, продавалась до 1731 года[197]197
Ibid.
[Закрыть].
Ил. 11. Географические карты Уильяма Редмэйна и Джона Лентхолла (1717) (Historiographical Cards or «Redmayne's County Cards». https://card-collection.makersofplayingcards.org/Cardhtml/W0224.html)
Особое внимание популяризации научных сведений в виде словарей, справочников и игр уделял математик, гидрограф Карла II и член Лондонского королевского общества Джозеф Моксон (1627–1691). Часть детства Джозеф вместе с отцом, издателем и ярым сторонником пуритан, провел в Голландии. Вернувшись в Англию в середине 1640-х годов, он занялся публикацией религиозных изданий, но постепенно увлечение Моксона пуританством пошло на убыль. В одной из позднейших работ он сообщает, что в конце 1640-х начал изучать математику, стремясь стать производителем глобусов и карт.
Его первой самостоятельной работой стало издание анонимного перевода с латыни Institutio Astronomica голландского картографа Уильяма Блау (1654), озаглавленного на английском как «Учебник по астрономии и географии, быстрый и легкий способ освоить использование обоих глобусов, небесного и земного, изложенный настолько просто, что даже человек средних способностей сможет понять его с первого прочтения и после небольшой практики станет экспертом в этих божественных науках». В обращении Дж. Моксон замечает, что книга Блау – лучшее, что было написано об использовании глобуса, но так как она была на латыни, то и доступ к ней имели только учащиеся университетов (Scholers). Его же задача – сделать ее общедоступной и представить перевод для широких масс «не только выдающихся, но и средних интеллектуальных способностей»[198]198
Blaeu W. A tutor to astronomy and geography / Ed. by Joseph Moxen. London: Printed for Joseph Moxen, 1654.
[Закрыть].
Замечания Моксона наводят на мысль, что он лично участвовал в составлении перевода: «Если автор писал на изящном языке, то переводчик использовал упрощенный и более привычный стиль нашего народного языка, и, надеюсь, ни автор, ни покупатели не будут задеты этим»[199]199
Ibid.
[Закрыть]. Сообщается и о ряде исправлений, внесенных им лично и основанных на его собственных наблюдениях. К примеру, он располагает звезды в эклиптике на один градус выше «в соответствии с истинным местом, которое они будут иметь на небе в 1671 году» и указывает даты и время по старому стилю, «как принято в Англии»[200]200
Ibid.
[Закрыть].
Ил. 12. Астрономические карты Джозефа Моксона и Джона Лентхолла (ок. 1717)
Издание Блау является не только переводом, но и адаптацией текста. В конце книги добавлено «небольшое собрание из Д. Худа, где изложены причины, по которым странные фигуры и формы помещены на небеса вместе с поэтическими историями созвездий»[201]201
Blaeu W. A tutor to astronomy and geography.
[Закрыть]. В будущем Дж. Моксон еще не раз будет обращаться к описанию астрономических объектов и даже выпустит в 1676 году колоду игральных карт и буклет «Использование астрономических игральных карт вне зависимости от умственных способностей для ознакомления со всеми звездами на небе: их месте, цвете, природе и величине. С добавлением поэтических описаний каждого созвездия»[202]202
Astronomical cards (c. 1717). https://collections.library.yale.edu/catalog/11531884.
[Закрыть].
Моксон сообщает, что всего существует шесть видов звезд разных размеров, схему с которыми он поместил на бубновой десятке над созвездием Дорадо. Указав размеры звезд, многократно превосходящие размеры земного шара, он пишет: «Признаюсь, все это может показаться невероятным тем, чей разум подчинен зрительному восприятию, поскольку, вероятно, они не могут представить себе, что небо, кажущееся невооруженному глазу столь малым, может вместить столь большое количество огромных тел»[203]203
Moxon J. The use of the astronomical playing-cards. London, 1676. https://archive.org/details/bim_early-english-books-1641-1700_the-use-of-the-astronomi_moxon-joseph_1676. P. 3.
[Закрыть]. В этом суждении слышны вызов преобладавшему среди первых членов Лондонского королевского общества эмпиризму и отсылка к картезианскому рационализму. Однако, заверяет Моксон, если читатели учтут все доводы, то «мнение их разума изменится, неверие превратится в признание неизреченной мудрости Всемогущего Бога, и они скажут вместе с псалмопевцем: „Велик Господь наш. Велика Его сила. Его мудрость бесконечна (Пс 144: 3)“»[204]204
Ibid.
[Закрыть].
В деятельности Дж. Моксона объединены картезианский рационализм и бэконианская нацеленность на распространение знаний. В своих вычислениях Дж. Моксон ссылается на работы астролога и математика Дж. Ди, поэтому, помимо сугубо математических, в его сочинении есть много суждений астрологического толка. Хотя созвездия были придуманы астрономами для простоты запоминания положения звезд, выбор фигур был не случаен: «Эти фигуры выражают некоторые свойства находящихся в них звезд, например Овен – горячий и сухой; закованная Андромеда предвещает заключение; отрубленная голова Медузы означает потерю этой части тела; Орион с его угрожающим жестом предвещает бурю и катаклизмы…»[205]205
Ibid. P. 4.
[Закрыть] Другая причина возникновения созвездий – схожесть фигур, а также память об астрономах, впервые указавших на них. Птолемей следовал платоникам, а до них созвездия упоминал живущий во времена Авраама Иов.
Не менее важной целью «означивания» созвездий для Моксона является популяризация астрономии. Поэты, по его словам, «сообщая об этом искусстве через вымысел (Art under Fictions)», побуждали людей любить астрономию. С этой целью и сам Дж. Моксон помещает стихотворение, сообщающее о сорока восьми древних и двенадцати новых созвездиях: «Поскольку их названия, изложенные в простых английских стихах, будут приятнее для чтения и гораздо полезнее для памяти»[206]206
Ibid. P. 6.
[Закрыть].
Однако, помимо дидактической, игральные карты могли служить и вполне практической задаче поиска созвездий и своего местоположения на земле или в море. На каждой карте указан день и месяц восхода созвездия, а также направление по компасу, показывающее, с какой стороны света следует его искать. Карты делятся на четыре масти в соответствии с четырьмя сторонами света, «потому что, когда Солнце подходит к любому из этих колюров, сезон года меняется на Весну, Лето, Осень, Зиму»[207]207
Ibid. P. 10.
[Закрыть]. В дополнение к этому буклет, к которому прилагалась карточная колода, содержал рассуждение о природе Млечного Пути и поэтическое описание созвездий в изложении Д. Худа.
На титульном листе Дж. Моксон называет себя гидрографом его королевского величества. Круг общения Дж. Моксона ко времени восстановления Карла II на троне в 1660 году был довольно широк. К нему обращались не только за картами и глобусами, но и как к издателю трудов. Прошение на имя Карла II о принятии его на должность гидрографа, поданное в 1661 году, содержало подписи видных математиков и членов Королевского общества, в том числе астрономов Лоуренса Рука, Уолтера Поупа и астролога Элиаса Эшмола[208]208
Jagger G. Joseph Moxon, F. R. S., and the Royal Society // Notes and Records of the Royal Society of London. 1995. № 49 (2). P. 197.
[Закрыть]. В итоге Дж. Моксон был принят на работу «для составления земных карт и морских планов»[209]209
Ibid.
[Закрыть].
После того как он был утвержден в должности, популярность его магазина существенно возросла. Сэмюэль Пипс сообщает в дневнике, что 8 сентября 1663 года приобрел в магазине Моксона пару глобусов за три фунта и десять шиллингов «для своей супруги»[210]210
Pepys S. Tuesday 8 September 1663 // The Diary of Samuel Pepys. https://www.pepysdiary.com/diary/1663/09/08/.
[Закрыть]. В дальнейшем он посетит магазинчик Моксона еще три раза. Лондонское королевское общество также заказывало у него различные инструменты[211]211
Jagger G. Joseph Moxon… P. 198.
[Закрыть]. О частых встречах с ним сообщает в дневниках и Роберт Гук, записавший 1 марта 1677 года, что приобрел у Моксона колоду игральных карт[212]212
The Diary of Robert Hooke, 1672–1680 / Ed. by Henry W. Robinson and Walter Adams Hooke. London: Wykeham publications Ltd, 1968. P. 276. (Во вторник 24 апреля 1677 года Моксон встретился с Обри и несколькими другими в доме Гука, «чтобы увидеть комету, но пропустил ее, выпив две бутылки бордо».)
[Закрыть].
В рекламном объявлении, размещенном в «Простой математике» Моксона (1679), упоминаются три изготовленные им карточные игры – географическая, астрономическая и кулинарная[213]213
Moxon J. Mathematicks made easy… London: Printed for J. Moxon, 1679. https://quod.lib.umich.edu/e/eebo/A51541.0001.001?rgn=main;view=fulltext.
[Закрыть]. Может показаться странным, что изготовитель глобусов и карт, гидрограф короля и с 1678 года член Лондонского королевского общества издает игры для домовладельцев, но, если обратиться к тексту, видно, что и здесь математика, а точнее, навыки соблюдения пропорций играли существенную роль.
«Развлечение благородного домоправителя или способ нарезки к столу, представленный в виде колоды игральных карт» (1-е изд. 1677) давало возможность «любому человеку средних способностей» освоить навыки разделки мяса и сервировки мясных блюд[214]214
Moxon J. The Genteel house-keepers pastime. London: Printed for J. Moxon, 1693. 46 p. https://quod.lib.umich.edu/e/eebo2/A42620.0001.001?rgn=main;view=toc.
[Закрыть].
Ил. 13. Кулинарные карты Джозефа Моксона (1677)
Каждая масть соответствовала определенному виду блюд. Трефы раскрывали секреты разделки блюд из рыбы, бубны – из птицы, черви – из мяса, а пики – различных мясных пирогов. Разделка для Дж. Моксона была не просто средством украшения стола. Он видел в ней древнюю математическую практику, ведь еще Иисус преломлял хлеба, а Моисея наставлял сам Господь в том, «какие части выбрать для приношений и служб, какие для левитов, а какие для народа»[215]215
Ibid. P. 3.
[Закрыть].
Моксон замечает, что должность распорядителя на пирах знати была особенно почетна: «Эта должность не только древняя, необходимая и прибыльная, но и почетная»[216]216
Moxon J. The Genteel house-keepers pastime… P. 3.
[Закрыть]. Навыки разделки связаны и со знанием анатомического искусства (Anatomical Art): «расположения суставов и связок и истинного положения основных мышц»[217]217
Ibid. P. 4.
[Закрыть]. Сюда же он добавляет и связь разделки со знанием арифметики и геометрии, «ибо искусный распорядитель знает, как распределить блюда в соответствии с числом гостей, и может отвести лучшие деликатесы выдающимся лицам»[218]218
Ibid. P. 5.
[Закрыть].
Формат карт для Моксона удобнее книжных иллюстраций, «поскольку, читая правила, вы можете держать карту в руке, не беспокоясь о необходимости перелистывать к рисунку», а разнообразие картинок при игре принесет радость «вашему совместному и безобидному отдыху»[219]219
Ibid.
[Закрыть]. Схематическое изображение правил разделки в виде игральных карт служило не только удобству их изучения, но годилось и для развлечения. Интересно, с чем у игроков ассоциировались правила разделки королей, представленных в виде индейки (бубны), говяжьей вырезки (черви), маринованной сельди (трефы) и пирога с олениной (пики)?
В 1677 году Джозеф Моксон начинает выпускать серию книг «Занятия по механике, или Основы ремесел». Это один из первых примеров серийной литературы по механике для широкой аудитории. Четырнадцать выпусков раскрывали секреты книгопечатания, столярного и гончарного дела, производства кирпича, древесины и пр. Примерно тогда же член Королевского общества Джон Ивлин ходатайствует перед президентом общества Джозефом Уильямсоном об одобрении работ Моксона. 30 ноября 1678 года двадцатью семью голосами за и четырьмя голосами против Моксона избирают членом Общества – первым из числа торговцев. Однако через четыре года его фактически исключат[220]220
Jagger G. Joseph Moxon…
[Закрыть].
