Текст книги "Идеальный танк для «попаданцев» (СИ)"

Автор книги: Георгий Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

[1] Сноска – Имя университету присвоено в 1936-м, в год его смерти. Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) – русский советский писатель, поэт, прозаик, драматург, журналист и общественный деятель, публицист. Был объявлен «основоположником литературы социалистического реализма и родоначальником советской литературы». Кавалер ордена Ленина (1932). Пятикратный номинант на Нобелевскую премию по литературе (1918, 1923, 1928 – дважды, 1933).Ныне – Харьковский национальный университет носит имя В. Н. Каразина. ХНУ – один из старейших университетов Восточной Европы, официально открыт в 1805 году.

Бронированный «рояль в кустах»

Бронированный «рояль в кустах»

Танкисты-попаданцы майора Рыкова вместе с партизанами и вызволенными из плена узниками оставили «шталаг». Там остались раскачиваться на веревках офицеры и солдаты СС, а за бараками в яме, чуть присыпанные землей лежали их лизоблюды и прихвостни. Но при этом из штаба концентрационного лагеря радист продолжал передавать сообщения о том, что все в порядке.

– Потяните время до вечера, кончите потом этого радиста и уходите. Мы вам оставляем мотоцикл с коляской, где нас искать – тоже знаете, – проинструктировал Акимов двоих своих пограничников.

Те молча кивнули и синхронно бросили ладони к фуражкам со звездами.

Так майор Рыков намеревался выиграть еще хоть немного драгоценного времени. В принципе, ему это удалось.

* * *

Освобожденные в «шталаге» танкисты оказали неоценимую услугу: они показали место в лесу, где был спрятан своеобразный «рояль в кустах». В принципе, на нечто такое майор Рыков и рассчитывал, правда реальность превзошла все его ожидания!.. «Рояль», который и действительно стоял в кустах и в буреломе, глубоко в чаще леса, весил суть более 47 тонн и имел лобовую броню башни и корпуса 75 миллиметров, вооружен – 76-миллиметровой пушкой. Да-да – «Клим Ворошилов», собственной персоной! Русский бронированный гигант, наводивший ужас на гитлеровцев.

Зацепив буксировочным тросами, мехвод Паша Пономарев вытащил КВ-1 с помощью своего танка Т-55. Надежный дизель, хоть и рычал на пределе мощности, но такого тяжеловеса все же осилил.

– Все снаряды к пушке расстреляли, вот и пришлось машину оставить. Заехали поглубже в лес, в бурелом, ветками замаскировали, – объяснил командир лейтенант Анатолий Крюков.

– Ничего, мы поделимся, – заверил майор Рыков.

– Не надо ни с кем делиться, снарядов хватит на всех, – неожиданно заметил старший сержант с красными треугольниками на черных петлицах артиллериста. Затем он пояснил: – Наш второй дивизион артполка 76-миллиметровых орудий получил приказ на отход, но мы попали под налет немецких пикировщиков. Первая батарея у нас – дивизионные пушки Ф-22, а во второй были трехдюймовки образца 1902/30 года…

– Сержант, давай покороче…

– Так я ж и говорю, товарищ майор: пушку-то у нас осколками от бомбы посекло, она нас от смерти, почитай спасла. Так мы с расчетом, кто жив остался, тоже загнали наши тягачи в чащу леса. Так вот на них мы везли этот самый боекомплект 76-миллиметровых снарядов к пушкам.

– Найти сможете?

– Так точно, товарищ командир.

– Вот, что значит – армейская смекалка!..

– А какие тягачи у вас были? – поинтересовался Егор «Вежливый».

– Легкие гусеничные, «Комсомолец»…

– То есть, в нашем распоряжении фактически могут оказаться две танкетки с пулеметами и легким бронированием⁈

Легкий гусеничный тягач Т-20 «Комсомолец» представлял собой довольно интересную машину. Лобовая броня – 10 миллиметров, по бортам чуть меньше. Впереди в миниатюрной бронированной кабине слева сидел мехвод, а справа – командир, он же, стрелок из пулемета ДТ винтовочного калибра. Позади размещались открытые сидения для шести красноармейцев, они располагались спинами друг к другу. В случае надобности этот отсек мог быть трансформирован в грузовую платформу с бортами. Маленькая и юркая машинка всего в три с половиной тонны могла при этом тянуть груз почти такого же веса.

Место сержант-артиллерист нашел быстро. Один «Комсомолец» провалился в овраг, а второй застрял в буреломе. Оба оказались нагруженными ящиками с 76-миллиметровыми унитарами. Причем среди шрапнельных и осколочно-фугасных снарядов присутствовали и довольно дефицитные бронебойные – БР-350А. Причем в боекомплектах танков в самом начале войны такой нужный снаряд по большей части отсутствовал, поэтому и выкручивались тем, что ставили шрапнель «на удар», и при этом она проламывала броню в 30 миллиметрах на 400 – 600 метрах дальности. Тем, как говорится, и спасались…

А вот в артиллерийских подразделениях редкие и дефицитные бронебойные снаряды имелись. Такая вот, неизбывная армейская неразбериха, граничащая с откровенной дуростью…

Снаряды быстро собрали и загрузили в танк. Получилась половина боекомплекта: чуть больше полусотни выстрелов. Немного, но и то – хорошо.

Сами «Комсомольцы» общими усилиями получилось завести. Как же было приятно услышать тихое ворчание их автомобильных двигателей.

* * *

Еще один сюрприз преподнесли другие танкисты, также освобожденные из плена в «шталаге». Они воевали на танке Т-40, который тоже умудрились бросить на болоте.

– Хоть танк и плавающий, увязли мы сильно… – пожал плечами лейтенант Савушкин, командир экипажа.

Но место показал, и его боевую машину тоже быстро нашли.

Гигант КВ-1 в представлении не нуждается, легендарную «Тридцатьчетверку» тоже все знают. А вот легкие танки оказались незаслуженно в тени своих «старших братьев». Причем детище советского конструктора Николая Астрова был таким же уникальным, как и КВ-1 или Т-34. Пятитонная боевая машина имела броню в 15 – 20 миллиметров и вооружалась крупнокалиберным пулеметом ДШК вместе с ДТ винтовочного калибра. В общем, при таких исходных данных Т-40 вполне на равных мог потягаться с немецкими легкими «Панцерами-I» и «Панцерами-II». Причем первый из них даже уступал по вооружению: два пулемета MG-34 винтовочного калибра в башне, очень несерьезно…

Таким образом, у майора Рыкова в подчинении оказалась целая танковая рота: первый «тяжелый» взвод составили танки Т-55 и КВ-1, соответственно, в «легком» взводе находился малый по терминологии того времени танк Т-40 и пара танкеток. Пушечный бронеавтомобиль БА-10 и мотоцикл с коляской и пулеметом составили третий – «штабной» взвод. К нему так же относилась и «сорокапятка», которую вместе с изрядным запасом снарядов удалось на буксире умыкнуть из разгромленного концлагеря. Собственно, весьма неплохо! Теперь встал вопрос, как распорядиться этой силой…

По следу «танка-призрака»

Веревки поскрипывали, ветер раскачивал на виселице уже исклеванные вороньем тела в мундирах войск СС. За бараками в яме, едва присыпанные землей, вповалку лежали трупы охранников «шталага». В штабе радист с перерезанным горлом и в наушниках вел свою последнюю передачу возле шипящей помехами рации. По всему лагерю разбросаны еще тела охранников, судя по тем позам, в которых их застала смерть, нападение произошло внезапно. Зато на рыхлой земле прекрасно отпечатались следы широких гусениц русского танка. Больше здесь никого не осталось.

На стенах изб и бараков выразительно белели надписи: «Смерть фашистским оккупантам!» «Смерть гитлеровским захватчикам!»

– Вам перевести эти большевистские лозунги, герр оберст-лейтенант?..

– Не стоит. Все же не везде победоносный Вермахт встречали с хлебом-солью, как, например, на Западной Украине… Смысл таких надписей я прекрасно знаю, – Вольфрам фон Хесснер поглядел на виселицу.

Выразительно!

– Мои догадки подтвердились: здесь действительно побывал загадочный русский «танк-призрак», – констатировал фельдполицайдиректор и штурмбаннфюрер СС Вернер Хартман.

– Широкие гусеницы… Да, это явно тяжелый русский танк, – согласился бывший командир моторизованного полка Вермахта.

– Когда вы вступаете в командование новым подразделением, герр оберст-лейтенант?..

– Как только оно прибудет на фронт, герр штурмбаннфюрер.

* * *

Небольшой самолетик Fieseler Fi-156 Storch – по-русски «Аист», приземлился на аэродроме на окраине Кременчуга, он и доставил сюда гестаповца и бывшего командира моторизованного полка. Связной самолет прокатился мимо рядов пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87», истребителей «Мессершмитт-109» и двухмоторных и двухместных «Мессершмитт-110». Их все чаще стали использовать не как истребители, а как легкие бомбардировщики.

Вернер Хартман поглядел на замаскированные ветками стволы зениток FlaK-18/36. Аэродром прикрывал тяжелый зенитный дивизион: четыре 88-миллиметровых орудия и столько же – скорострельных 20-миллиметровых автоматов.

– Интересно, четыре тяжелые зенитные пушки смогут отразить атаку одного русского танка Panzerkampfwagen KV-IA 753®⁈ – мрачно пошутил штурмбаннфюрер СС.

– Ну, сюда он точно не заявится, ведь в самом Кременчуге стоит солидный гарнизон: пехотная дивизия с целым батальоном штурмовых самоходок! А на подходе уже танки Клейста, – ответил оберст-лейтенант.

– Танки Клейста задерживаются именно по причине доукомплектования его подразделений тяжелыми противотанковыми самоходками. Согласно представленному мной рапорту. А в самом Кременчуге, ничего кроме вот этого тяжелого зенитного батальона и артдивизиона легких 105-миллиметровых гаубиц нет. Но и зенитки и гаубицы в случае непосредственной угрозы требовали оперативного перебазирования, а сделать это быстро – просто нереально. Так что остановить русский KV-1A просто нечем.

Вместе они на предусмотрительно поданном «Кюбельвагене» поехали в центр Кременчуга. Там, в капитальном двухэтажном здании Госбанка, построенном еще во времена Российской Империи, находилась комендатура. Они встретились с оккупационным главой Кременчуга гебитскомиссаром[1] Роттом и его заместителем, гауптманом Шураком.[2]

– Гутен таг, герр штурмбаннфюрер. Понимаю вашу озабоченность. Сам генерал Карл фон Рок, начальник лагерей военнопленных в тыловом районе группы армии «Юг», убыл в Ровно – к рейхскомиссару Эриху Коху. К сожалению, среди русских множатся акты неповиновения, а также сочувствия к большевикам и содержащихся в лагерях военнопленных Красной Армии. Да ещё и эта досадная ситуация с полностью уничтоженным «шталагом» в селе!.. Так, что приходится оставаться настороже. Кстати, в «шталаге», по вашей просьбе, мы все оставили, как есть…

– Благодарю. Хайль Гитлер!

– Зиг хайль!

* * *

Надо сказать, что основания для беспокойства по поводу «симпатий» местных жителей к военнопленным и к большевикам гитлеровские оккупанты подавали сами…

В Кременчуге действовали три концлагеря: «Шталаг № 346-А» на территории казарм бывшего 12-го батальона,[3] «Шталаг № 346-В» на территории 7-й батареи.[4] И еще один концлагерь в Кременчуге немцы обустроили на территории зеркальной фабрики, где содержалось до полутора тысяч заключенных, которых немцы использовали на строительстве деревянного моста через Днепр, автомагистрали Кременчуг – Александрия.

Так, на территории «Шталаг № 346-А» находились свыше 20 тысяч человек. Казармы не вмещали всех, и поэтому большинство военнопленных круглые сутки находились под открытым небом за колючей проволокой. Кормили раз в сутки гречневой похлебкой с шелухой и пищевыми отбросами. Шелуха приводила к мучительной смерти от кишечной непроходимости.

Уже в октябре 1941 года генерал Карл фон Рок санкционировал 90-километровый «марш смерти» военнопленных в Кременчуг. Первая маршевая колонна из 20.000 пленных красноармейцев двинулась под конвоем солдат 24-й дивизии Вермахта, которой командовал генерал фон Теттау. Так что далеко не только СС принимали участие в зверствах нацистов по отношению к населению Советского Союза…

В начале октября пересылочный лагерь для военнопленных «Дулаг-160» в Хороле был переполнен настолько, что фашистское командование приказало перевести часть пленных в другие города, в том числе и в Кременчуг.

Выживший в том аду свидетель по фамилии Блюменштик, которому вместе с другими участниками марша пришлось преодолеть весь путь в Кременчуг, под присягой на Нюрнбергском трибунале рассказал подробности этого «марша смерти». Военнопленных выводили из концлагеря в Хороле отрядами по 20 человек, по пять в ряд. Евреи, которые остались в живых, должны были двигаться впереди, потом шли комиссары, офицеры – все под очень суровой охраной, а уже за ними передвигались пленные других национальностей. Тех, кто старался получить хоть что-то поесть от гражданского населения, или выходил из строя, здесь же и расстреливали.

Свидетель также показал, как рядом с ним конвоиры расстреляли троих обессилевших мужчин, которые стали отставать… Мертвых оставляли лежать по краям дороги лицом вниз и руками протянутыми вперед. Общее количество погибших, по его подсчетам, должно была колебаться от 1200 до 1500 человек.

По свидетельству жителей села Песчаного, когда колона военнопленных, которая растянулась на пять километров, достигла хат, они увидели обессиленных существ, которые мало чем напоминали людей.

Правдивость свидетельства подтверждена обнародованным на процессе донесением в штаб группы армии «Юг» и подписанным лично фон Роком 16 октября 1941 года. Вот его содержание: «Марш, организованный 24-той пехотной дивизией, усложняется непокорностью, попытками к бегству, и слабостью пленных. Расстрелянных и умерших от упадка сил больше 1000 человек».

В распоряжении Нюрнбергского трибунала был также представленный отчет фон Рока за август 1941 года, предоставленный главному командованию сухопутных войск. В этом документе дословно отмечено: «Массовая смертность изможденных военнопленных возбуждает недружелюбный интерес со стороны населения. Большинство военнопленных нетрудоспособное из-за потери сил».

А уже 26 октября фон Рок подписал приказ, где вынес благодарность 24-й пехотной дивизии за ее участие в конвоировании военнопленных.

В итоге, Нюрнбергский трибунал осудил 28 октября 1948 года Карла фон Рока к двадцати годам заключения.

* * *

Из легкого самолета гестаповец со своим напарником из Вермахта пересел в штабной броневик с пулеметом и рацией. Впереди следовал бронированный полугусеничный бронетранспортер. На нем армейские умельцы из мастерских ремонтного батальона вместо пулемета MG-34 за бронещитком установили 20-миллиметровую автоматическую пушку, снятую с подбитого «Панцера-II». Такое солидное тяжелое вооружение внушало определенное уважение и немного успокаивало.

– По крайней мере, можем не опасаться внезапного нападения бандитов-партизан или диверсантов Сталина!.. – заметил штурмбаннфюрер СС.

Вместе с полугусеничным бронетранспортером впереди и позади колонны ехали мотоциклы с пулеметами.

* * *

После посещения разрушенного неведомыми большевистскими мстителями «Шталага» штурмбаннфюрер СС был обескуражен, и оберст-лейтенант Хесснер уловил его настроение.

– Eine Unruche läßt mich nicht los. – Беспокойство не покидает меня… – заметил офицер СС Вернер Хартман. – Эти русские не желают подчиняться порядку Третьего Рейха и сражаются с отчаянием фанатиков, но при этом обладают еще и поистине азиатской хитростью!

«Интересно, а в СС их специально учат такой пустой патетике⁈» – раздраженно подумал Хесснер.

– Сейчас нам остается только одно: дожидаться, пока не прибудет противотанковое подразделение, которым собираются усилить 1-ю танковую группу фон Клейста.

Но обоим было понятно, что неведомый русский «танк-призрак» снова даст о себе знать в самое ближайшее время…

Партизанские танки

Другой «рояль в кустах» в эти же самые кусты и деревья приземлился в одну из летних ночей. Экипаж танкистов-попаданцев майора Рыкова услышал в темном небе характерное гудение. Привыкшие не ждать с воздуха ничего хорошего все четверо быстро приготовились к отражению атаки.

– Тревога! Воздух! – эта команда прозвучала для всех остальных танкистов и пехоты партизанского отряда.

В мощный бинокль майор Рыков увидел, как от большого двухмоторного самолета отделились белые купола парашютов. Кто это мог быть – диверсанты или новая противопартизанская группа СС или гестапо?.. Переборов уже ставшую профессиональной паранойю, майор попытался рассуждать здраво. Гитлеровским карателям из противопартизанских подразделений нет нужды проводить столь экзотический парашютный десант, проще добраться по земле. Значит, это все же разведка… Причем – наша!

– Акимов, собирай своих ребят. Боевая задача: обнаружить парашютистов и сориентировать их, скорее всего, это – наши. Так, что действуй осторожно, огня не открывать, не убедившись, что это противник. Все понял?

– Так точно, вопросов нет.

Вскоре Акимов вернулся с десятью парашютистами. Они, и действительно, оказались разведчиками из 5-й воздушно-десантной бригады Героя Советского Союза полковника Александра Родимцева [Сноска – Впоследствии – дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник. Его 13-я гвардейская стрелковая дивизия особо отличилась в боях в Сталинграде, с июля 1942-го по февраль 1943 года]. Командовал диверсионно-разведывательной группой старший лейтенант Сорокин.

– Честно говоря, ваш партизанский отряд для нас – большая удача! Мы-то думали, что будем проводить диверсии и разведку в тылу гитлеровцев, а тут – такая силища с танками!

– Допустим, танков у нас не особо, но кое-что мы, все-таки, можем. Да, старший лейтенант, а вы же можете вызвать связной У-2?..[5] У нас тут за время рейдов по тылам противника скопилось довольно много захваченных у гитлеровцев штабных документов, в том числе – и особо ценные оперативные карты. Нужно вывести их на «большую землю», ну и эвакуировать какое-то количество мирных жителей…

– Сделаем, товарищ майор.

* * *

Связной самолет из-за линии фронта ожидали на следующую ночь. Чтобы не раскрывать расположение партизанского отряда, танк Т-55 и пулеметный тягач «Комсомолец» отъехали километров на тридцать и нашли подходящую для приземления поляну. По пути, сделали крюк, и старший лейтенант Сорокин связался по рации, вызвал самолет. Такие меры предосторожности предприняли из-за возможной работы радиопеленгаторов противника. Гестапо в этом отношении имело подавляющее техническое превосходство.

Разложены «конвертом» костры, в небе слышится нарастающий стрекот мотора. Вот на фоне луны мелькнул четырехкрылый силуэт легкого биплана. Тарахтя мотором на пониженных оборотах, самолет пошел на посадку.

Майор Рыков передал летчику увесистый сверток немецких штабных документов. А наводчик Егор «Вежливый» подвел к самолету пассажиров: Евдокию Григорьевну и ее дочку Катю с котенком.

– Ну, Катя, теперь вы полетите на «большую землю»! Слушайся маму и береги свою «кицьку». Вырастешь большая – обязательно напишешь книгу о кошках. Договорились?.. Я ее обязательно прочитаю.

– Хорошо. Я напишу такую книгу про «кицьку».

Вскоре самолетик У-2 улетел. В ближайшие дни, то есть – ночи он сделал еще несколько рейсов и вывез бывших пленников немецкого концлагеря за линию фронта.

* * *

Теперь, имея довольно внушительные бронетанковые силы и поддержку диверсионно-разведывательной группы Сорокина, майор Рыков задумал серию дерзких операций в тылу немецких войск.

Причем как рассказал все тот же всезнайка Леша Бугров, использование бронетехники партизанами в тылу врага было отнюдь не исключением.

Так, на Смоленщине партизаны сумели восстановить брошенные при отступлении Красной Армии бронированные тягачи Т-20 «Комсомолец». Партизанский «танковый взвод» из двух таких машин возглавил Анатолий Евдокимович Шубин, причем на один «Комсомолец» в дополнение к курсовому пулемету поставили в кузов ещё и станковый.

Первое боевое крещение «танкового взвода» Шубина произошло 11 июня 1942 года в ходе разгрома крупного немецко-полицейского гарнизона в селе Сыро-Липки в 25 км севернее Смоленска на берегах реки Жереспея. Там были расквартированы около 600 немцев и полицаев. Для его уничтожения партизаны собрали крупные силы, притащили 76-миллиметровую пушку, правда, без прицела, наводили через канал ствола при открытом затворе.

После короткой артподготовки партизаны бросились в атаку, ворвались в село и завязался бой. Но гитлеровцы успели занять окопы и успешно оборонялись, а затем перешли в контратаку, чтобы выбить партизан из села.

Вот тогда в бой вступили оба «Комсомольца». Их легкая броня защищала от пуль, а курсовые и станковый пулеметы выкашивали фашистов и полицаев! Партизанские танкетки, таким образом, переломили исход боя в нашу пользу.

Позже Анатолию Шубину и его товарищам удалось отремонтировать и ввести в строй еще один пулеметный тягач Т-20 «Комсомолец» и броневик БА-6, вот у него уже вооружение оказалось более солидным: кроме пары пулеметов еще и 45-миллиметровая пушка в башне.

Со временем партизанский «танковый взвод» Шубина отличился в еще нескольких боевых операциях.

В конце августа 1942 года чекистский партизанский спецотряд «Сатурн» получил приказ возвращаться на советскую сторону. Две танкетки «Комсомолец» были переданы в Третью партизанскую бригаду Очирова, а еще одну и бронеавтомобиль БА-6 передали в штаб партизанского соединения «Батя».

За бой 11 июня 1942 года и за другие заслуги в тылу врага Анатолий Евдокимович Шубин был награжден медалью «За отвагу».

И это, как рассказал «политрук» Леша Бугров, далеко не единственный случай применения бронетехники партизанами в тылу гитлеровцев.

Как рассказывал командир Орлянского партизанского отряда Ковязин, партизаны летом 1942 года нашли один легкий танк Т-26, броневик и танкетку.

Советские партизаны устроили налеты на несколько немецких гарнизонов. Так, в октябре 1942 года ими был атакован крупный немецкий гарнизон. Об этом дошли слухи до самого Гейнца Гудериана – настолько значимыми оказались те бои. Примечательно, что советские партизаны тащили броневик на лошадях, чтобы сэкономить горючее и не выдать себя перед атакой характерным гулом двигателя. Не без труда, но его все же завели, и броневик довершил разгром гитлеровского гарнизона.

Позже партизаны могли восстановить и советскую танкетку Т-27, после чего атаковали немецкую автоколонну, однако силы были не равны, и партизаны после наглого рейда отошли в лес.

А в 1943 году партизаны решились восстановить советский танк Т-34, который стоял в одном из дворов деревни Дворок. Но получилось завершить ремонт только в августе 1944 года.

Отремонтированная «Тридцатьчетверка» пришла на помощь, когда партизаны попали в окружение и благодаря танку они смогли прорваться. Но Т-34 расстрелял весь боезапас, после чего был взорван экипажем, чтобы не оставлять немцам.[6]

В отряде Бориса Булата, входившем в состав Ленинской партизанской бригады была сформирована группа старшего сержанта Лебеденко, которой поручили достать из реки Щары Ба-10. К 10 октября 1942 броневик ввели в строй.

В составе отряда была группа артиллеристов – военнослужащих РККА присоединившихся к отряду в окружении. Их силами были восстановлены три «сорокапятки» и 45-мм и одна полковая 76-миллиметровая пушка.

Получив в свое распоряжение тяжелое оружие, партизаны атаковали несколько крупных немецких гарнизонов. Например, 25 октября 1942 сразу четыре партизанских отряда атаковали Руду Яворскую Козловщинского района. Броневик к населенному пункту для экономии топлива подтащили на лошадях. Атака началась с орудийного залпа. Немцы и полицаи около часа сопротивлялись, пока партизаны безуспешно пытались завести броневик. В конце концов, он завелся и вошел в село, стреляя из пулеметов и пушки. Гарнизон был разгромлен.

Известны даже имена тех, кто восстанавливал машины и воевал на них: Василий Пищулин, Александр Валетов – танкисты, попавшие в окружение и воевавшие на Т-34. Валетов кроме того управлял танкеткой в бою в Голынке. Спиридон Кузнецов и Федор Комаров – ремонтники. И. М. Глазков – бывший артиллерист, руководивший восстановлением орудий и командовавший ими.

В партизанском отряде, воевавшем на Орловшине, был пушечный бронеавтомобиль БА-10, он носил имя «Орловские партизаны» и даже попал на фото в августе 1943 года на Центральном фронте.[7]

А, например, у партизанского корпуса Белова зимой-весной 1942 года во время рейда по немецким тылам насчитывалось целых пять, из них – два тяжелых «Клим Ворошилов»! Все – найденные на местах боев 1941 года и восстановленные, включая и два тяжелых КВ-1.

В знаменитом партизанском соединении Сидора Ковпака в 1942 году имелся, как минимум, один восстановленный танк, а у его «коллеги» – Сабурова, на вооружении состоял трофейный броневик.

Простота и надежность конструкции советских броневиков и танков, а также техническая смекалка партизан, а многие из них были «окруженцами», воинами Красной Армии с неплохим знанием техники, помогали восстанавливать боевую технику. Как говорится, невероятно, но факт.

[1] Глава оккупационной администрации Третьего Рейха на занятых территориях.

[2] Фамилии подлинные.

[3] Сейчас военные склады возле Мемориала «Вечно Живым».

[4] В наше время – место дислокации ракетной бригады.

[5] Переименован в По-2 в честь его создателя в 1944 году после смерти Николая Поликарпова. Самый массовый биплан в истории. Строился серийно до 1953 года, всего было выпущено 33.000 машин.

[6] URL: https://dzen.ru/a/Ww0GfHQl9dTqs_o2

[7] Фото по ссылке URL: http://www.zorich.ru/gallery/victory_day/r…nks/s_ba_10.jpg

Лучшая система ПВО!..

По данным радиоперехвата, который вел Леша Бугров, стало известно, что колонны 1-й танковой группы генерал-полковника Эвальда фон Клейста застопорили свое продвижение к переправе возле Кременчуга. Генерал-полковник дожидался прибытия какого-то Schweres Panzerjäger-abteilung. «Тяжелое противотанковое подразделение», или точнее – «истребителей танков», перебрасывались, судя по всему, чуть ли не из оккупированной Франции. И, естественно, сильно задерживалось в пути. Но без них наступление всей мощнейшей танковой группы Клейста буксовало.

Получается, что одним только фактом своего присутствия, а также тем, что успели натворить в тылу гитлеровцев, танкисты-попаданцы уже выиграли для наших почти трое суток. А ведь на войне иногда и час стоит очень дорого, поскольку оплачивается человеческими жизнями, солдатской кровью.

Кроме того, из радиоперехватов немецких штабов Леша Бугров узнал, что на аэродром Кременчуг перебрасывается – ни много, ни мало, а целая бомбардировочная эскадра. Двухмоторные скоростные «Юнкерсы-88» и относительно тяжелые «Хейнкели-111» должны существенно усилить воздушный натиск блицкрига на стратегически важном Киевском направлении.

* * *

Майор Рыков задумал совершенно дерзкую операцию! Одновременный удар танками и диверсионными группами сразу в трех местах.

– Сверим часы, товарищи!

Первым выдвинулся «тяжелый взвод» в составе, собственно, модернизированного Т-55 и тяжелого танка КВ-1. После них – «легкий взвод» из плавающего танка Т-40 с крупнокалиберным ДШК в башне и пулеметного гусеничного тягача «Комсомолец». Их сопровождал отряд пограничников Акимова. Еще один «Комсомолец» повез на диверсию отряд разведчиков Сорокина. Применение танкеток позволило существенно повысить мобильность и маневренность, теперь майор Рыков мог оперировать на гораздо большем пространстве.

Как в случае с отправкой штабных документов и мирных жителей на связных самолетах через линию фронта. Всего за три дня, точнее – ночи бипланы У-2 совершили с десяток рейсов, вывозя женщин и детей, благо, их в концлагере все же оказалось немного. Гитлеровцы так и не запеленговали тогда рацию диверсантов из отряда Сорокина. Видимо, на весь огромный тыловой район такой сложной техники, как передвижные радиопеленгаторы, просто не хватало.

К тому же Вермахт стальной лавиной пер на восток, бои шли уже в полосе обороны КиУРа – мощного киевского укрепрайона. Несмолкаемый гул и грохот канонады стал постоянным звуковым фоном днем и ночью. Линия фронта еще не устоялась, и в тыловых районах гестапо не развернуло свою карательную и контрразведывательную деятельность в полную силу. На что, в том числе, и рассчитывал майор Рыков.

* * *

Сначала взлетел на воздух мост через небольшую реку Псел, один из притоков полноводного Днепра. При этом расстреляли наряд мотоциклистов фельджандармерии. Диверсионная операция была проведена молниеносно.

Небольшой отряд карателей, примерно взвод, примчался к развалинам моста, где их атаковал пулеметный гусеничный тягач «Комсомолец» и десять автоматчиков Сорокина.

Если к скоротечной схватке с диверсантами карательный отряд фельджандармерии на двух мотоциклах с пулеметами и двух потрепанных грузовиках еще был готов, то бронированная танкетка явилась для «фрицев» полной неожиданностью. Противотанковых ружей «Панцерблиц» у немецких «цепных псов» ожидаемо не оказалось. А юркая гусеничная машинка, маневрируя, давила гитлеровцев огнем курсового пулемета. «Комсомольцу» активно помогали из ППШ советские диверсанты. В итоге бой продлился совсем недолго – перебили всех фельджандармов подчистую.

Практически одновременно партизаны с танками (!) напали на село, где дислоцировалась противопартизанская «айнзатцкоманда».

Крупнокалиберные пули ДШК плавающего танка Т-40 весом по 50 грамм каждая, с легкостью пробивали глинобитные стены украинских бедных хат. С другой стороны карателей теснил и изничтожал пулеметным огнем еще один «Комсомолец». Пограничники стралея Акимова не знали ни жалости, ни пощады к врагу! Плечом к плечу с ними сражались местные партизаны. Так что три десятка пехотинцев с пулеметной танкеткой и легким танком Т-40 перебили «фрицев», пользуясь эффектом внезапности.

* * *

Сразу же в Кременчуге была поднята по тревоге рота фельджандармов, усиленная одним из подразделений 24-й пехотной дивизии генерала фон Теттау – той самой, солдаты которой впоследствии «отличатся» осенью при конвоировании советских пленных на «марше смерти»…

Командир дивизии Вермахта поступил вполне грамотно и решительно: сразу же приказал выдвинуть свой подвижный огневой резерв: разведывательную роту, один взвод которой укомплектован тремя броневиками с легкими автоматическими пушками и пулеметами.

Второй взвод комплектовался наиболее подготовленными пехотинцами и имел три ручных пулемета MG-34. Также во взводе имелось одно противотанковое ружье «Панцерблитц-39». Оружие довольно тяжелое и не слишком удобное для разведчиков, но вот против легкой бронетехники вполне эффективное.

* * *

С мотоциклистами фельджандармерии разобрались пулеметчики Акимова. Хлесткие очереди сбили на землю седоков, разворотили сами мотоциклы. После чего ручной «Дегтярь» и трофейный пулемет MG-34 прошлись по пехоте, рассеивая ряды фигур в серых, мышиного цвета, кителях. Многие из них, упав, так и оставались лежать. Страшная штука в бою – пулемет! Особенно, в умелых руках. Но и автоматчики не отставали – ППШ трещали, будь здоров! Отрывисто хлопали винтовки партизан. Короткими очередями поддерживал огнем их единственный трофейный ручной пулемет MG-34.