Текст книги "Путешествие вокруг света"
Автор книги: Георг Форстер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 57 страниц)
На другое утро доктор Спаррман и я пошли к месту у источника, где шла торговля продовольствием. Но с той поры, как мы бросили здесь якорь, наши изделия из железа упали в цене по меньшей мере на 200 процентов. На мелкие гвозди, которые они поначалу брали так охотно, казалось, больше не находилось любителей. Даже большие уже не пользовались особенным спросом, а стеклянные бусы вообще никто не хотел брать. Зато тем большим спросом пользовались ленты, ткани и прочие мелочи, а за кусок материи из шелковичной коры с красными перьями из Тонгатабу можно было получить несколько больших свиней.
Жара в тот день была необычайная, поэтому многие жители держали веера, чтобы обмахиваться. Они их охотно нам продавали. Эти веера были довольно большие и сделаны из гибкой коры или особой травы, которая очень прочно и искусно переплеталась. Часть их была окрашена ракушечной известью в белый цвет. У некоторых жителей вместо зонтиков от солнца имелись большие листья, утыканные перьями. При более близком знакомстве выяснилось, что это листья известного вида пальмы Corypha umbraculifera Linn.
Невзирая на невыносимую жару, мы все же решили подняться на высокую гору в надежде на какие-нибудь находки и были богато вознаграждены за свои усилия. Нас особенно интересовали палисады на вершине. С нами шли господин Паттен и еще два человека. Мы быстро переправились через ручей, где наши люди брали воду, и пошли по тропе, поднимавшейся к северо-востоку, ибо видели, что по ней проходило большинство туземцев.
Поначалу подъем был не очень трудный, поскольку предгорье состояло из нескольких маленьких холмов, вверху совсем плоских и занятых хорошо ухоженными посадками банана. Подобные площадки порой возникали у нас перед глазами совершенно неожиданно, ибо дорога шла густым лесом из плодовых и прочих деревьев, чья тень была нам весьма приятна. Иногда мы видели отдельно стоявшие кокосовые пальмы, но они не возвышались, как обычно, над другими деревьями, а были здесь гораздо ниже их. Вообще в горах они растут недостаточно хорошо. Низменные места для них более благоприятны. Их часто можно встретить даже на коралловых скалах, где, кажется, нет достаточно почвы, куда они могли бы пустить корни. Несколько жителей сопровождали нас, другие вышли навстречу с плодами, которые несли к месту торга.
Чем выше мы поднимались, тем больше встречалось хижин. Все они стояли на приподнятых каменных основаниях и устройством напоминали вышеописанную. Некоторые казались построенными совсем недавно и внутри имели вид необычайно чистый. Мы, однако, не увидели там множества лежанок, о которых говорили испанцы, и предположили, что те имели в виду просто циновки на полу.
Дорога постепенно становилась все круче и неудобнее; берега ручья, вдоль которого она поднималась, были в иных местах такими высокими и отвесными, что мы не раз шли почти по краю опаснейших обрывов. Несколько раз нам пришлось перейти ручей. Хижин становилось все больше, и, когда мы останавливались, а это случалось не однажды, жители приносили нам плодов и воды. Они настолько были во всем схожи с таитянами, что странно, если бы они не равнялись с ними в гостеприимстве. Мы не встретили среди них ни одного увечного или плохо сложенного человека, все они были крепкие, высокие, стройные и необычайно ловкие. Эти свойства отчасти связаны с характером их страны, весьма гористой и к тому же трудно поддающейся обработке; так что им приходится, во-первых, часто карабкаться по кручам, во-вторых, напрягать все члены, возделывая поля. Первое, конечно, делает их ловкими, а второе – стройными и хорошо сложенными.
Удалившись от моря в глубь острова мили примерно на три, мы увидели, как шагах в тридцати от нас из дома вышла молодая женщина. Насколько можно было судить с такого расстояния, чертами лица она напоминала таитянок, хотя была немного меньше ростом, одета же в кусок материи из шелковицы, который доходил ей до колен. Подойти к ней поближе мы не могли, поскольку она убежала от нас в гору, и ее земляки всевозможными знаками дали нам понять, чтобы мы повернули назад. Когда мы этого не сделали, они, казалось, очень забеспокоились и стали выражать недовольство. Правда, доктор Спаррман и я с собранными нами растениями действительно пошли обратно, но господин Паттен и остальные прошли еще мили две. Однако они не нашли ничего нового и не добрались даже до горной вершины; от места, с которого мы повернули обратно, до нее оставалось еще мили три, и дорога к ней на вид была еще круче, чем внизу.
Там, куда мы пришли, земля казалась тучной и плодородной; это подтверждали и часто встречавшиеся плантации, и множество плодовых деревьев, которые превосходно здесь росли. Однако на высоком берегу ручья стало видно, что эта хорошая почва образует лишь верхний слой земли; под ним проступали голые скалы, состоявшие частью из лавовых пород, частью же насыщенные белыми и зеленоватыми зернами шерла [400]400
Ш е р л – минерал, черная железистая разновидность турмалина с примесями магния, марганца и трехвалентного железа. Здесь, очевидно, имеется в виду какая-то другая вулканическая порода.
[Закрыть]. Так что с точки зрения породы эти острова походили на острова Общества и, видимо, тоже возникли благодаря вулканической деятельности.
Возле хижин мы часто видели свиней, больших кур и крыс; на деревьях обитали всевозможные мелкие птицы, подобные тем, что мы встречали на Таити и на островах Общества, хотя и не в таком количестве и не такие разнообразные. В общем и целом Маркизские острова напоминали острова Общества, здесь не хватало разве что живописных равнин да коралловых рифов, которые на островах Общества образуют столь надежные гавани.
Здешние жители внешним видом, обычаями, языком также сходны с обитателями островов Общества более, чем какой-либо другой народ в Южном море. Самое существенное различие, которое мы смогли найти между ними, состояло в том, что здесь туземцы были не такие чистоплотные. Таитяне и их соседи по островам Общества, наверное, самый чистоплотный народ на земле. Они купаются по два-три раза в день, моют руки и лицо как до, так и после еды. Жители Маркизских островов мылись и купались не так часто, да и в приготовлении нищи были гораздо более небрежны. Зато они чистоплотнее жителей островов Общества в другом: если на Таити все тропинки отмечены свидетельствами хорошего пищеварения, то здесь нечистоты оставляют неглубоко, но тщательно засыпают, как это делают кошки. Правда, на Таити в этом смысле полагаются на крыс, которые охотно поедают нечистоты; там вообще не видят в этом ничего плохого и не считают нечистоплотностью, если повсюду лежат испражнения. Более того, даже Тупайя (наверное, один из самых рассудительных людей на Таити), увидев в Батавии [Джакарта] при каждом доме особый покой для отправления нужды, сказал, что «вам, европейцам, не следовало бы быть такими брезгливыми!».
На Маркизских островах встречаются те же плоды и овощи, что и на Таити, за исключением таитянского яблока (Spondias),зато плоды хлебного дерева здесь крупнее и вкуснее, чем где бы то ни было. Достигнув полной зрелости, они становятся мягкими, как яичный сыр, и такими же приторными, так что мы с трудом могли их есть. Этот плод составляет главный предмет питания у местных жителей. Они обычно поджаривают его над огнем и реже запекают в земле. Когда плоды готовы, их высыпают в деревянное корыто, обычно служащее для корма свиней, и там оставляют в воде размокать, а затем эту кашу, или гущу, черпают руками. Они также делают из этих плодов сбродившее тесто и приготовляют из него то же кислое блюдо, которым столь любит лакомиться таитянская знать. Кроме растительной пищи они не едят почти ничего, хотя у них есть свиньи и куры. Иногда они ловят рыбу. Пьют воду, поскольку кокосовые орехи здесь редкость, по крайней мере в тех местах, где мы побывали. Но поскольку у них есть и перечный корень (который в числе прочего служит тут знаком миролюбия), можно предположить, что они умеют изготовлять из него тот же опьяняющий напиток, что и на других островах.
Вернувшись на корабль, мы увидели, что он окружен множеством каноэ, в которых привезли из разных мест на продажу свиней и большое количество бананов. Страх, вызванный причиненным нами насилием, был уже забыт, и многие поднялись на борт. Они с удовольствием вступали в беседу и были необычайно довольны всем, что видели на корабле. Недавнее происшествие было настолько забыто, что некоторые даже опять начали воровать при всякой возможности, но, будучи застигнуты, возвращали украденное без малейшего промедления. Часто они танцевали на палубе, к удовольствию матросов, и их танцы совершенно напоминали таитянские. Оказалось, что и музыка у них примерно такая же, особенно когда они били в барабаны, похожие на те, что мы видели и приобрели на Таити. Каноэ у них были маленькие и напоминали таитянские. На носовой части обычно вертикально возвышалось грубо вырезанное из дерева изображение человеческого лица. Паруса из циновок были, треугольные, кверху широкие, лопасти весел из твердого дерева, короткие, внизу заостренные, а сверху снабженные головкой.
После полудня я остался на борту, чтобы привести в порядок собранные коллекции. Вечером вернулись и другие. Всю вторую половину дня они занимались обследованием двух бухт к югу от нашей гавани, однако нашли, что оба места не подходят для якорной стоянки, ибо во время бури здесь нет достаточной защиты от воли, а высадка и погрузка весьма опасны из-за высокого прибоя. Все же их труды были вознаграждены закупкой продовольствия, в том числе нескольких свиней. Жители там вели себя не так сдержанно, как в нашей гавани. Среди них нашлись и женщины, с которыми матросы скоро завели знакомство, так как многие из них оказались не менее услужливы, чем на других островах Южного моря. Они были ростом меньше мужчин, но очень пропорционально сложены. Некоторые фигурой и чертами лица напоминали красивых знатных таитянок. Цветом кожи они в общем не отличались от простонародья островов Общества, но у них не было татуировок, распространенных здесь лишь среди мужчин и совершенно их обезображивающих. Одна из самых милых девушек позволила господину Ходжсу себя зарисовать, и очень похожая гравюра на меди с этого рисунка помещена в сообщении капитана Кука об этом плавании [401]401
Правда, в самом рисунке есть ошибка: лоб составляет половину физиономии, что весьма исказило и обезобразило ее черты. – примеч. Форстера
[Закрыть].Все они были в одеждах из шелковичной коры. Материя, однако, была не так разнообразна, как на Таити, и ее было не так много. Здесь не обертывали вокруг тела несколько кусков, как это обычно делали любители роскоши из числа таитянской знати, а надевали лишь единственный ахау,то есть плащ, спускавшийся с плеч до колен. На шее они иногда носили несколько простых шнурков, не представлявших собой особого украшения. Других украшений мы здесь не видели.
Когда наши люди собирались возвращаться на корабль, один из матросов за нерасторопность получил от капитана несколько тумаков. Эту мелочь не стоило бы здесь упоминать, если бы она не привлекла внимание туземцев. Они закричали: «Тапе-а-хаи те теина!», что значило: «Он бьет своего брата!» Мы имели уже возможность убедиться, что им известна разница между капитаном и его подчиненными; однако из этих слов можно было заключить, что они всех нас считают братьями. Очевидно, сами себя они тоже считают братьями, весь народ – одной семьей, а короля – как бы лишь старшим в ней. Поскольку они еще не достигли такой степени цивилизации, как жители Таити, им пока неизвестны сословные различия и иерархия. Их политическое устройство еще не приобрело определенной монархической формы. Возделывание земли здесь требует больше труда, чем на Таити, отсюда, видимо, и различие между гражданским устройством этих двух народов. Дело в том, что, поскольку получить здесь средства пропитания труднее, чем там, роскошь оказывается не так доступна, и между людьми сохраняется больше равенства. Это подтверждается хотя бы тем, что, насколько мы видели, королю Хону не оказывается ни особых почестей, ни предпочтения. Он пришел к нам на другой день после нашего прибытия. Все его преимущество состояло, казалось, в том, что он был более одет, нежели большинство других, которые, то ли по склонности, то ли из лени, ходили нагишом в этом счастливом тропическом климате, по существу позволявшем обходиться вообще без одежды.
На следующее утро капитан опять отправился в уже упомянутую бухту, однако торг на сей раз оказался неудачным. Местные жители еще недостаточно оценили достоинства и долговечность наших железных изделий и больше не хотели их брать, а требовали разных вещей, которых мы отдать не могли. Поэтому мы после полудня подняли якорь и покинули бухту Мадре-де-Дьос, где провели почти четыре дня. За это время мы набрали большой запас превосходной свежей воды, а у этого дружелюбного и доброго народа закупили также целительный для здоровья запас провизии. Что касается естествознания, мы не открыли здесь ничего особенно нового, так как пробыли тут очень недолго; к тому же эти острова были слишком похожи на Таити и на весь архипелаг Общества. Из-за недостатка времени мы не смогли также как следует познакомиться с туземцами, хотя они вполне заслуживают самого пристального внимания философски мыслящего путешественника. Более всего жаль, что мы не смогли осмотреть изгороди в горах; я до сих пор придерживаюсь мнения, что они имеют какую-то связь с религиозными обычаями. Испанцы упоминают некоего оракула, насколько можно понять по описанию, это, возможно, такое же место погребения, как на островах Общества [402]402
Речь здесь, очевидно, идет об укрепленных поселениях, служивших убежищами во время межплеменных войн. См.: Дж. К у к. Плавание к Южному полюсу..., с. 324.
[Закрыть].
Судя по небольшим размерам острова, этот добрый народ, вероятно, не очень многочислен. Остров Вайтаху, или Санта-Кристина, имеет в окружности около 8 морских миль, Охивароа [403]403
Следует упомянуть, что это название встречается в списке островов, который сообщили английским мореплавателям Тупайя и другие жители островов Обшества. Но поскольку жители Маркизских островов не выговаривают «р», остров, названный таитянами Охивароа, здесь называют Охиваоа.
[Закрыть], или Доминика,– 15, Онатейо, или Сан-Педро,– 3, а остров Магдалена [Фату-Хива], который мы видели лишь с большого отдаления, согласно сообщениям испанцев,– 5. Как жители Таити и других островов Общества представляются людьми одного происхождения, так и все обитатели Маркизских островов, по моему мнению, происходят от одних прародителей. Во всяком случае, мы можем утверждать это о жителях Санта-Кристины и Доминики, с которыми разговаривали и общались. Там, где почва хоть как-то возделана, население весьма значительно, однако на этих островах так много бесплодных и недоступных скал, что в целом число жителей едва ли достигает 50 тысяч. Особенно много пустующих гористых мест на Доминике, по площади самом крупном острове среди всех, поэтому он населен слабее, чем менее крупный остров Санта-Кристина.
Испанцы, первыми открывшие эти острова, описывают их население как добросердечное, приветливое и миролюбивое, если не считать небольшой стычки на Магдалене, возникшей, видимо, из-за недоразумения или обычной горячности матросов. Наши отношения с ними тоже были дружественны. В качестве знака миролюбия они вручили нам перечный корень и ветки тамману (Callophyllum inophyllum Linn.);мы покупали у них продовольствие, и даже после убийства одного из них наши дружественные отношения не прекратились, так что они позволяли нам ходить всюду, где мы хотели.
Такое поведение, равно как их обычаи, красота телосложения, одежда, пища, мореходство и язык – все подтверждает их общее с таитянами происхождение. Некоторые различия связаны лишь с разными условиями жизни на этих островах. Жители Маркизских островов лишены преимуществ, какие на Таити и других островах Общества дает наличие обширных равнин. Земли здесь не больше, чем нужно для производства самого необходимого продовольствия, а значит, нет у них и таких обширных шелковичных плантаций, как на Таити. Но даже если бы у них нашлось достаточно земли, им все равно было бы некогда ухаживать за подобными плантациями, ибо земледелие здесь – дело гораздо более трудное и требующее значительно больше времени, чем там. Конечно, на Маркизских островах не встретишь такого изобилия съестных припасов и одежды, как на Таити, где знают не только благосостояние, но и роскошь. В то же время здешние жители не испытывают недостатка в самом необходимом, а поскольку никто не имеет преимуществ перед другими, среди них господствует естественное равенство. Людям тут не приходится бороться ни с чем, что мешало бы им быть счастливыми или следовать зову природы. Они здоровы, бодры, красиво сложены. Так что, с одной стороны, у таитян больше житейских благ, они, пожалуй, сильнее в искусствах, и в этом смысле жизнь их приятнее; но, с другой стороны, у них в гораздо большей степени утрачено первоначальное равенство сословий, знатные живут за счет простонародья, однако и те и другие уже расплачиваются за свои излишества болезнями и другими явными слабостями.
После пяти с половиной месяцев плавания, в ходе которого мы проникли в холодные широты до 71° и в жаркие широты до 9 1/2° южной широты, Маркизские острова были первым местом, где мы смогли в какой-то мере подкрепиться свежим мясом и плодами. Благодаря небольшому запасу сладкого картофеля, полученному на острове Пасхи, удалось, с божьей помощью, на время задержать дальнейшее развитие многих болезней, угрожавших нам в ту пору. Но едва мы попали опять в жаркий климат, как нашу кровь, охлажденную и потому стойкую, охватило нездоровое брожение. У всей команды был такой бледный, изможденный вид, что, если бы мы вовремя не добрались до Маркизских островов, цинга и другие болезни, несомненно, нанесли бы нам страшный удар. В связи с этим надо воздать всяческую хвалу господину Паттену, нашему достойнейшему корабельному врачу. Чтобы поддержать наше здоровье, он применял наилучшие средства, какие только могли подсказать человеческая доброта, искусство и благодетельное, сострадательное сердце. С неустанным усердием он пекся не только о капитане, но и обо всех нас. Я не погрешу против истины, если скажу, что многие из нас жизнью были обязаны божьей помощи, а затем ему и что Англия должна быть благодарна ему за сохранение ценных и полезных людей, посланных в эту опасную экспедицию. Заслуживает похвалы и капитан Кук, не оставлявший не испробованным ни одного предложения, которое сулило хотя бы мало-мальский успех. Судьба плавания зависит от состояния здоровья команды, и заслуга капитана, который учитывал эту важную сторону дела, тем более велика, что, как известно, многие другие командиры в море нередко пренебрегают ею, а то и вовсе упускают ее из виду.
Краткость нашего пребывания на Маркизских островах не позволила нашим больным полностью оправиться. У многих здесь даже усилились желчные колики, ибо они употребляли пучащие фрукты, очень вредные для слабого желудка. Сам капитан Кук выздоровел еще не совсем. Хотя он, увы, имел печальную возможность убедиться, сколь вредно для него оказалось на острове Пасхи действие палящих лучей солнца, он и здесь не щадил себя, неутомимо занимался закупкой продовольствия и заботился о команде. Должен сказать, что и мне при моей слабости постоянное лазанье по горам не пошло на пользу. Я получил сильную желчную болезнь, тем более неприятную, что как раз в это время мне предстояло много дел.
От Санта-Кристины мы взяли курс на юго-юго-запад, затем на юго-запад и запад с небольшим отклонением к югу, а ночью легли в дрейф, поскольку находились теперь вблизи архипелага плоских островов. Это место издавна считается одним из самых опасных в Южном море. Неблагоприятные сведения о нем исходят в основном от голландцев; так, Схоутен назвал эту часть Южного океана Злым морем, а Роггевен – Лабиринтом. Последний потерял возле одного из этих островов свой корабль, «Африкансхе Галей», в честь чего назвал этот остров Опасным. Поскольку сие происходило не в отдаленные времена, а на человеческой памяти, разговоры об этом дошли и до жителей островов Общества; отсюда можно было предположить, что упомянутый Опасный остров находится недалеко от них.
17-го мы увидели первый из этих плоских островов, к полудню достигли его, и четкое описание Байрона убедило нас, что это самый восточный из островов Короля Георга [Такароа]. К вечеру мы получили еще одно доказательство того, увидев второй остров с тем же названием [Такапото] [405]405
15—20 апреля 1774 г. «Резолюшн» шел в водах архипелага Туамоту, состоящего из множества атоллов и одиночных коралловых островов. Острова, увиденные 17 апреля, это атоллы Такароа и Такапото, открытые в 1722 г. Роггевеном, а еще раньше, в 1615 г.. возможно, замеченные Схаутеном и Ле-Мером. Байрон, посетивший эти атоллы в 1765 г., назвал их о-вами Короля Георга (Кинг-Джордж).
[Закрыть].
Первый из островов был очень низкий и песчаный. Он представлял собой эллиптический риф, между самыми отдаленными точками которого на севере и на юге было более 6 морских миль, и находился под 14° 28' южной широты и 144° 56' западной долготы. На нем росло много кокосовых пальм, которые придавали острову живописный вид. Стволы этих пальм иногда были высоко закрыты другими деревьями и кустарником, но все равно их красивые кроны возвышались над прочими. Там, где совсем не было деревьев, земля или, вернее, скалы были такими низкими, что волны перекатывались через них, образуя внутреннее озеро. Спокойная вода этого озера, в мелких местах молочного цвета, красиво контрастировала с пенившимся и бурлившим вокруг берилловым океаном.
После полудня мы прошли близ западной стороны острова и заметили, что скала во многих местах была ярко-красного цвета, как это описывал и Байрон. По внутреннему озеру плавало несколько каноэ с парусами, среди деревьев кое-где поднимался дым, а по берегу бегали вооруженные темнокожие люди. Все это делало вид еще более живописным. Мы также заметили, что несколько женщин с узлами на спине убегали подальше в скалы. Очевидно, они не ждали от нас ничего хорошего, и этому не следовало удивляться. Когда-то они, на свою беду, оказали сопротивление людям Байрона и потеряли несколько человек; потом английские матросы весь день гоняли их и бесплатно питались кокосовыми орехами.
На юго-западной стороне острова мы обнаружили проход во внутреннее озеро, о котором упоминал и Байрон. Мы спустили шлюпку промерить там глубину, не зная, что он уже делал это, но без особого успеха. Наши люди выяснили, что дно состоит из крепких кораллов и стать здесь на якорь невозможно.
Тем временем на северной стороне пролива собрались вооруженные туземцы; несмотря на свой воинственный вид, держались они вполне дружелюбно и принесли несколько кокосовых орехов, которые обменяли на гвозди. Узнав об этом, мы послали к берегу вторую шлюпку, чтобы начать с местными жителями торг и заодно опровергнуть неверное, дурное представление, которое они, по всей видимости, имели о нас. В этой группе были мой отец, доктор Спаррман и я, хоть я еще и не совсем оправился от желудочной болезни.
Мы без помех вышли на берег и тотчас смешались с туземцами, которых собралось здесь человек пятьдесят-шестьдесят. Все это были сильные, рослые люди с темно-коричневой кожей. На груди, животе и руках у них была татуировка, изображавшая главным образом рыб, которые, видимо, составляли основную их пищу. Черты лиц нам показались не лишенными приятности, только более дикими, чем у обитателей соседних высоких островов. Они ходили совершенно нагие, лишь с небольшим куском материи вокруг бедер. Женщины не решались к нам приблизиться; те, которых мы видели издалека, имели такой же цвет кожи, что и мужчины, но одежда у них была несколько длиннее и в форме передников, достававших до колен. Волосы и борода были курчавые, частью подстриженные и обычно черные, хотя я видел одного человека, у которого кончики волос желтоватые.
Когда мы высадились на берег, они приветствовали нас, как новозеландцы, потершись своими носами о наши, и тотчас понесли на продажу к шлюпкам кокосовые орехи и собак. Махеине купил несколько собак за мелкие гвозди и спелые бананы, которые он взял на Маркизских островах. Этот плод был им немного знаком, очень нравился и высоко ценился. Отсюда можно было заключить, что они, очевидно, имели связи с жителями высоких островов, поскольку на их неплодородных коралловых рифах бананы не растут. Собаки напоминали тех, что мы видели на островах Общества, однако у этих была особенно тонкая, белая и длинная шерсть. Махеине постарался купить их, потому что на его родине такая шерсть служит для украшения нагрудных щитов.
Мы попробовали подойти к их хижинам, которые виднелись под деревьями, но, поскольку они нам этого не позволили, удовольствовались тем, что собрали на мысе немного растений, главным образом разновидность клоповника (Lepidium),которого здесь было много и который считается хорошим средством, очищающим кровь. Жители показали нам, что эти растения они разминают, смешивают с мясом моллюсков и бросают в море, туда, где был замечен косяк рыбы. Рыбы в результате оказываются на некоторое время оглушенными, всплывают на поверхность, и тогда их можно без всякого труда просто брать руками. Они называют это полезное растение э-нау.Мы нашли также много портулака, напоминавшего обычный вид; местные жители называют его э-тури.Это растение встречается и на островах Общества; там его тушат в земле и употребляют в пищу. Здесь есть также другие деревья и растения, встречающиеся на островах Общества, однако мы нашли и несколько совсем неизвестных трав.
Земля всюду состоит из коралловых скал, которые лишь слегка возвышаются над поверхностью воды. На них лежит вначале слой грубого белого песка, смешанного с кораллами и раковинами, а поверх него тонкий слой плодородной почвы.
Занимаясь этими ботаническими исследованиями, мы обошли вокруг мыса и оказались по другую сторону хижин. Тут мы увидели еще один мыс, вдававшийся в море, которое здесь образовывало залив. Между обоими мысами было, должно быть, очень мелко: мы видели, как большая группа дикарей переходила залив вброд, волоча за собой свои копья. Увидев их, мы поспешили сквозь заросли обратно. По пути мы прошли мимо хижин. Они здесь маленькие и низкие с кровлей, сплетенной из кокосовых ветвей. Все они были пусты, ибо жители собрались на берегу; оставалось только несколько собак. Из того же материала и сходным образом сделанные, только несколько больше, были также и навесы над их каноэ. Сами же каноэ короткие, но крепкие, с обеих концов заостренные, с острым килем.
На берегу мы опять смешались с дикарями. Некоторые из них выразили удивление тем, что мы пришли со стороны деревни. Мы сообщили лейтенанту, командовавшему нашей шлюпкой, о замеченных нами враждебных приготовлениях, после чего решено было сразу вернуться на борт. Тем временем Махеине помогал нам объясняться с островитянами. Они сообщили, что у них есть вождь, или эрики,а их остров называется Те-Аукеа [Такароа]. Язык очень напоминает таитянский, хотя выговор более твердый и гортанный.
Тут в кустах показались другие дикари, которых мы видели переходящими вброд залив. Одни были вооружены длинными палицами, другие – круглыми короткими дубинками и копьями, длиной нередко 14 футов и с хвостовым шипом морского кота наверху. Мы уже сели в шлюпки. Толпа туземцев побежала к нам. Было непонятно, намерены ли они задержать нас или дадут отплыть. В конце концов они выбрали последнее, возможно потому, что мы успели позаботиться о своей безопасности раньше, чем они ожидали. Некоторые даже помогли оттолкнуть шлюпки от берега. Другие, напротив, бросали в воду около нас камни, будто воображали, что прогоняют пас. Когда мы отплыли, они громко заговорили друг с другом, а потом уселись в тени деревьев.
Как только мы оказались на борту, капитан приказал выстрелить из четырех или пяти пушек, отчасти над их головами, отчасти в воду перед ними, дабы они увидели, на что мы способны. Ядра, особенно те, что упали в воду, нагнали на них такого страху, что они всей толпой поспешно удрали с берега. Мы приобрели у них не более тридцати кокосовых орехов и пять собак.
Байрон нашел здесь источники; правда, воды в них было немного, но все же достаточно, чтобы обеспечить небольшое число жителей сим необходимым элементом. Он также видел в зарослях каменную гробницу, очень похожую на таитянские марай.На деревьях вокруг висели жертвы в виде кусков мяса и плодов. Это, как и весь облик, обычаи и язык островитян, позволяет заключить, что они находятся в близком родстве со счастливыми обитателями соседних гористых островов.
Большие внутренние озера на этих островах, имеющих форму окружности, судя по всему, обильны рыбой, которая, видимо, составляет повседневную пищу туземцев. В местах, покрытых песком, черепахи откладывают яйца, и куски черепашьих панцирей, которые находили тут люди с «Долфина», ясно показывают, что здесь жители умеют ловить этих больших животных, чье питательное мясо, очевидно, является у ниx лакомством. Немногие встречающиеся растения очень полезны и используются для ловли рыбы. Некоторые деревья достигают такой толщины, что стволы их используются для постройки каноэ, ветки же – для изготовления оружия и других предметов. Кокосовая пальма, дающая питание столь многим народам земли, и здесь служит верную службу. В ней может быть использовано почти все. Орехи, покуда они зеленые, содержат обычную целую пинту, а то и кварту жидкости, очень сладкой и необычайно приятной на вкус, чьи прохладительные и прочие свойства делают ее превосходным и живительным напитком, который в сих жарких широтах утоляет жажду, без сомнения, лучше, чем какой-либо другой. Когда же орех поспевает, в нем образуется ядро, первоначально напоминающее жирные сливки; затем оно становится крепким и маслянистым, как миндаль. Оно очень питательно. Масло иногда выжимается и используется для смазывания волос и тела. Из твердой скорлупы делают посуду для питья и всякие другие предметы, из волокнистой коры – хорошие, крепкие, эластичные и долговечные веревки, а также различные украшения. Верхними длинными листьями или побегами покрывают хижины или плетут из них корзины. Из внутренней оболочки скорлупы делают нечто вроде материи; в этих жарких странах ее надо немного, чтобы одеться. Сам же ствол дерева, когда оно становится слишком старым, чтобы плодоносить, годится и для постройки хижины, и для мачты каноэ. Кроме рыбы и плодов, их пищу составляют также собаки, которых они кормят рыбой и которых жители островов Общества считают вкуснейшим мясным блюдом. Так провидение в мудрости своей даже сей крохотный и узкий коралловый риф снабдило всем достаточным для пропитания целого племени!
Сам способ возникновения этих коралловых скал являет нам не менее достойный изумления пример всесилия творца, столь часто умеющего достигать великих и важных целей при помощи ничтожнейших средств. Коралл, как известно, создается маленьким червем, который увеличивает свое жилье по мере того, как разрастается сам. В этом маленьком животном едва можно заметить ощущения, позволяющие отличить его от растений,– и вот оно из неизмеримых морских глубин возводит ввысь скалу до самой поверхности моря, дабы дать множеству людей крепкую почву для житья! Число возникших таким образом плоских островов весьма велико, и нам они известны еще не все. В Южном море их больше всего между тропиками, особенно к востоку от островов Общества между 10° и 15°. Кирос, Схоутен, Роггевен, Байрон, Уоллис, Картерет, Бугенвиль и Кук – каждый из них открыл по нескольку таких островов. И что самое примечательное: в 250 морских милях к востоку от Таити они были обитаемы! Представляется вероятным, что подобные острова будут открыты еще во многих местах между 16° и 17° южной широты. Однако до сих пор никто из мореплавателей не шел к островам Общества по этим параллелям.
