Текст книги "Идеальный танк для «попаданцев» (СИ)"
Автор книги: Георгий Савицкий
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Перекресток человеческих судеб
Перекресток человеческих судеб
Тяжелые русские танки, оставив после себя пылающие развалины немецкого аэродрома, плыли по проселочной дороге. По пути они умудрились уничтожить еще и пару пикетов фельджандармерии на важных перекрестках. Счет оставался вполне логичным: каждый уничтоженный «фриц» или его пособник – это минус одна боевая единица и плюс один спасенный мирный житель или советский воин.
Майор Рыков, пока они добирались к своим, обдумывал план маневренной обороны, чтобы эффективно связать боем силы танковой группы Эвальда фон Клейста. Такую тактику применил или, применительно к этим временам, применит судьбоносной зимой 1941 – 1942 годов Михаил Ефимович Катуков, за что получит генеральское звание, а его 4-ю танковую бригаду переименуют в 1-ю гвардейскую.
Поэтому, имея в своем распоряжении один тяжелый и один легкий танк, а еще – бронемашину и 45-миллиметровую пушку с танкеткой, можно выстроить относительно гибкую систему обороны и продолжать атаковать превосходящие силы противника. Причем не только прямо уничтожать немецкие «панцеры» – они все же слабоваты против советских танков в открытом бою, но и громить колонны снабжения и личный состав. Вот это возымеет гораздо больший эффект. Но надо все продумать и скоординировать.
– «Второй» – «Первому», прием. У меня поломка, продолжать движение не могу.
Вот так все и рушится, простой и обыденной в своем значении фразой. Майор Рыков и остальные танкисты-попаданцы еще даже и осознать не успели смысл сказанного, а их уже сначала бросило в жар, а потом – в холод.
– Мехвод, Паша, притормози. Уходи на обочину дороги и остановись в роще справа. Двигатель не глушить. Экипажу – повышенное внимание, – майор Рыков и в такой экстремальной ситуации оставался опытным и умелым командиром.
– Понял, – Паша Пономарев потянул правый рычаг, разворачивая 30-тонную боевую машину.
К ним уже бежал командир КВ-1, лейтенант Анатолий Крюков. Вместе с ним – один из танкистов с автоматом ППШ.
– Что у вас случилось, лейтенант?
– Накрылась трансмиссия, главный фрикцион, по-моему… Мехвод сейчас там копается, но, скорее всего, починить – шансов никаких. Виноват, товарищ майор.
Б…дь! Вины лейтенанта никакой не было, но и от этого не легче. Несокрушимый и непобедимый в бою тяжелый «Клим Ворошилов» все же оставался «сырым», недоработанным и довольно ненадежным на момент лета 1941 года. Слишком сложная боевая машина… Вот эта низкая техническая надежность и подвела. В самый неподходящий момент. Главный фрикцион в поле не починишь, да и для его замены, если бы найти второй такой же, хоть с какого-нибудь подбитого танка, заменить тоже нельзя. Только в заводских условиях. Все, приехали, мать его…
Отбуксировать 47-тонную махину «Клима Ворошилова» по грунтовым проселочным дорогам был совсем не вариант. С большой долей вероятности можно было сжечь собственную трансмиссию Т-55 или заклинить двигатель. Тогда уже здесь – в невыгодных условиях для боя, останутся два танка…
Майор Рыков вместе с Егором «Вежливым» направился к замершему на дороге тяжелому танку. Поглядел на пятерых выстроившихся у КВ-1 танкистов. Командир, механик-водитель, наводчик, заряжающий и радист-пулеметчик.
– Приказываю, оставить танк и уходить на броне моей машины.
– Никак нет, товарищ майор. Мы уже все решили, останемся здесь, у перекрестка, и встретим фашистскую сволочь! Живыми они нас не возьмут, а мы положим здесь «фрицев», сколько сможем. Ведь скоро – мы это обсуждали, пойдут танки Клейста. Значит, мы их и встретим, – спокойно ответил лейтенант Анатолий Крюков. – Снаряды к пушке есть, патроны тоже найдутся. Пусть попробуют, гады, пройти теперь через нас! Неохота снова отступать и снова такую прекрасную машину гробить. Мы будем стоять насмерть.
Майор Рыков помолчал, «переваривая» услышанное. Конечно, он мог бы приказать, тем более, имел полное право, поскольку пятеро подготовленных танкистов – это серьезный актив. Но с другой стороны, он – выходец из совершенно иного мира, из парадигмы России XXI века, не имел морального права запрещать русским людям роковым для своей страны летом и осенью 1941 года сражаться за свою землю.
– В общем, так, лейтенант Крюков, мы сможем оттащить ваш КВ вон за тот пригорок. Более того, на нашем модернизированном танке есть система самоокапывания. Мы сделаем для вас окоп и замаскируем позицию.
– Егор, определи ориентиры, а также – азимуты и дистанции до них.
– Есть, командир.
Наводчик-оператор «прострелил» лазерным дальномером до ориентиров и составил для наводчика и командира КВ-1 карточки огня. В бою такая точная информация явно не помешает. И позволит точнее и гораздо быстрее наводиться на цели.
– Вражеские зенитки и авиацию мы фактически только что разгромили. Так что ничего, кроме противотанковой артиллерии, фрицы использовать против вас не смогут. По крайней мере, сразу, – продолжил майор. – Фактически у вас есть прекрасная возможность, лейтенант, продержаться день, а с наступлением ночи отойти в лес незамеченными.
– Хорошо, мы подумаем… – по тону лейтенанта Крюкова сразу стало понятно, что подобную возможность он рассматривает в последнюю очередь.
* * *
Гидравлическим отвалом в корме Т-55 танкисты-попаданцы выкопали довольно солидный окоп, куда на буксире затащили КВ-1. Причем так, что реально – из-за бруствера торчала только угловатая квадратная башня тяжелого танка. Сам бруствер аккуратно закамуфлировали аккуратно нарезанными пехотными лопатками кусками зелёного дерна. Укрыли позицию ветками так, что и с пяти шагов не различишь. Егор «Вежливый», исполняющий обязанности своеобразного «интенданта» в экипаже, отдал трофейную немецкую масксеть.
Ее растянули над танком – так, что даже с воздуха его обнаружить невозможно.
Майор Рыков приказал перегрузить со своего танка дополнительный запас снарядов и патронов к пулеметам.
Тем временем все пятеро танкистов «Клима Ворошилова» писали прощальные письма. Эти фронтовые треугольники имели самую большую в мире ценность.
Лейтенант Крюков раскрыл офицерское удостоверение и химическим карандашом написал внутри: «Умираю, но не сдаюсь!» И вывел дату. Приложил к удостоверению партбилет. Остальные танкисты тоже отдали свои документы и прощальные, посмертные письма.
Не было пафосных речей в стиле: «За Русь святую-православную!» Или: «За Родину – за Сталина!»
Все были военными профессионалами, и понимали, что подобная роковая случайность в виде поломки главного фрикциона могла настигнуть любого. И тогда уже у другого командира экипажа возникла бы непростая проблема выбора: сохранить жизни вверенного ему экипажа или принимать безнадежный бой…
Майор Рыков молча пожал руку лейтенанту Крюкову, крепко обнял его.
– Ваш подвиг не будет забыт. Клянусь!
* * *
Колонна техники 1-й танковой группы Клейста растянулась стальной змеей на несколько километров. В головном дозоре – моторизованная разведка, легкие колесные броневики. За ними – основные силы, в основном, легкие «Панцер-II» с 20-миллиметровыми пушками. Казалось бы, ну что могли сделать 9-тонные машины на поле боя⁈ Но когда они сведены в подразделения под эффективным командованием, радиофицированы, а экипажи умеют взаимодействовать со своей пехотой, то, как выяснялось, такие «Панцер-II» способны на многое!.. Например, захватить половину Франции вместе с блистательным Парижем всего за шесть недель боев.
Но встречались в колонне Эвальда фон Клейста и средние танки: «Панцер-III» с 37-миллиметровыми или даже с 50-миллиметровыми пушками, в сочетании с маневром и отменной выучкой экипажей они стали поистине страшной силой. К тому же они, все-таки, могли бороться с «Тридцатьчетверками», но все же – только на дальностях около 300 – 400 метров и меньше. За счет лучшей оптики прицелов и подкалиберных бронебойных снарядов.
Маневренные и довольно быстрые «Панцер-III» дополняли в качестве огневой поддержки более массивные, уже с короткоствольными 75– миллиметровыми пушками «Панцер-IV». Вся эта армада подкреплялась механизированными и пехотными подразделениями, действуя, как отлаженная машина военной экспансии.
Своей уникальной «памятью попаданца» майор Рыков, собственно, как и остальные танкисты экипажа модернизированного Т-55, знал, что к началу Великой Отечественной войны 1-я танковая группа Эвальда фон Клейста в составе пяти танковых дивизий находилось 769 танков, в том числе 219 «Панцер-II», 355 «Панцер-III» и 100 «Панцер-IV». Несокрушимая бронированная тевтонская армада! Но ее нужно было сокрушить.
* * *
Лейтенанту Крюкову было очень страшно. Он боялся не успеть выпустить весь боекомплект, до того, как их окончательно подобьют. Вот такая откровенная чушь лезет в голову!.. Но он понимал, что с этого рубежа отступать некуда. Молодой коммунист, красный командир был благодарен судьбе. Он успел повоевать, попасть в плен, испытать пытки и унижения гитлеровских застенков. Все сейчас происходящее было для него почти невероятным вторым шансом.
– Заряжающий, шрапнель «на удар»!
– Есть.
Лязгнул металлом затвор, принимая снаряд.
– Наводчик, по головному броневика – огонь!
– Есть огонь. Выстрел!
– Хорошо пошло…
Четырехколесный броневик с покатыми наклоненными бортами полыхнул пламенем, из него повалил густой черный дым. Такая же участь постигла и второй «Зондеркрафтфарцойг-223». Полугусеничный бронетранспортер съехал на обочину и затарахтел пулеметом – в белый свет, как с копеечку! Разведчики рассыпались в стороны и залегли, беспорядочно стреляя из винтовок. Никто не видел, откуда по колонне лупит так точно русская пушка.
А вот «русская пушка» продолжала методично выбивать немецкие танки. Угловатые «коробочки» вспыхивали одна за другой. Всего лишь за четверть часа на дороге возник затор, пылали, пуская в небо черные столбы дыма, уже пять немецких танков. В небе разорвались несколько 76-миллиметровых шрапнельных снарядов, выбивая тех, кто пытался спастись из пылающих стальных гробов на гусеницах.
После чего экипаж КВ-1 перешел на беглый огонь осколочно-фугасными снарядами. Они крошили и рвали небронированные грузовики с припасами, горючим, с пехотой в середине колонны. Ведь для танков и прочего вооружения как раз и важны все эти припасы. Взорвался тяжелый грузовик со снарядами – огромный раскидистый взрыв разметал обломки на порядочное расстояние. Причем обломки эти и сами обрели силу шрапнели.
Однако немецкому командованию удавалось пока сдержать панику.
Уцелевшие «панцеры» довольно быстро развернулись фронтом к возможной угрозе и пошли вперед через поле. Немцы все еще не могли определить, откуда их так точно и прицельно «гасят». Однако отступать они точно намерения не имели, полагаясь на численное преимущество, а также на выучку и взаимодействие. Они открыли беглый огонь из пушек и пулеметов по опушке леса, где, как казалось немцам, скрывается русское орудие. Поднялись черные фонтаны взрывов, взлетели на воздух выкорчеванные молодые деревца. Разлетелись срезанные пулями и осколками зеленые ветки.
Все это выглядело исключительно эффектно.
Вот только замаскированный «Клим Ворошилов» находился несколько в другой стороне…
Несколько танков «Панцер-III», развернувшись фронтом, продолжали атаку, стреляя с коротких остановок. Даже в поединке с советским Т-34 у них имелись неплохие шансы на победу. Тем более, как считали гитлеровцы, их атаковала советская противотанковая пушка из тех заслонов, которые спешно оставляли войска Красной Армии.
Но внезапно огонь русских стих.
И это нервировало экипажи немецких танков еще больше, чем ураганный обстрел…
* * *
– Открываем огонь, товарищ лейтенант – танки прут! – волновался наводчик.
– Спокойнее, Костя, подпусти их метров до двухсот, чтоб наверняка… – Высунувшись из люка на башне, чтоб иметь лучший обзор, лейтенант Крюков с тангентой рации в одной руке и биноклем в другой руководил действиями экипажа. – Наводись по замыкающему, ориентир – сломанное дерево, левее 15, дистанция – 350 метров. После – бей по головному. По моей команде…
За это время немецкие танки подошли уже довольно близко и стали видны через прицел практически во всех деталях.
– Огонь!
Наводчик первым же снарядом зажег замыкающий «Панцер-III». Попадание пришлось четко под башню и из люков выплеснулось злое и жадное ярко-рыжее пламя. Танк резко остановился, словно врезался в невидимую стену и задымил.
Следующими двумя выстрелами наводчик «Клима Ворошилова» разбил ходовую и добил головной «Панцер-III».
Оставшиеся немецкие танки открыли ураганный огонь в ответ, но КВ-1 был надежно окопан, над бруствером возвышалась только его массивная угловатая башня с мощной 76-миллиметровой пушкой. Она продолжала методично, с короткими промежутками изрыгать раскаленную сталь и огонь.
Лейтенант Крюков четко диктовал дальности и азимуты на ориентиры, а наводчик уточнял по целям самостоятельно. В итоге, замаскированный «Клим Ворошилов» снайперским кинжальным огнем выбивал один немецкий танк за другим. Грохотала пушка, вылетали из затвора со звоном дымящиеся гильзы. Первая атака гитлеровцев захлебнулась в крови и пламени. На поле у перекрестка остались догорать еще целых шесть угловатых «панцеров» с паучьими крестами на башнях…
Единственным успехом гитлеровцев стала сама возможность точно определить, где скрывается позиция русских. В обход были посланы мотоциклы с пулеметами и пара легких чешских танков Pz.Kpfw.38(t) «Прага».
Весьма неплохой чешский «легкий/средний» танк «Прага» вполне мог побороться с упрямыми русскими своей 37-миллиметровой полуавтоматической пушкой «Шкода». Машина оказалась настолько удачной, что в Вермахте ее практически не переделывали, только добавили радиостанцию.
Вот только, подойдя ближе, их экипажи обнаружили вкопанный по башню жуткий угловатый танк КВ-1! Мотоциклистов расстреляли из пулемета в корме массивной башни, а когда она медленно, но неотвратимо развернулась пушкой на противника – настал черед и двух трофейных чешских танков…
Оба Pz.Kpfw.38(t) «Прага» были поражены практически в упор. 76-миллиметровые снаряды – даже шрапнельный или осколочные просто проламывали твердую, но хрупкую хромоникелевую броню «немецких-чешских» танков за счет своей массы и довольно высокой скорости вылета из пушки. Получилось даже страшнее, чем просто удар бронебойным снарядом, потому что при гарантированном пробитии брони следовал взрыв. И внутри вражеского танка образовывалась просто жуткая кровавая каша.
Но все же два Pz.Kpfw.38(t) «Прага» перед гибелью успели передать по рации, КТО их противник! Все же прав был генерал-полковник, а впоследствии – фельдмаршал Хайнц Гудериан: рация на танке – такое же оружие, как и сама пушка.
Развернув башню по фронту, лейтенант Крюков успел отбить еще одну атаку немецких танков – три клепаных гроба на гусеницах остались гореть на поле вдобавок к шести уже уничтоженным немецким танкам.
Пехоту рассеяли огнем спаренного с пушкой башенного пулемета. Несколько десятков тел в серых мундирах остались лежать на земле советской Украины. На русской земле.
Ein Gespenst im Visier
В начале войны склонные к мистицизму «тевтоны» прозвали советский тяжелый танк КВ-1 Gespenst, то есть «Призрак». Еще бы им не поверить в сверхъестественное, если от «Клима Ворошилова» 37-миллиметровые снаряды наиболее распространенной противотанковой пушки Вермахта Pak-37 отскакивали, как горох! Не оставляли на броне гиганта даже вмятин. Более того, и довольно редкие на фронте в 1941 году немецкие 50-миллиметровые пушки Pak-38 не пробивали броню КВ-1 с расстояния дальше 400 метров.
Сейчас в бинокль оберст-лейтенант Вольфрам фон Хесснер внимательно осматривал позицию окопанного советского «Призрака».
«Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма!..» – удивительно, как идеи двух немцев: Карла Маркса и Фридриха Энгельса, стали идеологией и чуть ли ни религией для огромной России. Изданный впервые в 1848 году Manifest der Kommunistischen Partei – собственно, «Манифест Коммунистической партии» стал для русских, а не для немцев, руководством к действию. И сейчас они сражаются с упорством и достоинством – чему ярким подтверждением является этот советский тяжелый танк.
Штурмбаннфюрер СС Вернер Хартман слыл человеком образованным, и учил он отнюдь не только «расовую теорию», но также и мировую историю. Потому и лезли сейчас в его эсэсовскую башку разные крамольные мысли об упорстве, героизме и самопожертвовании русских.
* * *
Бой против единственного русского танка пока затих, на поле догорали 11 немецких танков, включая те два, которые попытались обойти позицию русских. А также четыре полугусеничных бронетранспортера. На дороге у перекрестка уничтожены еще шесть танков и пять броневиков. На поле и в пропитанной кровью дорожной пыли остались лежать десятка три убитых, раненых было чуть ли ни втрое больше. Потери – катастрофические! Но самым досадным стало то, что планы командования Вермахта по выходу к Днепру у переправы в районе Кременчуга снова срывались. Генерал-полковник Эвальд фон Клейст рвал и метал, однако ничего поделать не мог – оставалось только смириться с очередной пробуксовкой наступления на Киев.
Тем более что и авиационного прикрытия не будет: наглый русский танк (выжившие говорили минимум о танковой роте русских) передавал и сжег переброшенные для поддержки и усиления наступления бомбардировщики. Словно лиса в курятнике, тяжелый КВ-1 «сворачивал головы» самолетам Люфтваффе и расстреливал экипажи, аэродромную обслугу и расчеты зениток. Кстати, по той же самой причине не получилось быстро подтянуть и своеобразную «палочку-выручалочку» – 88-миллиметровые тяжелые зенитки. Вместе с орудийной обслугой они были буквально вдавлены в украинский чернозем и похоронены многочисленными взрывами.
Единственным козырем, который пока оставался у фон Клейста – батарея моторизованных тяжелых пехотных орудий, из шести самоходных 150-миллиметровых гаубиц «Бизон» на базе легкого танка Pz.Kpfw-I, три дивизиона по две машины в каждом и четыре полугусеничных тягача входили в состав 9-й танковой дивизии. Но это – слишком ценный актив: Неуклюжие, с высокой и массивной бронерубкой, эти машины в войсках любили за подавляющую огневую мощь. Собственно, это вообще была первая артиллерийская самоходка крупного калибра в Вермахте. Всего же на всем Восточном фронте в 1941 году «Бизонов» насчитывалось едва ли несколько десятков.
Вместо этого Эвальд фон Клейст приказал развернуть батарею легких полевых 105-миллиметровых гаубиц. Шесть орудий входили в силы поддержки одной из моторизованных дивизий его танковой группы.
Но и в этом случае не обошлось без проблем. Русский танк стоял в окопе, скрываясь за бруствером и, хотя маскировочная сеть снесена взрывами, точно попасть по башне с дальности прямого выстрела было практически невозможно.
Поэтому немецкие артиллеристы, находясь в относительной безопасности, на расстоянии восьми километров, стали долбить по цели полупрямой наводкой. То есть, командир немецкой гаубичной батареи видел позицию русского танка в бинокль и отдавал команды для наведения по горизонтали. А прицеливание по вертикали – на дальность, велось как при стрельбе с закрытых позиций.
На позицию русского танка с грохотом обрушились15-килограммовые осколочно-фугасные снаряды. От взрывов загудела земля, черные фонтаны взрывов взметнулись вокруг. Воздух наполнили смертоносные визжащие осколки, высекая из толстой брони искры рикошетом… Артналет длился минут пять, после чего в бой снова ринулись немецкие танки и пехота.
Снова ожила 76-миллиметровая пушка «Клима Ворошилова». На этот раз три «панцера» остались гореть на поле боя. Снаряды советского танка разворотили вдобавок и пару полугусеничных БТРов. Да и вражеской пехоты полегло немало…
Но гитлеровцы уже ученые – быстро откатились на исходные рубежи.
Снова началась артподготовка: 105-миллиметровые снаряды взрывались вокруг выкопанного по башню массивного русского танка, не причиняя ему никакого вреда. Один из таких – как раз бронебойный каморный отлетел от края окопа, изрядно потеряв кинетическую энергию, и плашмя срикошетировал от повернутой по диагонали башни КВ-1. Броню он не пробил, оставив лишь глубокий кривой шрам сбоку, но от тяжелой контузии при чудовищном ударе у наводчика потекла кровь из носа и ушей. Из-под шлемофона потекли тонкие, черные – в полутьме боевого отделения, струйки крови. Но он продолжил стрелять и наводить орудие. Лейтенант Крюков, и сам контуженный, хлопал его по левому и правому плечу, показывая, в какую сторону наводить орудие.
Танк продолжал стрелять, уничтожая все новые и новые цели.
* * *
Бой продолжался до самых сумерек, пока ночная тьма не опустилась на поле боя. Вкопанный по башню «Клим Ворошилов» задержал гитлеровский прорыв к Днепру уже минимум на сутки. Конечно, существовала опасность, что в темноте гитлеровцы скрытно приблизятся и попытаются забросать танк гранатами. Но это вряд ли: враг понес серьезные потери и тоже был измотан затяжным боем.
– Ну, что, братья-славяне, повоевали?..
– Точно так, товарищ командир.
– Заряжающий, сколько снарядов осталось?
– Десятка два… И для пулемета дисков восемь, товарищ лейтенант.
– Костя, ты как?.. – обратился Крюков к наводчику.– А?.. Не слышу…
– Ничего, товарищ командир, голова только болит… Кровь уже перестала течь.
– Ну, что, экипаж машины боевой, попробуем прорваться к своим, как тот странный майор нам предлагал? Снимем пулеметы, и… Гранаты, опять же, есть.
– Нема дурных, командир. Голову готов прозакладывать, что «фрицы» весь этот участок обложили. Хрен мы прорвемся. А в плен снова – жуть как не хочется.
– Значит, стоим насмерть.
* * *
Светало. Из-за легкой предутренней дымки появились два неуклюжих бронированных монстра с непривычно длинными и толстыми стволами орудий в массивных, высоких и вытянутых броневых рубках поверх бронированных корпусов от танков. Причем, как на машинах Первой Мировой войны, гусеница охватывала весь борт корпуса, что придавало монструозной и нелепой машине еще более архаичные черты. Это были те самые штурмовые 105-миллиметровые самоходки на базе французских тяжелых танков Char-B1bis.
Причем, одна из этих самоходок сломалась прямо на поле боя, что поставило выполнение боевой задачи на грань срыва. Такая вот ненадежная трофейная техника…
Штурмбаннфюрер СС Вернер Хартман страшно ругался сразу по-немецки и по-русски, успел нахвататься всякого непотребства из того, что слышал от пленных красноармейцев перед тем, как их расстрелять…
Собственно, из шести таких самоходок на базе французского танка Char-B1bis сломались уже две – первую вообще завести не удалось.
– Das Biest will nicht funktionieren! – Чертова машина отказывается работать.
Тем не менее, вторая штурмовая самоходка, что осталась на поле боя, открыла огонь по русскому танку. Но с первого раза его подбить не удалось, зато огонь мощными 105-миллиметровыми снарядами немецкой самоходки отвлек экипаж русского танка.
С флангов его обошли более подвижные и более надежные полугусеничные самоходки Sd.Kfz-8 на базе бронированных тягачей с тяжелой 88-миллиметровой зениткой в кузове. Боекомплект каждой из них ограничивался всего 20 снарядами, но за счет мощи и прекрасной точности этого хватало. У самого Вольфрама фон Хесснера сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди от страха. Выгоревшие до рыжей окалины или почерневшие от копоти остовы уничтоженных днем ранее «Панцеров» только нагоняли жути. Фон Хесснеру казалось, что они уже на прицеле непобедимого советского «танка-призрака». Бронированный тягач с 88-миллиметровой зениткой в кузове буквально крался на самых малых оборотах дизеля. Оберст-лейтенант Хесснер приказал экипажу соблюдать максимальную скрытность и скомандовал: Langsamer – медленно и тихо двигаться. Потому и механик-водитель полугусеничного бронированного тягача старался спрятаться за любым холмиком, в любой ложбинке.
Но в итоге Вольфрам фон Хесснер с замиранием сердца разглядывал в мощный цейссовский бинокль угловатую квадратную башню русского танка. На ней ясно различались отметины попаданий снарядов, однако ни одного пробития так и не было. Притом что танк кто только ни обстреливал в течение всего предыдущего дня! Действительно, русский КВ – Gespenst, «призрак» – нечто неуязвимое, пугающее и потустороннее на поле боя. Но его нужно было уничтожить.
– Entfaltung! – развертывание! – по приказу оберст-лейтенанта начальник расчета и весь экипаж приготовился к бою.
Длинный стальной «хобот» 88-миллиметровой зенитки развернулся в сторону цели. Расчет суетился за широким наклонным бронещитом. Все понимали: если экипаж чудовищного танка их обнаружит, то все, конец.
Немцы за два с половиной месяца уже успели оценить, как сражаются русские, готовые стоять насмерть!..
– Nachladen! – Зарядить!
Остроконечный бронебойный снаряд дослали в казенник, с характерным металлическим лязгом закрылся полуавтоматический затвор. Именно благодаря ему немецкая зенитка обладала высокой скорострельностью – в 15 – 16 выстрелов в минуту.
Ствол еще немного довернул в сторону танкового окопа. Широкий силуэт башни хорошо наблюдался в отличный цейссовский прицел.
– Artillerie ist bereit! – Артиллерия готова!
– Gut.
Вернер Хартман по рации получил доклад Вольфрама фон Хесснера, который лично отправился в обход с правого фланга на одном из противотанковых бронированных тягачей. Видимо, рассчитывал получить и Железный крест за уничтожение русского КВ-1 и окончательно таким образом реабилитироваться. Тем более что он лично рискнул подобраться к страшному русскому танку на расстояние 600 метров.
– Alles in Ordnung. Ein Gespenst im Visier. Feuerbereit. – Все в порядке. «Призрак» в прицеле. К стрельбе готов.
– Feuer! – Огонь! – скомандовал по рации находящийся в штабном броневике офицер СС. Последнее слово, все-таки, оставалось за ним.
Наводчик, повинуясь переданному по цепочке приказу, нажал электроспуск орудия. Мощная 88-миллиметровая зенитка за бронещитом в кузове тягача рявкнула, выплюнув сноп пламени, клуб дыма и остроконечный бронебойный снаряд. Массивный полугусеничный тягач с бронированной угловатой кабиной и вытянутой «мордой» радиатора содрогнулся от отдачи.
Первый же выстрел немецкой зенитки стал последним для тяжелого русского танка.
Удар в борт башни оказался сокрушительным – 75 миллиметров брони оказались весьма слабой преградой для немецкого бронебойно-трассирующего снаряда, летящего на скорости более 800 метров в секунду. Мало кто знает, но в каморных бронебойных снарядах дополнительно находится заряд взрывчатки. В этом он был – 117 грамм тротила. Не так уж и много, но бронебойный снаряд проломил левый бортовой бронелист башни, и поток раскаленных от чудовищного удара осколков смертоносным снопом ударил внутрь боевого отделения. Наводчик и командир танка – лейтенант Крюков, погибли мгновенно. Деформированный от удара снаряд продолжил движение и ударил в казенник 76-миллиметровой пушки. Вслед за этим и сдетонировали те самые 117 грамм тротила… Взорвались оставшиеся снаряды в боеукладке КВ-1 – яростное ярко-рыжее пламя вырвалось из проемов башенных люков. Внутри танк меньше чем за мгновение превратился в филиал ада на земле, а снаружи его охватило огненное сияние, которое рванулось вверх раскаленными протуберанцами и почти мгновенно опало, вознеся к небесам жирный столб черного дыма.
Из экипажа лейтенанта Крюкова не выжил никто.
Уж небо осенью дышало…
Совсем незаметно началась осень, сперва она была такой же жаркой, как и лето 1951 года, но буквально после недели более-менее летней погоды уже потянули холода, в воздухе запахло сыростью, а там и нудные затяжные дожди пожаловали. Все в экипаже модернизированного Т-55 знали своей уникальной «памятью попаданцев», что зима 1941 – 1942 годов станет особенно лютой. И по суровым морозам, и по огромному накалу боевых действий.
В середине августа 1941 года танковая группа Эвальда фон Клейста успела захватить переправу через Днепр в районе Днепропетровска, создав угрозу Донбассу. До того, как ее в полном составе перекинули севернее – под Кременчуг.
Там наступали подразделения 17-й армии Вермахта, но довольно неудачно. Гитлеровцы завязли в позиционных боях с закрепившимися на оборонительных рубежах частями Красной Армии. Изрядно побитая здесь 17-я немецкая армия форсировала Днепр у Кременчуга, но дальше продвинуться не смогла из-за ожесточенного сопротивления советских войск.
А тут еще неведомый русский танк, который появляется, как призрак и в одиночку уничтожает практически полностью целые гарнизоны, взрывает железнодорожные станции с боеприпасами и другой амуницией и давит «Мессершмитты» и «Юнкерсы» прямо на аэродроме. В общем, танкисты-попаданцы наделали дел в тылу врага. В том числе, их стараниями пробуксовывало гитлеровское наступление на Киев.
А тут еще смертельный бой «Клима Ворошилова» под командованием лейтенанта Крюкова – об который, в буквальном смысле, разбились передовые подразделения 1-й танковой группы Эвальда фон Клейста. Тяжелый советский танк гитлеровцы все же кое-как уничтожили, но и темпы ввода в бой новых сил окончательно сорвались. Обычно сдержанный фон Клейст осыпал подчиненных самыми черными ругательствами, но вот поделать ничего не мог. После того, как один «Клим Ворошилов» в одиночку уничтожил целую танковую роту «Панцеров» и без счета – бронетранспортеров, грузовиков, пехоты, пришлось срочно менять планы.
Пришлось всей 1-й танковой группе Клейста становиться на постой и перегруппировку в самом Кременчуге. Оттаскивать с поля боя разбитую технику, организовывать ремонт и подвоз новых припасов, эвакуировать раненых. Высылать разведку, организовывать патрули и гарнизонно-караульную службу.
Кроме того, аэродром на окраине Кременчуга оказался полностью разрушен, сгорели почти все истребители, бомбардировщики и – что немаловажно, боеприпасы и горючее. Так, что наступающие танки Клейста лишились авиационной поддержки.
Артиллерии тоже не хватало для по-немецки методичной «обработки» переднего края советских войск перед решительной атакой «панцеров».
* * *
– Сколько мы уже тут, месяца два с половиной?.. – поинтересовался наводчик Егор «Вежливый».
Он сидел на башне танка Т-55, свесив ноги в проем люка. В лесу пели птицы, а дальше – фоном, слышался отдаленный грохот – это продолжались бои в районе КиУРа – Киевского укрепрайона. Там продолжались ожесточенные затяжные бои защитников столицы Советской Украины с гитлеровцами. Сражение за укрепрайон уже шло в его третьей – и последней – полосе, по западным окраинам города. Но все же защитники держались, буквально, изо всех сил.
