Текст книги "Путешествие вокруг света"
Автор книги: Георг Форстер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 57 страниц)
В 1772 году Кергелен и Сент-Аллуарн открыли в Южном Индийском океане остров почти на одном меридиане с островом Маврикия и под 48° южной широты [остров Кергелен]. В том же году Кергелен отправился из Франции еще в одно плавание, но вернулся домой ни с чем.
Одновременно с первым путешествием Кергелена Марион-Дюфрен и Крозе проплыли от мыса Доброй Надежды через Южный Индийский океан между 20° и 50° южной широты к Вандименовой Земле и Новой Зеландии. Южнее Мадагаскара они открыли несколько маленьких пустынных островов [острова Принс-Эдуард и Крозе]. Марион-Дюфрен был убит новозеландцами во время стоянки в заливе Островов [Бей-оф-Айлендс]. Крозе продолжил путешествие один. Вначале он следовал по пути Тасмана, однако затем свернул к Маниле [42]42
О плаваниях Кергелена и Марион-Дюфрена см. примеч. 156 и 158.
[Закрыть].
Отправляясь в путь, мы были осведомлены только об открытиях, совершенных до первого путешествия Кука (включительно); о последних французских экспедициях мы либо еще ничего не знали, либо имели сведения в высшей степени ненадежные.
До возвращения капитана Кука на «Индевре» многие еще продолжали говорить о существовании в Южном море обширного материка, который простирается до 30° южной широты. Поскольку эти края благодатные, материк мог представлять большой интерес для европейских держав. Правда, первое плавание капитана Кука, когда он дошел до 40°, не встретив никакого материка, нанесло подобным взглядам опасный удар. Но кое-кому это показалось все еще недостаточным доказательством. Возможно, именно там, говорили они, материк не простирался так далеко к северу; возможно, капитан Кук просто попал в большой залив, а возьми он градусов на десять в сторону, то увидел бы землю. Вообще море вокруг Южного полюса всюду до 50°, а в некоторых местах до 40° широты все еще оставалось неисследованным, здесь никто еще никогда не плавал! Наше путешествие и было предпринято по приказу его величества короля Великобритании, чтобы положить конец спорам о существовании этого материка. Капитану Куку было рекомендовано использовать летние месяцы [43]43
разумеется, речь идет о лете в Южном полушарии, которое соответствует нашей зиме. – примеч. Форстера
[Закрыть]для открытий близ Южного полюса; когда же наступит холодное, бурное, туманное и ненадежное время года, ему надлежало вернуться к тропикам и там с помощью имевшихся у нас теперь астрономических инструментов произвести новые расчеты и более точно определить положение открытых прежде островов. Если большой материк так и не будет обнаружен, капитану Куку следовало пройти как можно ближе к полюсу, двигаясь на восток, покуда он не обойдет земной шар. Поистине из всех путешествий вокруг света наше было первым, в котором корабль направлялся с запада на восток.
Путешествия капитанов Байрона, Уоллиса и Картерета показали, что военные корабли «Дельфин» и «Ласточка» мало подходят для таких целей, прежде всего потому, что они не могли взять с собой нужного количества провизии и приборов. Поэтому капитан Кук для своего первого плавания использовал корабль совершенно иного типа. В Англии такие суда употребляются для перевозки угля. Для исследовательских экспедиций, по мнению капитана Кука, необходим был корабль, способный вместить провизии и других припасов для всей команды по меньшей мере на три года; при этом он должен быть не слишком велик, иметь не очень глубокую осадку, чтобы в случае, надобности входить в самые узкие и самые мелкие бухты. Надо также, чтобы он легко снимался с мели, во всяком случае выдерживал удар о грунт и чтобы для починки можно было без особого труда вытащить его на берег. Хороший моряк на таком судне не побоится плыть куда угодно, зная, что оно будет ему послушно. Именно таковыми и были оба корабля, на которых мы отправились в кругосветное плавание. Думаю, что при всех своих недостатках и неудобствах они оказались наилучшим образом приспособлены к столь опасным путешествиям.
Большее из них, водоизмещением в 462 тонны, оснащенное 16 четырехфунтовыми пушками, было названо «Резолюшн» [«Решение»]; им командовал сам капитан Кук. Командиром меньшего, «Адвенчер», водоизмещением в 336 тонн, стал капитан Тобайас Фюрно. На первом находилось 112 человек, на втором лишь 81, не считая астрономов, натуралистов, художников и их слуг [44]44
При отплытии с мыса Доброй Надежды нас было 118 человек (считая доктора Спаррмана). – примеч. Форстера
Речь, очевидно, идет о «Резолюшн», на котором находился Г. Форстер. По данным самого Дж. Кука, в момент отплытия экспедиции из Плимута на борту «Резолюшн» насчитывалось 118 человек, на борту «Адвенчера»—83. «Резолюшн» был оснащен 12 (не 16, как пишет Форстер) четырехфунтовыми пушками. «Адвенчер» – 10. См.: Дж. Kук. Плавание к Южному полюсу и вокруг света в 1772—1775 гг. М., 1964, с. 37, 44—45, 49.
[Закрыть]. Многие офицеры, младшие офицеры, да и некоторые матросы уже принимали участие в одном, а то и в нескольких кругосветных плаваниях; опыт таких людей был особенно ценен.
На каждом корабле находился астроном, нанятый Палатой долготы ( The Board Longitude) [45]45
Палата долготы – учреждение, осуществлявшее руководство астрономическими и навигационными наблюдениями на кораблях британского флота и снабжавшее флот астрономическими приборами.
[Закрыть]: на «Резолюшн»—господин Уильям Уолс (недавно выпустивший книгу о наблюдениях, сделанных во время плавания) [46]46
Имеется в виду книга: W. Wales and W. Bayly. The Original Astronomical Observations, Made in the Course of a Voyage Towards the South Pole, and Round the World. L., 1777. У. Бейли в 1776 г. отправился с Куком в его третью экспедицию. Поэтому книга была подготовлена к печати У. Уолсом, который снабдил ее также введением в включил в нее отрывки из своего дневника.
[Закрыть], на «Адвенчере» – господин Уильям Бейли, который теперь опять путешествует с капитаном Куком [47]47
В это новое плавание отправились два корабля: больший, «Резолюшн», под командой капитана Кука, меньший, «Дискавери» [«Открытие»], под командой капитана Кларка. 13 июля капитан Кук вышел из порта Плимут; капитан Кларк отплыл недели на две позже. Оба встретились у мыса Доброй Надежды и отбыли оттуда 29 ноября. Они собирались доставить обратно на родину О-Маи, от Таити пройти к той части северо-западного побережья Америки, которую сэр Фрэнсис Дрейк назвал Новым Альбионом. Парламент назначил вознаграждение в 20 000 фунтов стерлингов за открытие Северо-Западного или Северо-Восточного прохода и 5000 фунтов стерлингов тому английскому мореплавателю, который сумеет проникнуть на расстояние до 1° от полюса. Таковы были главные задачи . – примеч. Форстера
Третьей экспедиции Дж. Кука, вышедшей из Портсмута в июле 1776 г., было предписано обследовать северо-западное побережье Северной Америки с целью создания легальной основы для будущих британских притязаний, а также найти Северо-Западный проход (морской путь из Тихого океана в Атлантический океан севернее Американского континента). По пути в этот район Кук посетил Тасманию, Новую Зеландию, Тонга и о-ва Общества, открыл несколько небольших островов в архипелаге, ныне носящем его имя, а также о-ва Тубуаи и Рождества. Но самым важным достижением этой экспедиции явилось открытие в январе 1778 г. Гавайских островов – полинезийского архипелага, занимающего важное стратегическое положение на тихоокеанских морских путях. Отправившись отсюда к северо-западному побережью Америки, Кук прошел вдоль берегов, уже открытых русскими мореходами, и, миновав Берингов пролив, вошел в Северный Ледовитый океан. Однако у северного побережья Аляски, на 70° 20' с. ш. и 161° 50' з. д., путь его кораблям преградили непроходимые льды. Повернув на юго-запад, Кук подошел к северным берегам Сибири в попытке отыскать Северо-Восточный проход (путь из Тихого в Атлантический океан севернее материка Евразии), но и тут льды оказались непроходимыми. Во время вторичного посещения Гавайских островов Кук в феврале 1779 г. был убит в стычке с островитянами. Предприняв еще одну неудачную попытку найти Северо-Западный проход, корабли экспедиции вернулись в Англию в октябре 1780 г.
[Закрыть]. У них имелись все необходимые астрономические и навигационные инструменты, прежде всего хронометры для определения долготы: три, изготовленные Арнолдом, и один – Кендаллом по образцу часов Гаррисона [48]48
Механик-изобретатель Дж. Гаррисон (1693—1776) усовершенствовал конструкцию хронометров и в двух плаваниях (в 1762 и 1764 гг.) доказал, что с их помощью можно с большой точностью определять долготу. По одной из моделей Гаррисона механик Л. Кендалл специально для «Резолюшн» сделал хронометр, который оказался достаточно точным. Значительно хуже шли три хронометра часовщика Дж. Арнолда, также взятые в экспедицию; в конце концов они вышли из строя.
[Закрыть].
На «Резолюшн» находился также художник-пейзажист Уильям Ходжс, посланный Адмиралтейств-коллегией, чтобы зарисовать не только виды различных местностей, но в меру своих способностей и туземцев.
Банкс и Соландер, принимавшие участие в первом плавании капитана Кука, решили отправиться с ним и на этот раз. Господин Банкс даже затратил немалые суммы, дабы обзавестись всем необходимым. В ботанических и зоологических исследованиях ему должны были помимо Соландера помогать двое молодых людей, трех других он собирался взять, чтобы они зарисовывали животных и растения, которые будут им найдены. Сопровождать его собирался даже Цоффани, опытный немецкий художник, которому надлежало зарисовывать всяческие ландшафты, равно как и жителей. Чтобы совершить путешествие с наибольшими удобствами, Банкс потребовал произвести на корабле некоторые перестройки. Однако морской министр не пожелал исполнить требований сего бескорыстного ревнителя науки. Банкс довольно долго, хотя и напрасно, ждал благоприятного решения, наконец за десять дней до отплытия он заявил, что отказывается от путешествия вместе со всеми своими спутниками [49]49
Чтобы удобно разместить Банкса и его свиту, «Резолюшн» был снабжен надстройкой, которая, как показали испытания, лишала судно остойчивости. Кук доложил об этом Адмиралтейству, и там распорядились снять опасную надстройку.
Под морским министром Г. Форстер подразумевает графа Монтегю Сандвича (см. о нем примеч. 7).
[Закрыть]. Министр был разгневан, он захотел показать, назло Банксу, что наука может обойтись и без него. Из суммы, которую выделил на это путешествие парламент, еще оставались не распределены 4000 фунтов стерлингов. Министру это пришлось как нельзя более кстати. Моему отцу было предложено сопровождать капитана Кука в качестве натуралиста; однако всю интригу, которая предшествовала приглашению, от него тщательно скрыли. Парламент определил ему и мне вышеназванную сумму, присовокупив к ней всякие ненадежные обещания, и мы отправились в путешествие, намереваясь хотя бы отчасти восполнить ущерб, который могла бы претерпеть наука из-за отказа господина Банкса. Так что в данном случае мстительность человека принесла даже пользу. Но ко времени третьего плавания капитана Кука и это чувство уже охладело. Снова зашла речь о том, чтобы послать в путешествие натуралиста, однако наука теперь министра вовсе не интересовала. Сказалось всегдашнее его к ней презрение, так что новая экспедиция обошлась без ученого [50]50
В третьей экспедиции Кука научные исследования были возложены на хирурга Уильяма Андерсона – натуралиста сведущего, но не обладающего познаниями Банкса, Соландера и Форстеров. После смерти Андерсона, в августе 1778 г., исследования продолжил его помощник Дэвид Самвелл. Научные наблюдения проводил также астроном экспедиции Уильям Бейли.
[Закрыть].
На каждый корабль были взяты части, достаточные, чтобы собрать небольшое судно водоизмещением в 20 тонн на случай, если бы мы потеряли свои корабли или захотели что-нибудь отправить. Однако они не понадобились почти до самого конца плавания, когда нам стало не хватать топлива.
У нас были также сети, удочки и другие рыболовные снасти, а чтобы покупать у дикарей провизию, капитан взял с собой запас всевозможных грубых тканей, изделий из железа и других товаров. По приказу Адмиралтейств-коллегий было также выбито несколько позолоченных медалей с изображением головы короля, дабы раздать их дикарям в память о нашем путешествии.
В столь долгих и трудных морских плаваниях особенно важно сохранить здоровье команды, и об этом позаботились как никогда. Некоторые съестные припасы заменили другими; прежде всего на борт в большом количестве были взяты наша немецкая кислая капуста и бульонные таблетки из свежего мяса.
Мы взяли на «Резолюшн» шестьдесят больших бочек кислой капусты; к нашему возвращению на мыс Доброй Надежды они совершенно опустели. Капуста выдержала все перемены климата, какие нам довелось испытать. Недели за две до прибытия в Лондон мы случайно обнаружили в трюме последнюю бочку, которую до сих пор не заметили, и в ней капуста также сохранилась до того свежей и вкусной, что португальцы, коих мы угощали на рейде в Фаяле, не только поели сами с отменным аппетитом, но и попросили остатки, чтобы угостить товарищей на берегу. Мы ели ее обычно два раза в неделю, а в море, особенно в самых южных широтах, и того чаще. Порция составляла фунт на человека. Расхваливать достоинства сего продукта перед немецким читателем излишне. Стоит, однако, отметить, что капуста, возможно, лучшее противоцинготное средство, если только употреблять ее помногу, большими порциями, не как лекарство, а как питательную еду.
Другим надежным, питательным и полезным для здоровья средством были таблетки или лепешки из уваренного до состояния желе мясного бульона. Мы взяли их 5000 фунтов. Трижды в неделю на обед варился горох [51]51
На беду, горох у нас оказался весьма скверный; сколько его ни варили, он не становился мягче и съедобнее. Но это отчасти было даже неплохо: мы по крайней мере не испытывали вредных последствий, какие обычно оказывает наряду с солониной сия грубая еда.
[Закрыть], и каждый раз в его отваре разводилось примерно два лота [52]52
Лот – мера веса, применявшаяся до введения метрической системы. 1 лот = 12,79 г.
[Закрыть] такого бульона на человека. Иногда его готовили и на завтрак, заправляя пшеничной, ячменной или овсяной мукой.
В путешествие мы также взяли с собой тридцать одну бочку пивного сусла, уваренного до сиропообразной консистенции; добавив в него воду и дав заново перебродить, можно было приготовить полезный для здоровья напиток. Но из-за нашего недосмотра этот запас погиб, когда в жарком климате сусло начало бродить и взорвало бочки.
О больных при оснащении судна позаботились особо.
Легко переваривался и был очень питательным салуп – желе из ревеня; врач для лечения цинги мог чередовать его с обычной горчицей.
Употреблялся как средство против цинги и робб, или густо уваренный сок лимонов и апельсинов, но это было слишком дорогое средство, его прописывать можно было лишь в очень малых дозах, и потому полагаться только на него было нельзя. К тому же Паттен [53]53
Паттен (правильно – Паттон), Джеймс – врач на «Резолюшн». Проявил незаурядные профессиональные познания и способности во время экспедиции.
[Закрыть], наш честный, лекарь, не считал возможным экспериментировать на больных, покуда имел в распоряжении более проверенные средства. Однако же он уверял, что робб весьма полезен.
Мармелад из желтой моркови (каротели), цветом и вкусом весьма напоминавший обычную патоку, предложил испробовать против цинги барон Муцель фон Штош из Берлина. Он действует как мягкое слабительное и может употребляться в качестве вспомогательного средства, но сам по себе не излечивает.
Наилучшим, уже не раз проверенным противоцинготным средством, которое помогает даже при наиболее опасных степенях этой болезни, следует считать свежий настой солода. Мы взяли на борт тридцать тонн солода, и при первых же признаках цинги, а в краях холодных и не дожидаясь этого, приготовляли из него свежий настой и ежедневно давали для профилактики тем, кто был к этой болезни предрасположен. Заболевшим же всерьез, а таких у нас было очень мало, полагалось каждый день выпивать по три кварты [54]54
Кварта – английская мера жидкости, которая в XVIII в. равнялась 0,95 л.
[Закрыть]. При отеках и опухолях лучше всего помогали горячие припарки из солодовых выжимок. Первым предложил солод как антицинготное средство ирландский врач Мак-Брайд. Теперь каждый корабль английского флота обязан иметь на борту необходимый запас.
Чтобы подкрепить вышесказанное, приведу одно место из дневника нашего врача. «На протяжении всего нашего плавания,– говорит он,– я имел возможность убедиться, что настой солода чрезвычайно полезен при цинге. Правда, поставить опыт по-настоящему удавалось редко, поскольку многие пили этот настой, дабы предупредить болезнь; но, по-моему, достаточно и тех немногих случаев, когда он помогал, чтобы всякий беспристрастный человек увидел в нем наилучшее из всех доныне открытых средств против морской цинги. После всего, что я узнал о целебных свойствах солодового настоя, а также бульонных таблеток, кислой капусты, сахара, горчицы и изюма, я совершенно убежден, что можно сделать цингу, эту чуму морей, редкой даже в самых длительных плаваниях или совсем от нее избавиться».
Принимались и разные другие меры для поддержания здоровья наших моряков. Самая важная и полезная из них состояла в том, что люди, питавшиеся соленой пищей, имели возможность пить вволю. Редко нужда заставляла нас ограничивать порции питьевой воды, и еще реже порции эти бывали скудными. К тому же мы не упускали ни одной возможности пополнить запас пресной воды, даже если она у нас еще была; ведь вода, доставленная с берега, конечно же, свежее, нежели та, что хранилась какое-то время в бочках.
Другим необходимым условием была чистота. У нас не только строго следили, чтобы матросы содержали в чистоте себя, свою одежду, рубахи и т. д., но и тщательно проверялась кухонная посуда, чтобы нерадивость повара не наделала бед. В сухую погоду матросы должны были днем выносить свои постели на палубу. Но самое главное заключалось в том, что помещения окуривались смесью из пороха с уксусом или водой, а в кубрике, в офицерских каютах и даже в трюмах, где качали насосы, каждую неделю разжигался огонь. Это позволяло рассеять и обезвредить нездоровые, гнилые испарения и влагу, сделать воздух совершенно чистым. Следует также добавить, что команда делилась на три вахты, а не на две, как обычно бывает на военных судах. Благодаря этому люди меньше страдали от перемен погоды и имели время высушить промокшую одежду. Во время плавания в холодных краях команде выдавалась за казенный счет теплая одежда, что было там весьма кстати.
Таковы были средства, рекомендованные друзьями человечества – опытными врачами и мореплавателями; корабельный врач, мой отец и другие люди усердно и без устали старались, чтобы сими средствами не пренебрегали. Впрочем, скоро все настолько убедились в их пользе, что сами не могли без них обходиться. Да и капитан Кук, следуя собственному опыту, не упускал их при всяком случае применять. Так что с божьей помощью нам удалось сохранить здоровье, несмотря на все тяготы, суровый, непривычный образ жизни и частые перемены климата. Президент Королевского научного общества в Лондоне сэр Джон Прингл, сам опытный врач, подробно остановился на этом в своей речи перед Обществом, произнесенной
30 ноября 1776 года при вручении капитану Куку памятной медали Коплея [55]55
Прингл, Джон (1707—1782)—известный английский врач, президент Королевского общества в 1772—1778 гг.
Коплей, Годфри (ум. в 1709 г.)—английский государственный деятель, член Королевского общества. Завещал 100 ф. ст. на поощрение развития естественных наук. Сначала проценты с этого капитала шли на выплату денежных премий, но в 1736 г. Королевское общество постановило использовать эти средства на ежегодное присуждение золотой медали.
[Закрыть]. Похвала, которой удостоился наш искусный и славный мореплаватель, само вручение памятной медали, необычное для Королевского общества,– красноречивое свидетельство того, сколь важны были правила, коими руководствовался капитан Кук, заботясь о здоровье людей.
Маршрут второй экспедиции Дж. Кука
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Отплытие.– Дорога от Плимута до Мадеры.– Описание этого острова
Ubi animus ex multis miseriis atque periculis requievit,– statui res gestas – perscribere; tamen (hoc) imprimis arduum videtur,– quia plerique, quae delicta reprehenderis, malivolentia et invidia putant, ubi de magna virtute et gloria bonorum memores, quae sibi quisque facilia factu putat, aequo animo accipit; supra ea, veluti ficta, pro falsis ducit.
Sallust [56]56
Итак, когда дух мой успокоился после многих горестей, решил я рассказать, как все было, хоть это и кажется мне делом весьма нелегким; ведь если ты что-нибудь осудишь, большинство людей увидит в этом недоброжелательство и зависть, если же ты упомянешь о великой доблести и славе честных людей, всякий равнодушно воспримет то, к чему сам считает себя способным, но то, что превышает его силы, признает вымышленным и ложным. Саллюстин [Заговор Катилины, 4, 3 (цитата вольно скомпонована Форстером)].
[Закрыть]
Едва в 1771 году корабль «Индевр» вернулся в Англию, как уже было задумано новое путешествие с целью дальнейших исследований в южных областях земного шара.
По разряду королевских судов шестого класса (шлюпы) были снаряжены два хороших, крепких корабля, «Резолюшн» и «Адвенчер»; их командирами назначены были капитаны Джеймс Кук и Тобайас Фюрно [57]57
Фюрно, Тобайас (1735—1781) участвовал в 1766—1768 гг. в кругосветной экспедиции Уоллиса, в ходе которой был открыт о-в Таити. Командуя «Адвенчером», он проявил себя как довольно посредственный мореход.
[Закрыть].
11 июня мой отец и я получили приказ, разрешавший нам принять участие в этом плавании, дабы собирать, описывать и зарисовывать предметы, представляющие интерес для естествознания. Мы собрались в путь со всей возможной быстротой и за девять дней отправили все наше дорожное снаряжение на борт «Резолюшн», который еще стоял в Ширнессе, но уже 22-го отбыл в Плимут.
26-го и мы покинули Лондон, а поскольку добирались мы по суше, то уже на второй день были в Плимуте, куда наш корабль еще не пришел. 1 июля мы отправились на борт яхты «Огаста» засвидетельствовать свое почтение тогдашнему президенту Адмиралтейств-коллегий графу Сандвичу. Его светлость милорд ожидал в этот день прибытия «Резолюшн» и надеялся посетить его вечером между пятью и шестью. Однако, к великому нашему огорчению, корабль не появился, и граф на следующее утро покинул Плимут [58]58
Это обстоятельство кажется на первый взгляд незначительным, а упоминание о нем излишним. Однако для путешественников оно сыграло важную роль. Поспей корабль в Плимут до отъезда графа Сандвича, тот мог бы собственнолично его осмотреть и наверняка позаботился бы о некоторых доделках в каютах господ Форстеров и вообще о больших для них удобствах. Но поскольку милорд Сандвич не увидел положения дел собственными глазами, об этих удобствах не позаботились вовсе или позаботились недостаточно, на что путешественники наши справедливо сетовали.– Прим. изд.— Здесь и далее под издателем подразумевается Иоган Карл Филипп Шпенер, фирма которого «Хауда и Шпенер» выпустила в свет немецкое издание данной книги Г. Форстера в 1778—1780 и 1784 гг.
[Закрыть].
Утром 3 июля мы увидели «Резолюшн» уже на рейде, куда корабль пришел ночью. Капитан Кук намеревался пробыть здесь восемь-девять дней и приказал за это время оборудовать наши каюты самым необходимым.
Стараясь не упускать ни малейшей возможности для обогащения науки и расширения наших познаний, мы использовали это время, чтобы посетить оловянные рудники в Корнуэлле, и, осмотрев с удовольствием и пользой большие и богатые шахты в Полдайсе и Кенвине, 8 июля вернулись в Плимут.
«В Плимуте капитан Кук получил инструкции, датированные 25 июня [59]59
См. описание путешествия Кука на английском языке (т. 1, с. 2), откуда я заимствую вышеуномяпутую инструкцию, дабы сделать мой труд более полным для немецкого читателя .– примеч. Форстера
Имеется в виду издание, сведения о котором содержатся в примеч. 9. Далее все цитаты, приведенные Форстером без указания на источник, взяты из этого издания.
[Закрыть]. Согласно этим инструкциям ему надлежало принять под свое командование „Резолюшн", взять курс на Мадеру [Мадейру], запастись там вином, а затем плыть к мысу Доброй Надежды, чтобы дать людям отдых и снабдить оба корабля продовольствием. Оттуда он должен был плыть на юг, дабы по возможности отыскать мыс Сирконсисьон, который был замечен капитаном Буве под 54° южной широты и примерно 11°20' восточной долготы, считая от Гринвича. Ежели он таковой откроет, то надо было выяснить, является ли этот мыс частью большого материка, который в такой степени возбудил внимание географов и прежних мореплавателей, или же всего, только частью острова.
В первом случае надлежало обойти и исследовать как можно большую часть побережья, выясняя, какую пользу сулит эта земля торговле, мореплаванию и естествознанию. Встретив туземцев, капитан Кук должен был обращать внимание на их характер, темперамент, особенности ума, установить их численность и попытаться по возможности завязать с ними дружеские отношения. Покуда корабли будут оставаться в хорошем состоянии, люди – здоровыми, а пища – пригодной для еды, он должен продолжать эти открытия, двигаясь в зависимости от обстоятельств либо к востоку, либо к западу, стараясь при этом проникнуть как можно ближе к Южному полюсу.
Если же окажется, что мыс Сирконсисьон всего только часть острова, или если найти его не удастся вовсе, капитану следовало продвигаться на юг до тех пор, покуда у него еще останется надежда встретить континент или материк, а затем проследовать к востоку и обойти вокруг света в высоких южных широтах как можно ближе к полюсу, наконец снова направиться к мысу Доброй Надежды и оттуда вернуться в Спитхед близ Портсмута.
Когда же наступят времена года, небезопасные для дальнейшего пребывания в высоких широтах, капитан должен будет отходить в определенные места к северу, в более теплые края, дабы люди могли там отдохнуть и привести корабли в порядок. В случаях непредусмотренных он был волен действовать по собственному разумению; если же, на беду, „Резолюшн" потерпел бы крушение, ему надлежало продолжить плавание на меньшем судне. Копию этого приказа он передал капитану Фюрно, а также назначил ему место встречи на случай, если они потеряют друг друга».
«Астрономы на обоих кораблях, господа Уолс и Бетти, покуда мы ездили в Корнуэлл, произвели наблюдения на небольшом острове (Дрейк) в гавани Плимута. Надо было определить астрономическую долготу этого места, поскольку именно здесь предстояло пустить в ход имевшиеся на борту долготные часы. Из трех таких хронометров работы Арнольда два должны были находиться на „Адвенчере". Третий, а также еще один хронометр, сделанный Кендаллом по точному подобию гаррисонова, оставались на другом судне. Все они были одновременно пущены в ход 10 июля и положены для хранения в четырехугольные деревянные шкатулки. Точнейшие измерения показывают, что королевская обсерватория в Гринвиче, через которую, как мы здесь постоянно будем считать, проходит начальный меридиан, удалена от островка в гавани Плимута на 4°20' к востоку».
Вечером 11-го мы поднялись на борт, намереваясь отплыть с первым попутным ветром. На другой день дул довольно сильный ветер, и мой отец, проходя случайно по палубе, обратил внимание, что положение нашего судна относительно «Адвенчера» и еще одного корабля, стоявших на якоре, изменилось; более того, ему показалось, что судно несет к скалам под крепостью. Он сказал об этом штурману Гилберту, тоже находившемуся на палубе, и тот сразу обнаружил, что порвалась цепь одного из якорей, на котором держалось судно. Такие цепи употребляются при погрузочных работах в Плимуте, для этих целей они, видимо, годятся; но постоянных и разнообразных движений тяжело нагруженного корабля выдержать не могут; так что, думаю, таким кораблям не стоит на них полагаться. По первому же сигналу все пришло в движение; матросы подняли паруса, приготовили канаты. Мы проплыли мимо «Адвенчера» и второго судна, избежав таким образом величайшей опасности – разбиться о скалы. Наши матросы сочли это благополучно окончившееся происшествие счастливым предзнаменованием для всего плавания. И как было не увидеть руки божественного провидения в сей важный миг, когда все наши надежды едва не оказались разрушены в самом начале! [60]60
Корабли нередко получают повреждения при подобных обстоятельствах. 16 мая 1776 года у военного корабля «Олдборо» порвалась такая же цепь, и он разбился о скалы о-ва Дрейк. – примеч. Форстера
[Закрыть]
Не раз во время путешествия попадали мы в обстоятельства столь опасные, когда не помогли бы никакие человеческие усилия, если бы о нашем благополучии не пеклась сила высшая, без коей и волос не упадет с головы. Мы но праву славим искусство и зоркость опытных мореплавателей, но при всем том не следует забывать, что прежде всего обязаны сей высшей силе, особенно в подобных случаях; этого не может оспорить даже самое замечательное мастерство, пусть оно и заявляет дерзко о своем презрении к религии.
Утром в понедельник 13-го мы вместе с «Адвенчером» вышли из Плимута. Я устремил прощальный взгляд на плодородные холмы Англии и дал волю естественным чувствам, вспоминая, сколько было связано у меня с этими местами, покуда наконец красота погожего утра и новые для меня впечатления плавания по спокойному морю не разогнали печальных мыслей.
Скоро позади остался знаменитый высокий маяк, воздвигнутый среди моря на скалах Эддистоуна для блага судоходства; глядя на него, нельзя не содрогнуться при мысли об одиноких смотрителях, которые порой вынуждены проводить там по три месяца, отрезанные от всякого общения с землей. Ибо, когда ветры и непогода сотрясают и раскачивают эту башню, они, должно быть, каждый раз вспоминают про страшную судьбу некоего Уинстэнли, погребенного под развалинами такого же маяка, который он сам воздвиг на этих скалах.
По мере того как мы удалялись от земли, ветер крепчал; волны становились выше, корабль качало с боку на бок, и люди, непривычные к морю, да и некоторые из бывалых моряков начали страдать от морской болезни. Длилось это у всех разное время, и большинству дня через три удалось прийти в себя не без помощи красного подогретого вина «Опорто» с сахаром и пряностями.
20-го мы увидели перед собой мыс Ортегаль на галисийском побережье Испании; местные жители называют его Ортигейра; возможно, это тот самый Promontorium trileucum, окотором упоминали древние. Местность здесь гористая, и там, где видны голые скалы, она беловатого цвета, но вершины гор покрыты лесом. Я заметил также нивы, уже почти созревшие; некоторые места показались мне покрытыми лугами. По тому, как жадно все на борту вглядывались в эту землю, было ясно: человек не амфибия. Видимо, те же чувства испытывал и Гораций, писавший:
Necquicquam Deus abscidit
Prudens Oceano dissociabili
Terras: si tamen impiae
Non tangenda rates transiliunt vada [61]61
Пользы нет, что премудрый богСвет на части рассек, их разобщил водой,Раз безбожных людей ладьиСмеют все ж бороздить воды заветные.[Гораций. Оды. Кн. 1, 3, 21—24. Пер. Н. Гинцбурга]
[Закрыть].
22-го мы увидели маяк близ Коруньи, или Гройна, как на свой лад произносят наши моряки. Ветер стих, море было как зеркало; нивы, огороженные участки, маленькие деревушки и усадьбы знати украшали горный ландшафт. Казалось, все сошлось, дабы изгнать остатки морской болезни и поднять наше настроение, которое на пустой желудок и при бурных волнах, разумеется, поддерживать было трудно. Вечером мы увидали невдалеке небольшое судно, которое сочли за рыболовную лодку с испанского побережья, и потому спустили шлюпку в намерении закупить сведшей рыбы. Вся поверхность моря была покрыта тысячами маленьких крабов, не более дюйма в поперечнике; Линней называет этот вид Cancer depurator.Суденышко оказалось французской тартаной из Марселя, водоизмещением примерно 100 тонн, оно везло муку в Ферроль и Корунью. Люди на борту попросили у нас воды, поскольку их два месяца как носило по морю, собственный их запас иссяк уже две недели назад, и все это время они питались одним хлебом, не имея ни глотка вина. Пребывая в столь бедственном положении, они встретили несколько кораблей, в том числе испанских военных, но ни у кого не оказалось достаточно человечности, чтобы помочь им. Офицер, командовавший нашей шлюпкой, тотчас отослал к нам на корабль их пустые бочки, дабы их там наполнили, и, когда они вернулись, на лицах бедняг выразился живейший восторг. Они благодарили небеса и нас, радуясь, что наконец смогут опять развести огонь и после долгого поста насладиться горячей пищей. Сколь справедливы слова, что чувствительному сердцу порой ничего не стоит сделать доброе дело!
На другой день после полудня к гавани Ферроль мимо нас прошли три испанских военных корабля. Один имел, насколько я мог судить, 74 пушки, два же других всего по 60. Последний вначале поднял английский флаг, но, когда мы показали свой, он его спустил, выстрелил из пушки под ветер и поднял испанский флаг. Вскоре после этого он пустил ядро в сторону «Адвенчера». Поскольку мы продолжали плыть, не обращая внимания на выстрел, испанец развернулся и выпустил еще одно ядро, которое упало прямо перед кораблем. Тогда капитан Кук приказал кораблю лечь в дрейф. Так же поступил и «Адвенчер», хотя казалось, он это сделал только по нашему примеру. Испанец окликнул его по-английски и, показывая на нас, спросил: «Что за фрегат плыл перед вами?» Получив ответ, сам он на подобный вопрос ответить не пожелал, сказав только: «Желаю вам счастливого плавания». После этого столкновения, не особенно лестного для «владычицы морей», мы продолжили свой путь и ночью миновали мыс Финистерре [62]62
Многим сухопутным читателям, возможно, не покажется излишним следующее разъяснение вышеприведенного места. Если военный корабль хочет задержать тортовое судно или более мелкий корабль, чтобы допросить или даже обыскать его, он обычно дает знак, выпуская из пушки ядро, но так, чтобы оно не попало в судно, а лишь прошло рядом. Если задержанное таким образом судно не признает превосходства другого и правомерности подобных действий, то оно либо продолжает свой путь, пренебрегая требованием остановиться, либо отвечает на дерзость чужого корабля всерьез стрельбой из собственных пушек. Если же оно, напротив, готово подчиниться, то в знак этого убирает паруса, но не спускает флага, словом, держится тихо или же посылает в шлюпке людей на другой корабль, дабы ответить на заданные вопросы. В тексте слышится порицание, что капитаны Кук и Фюрно (причем первый тут подал пример) несколько поступились честью британской нации (которая со времен королевы Елизаветы утверждала себя перед всеми в гордом звании владычицы морей), признав за испанцами превосходство, чего до сих пор в этих водах не делал ни один англичанин.– Примеч. изд.
[Закрыть].
25-го мимо нас проплыли против ветра, который, с тех нор как мы отошли от мыса Финистерре, оставался северо-восточным, несколько морских свиней. Ночью море светилось, особенно верхушки волн и струя за кормой корабля: казалось, они состоят из чистого света; кроме того, повсюду было видно как бы множество мелких искр [63]63
Явление «свечение моря» вызывается различными морскими животными – рыбами, моллюсками, медузами, инфузориями. У кишечнополостных и у многих моллюсков светящееся вещество выделяют особые железы, у простейших светятся жировые включения плазмы.
[Закрыть].
28-го в 6 часов утра мы увидели остров Порто-Санто длиной около четырех – четырех с половиной немецких миль, бесплодный и почти необитаемый. На нем всего одна вилла, то есть поселок, расположенный на восточном берегу в долине, сплошь возделанной и на вид обильной виноградниками. Этот маленький остров находится под управлением губернатора Мадеры [Мадейры], число его жителей достигает примерно 700.
Вскоре затем мы вышли на широту Мадеры и острова Дезерта, который наши путешественники обычно называют Дезертиры. В 6 часов пополудни нам открылся город Санта-Крус на Мадере. Горы здесь прорезаны множеством ущелий и долин. В горах мы увидели дома, на редкость живописно расположенные среди виноградников и высоких кипарисов, что придавало всей местности вид весьма романтический. Шлюпки отбуксировали нас на рейд Фуншала, так как был полный штиль, и мы стали на якорь уже затемно.
Утром 29-го всех нас восхитил живописный вид города Фуншала, расположенного амфитеатром вокруг гавани на пологих склонах. Благодаря этому все дома и постройки особенно хорошо смотрятся. Почти все они выкрашены в белый цвет, у многих два этажа и плоские крыши, что придает им сходство с простыми восточными постройками. Такой простоты не увидишь в Англии с ее узкими домами, где высокие крутые крыши усажены целыми рядами труб. На берегу видны были несколько батарей и платформ с пушками, рейд простреливался также из старой крепости, расположенной на крутой черной скале, которая во время прилива бывает окружена морем; англичане называют ее Лу-Рок. За городом есть еще одно укрепление, называемое Сан-Жуанну ду Пику. Ближние холмы, на коих повсюду можно увидеть виноградники, огороженные участки, загородные дома среди плантаций и рощ, равно как и несколько церквей, дополняют красоту пейзажа. Все наводит на мысль о заколдованном острове, о висячих садах Семирамиды [64]64
Семирамида – жена одного из ассирийских царей, жившая в IX в. до н. э. В Ассирии была известна как Шаммурамат, но в античную литературу вошла под именем Семирамиды. С ее именем связывались висячие сады – одно из «семи чудес света».
[Закрыть].
В 7 часов к нам подошла шлюпка с офицером (Capilanos do Sal)на борту. Этот офицер – один из двух Guarda-Mores(уполномоченных) коллегии здравоохранения, которые устанавливают карантин для судов, пришедших из Берберии, Леванта [65]65
Берберия – географическое понятие, применявшееся в XVI—XIX вв. для обозначения северо-западной Африки, названной так по имени ее древнейшего населения – берберов.
Левант – термин, с XIII в. употреблявшийся для обозначения стран восточной части Средиземного моря, а в более узком смысле – побережья Малой Азии, Сирии и Ливана.
[Закрыть]или других мест, где возможна чума. Он поинтересовался состоянием нашего здоровья, из какой страны мы прибыли, и узнал все, что ему требовалось.
Вскоре после этого мы сошли на берег и вместе с капитаном отправились к господину Лафнану, английскому купцу, который по договору снабжает необходимым все прибывающие сюда королевские суда. Новоназначенного консула, господина Мэррея, еще не было на месте; однако господин Лафнан принял нас с радушием и достоинством, делающими честь ему и его нации.
Вблизи город производит гораздо худшее впечатление, чем когда смотришь из гавани. Улицы его тесны, плохо вымощены и грязны, дома, хоть и построены из тесаного камня или обожженного кирпича, внутри темны. Застекленные окна имеются лишь в тех домах, что принадлежат английским купцам или другим важным лицам, остальные обычно имеют решетчатые ставни, которые крепятся вверху на крюках с петлями и открываются как окна, а при надобности могут быть сняты. Нижние комнаты служат по большей части жильем для слуг или же лавчонками и складами.
Что до церквей и монастырей, то это плохие постройки, свидетельствующие о том, что те, кто их строил, не обладали особыми познаниями в архитектуре. Внутри они безвкусны, слабый свет, проникающий туда снаружи, позволяет видеть лишь дешевые украшения, задуманные как готические. Францисканский монастырь мил и просторен, однако сад там, видимо, плохо содержится.
Монахини Санта-Клары встретили нас весьма вежливо у решетки своей комнаты для бесед с посетителями, а после выслали несколько старых женщин предложить выращенные ими на продажу цветы.
Затем мы пошли погулять с господином Лафнаном. Мы дошли до его загородного дома, который стоит на холме в одной английской миле от города, и там встретили приятное общество самых видных на Мадере английских купцов. Наши капитаны вечером возвратились на борт, мы же с удовольствием приняли вежливое приглашение господина Лафнана расположиться на время пребывания здесь, в его доме.
