Текст книги "Идеальный танк для «попаданцев» (СИ)"
Автор книги: Георгий Савицкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Идеальный танк для «попаданцев»
Пролог
Георгий Савицкий
Идеальный танк для «попаданцев»
Посвящается другу, соратнику и наставнику – Алексею Махрову
Мой товарищ юности, которую
В сорок первом горестном году
«Юнкерсы» разбили двухмоторные —
В пламени, в развалинах, в чаду…
Знает, шедший большаками длинными,
Опаленный, черный, как июль, —
В эти дни мы сделались мужчинами
Не в любви, а после первых пуль.
Сергей Орлов
Вечный огонь.
Стихи – Евгений Агранович
Музыка – Рафаил Хозак
От героев былых времен
Не осталось порой имен.
Те, кто приняли смертный бой,
Стали просто землёй, травой…
Только грозная доблесть их
Поселилась в сердцах живых.
Этот вечный огонь, нам завещанный одним,
Мы в груди храним.
Погляди на моих бойцов —
Целый свет помнит их в лицо!
Вот застыл батальон в строю —
Снова старых друзей узнаю.
Хоть им нет двадцати пяти,
Трудный путь им пришлось пройти.
Это те, кто в штыки поднимался, как один,
Те, кто брал Берлин!
Нет в России семьи такой,
Где б не памятен был свой герой.
И глаза молодых солдат
С фотографий увядших глядят…
Этот взгляд – словно высший суд
Для ребят, что сейчас растут,
И мальчишкам нельзя ни солгать, ни обмануть,
Ни с пути свернуть.
Пролог
Самокрутка дотлела почти до пальцев. Командир расчета «Сорокапятки» старший лейтенант с перемотанной грязным заскорузлые бинтом головой растер ее сапогом. Их собралось меньше сотни: израненных, голодных и растерянных. На всех красноармейцев приходилась одна пушка, ручной «Дегтярь», правда пулеметчик сказал, что у него всего лишь два диска на 47 патронов каждый. У остальных – винтовки да гранаты. На невысоком холме наспех отрыли какое-то подобие капонира и окопы, оборудовали стрелковую ячейку для пулемета. Собравшиеся понимали, что шансов прорваться за стремительно катящуюся на восток линию фронта у них уже не осталось. Оставалось только подороже продать свою жизнь! Поэтому они твердо решили встретить врага на этом рубеже – на безымянной высоте над дорогой у моста через неглубокую речушку. Сколько еще будет по всей земле таких вот безымянных высот?..
Сержант, который командовал пехотинцами поглядел в бинокль: в расчерченном рисками поле неторопливо пылили танки, три штуки. За ними пара угловатых, похожих на гробы, полугусеничных бронетранспортеров и грузовики с пехотой. Гитлеровцы здесь уже никого не опасались, считали эту местность уже давно своей. Но все же, Ordnung muss sein! – Порядок превыше всего! Так, что впереди шел легкий колесный броневик со скорострельной 20-миллиметровой пушкой и пулеметом в открытой граненой башне. На разведку выдвинулось отделение из восьми солдат в серой униформе
– Что там, Николаенко? – спросил сержанта старлей у орудия.
– Разведчики, мост осматривают. На предмет минирования, наверное.
– Да, жаль что у нас взрывчатки под рукой не оказалось… Всем – приготовиться! Разведку пропускаем, огонь – по первому выстрелу моей «Сорокапятки».
* * *
Колесный броневик с крестами на угловатых бортах проскочил дальше. Как и было условлено, первой грохнула «Сорокапятка». Шедший головным танк Pz.Kpfw-II получил бронебойный снаряд прямо в башню! Относительно тонкая, всего 14 с половиной миллиметров, броня не выдержала удара с кинжальный дистанции. Командир и заряжающий были убиты мгновенно, «панцер» загорелся.
Расчет советских артиллеристов следующими выстрелами успел поджечь еще один танк. Но ответный вал огня буквально перемолол позиции «Сорокапятки» вместе с геройским расчетом, дравшимся до конца. Сколько таких безымянных героев погибли – от Бреста до Волги, чтобы ценой своей жизни остановить наступление лучшей, на тот момент, армии Европы?..
Несколько угловатых «Панцеров» и полугусеничных бронетранспортеров повернули в сторону советских позиций. Пехота в серых мундирах рассыпалась по полю. Все действовали четко и слаженно.
Красноармейцы в неглубоких, наспех вырытых окопах, приготовили гранаты. Они понимали, что этот бой не затянется, а его исход будет очевиден.
Вот оставшийся немецкий танк вместе с броневиком развернулись и устроили ад из своих 20-миллиметровых автоматических пушек. А пулеметы на полугусеничных броневиках и у моторизованных пехотинцев Вермахта строчили, как заверенные, не давая головы поднять. Ведь на каждое отделение из десяти человек у немцев в моторизованных полках и дивизиях приходилось по две «адские молотилки» под названием MG-34.
Оставшимся красноармейцам оставалось только героически погибнуть.
Или нет?..
На опушке, ломая молодые деревца, показался ещё один танк. Какой-то необычный, приземистый с полукруглой «лобастой» башней, относительно тонкой пушкой с утолщением эжектора на стволе и двухкамерным дульным тормозом. Бросались в глаза две пулеметные турели на покатой, похожей на купол, массивной башне.
Басовито зарокотали крупнокалиберные пулеметы на двух дистанционных турелях поверх башни. Их 12,7-миллиметровые пули кромсали и броневики с их относительно тонкой защитой, и рвали в клочья – в буквальном смысле, немецкую пехоту Неведомый танк добавил из своей 76-миллиметровой пушки. Бил он точно и часто, словно бы и основное орудие тоже было автоматическим. Фонтаны взрывов взметнулись среди боевых порядков гитлеровцев.
У красноармейцев, которые готовились здесь встретить свой последний бой, в глазах затеплилась надежда…
Все началось с интернет-форума…
Все действительно началось с интернет-форума в «Вихре времен». Его модератор – бородатый дядька за сорок, не растративший, впрочем юношеского задора, закинул в сообщество одну интересную идею. А именно, каким каждый из участников видит идеальный танк для противодействия Вермахту летом 1941 года, притом, что воевать пришлось бы в одиночку и в окружении врага.
И – понеслось!
«Злойтанкист»: А чего мелочиться? Сразу отправляем «Армату» в 1941 год, и вперед!
«Patriot»: А 125-миллиметровые снаряды ты где возьмешь, умник⁈ Расстреляешь весь БК, а дальше?!!
«PUMA»: Тогда уж лучше классический Т-34 или КВ-1. Пушка весьма неплохая для того времени и броня непробиваемая.
«Goderian»: А главное, командирской башенки нет, оба танка – боксеры-тяжеловесы с завязанными глазами.
«Patriot»: Плюсую. К тому же и летом 1941-го «acht-acht» никто не отменял! Одно попадание из этой милой зенитки и п…ц вашему «Климу Ворошилову».
«Резервист»: Ты, сука, почему «Patriot» латинницей пишешь⁈ Глумишься, сволочь над памятью наших дедов!
«Patriot»: О, настоящий патриот повалил! Из окопов пишешь, болезный?.. Галоперидол сегодня принимал с циклодолом?
«Резервист»: Я тебя, мразь, на куски порежу! Говори, где и когда «стрелу» забьем⁈
«Историк-провинциал»: Правильно! Таких «Patriot-ОВ» давить надо! Ничего святого!
«Злойтанкист»: Админ, тащи свой «банхаммер»! Распоясались тут некоторые.
«VICHREV»: Так, прекратили. Для «Резервиста» и «Историка-провинциала» – предупреждение. Еще одна такая реплика – бан на 72 часа.
«Резервист»: Да пошел ты на х…й!
«VICHREV»: для «Резервиста» – пожизненный бан за нецензурную брань и оскорбления участников. У нас – форум друзей.
«Goderian»: Может, вернемся к обсуждению? Тема-то интересная.
«Злойтанкист»: Вот сейчас «Goderian» всем нам, в который раз расскажет за командирские башенки на Panzerkampfwagen-III и других танках Вермахта…
* * *
В общем, тема «Идеального танка для „попаданца“» нашла горячий отклик. Предлагали самые разные варианты, порой – даже самые экзотические.
Например, гипотетически, предлагали отправить в 1941 год боевую машину поддержки танков БМПТ «Терминатор». Две спаренные 30-миллиметровые пушки создавали ураган огня! А четыре сверхзвуковые противотанковые ракеты с управлением по лазеру обеспечивали поражение на дальней дистанции любой бронетехники или высокозащищенной огневой точки. А с пехотой помогут разобраться два автоматических гранатометов АГС-17 в надгусеничных полках и пулемет на огневом модуле со спаренными пушками и ракетами.
К тому же панорамный прицел командира и комбинированный – у наводчика, позволяют управлять всем сложным комплексом вооружения. Да еще каждый из гранатометчиков имеет свой прицел.
Вот только проблема – где взять все эти боеприпасы в 1941 году⁈ Не таскать же за одним русским «Терминатором» колонну снабжения…
Кто-то из участников интернет-форума предложил использовать плавающий танк ПТ-76, именно потому, что необходимо преодолевать болота, реки и речушки. При этом 76-миллиметровая пушка обладала весьма неплохой огневой мощью. Вот только и тут крылась проблема: броня у легкого плавающего танка была так себе. Лоб корпуса всего 10 миллиметров, хоть и под углом 80 градусов, а башня – 15 миллиметров. Как у немецких легких танков того времени… Такая броня даже от 20-миллиметровой пушки легкого танка Panzer-II не защитит…
Кто-то из форумчан высказался в пользу БМП-3М, как своеобразного «идеального танка для попаданцев» в 1941 год. В принципе, логика в таком суждении тоже присутствовала. Боевая машина пехоты БМП-3М – плавающая, довольно быстрая и маневренная. Комплекс вооружения из 100-миллиметрового орудия и 30-миллиметровой скорострельной пушки идеально подходит и для внезапных огневых налетов, и для кинжального огня накоротке. Тем более, что дневные и ночные прицелы с лазерным дальномером и система управления огнем у БМП-3М считались весьма неплохими. Да и бронезащита у боевой машины пехоты – под стать такой же у немецких средних танков и даже лучше. Да и отсек для десанта явно не лишний: хоть семерых мотострелков с собой, но взять сможет. Ведь, как известно, танки сами по себе, без пехоты не воюют.
Но и этот вариант участники форума раскритиковали окончательно. А причина оказалась проста – негде пополнять боекомплект. Ни 100-миллиметровых, ни 30-миллиметровых снарядов не производилось в 1941 году.
От посылки в прошлое современных танков, таких как Т-72Б3М или Т-90М «Прорыв», тоже коллективным решением отказались. Вот их бронезащита: «многослойного сэндвича» из стали и композитных материалов точно признана слишком избыточной! Да и динамическая защита типа «Контакта-1», «Контакта-5» или «Реликта» тоже не нужна. Кумулятивные снаряды тогда у Вермахта уже были, но их бронепробиваемость оставалась довольно низкой – в пределах толщины защиты имеющихся тогда танков. Да и разрушительная мощь 125-миллиметровых пушек в 1941 году единодушно признана участниками интернет-форума избыточной.
Кое-кто вообще выдвинул предложение использовать совсем уж экзотику: советский трехбашенный средний танк Т-28! Только с новой длинноствольной 76-миллиметровой пушкой Л-11, как на ранних КВ-1 или «Тридцатьчетверках». Резон состоял в следующем: для отстрела больших масс гитлеровской пехоты как раз и требуется высокая плотность именно пулеметного огня. Притом, что экипаж Т-28 мог вести огонь в разные стороны одновременно. Эту идею забраковали из-за капризной подвески первого советского среднего танка и первого танка в мире, вооруженного 76-миллиметровой пушкой. И его слабой брони.
Кто-то уж совсем в горячем бреду предложил в качестве «идеального танка для попаданцев» использовать немецкий же Panzerkampfwagen-IV модификации Ausf.F2 с длинноствольной 75-миллиметровой пушкой. Она на дистанции в 400 метров пробивала 70-миллиметровую броню при угле встречи в 60 градусов. Автор данного сообщения вполне резонно полагал, что и звук мотора будет привычным, и соответствующих снарядов – вдоволь. Но его предложение тоже раскритиковали: как-то уж слишком не патриотично…
Предлагали, как тот же «Goderian», оснастить командирской башенкой тяжелый «Клим Ворошилов», а лучше Т-34. Броня и пушка вполне хороши для лета 1941 года, ходовые качества – тоже. А командирская башенка как раз бы и обеспечивала прекрасный обзор. Но и тут крылась серьезная проблема, ведь башня танка Т-34–76 оставалась двухместной. В ней командир танка выполнял вдобавок и функции наводчика пушки. Так, что командовать в бою и определять наиболее важные цели одновременно не получалось.
Тогда «Goderian» высказал весьма оригинальную мысль: а почему бы не использовать в качестве «идеального танка для попаданцев довольно редкую и уникальную модификацию танка Т-34–76М⁈ Это танк со стандартной шестиугольной 'башней-гайкой», 76-миллиметровой пушкой, но – с командирской башенкой образца 1943 года. В таком виде танк с 76-миллиметровой пушкой выпускался до сентября 1944 года, когда с конвейера завода № 174 в Омске сошли последние две машины этой серии.
Как рассказал «Goderian», один из таких уникальных артефактов Великой Отечественной войны находится в городе воинской славы Горловке, в Донецкой Народной Республике. Речь идет о памятнике над братской могилой танкистов в сквере имени Советской Армии в центре города. Там где и были похоронены танкисты, погибшие при освобождении Горловки от гитлеровских оккупантов.
«Тридцатьчетверка» на постаменте в Горловке тоже относится к боевым машинам, выпущенным на этом предприятии, ориентировочно в июле 1944 года.[1] А вот «Patriot» предложил использовать Т-34–85 – танк имел довольно мощную бронезащиту, великолепную для своего времени 85-миллиметровую пушку Д-5 и ту самую, пресловутую командирскую башенку. Да и сама башня «Тридцатьчетверки» уже стала трехместной, в экипаже появился наводчик, «разгрузивший» командира боевой машины. Теперь он мог заниматься своими непосредственными обязанностями: определять цели на поле боя и командовать экипажем.
Кроме того, можно было использовать танк Т-34–85 образца 1944 года – с еще более мощной пушкой того же калибра, ЗИС-С53. Она как раз и была прямой «наследницей» мощной и скорострельной зенитки.
Более того, развивая свою мысль, «Patriot» предложил в качестве «идеального танка для попаданцев» Т-44 – уже послевоенного выпуска. Ее конструкция по сравнению с предшествующей Т-34–85 значительно оптимизирована. Главное: дизель установлен не вдоль корпуса, а поперек, что позволило увеличить боевое отделение и уменьшить общую длину танка. Важно, что теперь сама башня находилась в центре масс машины, то есть оказалась лучше сбалансирована. Наклонная лобовая бронеплита стала монолитной – люк механика-водителя перенесли наверх перед башней. Вместо пружинной подвески Кристи на ходовой части применили торсионы – это позволило существенно увеличить внутреннее заброневое пространство. Танк стал на 30 сантиметров ниже Т-34–85, много это или мало? А в боевой обстановке это – три 100-миллиметровых вражеских снаряда, которые пролетят над башней…
Всем хороша идея, да вот только опять же – во весь рост вставала проблема с боекомплектом.
Все дело в том, что хотя 85-миллиметровая зенитная пушка 52-К и производилась с 1939 года, но на начало войны ее выпустили совсем небольшой партией. На начало войны – всего в 3082 орудия, причем 3016 штук в Красной Армии и еще 66 зениток на флоте. А бегать по лесам и везде искать редкие для 1941 года 85-миллиметровые снаряды в тылу наступающих гитлеровских дивизий – то еще занятие!..
Правда, вот сама идея «Goderian’а» о применении Т-44 получила среди участников интернет-форума «В вихре времен» определенное признание.
* * *
После чего форумчане стали думать-гадать: а вообще, может ли одиночный танк успешно бороться против превосходящих сил?.. Начали вспоминать различные исторические факты, когда танки действовали в одиночку.
Вспомнили героическую оборону экипажа танка Т-26 в Ровно. Тогда танкисты 105-го отдельного батальона 35-й танковой бригады 19-го механизированного корпуса 28 июня 1941 года у моста через реку Устье вели неравный бой прикрывая наши отходящие подразделения. Танк с бортовым номером «736», пользуясь дымом от горящей немецкой техники, отошел на улицы Ровно и продолжал вести бой. К тому времени советские танкисты уже были отрезаны от своих, но не сдавались. После того, как закончились снаряды, они вели огонь из пулеметов, давили гитлеровцев гусеницами. Но возле дома по улице Островского, 36 немцы гранатами перебили гусеницу лёгкого танка.
Гитлеровцы окружили Т-26 и предложили экипажу сдаться. Но советские танкисты отказались, и тогда гитлеровцы сожгли боевую машину.
Экипаж в составе Павла Абрамова и Александра Голикова погиб смертью храбрых. Но жители ровно похоронили танкистов и сберегли их документы в на протяжении всей оккупации Советской Украины. В частности, память о погибших советских танкистах хранили супруги Магзиевские.
Севернее – на Минском направлении, в уже занятую столицу советской Белоруссии сумели прорваться два или три танка Т-34. Они вели бой на улицах Минска, уничтожали пехоту и технику гитлеровцев массированным пулеметно-пушечной огнем, при этом был даже ранен командир немецкой дивизии.
Но по «Тридцатьчетверке» открыли ответный огонь противотанковые пушки гитлеровцев и подбили его. А добили Т-34 связкой гранат. Из горящего танка стали выбираться бойцы, но гитлеровцы убили всех, за исключением одного танкиста.
Его, раненого, приютила у себя на Старокомаровской улице 70-летняя Мария Желт ко. Утром он ушел из ее дома, но был задержан гитлеровским патрулем и попал в концлагерь.
Уже после войны соседи рассказывали, что какой-то мужчина приходил к ним во двор и расспрашивал о женщине, которая укрыла его от погони в июне 1941 года. Он рассказал, что выбрался из горящего танка и прошел лагерь смерти Освенцим.
А сам танк Т-34 так и простоял весь период оккупации на окраине Минска – весь разбитый снарядами с сорванными гусеницами. Немцы превратили его в дорожный указатель и облепили различными табличками. Еще возле этого Т-34 они расстреливали советских партизанов и подпольщиков.
Рейд через Минск Дмитрия Малько
Конечно же не забыли участники форума «В вихре времен» обсудить и рейд через Минск довольно уникального танка Т-28, за рычагами которого находился старший сержант Дмитрий Малько.
К началу войны сержант Малько заведовал складом в военном городке под Минском. В ремонтном подразделении находились несколько броневиков и танк Т-28. Сержант попросил командира склада, где служил, майора Денисовского разрешения эвакуировать машину, ведь каждый танк был на счету. Малько оставался уверен в своих силах, мехводом он прошел бои в Испании, Халхин-Гол, участвовал в освободительном походе на западную Белоруссию и в зимней войне с Финляндией.
Экипаж пополнился майором-танкистом Васечкиным, и тремя курсантов танкового училища: Николаем Педаном, Александром Рачицким и Федором Наумовым
Командир части сначала приказал экипажу достать из болота три танка Т-26. Вечером найти танки не удалось, а утром было уже не нужно. За ночь советские части отошли, экипаж танка оказался в немецком тылу.
Танкисты приняли решение прорываться на восток через уже занятый немцами Минск.
Проскочив железнодорожный переезд и трамвайное кольцо Т-28 оказался на улице Ворошилова. Возле ликеро-водочного завода два десятка гитлеровцев грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк.
Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала правая пулеметная башня танка, Николай Педан открыл огонь, а мехвод Малько раздавил грузовик.
Затем советский танк переехал по деревянному мосту через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, а ныне Ульяновскую улицу, проехал рынок и на углу улицы Ленина внезапно встретил колонну мотоциклистов. Танк Т-28 перемолол и их – пулеметным огнем и гусеницами.
Преодолев крутой подъем на улице Энгельса, Т-28 в сквере у театра имени Янки Купалы обстрелял группу немецких солдат. Ведя огонь сходу, советский трехбашенный танк вырвался на центральную – Советскую улицу. Повернув направо, танк пошел по узкой, изрытой воронками улице.
Возле окружного Дома Красной Армии мехвод Малько получил команду от майора – командира экипажа, повернуть вправо. Он свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и остановился: вся проезжая часть забита вражеской техникой. Грузовики с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.
Танк Т-28 открыл по врагу ураганный огонь. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопление машин снаряд за снарядом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. Внезапность и натиск были на стороне советских танкистов. Горели и взрывались грузовики немецкого обоза, полыхнули несколько бензовозов. Немецкая техника была вся разметана, будто по ней прошелся смерч.
Майор дал мехвода Малько команду развернуться, и он снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо.
Танк промчался мимо электростанции по мосту через Свислочь.
В парке Горького советские танкисты заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самоходок. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глухие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку.
Но опасность подстерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же, как и на Пролетарской, первой заговорила пушка танка Т-28, вслед за ней ударили пулеметы центральной орудийной и правой стрелковой башни. И снова, как уже было, начали рваться боеприпасы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.
В боекомплекте танка оставалось только шесть снарядов. Майор скомандовал прекратить огонь и уходить на полном ходу.
Мехвод Малько включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехал Круглую площадь, преодолел подъем, поравнялся с Долгобродской.
Танк поднялся на гребень улицы, и мехвод Дмитрий Малько увидел впереди Комаровку – деревянные домики, рынок и развилку дорог. Он обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. По улице Пушкина можно было выскочит прямо на Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорваться?».
Но не удалось!
В районе старого кладбища танк Т-28 прицельно обстреляла батарея ПТО гитлеровцев. А для советского – первого в мире среднего танка с 76-миллиметровой пушкой в борт или в корму было опасно попадание и из 37-миллиметровой немецкой «колотушки»…
Первый снаряд, по словам Малько, лег рядом с танком, второй – отрикошетил от круглой центральной башни Т-28. На предельной скорости советский танк попытался прорваться к развилке на окраине Минска. Он отчаянно маневрировал но в корму попали – один за другим, пара снарядов, которые подожгли и обездвижили боевую машину.
Командир экипажа, майор Васечкин был убит, когда выбрался из танка. Также погибли трое курсантов-танкистов. Спаслись только Дмитрий Малько и Николай Педан. Последний попал в плен, прошел концлагерь и был освобожден в 1944 году.
А вот Дмитрий Малько перешел линию фронта, лечился в госпитале, а затем служил механиком-водителем на танке Т-34, освобождал Минск в 1944 году. По итогу, за этот героический рейд и за другие боевые заслуги Малько был награжден орденом Отечественной войны I-й степени.
Впоследствии он написал книгу «За рычагами танка», посвященную рейду через захваченный гитлеровцами Минск летом 1941 года.
* * *
Справедливости ради, и не умаляя героизм танкистов, но стоит отметить, что к повествованию сержанта Дмитрия Малько имеется ряд вполне обоснованных критических вопросов.
Во-первых, в своих воспоминаниях сами жители Минска говорят об одном или двух – суммарно получается трех прорвавшихся в столицу Белоруссии танках Т-34. Но ведь трехбашенный (!) Т-28 – машина довольно приметная, и советским людям предвоенной поры знакомая по многочисленным парадам и кинохроникам. Но никто не упоминает именно о ТРЕХБАШЕННОМ танке Т-28. В воспоминаниях фигурирует или Т-34, или просто «танк».
Во-вторых, подбитый танк Т-34 действительно стоял на окраине Минска – гитлеровцы превратили его в своеобразный «дорожный указатель», увешав соответствующими табличками. Однако на броне этого танка подпольщики клеили листовки, призывавшие бороться с гитлеровскими оккупантами, поэтому комендант оккупационной власти Минска в марте 1944 года приказал убрать этот танк. Тогда как Дмитрий Малько мог увидеть «свой» разбитый танк 4 июля 1944 года у Комаровской развилки?.. Отсутствие там танка подтверждается и немецкими документами аэрофоторазведки.
В-третьих, вот отрывок из книги Дмитрия Малько «За рычагами танка»:
«На меня дождем сыпались горячие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские машины, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка».
А теперь вопрос: как на механика-водителя могли «дождем сыпаться горячие гильзы» если его место выдвинуто вперед от центральной башни и спаренного с 76-миллиметровой пушкой пулемета?..
Еще один, более существенный для понимания контекста, отрывок из воспоминаний Дмитрия Малько
'В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и осколки дождем осыпали машину.
По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетировал'.
Первый момент: как можно «скосить глаза»? Ведь механик-водитель видит пространство впереди только в узком секторе – вспомним: «Я видел в смотровую щель…» И второй момент: как ни «скашивай ты глаза», а обзор в стороны у мехвода на танке Т-28 не то, чтобы ограничен – он отсутствует из-за размещенных по бортам малых пулеметных башен! Третий момент: «По вспышкам определил: до батареи…»
Каким образом «определил» – через узкую смотровую щель и о отсутствием обзора в стороны⁈
Да и согласно одному из источников, в мае 1941 года на складе № 105, где служил Дмитрий Малько, ни одного танка Т-28 в капитальном ремонте не числилось. А ведь капремонт – он по сути своей, довольно долгий, может продолжаться и месяц, и более.
В общем, в этом рейде Т-28 по улицам Минска в 1941 году остаётся больше вопросов, нежели ответов…[1]
Горобец, Колобанов и другие герои…
Старший сержант Степан Христофорович Горобец командовал «Тридцатьчетверкой», когда 17 ноября 1941 года 21-я танковая бригада отправилась в глубокий рейд по тылам противника, чтобы освободить захваченный гитлеровцами город Калинин – ныне Тверь. Случилось это в период грандиозной и легендарной битвы за Москву.
Командование Красной Армии намеревалось нанести удар из района поселка Большое Селище параллельно Волоколамскому шоссе в направлении Калинина. По пути танковая бригада должна была уничтожать вражеские гарнизоны, колонны с техникой и живой силой, склады, аэродромы – и в общем все, что имеет какое-либо отношение к противнику. Вся танковая бригада была разделена на три ударные группы.
Экипаж танка Т-34–76 старшего сержанта Степана Горобца находился в авангарде второй группы, под командованием комбата Михаила Агибалова. Первостепенная задача для них – удар по селу Пушкино и уничтожению находящегося там штаба противника.
Вместе с танком комвзвода Киреева экипаж Горобца должен двигаться впереди основной колонны, выявлять опорные пункты противника и по возможности – уничтожать огневые точки гитлеровцев.
Но воплощению в жизнь довольно простого и эффективного, в общем-то, плана советского командования помешали пикировщики «Юнкерс-87». Хотя поначалу все складывалось довольно неплохо.
* * *
Рано утром 17 ноября, прорвав немецкую оборону, танковая бригада ринулась в наступление. Практически сразу экипажи двух советских танков в авангарде на Волоколамском шоссе заметили немецкую автоколонну и начали преследование.
Но гитлеровцы, заметив советские танки, и сами остановились у села Ефремово. Они успели развернуть свои противотанковые орудия – вот где сказалась отменная выучка солдат Вермахта и орудийных расчетов, в частности. Фашисты завязали бой и подбили танк Киреева.
При этом второй танк сержанта Горобца успел на полном ходу сблизиться с позицией немецкой батареи и раздавить ее гусеницами. После чего попутно расстреливая и тараня «убегающие» грузовики, не сбавляя скорости «Тридцатьчетверка» буквально влетела за отступающим противником в село. Стреляя из пушки и пулеметов, Т-34 огнем проносится по небольшому населенному пункту. Вражеская артиллерия и колонна техники уничтожены – дальнейший путь на Калинин открыт.
* * *
А вот идущая за авангардом, советская бронетанковая колонна попала под бомбежку «Юнкерсов», несколько машин подбиты или вовсе сожжены…
Тогда командир ударной группы, майор Агибалов принял решение приостановить наступление и попытался связаться с передовыми танками по рации, но безрезультатно. Танк Киреева подбит и покинут экипажем, а на танке Горобца, во время боя вышла из строя рация.
Командир танка старший сержант Горобец, думая, что все идет по плану, продолжает выполнение поставленной задачи.
* * *
Его «Тридцатьчетверка» возвращается на шоссе и продолжает движение в сторону Калинина. Через некоторое время нагоняет колонну немецких мотоциклистов и уничтожает ее.
Уже в непосредственной близости от города, советский танк обнаруживает немецкий аэродром и расстреливает зенитки вместе с пехотой аэродромного охранения. На аэродроме начинают рваться танковые снаряды, несколько немецких самолетов загораются и взрываются. Именно в этот момент на поле заходит на посадку «Юнкерс-87» знаменитого нацистского летчика Ханса-Ульриха Руделя. Позже он описал этот случай в своих известных мемуарах «Пилот „Штуки“».
Но и вражеские зенитки усиливают обстрел и в этот момент старший сержант Горобец осознает, что его атаку никто не поддерживает, а это означает то, что вся советская ударная танковая группа прекратила наступление!
* * *
А перед старшим сержантом Горобцом встает вопрос – что делать дальше? Либо возвращаться обратно, либо прорываться к своим через оккупированный город в одиночку. Тогда он принимает дерзкое и смелое решение – прорываться!
Используя складки местности и здания,, танк выходит из боя, и уходя из-под огня зениток, врывается в Калинин с южной стороны.
По пути его «Тридцатьчетверка» снова давит немецкие автомобили, а стрелок-радист Пастушин, из пулемета выкашивает разбегающуюся в панике и ужасе немецкую пехоту, после чего танк начинает движение к центру Калинина.
Там его подбивает немецкая противотанковая пушка. Получив прямое попадание Т-34 загорается, но мехвод, старший сержант Литовченко, на полной скорости успевает раздавить пушку, до того, как она снова начала стрелять.
