Текст книги "Путешествие вокруг света"
Автор книги: Георг Форстер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 57 страниц)
На закате солнца мы покинули место, где набирали воду, и отправились в бухту, в коей стояла на якоре наша шлюпка. По дороге мы прошли упомянутые уже колонны. Жители, сопровождавшие нас, знаками дали понять, что надо идти не по каменной кладке, а по траве у подножия постаментов; но когда мы не поворотили, они нам никак не препятствовали. Мы справились у тех из них, которые показались нам наиболее смышлеными, что сии камни означают. Насколько можно было понять из их ответов, это были памятники их эрики,то есть королям [378]378
Население о-ва Пасхи в XVIII в. делилось на несколько племен, во главе которых стояли наследственные вожди. Социальное расслоение здесь не зашло так далеко, как на Таити и Тонга, но выделялись социальные слои благородных (арики).воинов, общинников и зависимых земледельцев (преимущественно военнопленных). Важную роль играли жрецы (иви-атуа),примыкавшие к социальному слою арики.Никаких королей на о-ве Пасхи, разумеется, не было.
[Закрыть] .В таком случае сложенный из камней пьедестал, возможно, является местом захоронения. И действительно, при более тщательных поисках мы обнаружили неподалеку много человеческих костей, что подтверждало наши предположения. Судя по длине костей, тела были среднего роста; так, бедренные кости, которые мы измерили, принадлежали человеку ростом примерно 5 футов 9 дюймов.
У западной стороны бухты находились три колонны, поставленные в один ряд на очень широком и приподнятом постаменте. Местные жители называли этот ряд Ханга-Роа, тогда как вышеупомянутые одиночные колонны назывались Обина. Близ этих столбов десять или двенадцать туземцев пекли на небольшом костре картофель. Это был их ужин, и, когда мы проходили мимо, они предложили нам угоститься. Такое гостеприимство в стране столь бедной было неожиданным. Сравните его с обычаями цивилизованных народов, склонных едва ли не все свои чувства обращать против ближнего! Нам было, кстати, весьма приятно убедиться в связи с этим, что предположения голландцев относительно таких костров были необоснованны; мы не видели ни малейших оснований считать их принадлежностью религиозной церемонии.
С небольшим запасом купленного картофеля и шестью-семью собранными известными растениями мы возвратились на корабль. Больным цингой наша прогулка принесла особую пользу. Лично я, еще утром едва державшийся на отечных ногах, уже к вечеру чувствовал себя гораздо лучше. Отек стал меньше, а боли совсем исчезли. Столь быстрым улучшением я был обязан прежде всего движению, но, вероятно, подействовали и здешние антицинготные растения; как уже говорилось, вполне достаточно их одних, чтобы вылечить людей, страдавших цингой из-за долгого пребывания в море.
На другое утро капитан Кук послал лейтенантов Пикерсгилла и Эджкомба с группой морских пехотинцев и матросов обследовать внутренние районы острова и по возможности выяснить, нет ли здесь более возделанной и гуще заселенной местности. Господа Уолс, Ходжс, доктор Спаррман и мой отец отправились в путь с ними, так что вся экспедиция составляла двадцать семь человек.
Я же после завтрака сошел на берег с капитаном Куком и несколькими другими офицерами. Там мы увидели сотни две жителей, в том числе четырнадцать-пятнадцать женщин и несколько детей. Было невозможно понять причину такого неравенства в численности полов, но, поскольку все женщины, коих мы до сих пор видели, весьма охотно дарили свою благосклонность, я предположил тогда, что женщины замужние и скромные, а их, вероятно, было большинство, не имели никакой охоты вступать с нами в знакомство, а может, ревнивые мужья вынудили их остаться в отдаленных частях острова. Те немногие, которых мы видели, были самыми распутными созданиями, каких я когда-либо встречал. Казалось, им чужд был всякий стыд и срам. Да и наши матросы вели себя так, словно никогда о таких вещах не слышали, и тени колоссальных статуй казались им как раз подходящим кровом для распутства. Господин Паттен, лейтенант Клерк и я пошли от берега, где народу собралось больше всего, в глубь острова. Солнце палило невыносимо, лучи его отражались от голой каменистой земли, и нигде не было даже деревца, которое бы дало тень. Мои спутники захватили дробовики, надеясь подстрелить по дороге птиц. Однако их надежды оказались напрасными. Судя но всему, на острове вообще нет никаких сухопутных птиц, кроме обычных кур, притом весьма редких. Мы шли по тропе, протоптанной жителями, пока не достигли поля, засаженного картофелем, ямсом, корнем Arum [379]379
Речь идет о корнеплоде таро.
[Закрыть]и пасленом. Последний употребляется на Таити и на соседних островах как средство для лечения ран ( Solarium nigrum)и мог бы с той же целью возделываться и у нас. Трава, которая обычно разрастается на возделанной почве, здесь была самым тщательным образом выполота и разбросана по всему полю вместо удобрений, а может быть, для того, чтобы защитить корни и растения от палящих лучей солнца. Все это показывало, что туземцы кое-что смыслят в земледелии и возделывают почву весьма усердно.
Неподалеку от этих полей мы увидели две небольшие хижины, еще меньше, чем описанная выше. Вход был закрыт от взгляда густым кустарником. Когда мы приблизились, нам показалось, что оттуда слышны женские голоса; мы прислушались, но уже ничего не смогли услышать. Затем мы направились к холму, поросшему кустарником. Это оказалась мимоза, однако высотой она едва достигала 8 футов, а значит, давала немного тени и не могла защитить от солнца. Мы недолго здесь отдохнули и пошли дальше, к другим полям, возделанным так же, как упомянутые. У них, однако, не было оград, как сообщается в описании путешествия Роггевена. Вероятно, авторы этого описания взяли их из своей фантазии.
Усилившаяся жара совершенно нас вымотала, а ведь еще предстоял долгий путь обратно к морю. К счастью, мы проходили мимо человека, который выкапывал на своем участке картофель. Мы пожаловались ему на жажду. Добрый старик тотчас побежал к посадкам сахарного тростника и принес нам несколько самых лучших и сочных растений освежиться. Мы дали ему за это небольшой подарок, взяли тростник, обрезали его так, чтобы он мог служить дорожной тростью, а в пути очистили и высосали. Сок был на редкость освежающий.
Вернувшись к месту высадки, мы застали капитана Кука, занятого торгом с туземцами. Они принесли ему уже приготовленных кур и несколько плетеных корзин сладкого картофеля. Иногда они обманывали его: подкладывали в низ корзины камни, а сверху прикрывали несколькими картофелинами. Из наших меновых товаров они больше всего ценили пустые кокосовые скорлупы, которые мы везли с островов Общества и Дружбы. Причем цену они имели лишь в том случае, если в них было только маленькое отверстие или имелась крышка. Хорошо шла также таитянская и европейская материя; ценилась она в зависимости от размера. Изделия из железа интересовали их меньше всего. Закончив торговлю, многие из них обычно сразу же убегали с полученной материей, ореховыми скорлупами или гвоздями. Возможно, они боялись, как бы мы не передумали, даже если они, со своей стороны, вели себя честно. У некоторых хватало дерзости убегать с полученной платой еще до того, как они отдавали свои товары. Это тоже свидетельствует, в сколь бедственном состоянии живут сии достойные сожаления люди. Им очень не хватает одежды. Поневоле приходится по большей части ходить голыми. Тем не менее они выменяли немного своей материи на таитянскую. Из желания иметь ее они продавали даже такое имущество, с которым иначе никак бы не расстались. Сюда относились различные их шляпы и другие головные уборы, ожерелья, ушные украшения и маленькие человеческие фигурки, вырезанные из узких восьмидюймовых или двухфутовых кусков дерева, однако более тонко и соразмерно, чем можно было бы ожидать при грубости их больших каменных статуй.
Фигурки эти изображали лиц обоего, пола. Их черты лица были, разумеется, не особенно приятны, и тела обычно слишком вытянуты, однако при всем том было в них что-то характерное, позволявшее говорить об известном художественном вкусе. Дерево, из коего они изготовлялись, было красиво отполировано, плотное, темно-коричневого цвета, как казуарина. Казуарин мы здесь не встречали; тем больше ждали возвращения нашей экспедиции, надеясь, что она принесет нам открытия, которые позволят объяснить и это обстоятельство. Резные человеческие фигурки очень понравились Махеине; они были выработаны гораздо лучше, чем э-ти,которых делали у него на родине. Он приобрел несколько штук, уверяя, что на Таити за них дадут очень большую цену.
Усердно разыскивая сии диковины, он однажды нашел женскую руку примерно натуральной величины, вырезанную из желтого дерева. Пальцы ее были отогнуты вверх, как это обычно делают таитянские танцовщицы, а ногти были очень длинные, они выдавались над кончиками пальцев больше чем на три четверти дюйма. Сделаны они были из редкого благоуханного таитянского дерева, которым там обычно придают хороший запах маслу. Этого дерева мы тоже не встречали на острове Пасхи, не замечали мы здесь и обычая отпускать длинные ногти. Так что трудно понять, как попала сюда эта красиво выделанная вещица. Махеине потом подарил ее моему отцу, который передал ее в Британский музей. Кроме того, Махеине старался набрать как можно больше головных уборов из перьев; особенно нравились ему украшения из перьев фрегата, поскольку на Таити это редкая птица и там ее очень высоко ценят за блестящие черные перья.
Покуда капитан Кук находился в бухте, у источника шла торговля картофелем. Жадность до наших товаров побуждала жителей обманывать даже собственных земляков. Как раз неподалеку от источника находилось поле сладкого картофеля. Несколько человек, старых и молодых, усердно принялись выкапывать его и продавать. Торговля продолжалась уже несколько часов, когда появился еще один индеец. Он очень сердито прогнал их и продолжал выкапывать картофель сам. Это был настоящий хозяин поля, а прочие воровали у него, пользуясь случаем. Такое воровство встречается, конечно, и на островах Общества, но там, нам рассказывали, оно карается смертью, хотя мы ни разу не видели примера такого наказания. На острове же Пасхи, как мы убедились, подобное воровство проходит совсем безнаказанно. Дело, видимо, в разном уровне культуры обоих народов, как ни близки они в других отношениях.
В полдень мы поднялись на борт и пообедали курами с картофелем; после нашей трудной прогулки блюдо это показалось нам превосходным. На корабле мы встретили несколько островитян, которые отважились приплыть сюда с берега, хоть до него и было три четверти мили. Все их здесь удивляло. Каждый измерил с помощью расставленных рук длину корабля от носа до кормы. Для народа, который сшивает свои каноэ из маленьких кусочков, такое обилие дерева, да еще таких размеров, конечно же, должно было показаться чем-то непостижимым.
Надежда чем-нибудь поживиться побудила и одну женщину пуститься вплавь к нашему судну. Сперва она посетила унтер-офицеров, затем перешла к матросам. В своих вожделениях она была ненасытнее Мессалины [380]380
Мессалина – жена римского императора Клавдия (I в. н. э.), известная своим бесстыдством и распутством.
[Закрыть], но за услуги получила лишь несколько английских тряпок да кусок таитянской материи. Ее увезли на сшитом из кусочков каноэ, которое, похоже, было единственным на острове. За день до того другая женщина тоже вплавь посетила корабль и вела себя так же распутно. Поистине неизвестно, чему нам стоило больше удивляться: успеху ли ее у наших больных, изголодавшихся моряков или неутомимость ее в распутстве?
После полудня мы снова сошли на берег, и я отправился к южным горам. Идти вверх не представляло труда, так как подъем был чрезвычайно пологий. Я увидел там большой банан, а дальше – развалины каменной кладки, на которой когда-то, видимо, стояло изваяние. Оттуда я пошел полями, где встретил семейство, занятое выкапыванием картофеля. Я направился к хижине, такой же маленькой, как и другие. Когда я к ней приблизился, вокруг меня собрались жители. Я сел среди них. Их было шесть или семь, в том числе женщина и два маленьких мальчика. Они дали мне немного сахарного тростника, а я в ответ – кусок таитянской материи, которой они тотчас обмотали головы. В дальнейшем они оказались не так любопытны, как жители островов Общества, и скоро опять вернулись к работе. У некоторых имелись головные уборы из перьев, они мне их предложили в обмен на кусок материи размером с носовой платок. Возле хижины я увидел нескольких кур, единственных живых кур, которых я до сих пор встретил на острове.
Со мной жители вели себя вполне дружелюбно, как это вообще свойственно народам Южного моря. По некоторым местам в описании плавания Роггевена можно предположить, что голландцы просто для развлечения открыли огонь по этим бедным людям, не причинившим им никакого зла, и многих убили, а на других нагнали страху. Возможно, что наше прибытие вновь пробудило в них этот страх перед смертоносным европейским оружием, который, вероятно, еще подкрепили испанцы, и потому они держались с нами так робко и пугливо. Но нельзя отрицать, что и в самом их характере есть что-то мягкое, какая-то сострадательность и добросердечность, делающие их столь услужливыми по отношению к чужеземцам и, насколько позволяет их скудная земля, гостеприимными.
Затем я пустился в обратный путь и вместе с капитаном Куком вернулся на корабль. В 8 часов мы услышали с берега выстрел. Это был сигнал, вызывающий шлюпку. Мы тотчас послали туда лодку и она доставила на борт нашу экспедицию. Мой отец из-за давних ревматических болей утомился больше других и сразу отправился в постель; остальные же поужинали с нами купленными на берегу и уже приготовленными курами. Они рассказали о своих приключениях, и, так как лучше, чтобы этот рассказ был связным, хочу привести отрывок из отцовского дневника:
«Выйдя на берег, мы сразу двинулись в глубь острова вдоль подножия самой высокой горы, расположенной на юге, пока не достигли другой стороны острова. Около сотни туземцев, в том числе четыре-пять женщин, сопровождали нас в этом походе. Они продали нам много картофеля и нескольких кур, что существенно пополнило наш продовольственный запас. Впереди шел человек средних лет с татуировкой по всему телу и с белыми полосами на лице, он держал на небольшой палке белый платок, призывая своих земляков давать нам дорогу. Земля всюду была покрыта ноздреватыми камнями разной величины, черного, бурого или красноватого цвета с явными следами вулканического огня. Тропа была сравнительно свободна от камней, но так узка, что нам пришлось идти по одной линии. Для местных жителей это не составляет труда, они и так обычно ставят одну ногу перед другой. Для нас же такой способ ходьбы был несколько непривычным и потому очень утомительным. Мы часто спотыкались и нередко теряли равновесие. По обеим сторонам тропы земля поросла тонкой многолетней травой (Paspalum).Она росла здесь маленькими кустиками и была такой скользкой, что по ней почти невозможно было идти.
На восточном берегу мы увидели ряд изваяний, числом семь, четыре из них стояли прямо, одно уже потеряло свою шапку. Все они находились на постаменте, как и те, что мы видели на другом берегу острова; камни его были также обтесаны и хорошо подогнаны друг к другу. Хотя камень, из которого сделаны эти изваяния, кажется довольно мягким и представляет собой красный туф, которым покрыт весь остров, все-таки трудно понять, как народ, не имеющий ни инструментов, ни вспомогательных механизмов, мог обработать и поставить такие большие глыбы. Общее название этого восточного ряда было Ханга-Тебау; слово хангапредшествует названиям всех рядов этих изваяний. Отдельные изваяния называются Ко-Томо-ири [381]381
Ко– обычный артикль в языке жителей Новой Зеландии и островов Дружбы.
[Закрыть], Ко-Ху-у, Морахина, Умарива, Винабу, Винапе.
Оттуда мы пошли на север к морю, миновали глубокую пропасть, которая осталась справа от нас. Почва на обширном пространстве состояла из того же самого вулканического туфа, из коего сделаны изваяния, и была покрыта мелкими камнями.
Вскоре мы вышли к месту, состоявшему из цельной, крепкой, сплошной скалы или черной расплавленной лавы, содержавшей, видимо, в своем составе железо. Ни почвы, ни травы, никаких растений здесь не было. Затем мы пересекли поля, засаженные бананами, картофелем, ямсом и корнем Arum.Трава, пробивавшаяся меж камней, была выполота и разбросана по земле, то ли для того, чтобы прикрыть ее от солнца и тем самым увлажнить, то ли для удобрения.
Всюду, куда мы приходили, нам предлагали купить уже приготовленный картофель, а возле одной хижины мы купили немного рыбы. Некоторые туземцы были вооружены. Оружие представляло собой просто упомянутые выше палки с осколком черной стеклообразной лавы; они были тщательно обернуты в небольшой кусок материи. Лишь один держал боевой топорик, короче новозеландского, но в остальном очень на него похожий. На каждой стороне его вырезана голова, в которую вместо глаз вставлены несколько кусочков упомянутого черного стекла. У них было также несколько бесформенных человеческих фигурок из дерева, о значении или употреблении которых мы не смогли ничего узнать; думается, однако, что наше неведение не дает нам права считать их изображениями идолов, за которые часто выдают скульптуры неизвестных народов...
Покинув эту хижину, мы прошли немного дальше на север, но не встретили ничего нового. Со стороны близлежащих домов нам навстречу вышли мужчина и женщина, каждый нес по большому мешку из тонко выделанных циновок; в мешках был горячий картофель. Они сели возле тропы, по которой мы должны были пройти. Когда мы приблизились, мужчина дал каждому из нас по несколько картофелин из мешка. Разделив большую часть, он быстро догнал тех, кто шел впереди, и раздал все до конца. За свою долю я отплатил ему большим куском материи, и это был единственный ответный подарок, полученный им за щедрость, подобной которой я не встречал даже на Таити.
Вскоре эти люди сказали, что навстречу нам идет их эри,или арики,то есть король. Впереди шли несколько человек; в знак дружбы они дали каждому из нас сахарный тростник, произнося при этом „Хио!", что на их языке означает примерно „друг" [382]382
Хоана островах Общества, воана островах Дружбы. – примеч. Форстера
[Закрыть]. Потом мы увидели короля, стоявшего на возвышенности, и поднялись к нему. Господин Пикерсгилл и я преподнесли ему подарки. Мы справились о его имени. Он сказал, что его зовут Ко-Тохитаи, но тотчас добавил, что он эри.Мы спросили затем, является ли он правителем какого-то округа или повелевает всем островом. На этот вопрос он распростер обе руки, словно хотел обнять остров, и сказал: „Ваиху" [383]383
Ваиху – название не всего острова, а одного из его районов. Сами жители о-ва Пасхи называют свою родину Те-Пито-о-те-Хенуа (Пуп земли). Полинезийское название этого острова Рапа-Нуи (Большой Рапа) появилось, вероятно, в XIX в.
[Закрыть]. Чтобы показать, что мы его поняли, мы положили руки себе на грудь, назвали его но имени и добавили титул: ,,король Ваиху". Он, судя по всему, был доволен и завел долгий разговор со своими подданными. Он был средних лет, довольно высок. Лицо и тело покрывала татуировка. Одежда его состояла из куска материи, сделанной из коры шелковицы, прошитой нитками и выкрашенной в желтый цвет куркумой. На голове у него был убор из длинных блестящих черных перьев, который вполне можно назвать диадемой. Мы, однако, не заметили, чтобы народ оказывал ему какие-либо особые почести; да и в самом деле, в столь бедной стране он не мог претендовать на большие преимущества. Когда мы захотели продолжить путь, он проявил неудовольствие, попросил нас вернуться и вызвался сопровождать. Поскольку наш офицер решил идти дальше, он пошел с нами.
Мы поднялись на возвышенность и там остановились, чтобы подкрепиться, а кроме того, дать господину Ходжсу время зарисовать некоторые монументы. Возле одного из них мы нашли полный человеческий скелет. Более подробные сведения о некоторых из этих монументов содержатся в сообщении об этом плавании капитана Кука. Матросы уселись на землю и разложили перед собой свою провизию, офицеры же и другие наши люди завязали разговор с индейцами. Матрос, который должен был нести мой мешок с растениями, а также с небольшим количеством гвоздей, оставил его без присмотра. Один из дикарей воспользовался сим, схватил мешок и убежал. Никто этого не заметил, кроме лейтенанта Эджкомоа. Он тотчас выстрелил по вору дробью, чем вызвал у всех нас некоторое беспокойство. Дикарь, почувствовав, что ранен, тотчас бросил мешок, и наши люди принесли его обратно. Вскоре бедный шельма сам упал на землю. Земляки подняли его, но держались поодаль, пока мы не показали им знаками, чтобы они возвращались. Почти все так и сделали. Хотя за время нашего пребывания здесь это и был единственный случай, когда по жителю острова стреляли, все же достойно немалого сожаления, что европейцы столь часто считают возможным наказывать людей, вовсе не знакомых с их законами.
Отсюда мы пошли еще дальше в глубь острова и дошли до глубокого колодца, устроенного, по-видимому, искусственно. Вода в нем была хорошая, пресная, хотя и немного мутная. Сильно измученные жаждой, мы попили и пошли дальше мимо больших поваленных статуй. Перед нами оказались те два холма, на которых двенадцатого с корабля мы заметили изваяния. Поблизости находилась возвышенность, откуда открывался просторный вид на море по обе стороны острова, а также на равнину, которую мы видели и с корабля. Мы смогли обозреть все восточное побережье со множеством изваяний и убедились, что на той стороне острова нет ни заливов, ни гаваней. Выяснив все это, мы вернулись обратно и подошли к большой статуе, которую туземцы называли Манготото. В ее тени мы пообедали. Поблизости была видна другая, еще большая, но поваленная статуя. Она имела 27 футов в длину и 9 футов в поперечнике и превосходила размером все виденные нами до сих пор.
На обратном пути мы еще раз остановились у источника, чтобы утолить жажду. Солнце палило немилосердно, и его лучи отражались от голых скал. Оттуда мы поднялись к горам, пересекавшим остров поперек. Туда вела особенно неудобная тропа, земля повсюду была покрыта вулканическими шлаками и совершенно пустынна, хотя время от времени встречались признаки того, что когда-то она обрабатывалась. Здесь я наконец почувствовал, до чего ослабил меня долгий ревматизм. Все мои члены были, если можно так сказать, увечными. Я не мог поспевать за другими, хотя обычно не уставал так быстро.
Увидев, в какой трудный путь мы собрались, островитяне дальше не пошли. С нами остались лишь один мужчина и мальчик. Поскольку наши офицеры и сопровождающие их не пожелали идти к кораблю ближним путем, я отделился от них и вместе с доктором Спаррманом, одним матросом и обоими индейцами пошел короткой дорогой, которую последние нам показали. Старик увидел, что я был очень слаб. Тогда он предложил мне руку и ловко пошел рядом со мной сбоку от тропы, прямо по камням. Так он вел меня довольно долго, весьма облегчив мне ходьбу. Мальчик бежал впереди и очищал тропу от камней. Делая частые привалы, мы поднялись наконец на гору, откуда увидели наш корабль, стоявший на якоре. Гора поросла мимозой, которая здесь достигала 9—10 футов в высоту. Некоторые стволы у самого корня были толщиной с бедро человека.
По пути мы натолкнулись еще на один источник. Но вода в нем имела гниловатый привкус и пахла тухлым яйцом. Все-таки мы немного попили из него. Солнце уже близилось к закату, нам пришлось еще почти два часа спускаться с горы в темноте, так что помощь индейца оказалась кстати вдвойне. Я подождал господина Пикерсгилла и его команду, потому что обогнал их почти на три мили. Мы проделали не менее 25 миль трудного пути, не встретив ни единого деревца, которое могло бы нас защитить от палящего солнца. Я отдал в награду моему доброму проводнику всю таитянскую материю и весь запас гвоздей, который имел при себе, и наконец со всем отрядом благополучно возвратился на борт».
Из этого сообщения можно видеть, что даже самые тщательные исследования еще не проливают вполне света на достойные удивления предметы, замеченные нами на этом острове. Что касается громадных изваяний, которые здесь встречаются так часто и сооружение которых явно не по силам нынешним обитателям острова, то вполне можно считать их остатками былых, лучших времен. Ибо число жителей на всем острове, по самым точным нашим подсчетам, не могло превышать 700 человек [384]384
Испанцы, прибывшие сюда на корабле «Сан-Лоренцо» и на фрегате «Розалия», называют число от 2 до 3 тыс. Видимо, они не так основательно, как мы, обследовали внутренние области острова. См. письмо Дальримпля Хауксуорту,
[Закрыть], и эти люди способны были добывать только самое необходимое для поддержания своего жалкого существования. У них нет никаких инструментов, нет даже крова и самой необходимой одежды. Голод и нужда слишком преследуют их, чтобы они могли хотя бы помыслить о сооружении таких изваяний, для создания которых понадобилась бы вся их жизнь, а для установки – объединенные усилия всего народа. Сколько мы ни ходили по острову, мы не увидели ни одного инструмента, который мог быть как-то использован для ваяния или строительства; не встречали мы и свежих каменных осколков или незаконченных статуй, кои можно было бы счесть за работу теперешних обитателей острова. Представляется вероятным, что когда-то здесь жило население гораздо более многочисленное, более зажиточное и счастливое; во всяком случае, оно имело достаточно времени, чтобы удовлетворять тщеславие своих принцев, увековечивая их памятниками. Это предположение в известной мере подтверждалось следами посадок, которые встречались местами на вершинах гор. Впрочем, трудно сказать, по каким причинам народ мог сделать такой шаг назад в отношении как численности, так и благосостояния. Возможно несколько предположений. Так, вполне достаточно извержения вулкана, чтобы произвести опустошения, особенно губительные для народа, живущего на столь небольшом пространстве. Кто знает, не был ли когда-то сам остров создан деятельностью вулкана – ведь все здешние породы вулканического происхождения. Значит, новые извержения могли бы его и погубить. Такая ужасная катастрофа способна уничтожить все деревья и растения, всех домашних животных, даже большую часть людей, а избежавших огня, увы, преследовали бы слишком могущественные враги – голод и нужда [385]385
По мнению современных исследователей, огромные каменные статуи изготовлялись в XI—XVII вв. Затем на острове начался период упадка, вызванный междоусобными войнами и, вероятно, стихийными бедствиями (вулканическими извержениями, землетрясением, цунами). Однако Форстер (как и некоторые современные ученые-популяризаторы) преувеличивает трудности, связанные с изготовлением и установкой статуй. Следует учитывать, что как сами статуи с увенчивающими их «шапками», так и платформы изготовлялись из очень легких и хорошо поддающихся обработке вулканических туфов (иногда даже из пемзы). Археологи обнаружили на острове множество рубил, молотков, зубил и долот, с помощью которых высекались изваяния и плиты платформ. Эти каменные орудия изготовлялись из твердых и прочных базальтовых и других пород, включенных в туфы и туфоконгломераты. Форстер преуменьшил численность жителей о-ва Пасхи. По мнению современных исследователей, на острове в то время обитало около 2 тыс. человек.
[Закрыть].
Не могли мы пока объяснить и происхождения упомянутых выше маленьких резных фигурок и руки танцовщицы, найденной Махеине. Они были сделаны из породы дерева, которая сейчас на острове не встречается. Вот что могло нам по этому поводу прийти на ум: они сделаны в прежние времена и в ходе всеобщей катастрофы, постигшей остров, сохранились до сих пор, должно быть, либо чисто случайно, либо благодаря чьей-то особой заботе [386]386
Жители о-ва Пасхи изготовляли деревянные статуэтки из твердой и гладкой древесины дерева торомиро.
[Закрыть].
Всех женщин, которых мы видели в разных частях острова, насчитывалось не более тридцати. Наши люди, обошли весь остров чуть ли не из конца в конец, но не обнаружили нигде ничего, позволявшего предположить, что остальные спрятались в какой-то его отдаленной части. Если их действительно было не больше тридцати-сорока на шестьсот или семьсот мужчин, то весь народ обречен был в скором временя на вымирание; или же все известное до сих пор о численном превосходстве мужчин (полиандрии) [387]387
Полиандрия – не преобладание мужчин, а многомужество – редко встречающаяся форма брака, при которой женщина имеет несколько мужей. Предположение Форстера о резком численном преобладании мужчин над женщинами на о-ве Пасхи лишено оснований. По-видимому, жительницы острова прятались от чужеземцев.
[Закрыть]надо считать неверным. Большинство женщин, которых мы видели, правда, не давали нам основания предполагать, что они живут с единственным мужчиной; скорее они были родственны по духу Мессалине или Клеопатре [388]388
Клеопатра VII (I в. до н. э.) – последняя египетская царица династии Птолемеев, имевшая несколько мужей и любовников.
[Закрыть]. И все же такое неравенство в соотношении полов – феномен столь странный, что мы не видим ему пока удовлетворительного объяснения и считаем, что надо обсудить любой возможный аргумент. Ни один из наших отрядов не обнаружил, правда, какой-нибудь отдаленной или обособленной долины, где во время нашего пребывания могли бы скрываться остальные женщины; однако мы должны напомнить читателям об упоминавшихся выше пещерах, куда туземцы никогда не позволяли нам войти. Исландские пещеры настолько просторны, что там могут разместиться несколько тысяч человек; вполне вероятно, что на таком вулканическом острове подобные пещеры тоже могут быть достаточно просторными, чтобы вместить несколько сот человек. Мы, правда, не видели причин, почему жители острова Пасхи должны были более ревниво относиться к своим женщинам, чем таитяне; но мы знаем, как бывают распутны и несдержанны моряки, особенно если они имеют над индейцами такое превосходство, какое имели голландцы и испанцы над жителями острова Пасхи. Самое серьезное возражение против такой гипотезы заключается в том, что детей, которых мы могли видеть и которых прятать не было надобности, во всяком случае по причинам, по коим они могли прятать женщин, здесь тоже мало. Приходится оставить этот вопрос нерешенным. Если же число женщин действительно так мало, как мы предположили, то уменьшиться оно могло в силу совершенно чрезвычайного события, и как раз об этом туземцы могли бы нам рассказать. Но из-за недостаточного знания языка все наши попытки что-либо узнать остались безрезультатными.
На другое утро на берег была послана шлюпка за водой, а так как погода оставалась безветренная, то за ней последовала и вторая, чтобы приобрести у местных жителей еще картофеля. Один из туземцев тоже плавал на своей лоскутной пироге, доставляя на корабль картофель и бананы. Сильный ливень позволил команде с помощью парусов и чехлов собрать изрядный запас пресной воды. После полудня на берег отправилась еще одна шлюпка, но, так как к вечеру поднялся ветер, был дан сигнал из пушки, после чего она сразу вернулась на борт и мы поплыли на северо-запад, затем на запад.
Мы полагали, что сможем найти здесь хорошее место для отдыха и торга, однако наши надежды не оправдались. Единственное, чего тут оказалось в достатке, так это сладкого картофеля, однако, после того как мы поровну распределили весь запас, на каждого простого матроса пришлось лишь по нескольку небольших порций. Бананов, ямса и сахарного тростника было так мало, что почти не стоило и торговать. Кур, к тому же весьма мелких, не было куплено и полусотни; даже воды мы здесь набрали немного, к тому же она оказалась и плохой на вкус. Но сколь ни скудна была добытая провизия, она пришлась ко времени и, во всяком случае, помогла нам избежать более сильных приступов цинги и желчной болезни до тех пор, пока мы не получили возможности добраться до места, более богатого продовольствием. Еще удивительно, что при своей бедности туземцы вообще доставляли нам столько съестных припасов, возделывание которых дается им с таким тяжким трудом.
Бесплодная каменистая почва, малочисленность домашних животных, которых становится еще меньше, недостаток вершей и других приспособлений для ловли рыбы делают их пропитание скудным и ненадежным. Тем не менее в погоне за незнакомыми безделушками и диковинами они уступали нам часть его, забыв о своей нужде.
В этом отношении, да и во множестве других они очень похожи на жителей Новой Зеландии, Таити и островов Дружбы, с которыми имеют общее происхождение. Лица их но строению так похожи, что сразу видна принадлежность к одному народу. Светло-коричневым цветом кожи они напоминают новозеландцев; татуировка, одежда из коры шелковицы, особое пристрастие к красной краске и одежде красного цвета, форма и выделка палиц, способ приготовления еды – все это роднит их с названными выше народами. Следует упомянуть также сходство языков. Диалект острова Пасхи во многом напоминает новозеландский, прежде всего твердым произношением и наличием гортанных звуков. В других отношениях у него много общего и с таитянским диалектом [389]389
Форстер правильно подметил, что по антропологическому типу, языку и культуре обитатели о-ва Пасхи были близки к населению полинезийских о-вов Общества, Тонга, Новой Зеландии. По современным научным представлениям, о-в Пасхи был заселен примерно в IV в. н. э. мигрантами из Восточной Полинезии, скорее всего с Маркизских острозов. Позднее сюда, очевидно, прибыли переселенцы с о-вов Общества.
[Закрыть]. Монархическая форма правления – также сходная черта между жителями острова Пасхи и обитателями других островов Южного моря, расположенных между тропиками. Все различие между ними заключается в большей или меньшей плодородности острова и в большей или меньшей степени богатства и любви жителей к удовольствиям. Остров Пасхи, или Ваиху, как он называется на местном языке, неплодороден, на нем произрастает не более двадцати видов растений, к тому же они большей частью могут расти только на обрабатываемых полях, которых в общем ничтожно мало среди пустынной земли. Почва всюду каменистая и опалена солнцем. Пресная вода так редка, что жителям приходится довольствоваться лишь немногими источниками, к тому же довольно гниловатыми. Некоторые из наших людей видели, как они, чтобы утолить жажду, иногда пили даже морскую воду [390]390
Проблема питьевой воды на о-ве Пасхи была весьма острой. Поэтому местные жители использовали и подземные воды, выходящие на поверхность непосредственно на берегу и смешивающиеся с морской водой.
[Закрыть].
