Текст книги "Искатель, 2006 №1"

Автор книги: Гарольд Мазур

Соавторы: Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Пожалуйста, расскажите об этом поподробнее, – попросил я.

– На рубашке судьи не оказалось ни капли крови… Так что делайте выводы сами.

– Пули нашли?

– Нашли, – ответил сержант. – Одна лежала на его столе, а вторая застряла в позвоночнике.

– Какой калибр?

– Тридцать второй, пистолет.

– Почему пистолет? – спросил я.

– Потому что пистолет выбрасывает гильзы, которые мы тоже нашли, адвокат, – хмыкнул Вьеник.

– Насколько мне известно, у судьи Болта тоже был пистолет и тоже тридцать второго калибра.

– Нам это тоже известно. И мы его нашли.

– Где?

– Под машиной вашей клиентки. Он был прикреплен липкой лентой к левому углу заднего бампера. Полчаса назад мы арестовали миссис Болт. С тех пор она ревет благим матом и требует вас. Сказала, что попросила вас защищать ее и что вы согласились. Интересно, зачем невинной женщине нанимать адвоката еще до того, как ей предъявят обвинение? Сейчас мы проводим баллистическую экспертизу. Лично я готов поспорить на что угодно, что она пристрелила мужа из этого пистолета.

– А мотив? – возразил я. – Где мотив?

– Хотите мотив, адвокат? Пожалуйста. Мотив – деньги. Пока я еще не знаю, как убили Болта, но то, что не так давно он застраховал свою жизнь на пятьсот тысяч зелененьких, мне известно. Полмиллиона. Как вам мотивчик?

– Ну и кто бенефициарий?

– Самого страхового договора я еще не видел, так что попробуйте догадаться сами.

– Это усложняет дело, – вздохнул я.

– Ничего подобного, сэр. Не усложняет, а упрощает… Ладно, адвокат, давайте закругляться. Я и так наговорил лишнего. Лейтенант часто говорит, что у меня язык без костей. Так что конец разговорам по душам. Финиш! Сейчас мы с вами находимся по разные стороны баррикад. Если захотите поболтать, обращайтесь прямиком к окружному прокурору. Сейчас это его дело… А теперь, если это вас не затруднит, мчитесь в участок. И чтобы одна нога там, другая – здесь. Вдова судьи требует адвоката, а у меня от ее криков вот-вот лопнут барабанные перепонки.

В трубке послышались короткие гудки.

Лауру Болт я застал в полицейском участке. Обращались с ней вежливо, но строго. После того как ей зачитали права, она отказалась отвечать на вопросы до приезда своего адвоката.

Бледная Лаура напряженно сидела и молча смотрела на стену. Мне разрешили несколько минут поговорить с ней. Я внимательно огляделся, но жучков, как и следовало ожидать, не нашел.

– Говорите тихо, – велел я. – Что вам известно о пистолете?

– Ничего.

– Вы знали, что у судьи есть пистолет?

– Знала.

– Где он его хранил?

– В ящике стола у себя в спальне. – Лаура Болт покачала головой и яростно прошептала: – Но я не брала его, не стреляла в Эдвина и не прятала под машину.

– Ваш муж говорил о новой страховке?

– Говорил, – вздохнула вдова. – Эдвин много раз брал деньги из старой страховки, и от нее практически ничего не осталось. Он решил открыть новую страховку и хотел, чтобы делом занимался Клайв Денби.

– Сумму страховки знаете?

– Полмиллиона долларов. Эдвин говорил, что Клайву пригодятся комиссионные.

– Кто бенефициарий?

– Мой муж.

– Он составил завещание? – спросил я.

– Конечно, – ответила Лаура. – Эдвин набросал черновик завещания, а Энди Сток его напечатал.

– Оно лежит в сейфе?

– Не думаю. Кажется, Эдвин как-то сказал, что держит большую часть важных документов на работе. Говорил, что его кабинет во Дворце правосудия не менее надежен, чем банковский сейф. А доступ намного проще.

В некотором смысле Болт был прав. Кому взбредет в голову вламываться в здание суда и обыскивать кабинет федерального судьи. С другой стороны, если судье понадобится поздно вечером какой-нибудь важный документ, он всегда под рукой.

– Если судья Болт назначил вас душеприказчицей своего завещания, хотите ли вы, чтобы я удостоверил его подлинность?

– Да, – кивнула миссис Болт.

Я достал ручку, лист бумаги и написал короткий договор на удостоверение подлинности завещания, на котором вдова поставила свою подпись. Протянув мне ручку и лист бумаги, она спросила:

– Они посадят меня на ночь в камеру?

– Боюсь, вам придется оставаться под стражей до предварительного слушания.

– А что будет дальше? – с тревогой посмотрела на меня Лаура.

– Ваше дело передадут на рассмотрение большого жюри.

– Меня отпустят под залог?

– К сожалению, в делах, связанных с убийствами, обвиняемых под залог не выпускают, – покачал я головой.

В ее глазах блеснули слезы.

– Что они со мной делают?

– Не беспокойтесь, я не позволю посадить вас в тюрьму, ^— решительно заявил я. – Но для этого придется постараться. Вы должны строго следовать моим указаниям. Никаких заявлений, никаких ответов на вопросы. Вы должны закрыть рот и без меня не открывать его. Все ясно?

Лаура Болт проглотила подступивший к горлу ком и кивнула с кислой улыбкой.

Расставшись с Лаурой, я позвонил в кабинет Эдвина Болта и спросил Энди Стока, уже собравшегося уходить, известно ли ему, кого судья назвал душеприказчиком своего завещания. Известно, ответил Энди, Лауру Болт. Тогда я сообщил, что она наняла меня удостоверить подлинность завещания. Я понял, что он еще не знает об ее аресте.

– Вы могли бы открыть сейф судьи? – спросил я.

– Конечно. У меня есть ключ.

– Ну и прекрасно. Я хочу ознакомиться с завещанием и завтра утром пойти к судье по делам наследства. Заберите его, пожалуйста, домой. А я к вам заеду вечером.

Энди пообещал забрать завещание и продиктовал свой адрес. У меня сложилось впечатление, что он очень хочет мне помочь.

Теперь мне нужно было заняться Айрой Мадденом. Я знал, что он выпущен под залог, и понимал, что встретиться с ним будет ой как трудно. Неожиданная смерть судьи Болта наверняка подняла настроение профсоюзным боссам. Они не могут не осознавать, что чем дольше откладывается процесс, тем труднее будет добиться обвинения.

Понимая, что до самого Маддена мне едва ли добраться, я открыл телефонный справочник и нашел адрес его первого заместителя Флойда Остера. Остер жил в недавно отремонтированном доме около Линкольн-Центра. В гости к нему я отправился без какого-либо плана, положившись на интуицию.

Дверь открыл невысокий мужчина в белой майке и с суровым лицом. В правой руке он, как дубинку, держал пустую бутылку из-под виски.

– Мистер Остер? – спросил я вместо приветствия.

– Остер, – буркнул он. – А вы кто такой?

– Скорее всего, вам незнакомо мое имя. Меня зовут Джордан, Скотт Джордан. Я адвокат…

– Почему же незнакомо! Я слышал о вас. – Остер говорил хрипло, как говорят люди с сильно поврежденной гортанью.

– Может, войдем в квартиру? – спросил я. – Мне нужно поговорить с вами.

– О чем?

– Об Айре Маддене и судье Эдвине Маркусе Болте.

По его лицу пробежала едва заметная тень, и оно сразу стало похоже на наглухо закрытый сейф.

– Судья мертв.

– Верно, – согласился я. – Но Айра-то до сих пор жив.

– А вам-то до них какое дело?

– Я представляю интересы вдовы судьи.

– Представляете интересы миссис Болт? Какие еще интересы?

– Я намерен защищать ее в суде от обвинения в убийстве судьи Болта.

По его лицу промелькнула улыбка, если только механическое искривление тонких губ можно назвать улыбкой.

– Ну и что дальше?

– Думаю, вы могли бы мне помочь, – намекнул я.

– В чем это я мог бы вам помочь?

– Я надеюсь получить приличный гонорар. Поэтому мне хотелось бы знать, где деньги?

– Какие деньги?

– Те, что вы заплатили судье, чтобы он прикрыл дело.

– Совсем с катушек слетели, адвокат? – прохрипел Флойд Остер. – Поосторожнее на поворотах. Вам известно, какое наказание грозит за подкуп федерального судьи?

– В любом случае не такое суровое, как за его убийство.

– Я ничего не знаю ни о каком убийстве, приятель, – решительно заявил он. – Отправляйтесь лучше защищать свою клиентку.

– Она невиновна.

– Ну вот и докажите это в суде.

– Именно это я и собираюсь сделать, – кивнул я. – А для этого мне придется найти настоящего убийцу.

Моя угроза возымела действие. На виске у него забилась синенькая жилка, лицо напряглось.

– Убирайся, и чтобы я тебя больше не видел! – прорычал Остер. – Если мы купили судью, зачем нам его убирать? Мы что, по-твоему, психи? Тебе не удастся…

Двое чисто выбритых мускулистых парней в одинаковых отутюженных костюмах не дали ему досказать, чего мне не удастся сделать. Они подошли и вежливо поинтересовались у меня:

– Флойд Остер?

– Остер он. – Я показал на Остера.

– А вы кто, сэр?

– Незнакомый человек, который хочет кое-что у него узнать.

– Боюсь, вам придется встать в очередь, сэр, – улыбнулся один из парней. – У нас ордер на арест мистера Флойда Остера. – Он показал удостоверение агента Федерального бюро расследований. – Он обвиняется в подкупе федерального чиновника.

Я начал потихоньку отходить от двери на тот случай, если вдруг вспыхнет перестрелка. Кто знает, вдруг у Остера хватит ума выхватить револьвер и оказать сопротивление. Но мои опасения оказались напрасными. Этих ребят неплохо натаскивают в ФБР. Не успел Остер моргнуть и глазом, как они схватили его за руки и поволокли вниз.

Я спустился следом за ними. Флойда Остера не очень почтительно затолкали в машину, которая тут же уехала. Хотя он и старался в разговоре со мной казаться крутым парнем, мне показалось, что в ФБР он быстренько сломается. А если Остер заговорит, то Айра Мадден явно поторопился отмечать победу.

Когда я остался один, до меня неожиданно дошло, что я умираю с голоду. Я весь день мотался по городу и совершенно забыл, что с утра у меня во рту не было и маковой росинки. Поэтому я забежал в маленькое кафе, съел здоровенный кусок мяса и запил его такой же большой кружкой пива.

Превратившись после ужина в совсем другого человека, я отправился знакомиться с завещанием судьи Болта.

Энди Сток жил в старом, построенном явно до войны, жилом доме на Лексингтоне. Старенький лифт, натужно пыхтя, отвез меня на пятый этаж. В квартире Стока громко играло радио, передавали классическую музыку. Я нажал кнопку звонка и принялся ждать. Через минуту позвонил еще раз. Вновь не дождавшись ответа, нажал на ручку. Дверь медленно открылась.

Вагнер с его вулканом громких звуков как нельзя лучше соответствовал картине, открывшейся моим глазам. Кто-то перерезал Энди Стоку от уха до уха горло кухонным ножом. Вокруг было море крови, и я едва не лишился своего дорогого стейка.

Похоже, все проблемы мистера Стока остались в прошлом. Не нужно теперь искать новую работу, не нужно думать о карьере и о том, как жить дальше. Энди пошел по стопам своего начальника. Доктора я вызывать не стал, решив, что это будет напрасной тратой времени. Сейчас Энди Стоку больше нужен гробовщик, а не врач.

На комоде лежал черный кожаный портфель. Не испытывая никаких угрызений совести, я достал платок и открыл молнию. Энди сдержал слово, он привез завещание судьи Болта. Я быстро просмотрел его. Помимо нескольких незначительных сумм, оставленных разным людям и организациям, Болт поделил свое состояние между женой и дочерью. Я аккуратно сложил завещание и сунул в карман пиджака, после чего позвонил сержанту Вьенику. Узнав об убийстве Стока, Луис не выдержал и сказал все, что обо мне думает. Как вы можете догадаться, думал он обо мне не очень хорошо.

После того как техники, фотографы, специалисты по снятию отпечатков пальцев сделали свое дело, санитары увезли труп в морг. А мы с сержантом Вьеником отправились на его машине в гости к Денби. Я уговорил Вьеника поехать со мной, потому что мне были нужны кое-какие детали страховки судьи. Я был уверен, что, появись я один, Клайв и Кэрол даже не пустили бы меня на порог. Присутствие Вьеника скорее всего заставит их ответить на несколько вопросов.

Судя по тому, что сказал мне в машине Вьеник, дело получило широкую огласку.

– Адвокат, – торжественно обратился он ко мне, трогаясь с места, – лейтенант велел по телефону оказывать вам всяческое содействие. Сейчас я расскажу, как идет следствие… Наши эксперты провели баллистическую экспертизу. Стреляли, как я и думал, из пистолета, который мы нашли в машине миссис Болт. Бороздки, угол, под которым пули вошли в тело, – короче, все совпадает.

– Ни секунды в этом не сомневался, – пожал я плечами.

– И это вас не тревожит?

– Так, совсем чуть-чуть.

– Знаете, что мы еще нашли в доме судьи?

– Что?

– Коробку от обуви, битком набитую деньгами. Крупными купюрами достоинством в пятьдесят долларов. Фэбээровцы считают, что это профсоюзные деньги, которые судья получил от Айры Маддена.

– Откуда такая уверенность?

– Они больше года следили за Мадденом. Прослушивали его телефон и записали несколько очень подозрительных разговоров. Так они вышли на Флойда Остера и арестовали его.

– Арест Остера для меня не новость.

Вьеник бросил на меня удивленный взгляд.

– Кто вам сказал?

– Я присутствовал при аресте.

– Кругом деньги, – вздохнул сержант. – Прямо какое-то наваждение! Везде! Даже у Энди Стока! Три с половиной тысячи в новеньких полусотенных купюрах в башмаке… Куда мы катимся? Похоже, в наши дни обувь начинает терять свое первоначальное предназначение. Хотелось бы мне знать, почему эти парни не доверяют банкам?

Мне нечего было ему сказать. К тому же я лихорадочно думал. Разрозненные кусочки мозаики в моей голове постепенно выстраивались в стройную картину.

Денби встретили нас без особой радости. Первой открыла огонь Кэрол.

– По радио передали, что вы арестовали мою мачеху, – сказала она, как всегда, в нос. – Это верно, сержант? Вы на самом деле ее арестовали?

– Да, арестовали, – ответил Вьеник.

– И правильно сделали! – с довольным видом кивнула она. – Знаете, меня это ничуть не удивляет. Я с первой минуты нашего знакомства не доверяла этой женщине. Знаете, кто она? Тщеславная акула, которой нужен был не отец, а его деньги. Сейчас я жалею, что в этом штате отменили смертную казнь. Надеюсь, вы упрячете ее за решетку до конца жизни и заставите заниматься тяжелым физическим трудом. Пусть попотеет и поунижается. Это пойдет ей на пользу.

– Если Лаура виновата, – вступил в разговор Клайв Денби, – то мы хотим, чтобы она была строго наказана. Мы можем вам чем-нибудь помочь, сержант?

– Джордан хочет задать вам несколько вопросов, – ответил Вьеник.

– Что-то мне это не нравится, сержант, – не скрывая своего раздражения, сказал страховой агент. – Ведь Джордан представляет интересы обвиняемой. Он хочет ее оправдать, и, следовательно, вы с ним по разные стороны баррикад.

– Как бы то ни было, мистер Денби, но нам тоже нужна информация, – успокоил его Луис.

Денби пожал плечами и внимательно посмотрел на меня.

– Насколько мне известно, – сказал я, – недавно вы составили новый страховой договор для своего тестя?

– Да, – кивнул Клайв. – Восемь или девять месяцев назад.

– На какую сумму, мистер Денби? – спросил я. – На полмиллиона долларов?

– Это совсем немного для человека, занимавшего такое высокое положение.

– И вам, конечно, было известно, что бенефициарием по договору числится сам судья?

– Конечно, известно, – пожал он плечами. – Ведь я сам составлял договор.

– Тогда, наверное, вам известно и то, что, по завещанию судьи Болта, страховка должна быть поделена поровну между его дочерью и женой?

– Судья поставил меня в известность.

– Если я не ошибаюсь, страховой договор действовал и на момент смерти судьи?

– Действовал, – подтвердил Клайв Денби. – Мой тесть был очень аккуратным человеком и вовремя вносил страховые платежи.

– А позвольте спросить вас, не значится ли случайно в договоре пункт, по которому в случае насильственной смерти страховка удваивается? – неожиданно поинтересовался я.

– Значится, – недовольно буркнул Денби.

– Вы хотите сказать, что полмиллиона автоматически превратились в миллион только потому, что кто-то прострелил судье голову? – негромко присвистнул Луис Вьеник.

– Именно это я и хочу сказать, сержант, – кивнул я и вновь повернулся к Денби: – А в случае самоубийства страховой договор так же автоматически теряет свою силу, так?

– Так, – вздохнул Клайв. – Это обычное условие в подобных договорах. Да, самоубийство автоматически аннулирует страховку.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь. Если бы судья покончил жизнь самоубийством, то ваша жена не получила бы ни цента?

– Как вы смеете такое говорить? – возмутилась Кэрол Денби. – Только человек не в своем уме способен лишить себя жизни!

– Вот как? – притворно удивился я. – Если я не ошибаюсь, вчера вы сами сказали, что ваш отец был явно не в своем уме, когда женился на Лауре.

– Подождите, подождите, – вмешался в нашу милую беседу Вьеник, ничего не знавший о вчерашнем разговоре. – Что-то я ничего не понимаю… Вы, адвокат, намекаете на то, что судья Болт совершил самоубийство?

– Я не намекаю на это, – покачал я головой, – а утверждаю. Судья Болт не пал от руки убийцы. Он приставил пистолет к виску и спустил курок.

Кэрол Денби испуганно вскрикнула и прижала руки к горлу, а ее муж презрительно покачал головой.

– У этого типа не все дома, – усмехнулся Клайв Денби. – Он сам не знает, что говорит.

– Откуда вы все это знаете, адвокат? – Сержант Вьеник пристально посмотрел на меня.

– Судья Болт был в панике, – объяснил я. – Он знал, что подозревается в получении взятки, и знал, что виноват…

– Мой отец? – завопила Кэрол Денби. – Взятка? Да как вы смеете? Что вы несете?

– То, что мы нашли пятьдесят тысяч в обувной коробке! – резко ответил Вьеник. – Где, по-вашему, черт побери, он их получил?

Руки Кэрол задрожали, на губах появилась пена. Она хотела вскочить, но муж положил руку ей на плечо.

– Когда федералы взялись за судью, – объяснил я, – он понял, что дело дрянь. Болт боялся, что Флойд Остер, передавший ему деньги, пойдет на сделку с ФБР и выдаст его. Для того чтобы предположить это, не нужно быть семи пядей во лбу. Судью ждал позор и, скорее всего, тюрьма. Он был в отчаянии и видел только один выход – пуля в голову.

– Да бросьте вы! – презрительно махнул рукой Клайв Денби. – Что за чушь! Если судья застрелился, то куда подевался пистолет?

– Вы его взяли, – пожал я плечами.

– Что?.. – ошеломленно воскликнул страховой агент.

– Вы его взяли, Денби, – повторил я. – Вы приехали вскоре после самоубийства. Поднялись в кабинет, увидели мертвого судью и сразу догадались, что произошло. Вы сразу поняли, что для того, чтобы не потерять полмиллиона долларов, нужно срочно действовать. Вы подобрали с пола пистолет и решили, прежде чем уйти, представить все так, как будто судью убили. Для этого выстрелили еще раз, в сердце. Насильственная смерть, сумма страховки удваивается. Согласитесь, миллион баксов лучше, чем ничего.

– Клевета, – прохрипел Денби. – В присутствии свидетелей.

– По-моему, клевета сейчас должна вас меньше всего беспокоить, – рассмеялся я. – И если уж вы заговорили о свидетелях, то свидетель есть на самом деле.

– Свидетель? – Луис Вьеник, как тисками, схватил меня за руку. – Кто?

– Эндрю Сток, – пояснил я. – Помощник судьи Болта. Сток все видел.

– Откуда вы знаете? – спросил детектив.

– Помните окурки и дым в спальне? Это курил Сток. Он работал, как обычно, в соседней комнате. Первого выстрела не слышал, потому что отключил слуховой аппарат. Он часто его отключал, когда ни с кем не разговаривал. Потом, скорее всего, нашел какую-то интересную информацию, включил аппарат и пошел в кабинет к судье. И тут раздался второй выстрел. Сток приоткрыл дверь и увидел Денби, стоящего над судьей с пистолетом в руке. Естественно, Энди подумал, что он убийца. Он испугался за свою жизнь и где-то спрятался.

Клайв Денби улыбнулся, но улыбка больше походила на отвратительную гримасу.

– Все это только ваши догадки, – процедил он сквозь зубы.

– Это больше чем догадки, Денби, – возразил я. – От второй пули крови почти не было. Значит, судья Болт был уже мертв. Вы не учли этого, Денби, и допустили ошибку. Впрочем, это объяснимо, у вас не было времени на раздумья.

– Вам не удастся ничего доказать, – улыбнулся страховой агент. – Сток мертв.

Сержант Вьеник вздрогнул и пристально посмотрел на него.

– Верно, – согласился я, – но откуда вы знаете? Об убийстве Стока еще не передавали по радио. Я вам скажу откуда – вы сами убили его. Бедняга Энди больше смерти боялся потерять работу, но понимал, что к этому все идет. И тут его осенило. Ведь он обладал информацией, которая стоит немалых денег. Так почему бы не продать ее? Он решил потрясти Денби и получить свою долю страховки. Вы находились на месте преступления, Денби, поэтому у вас не было выбора. Попробуй докажи Стоку, что судья был уже мертв. Но больше трех с половиной тысяч за то время, что он вам дал, собрать не успели. Мы нашли их у Стока. А вот вам не повезло, вы искали, но не нашли. Как и первый раз, у вас не было времени и вы не догадались заглянуть в нужное место. Они лежали в шкафу в башмаке.

– Очередные догадки, – пробормотал Клайв Денби.

– Вы так полагаете? А что, если мы проверим ваш банковский счет на предмет недавних операций? Интересно, что мы узнаем? Вы случайно не снимали вчера три с половиной тысячи долларов?

По круглому лицу Клайва Денби пробежала целая гамма чувств. Он отклонился назад, хрипло задышал и бросил на меня испепеляющий взгляд. Кэрол испуганно отодвинулась от мужа.

– Бедняга Энди не знал, с кем имеет дело, – вздохнул я. – Он не знал, что единственный способ избавиться от шантажиста – расправиться с ним. Вы это знали и прикончили его ножом, который взяли на кухне.

Ни на секунду не спускавший с Денби глаз Вьеник сделал незаметный шаг.

– Вы утверждаете, что этот человек решил свалить убийство на жену судьи и подбросил ей в машину пистолет? – спросил он.

– Именно это он и сделал. О, ума мистеру Денби не занимать. Он сумел сбить вас с толку, сержант. Вы арестовали Лауру Болт и едва не отдали под суд. Если бы ее осудили, весь миллион достался бы его жене, потому что по закону убийца не может получить страховку своей жертвы. Правда, жестоко: засадить за решетку ни в чем не повинную женщину? Он ненавидел Лауру лютой ненавистью и поэтому с легким сердцем все на нее свалил. Но Лаура не идиотка. Она никогда бы не стала прятать орудие убийства в своей машине. У нее хватило бы ума выбросить пистолет в залив, где его бы никогда не нашли.

– У вас ни одного доказательства, – прохрипел Денби. – Ни одного!

– Ошибаетесь, – покачал я головой. – Очень сильно ошибаетесь. Вы что, никогда не слышали о парафиновом тесте? Когда человек стреляет, на его коже остаются крупинки несгоревшего пороха. Это так называемая «пороховая татуировка», которую ничем не смыть, Денби. Полиция, конечно, подвергнет вас парафиновому тесту. Интересно, найдут у вас на руках крупинки пороха, Денби, или не найдут?

Страховой агент сжал пальцы в кулак и поднес ладонь правой руки к лицу. Несколько секунд он тупо смотрел на нее, потом что-то прохрипел и бросился на меня. Я сделал шаг в сторону. Когда Денби проносился мимо сержанта Вьеника, тот ударил его ребром ладони по шее. А рука у него тяжелая, как кувалда. Клайв Денби упал на колени, хватая ртом воздух. Кэрол дико вскрикнула и закрыла лицо руками.

Перевел с английского С. Мануков

Алексей ФУРМАН

С НОВЫМ ГОДОМ

рассказ

Валентина оттолкнула обутой в валенок ногой упрямо норовившую захлопнуться входную дверь и, кряхтя, втащила в сени разлапистую сосенку. Удружил Макар, нечего сказать! Просила его, обормота старого: принеси елочку поменьше, так нет – приволок сосну, да такую, что, пожалуй, и в потолок в избе упрется. Смолоду он такой был: что ни скажешь – все сделает через коленку. Старательность, она когда без ума, так хуже нее мало что придумаешь…

Валентина перевела дух и выглянула во двор. Короткий зимний день быстро шел на закат. Синяя зубчатая тень от забора вытянулась по свежему снегу почти до самого крыльца. Еще самое многое час, и начнет смеркаться. Валентина вздохнула и потянулась за дверью, которая теперь и не думала закрываться.

Пока они вдвоем с Оленькой затаскивали сосенку в избу, пока пристраивали деревце в кадку с мокрым песком – слава богу, до потолка сосенка не достала, хоть подпиливать не пришлось! – за окном совсем стемнело. Оленька выскочила в сени, накинула крючок на входную дверь. Когда она вернулась в избу, за окном раздался протяжный и тоскливый волчий вой.

Валентина нахмурилась и покачала головой. Совсем серые обнаглели, уж и в деревню заходить не боятся! Да и то сказать, какая тут деревня – смех один. Полтора десятка стариков на семь домов. А все ж таки надо сказать Макару, пусть позвонит в райцентр. Может, хоть отстрел какой организуют. Непорядок ведь это, когда волки рядом с жильем шастают, опять же дети тут…

Заметив, как побледнела внучка, Валентина ласково погладила ее по голове.

– Ну? Чего всполошилась?

– Бабушка, это волки, да?

– Они самые.

– А они Машку нашу не покусают? – тревожно блестя глазенками, поинтересовалась Оленька.

– Да ты что! У нас вон какой сарай-то крепкий, из пушки, пожалуй, не прострелишь. А волки, они повоют да уйдут. Скучно им зимой-то в лесу, холодно. Вот они к жилью, к домам-то и жмутся. А будут надоедать да спать не давать, так у деда Макара ружье есть. Он их враз укоротит!

– Жалко, – подумав, сказала Оленька.

– Жалко, – согласно кивнула Валентина. – Так ведь дед Макар все равно в них не попадет. Сама ж знаешь, какой он у нас целкий!

Оленька несмело улыбнулась.

– А мама в гости не приедет?

Валентина поджала губы, с трудом удержав тяжелый вздох. Мама…

Доченька-кукушка. С мужем не ужилась, в деревне жить не захотела – подалась в райцентр личную жизнь налаживать. А ребенка, чтоб не мешал, значит, бабушке оставила. Как уж там налаживалась личная жизнь – неизвестно, а только второй год от «мамы» ни слуху ни духу. Бесстыдница. Ну да ладно уж, жива бы была…

А тому, что Оленька при ней осталась, Валентина даже рада была. Одна она у них на всю деревню любимица. Солнышко их, последняя в жизни радость. Почитай, для нее только старики и жили. А так, что им еще на этом свете делать? Только к смерти и готовиться.

Опять же и ребенку в деревне-то лучше, убеждала себя Валентина. Здесь и воздух слаще, и еда хоть и не богатая, зато почти вся своя, чистая, полезная. Хозяйство они всем миром вели более-менее справно, силушка, слава богу, в руках еще осталась, друг другу помогали. А старым да малым много ли надо? Чего в своем хозяйстве не росло, прикупали понемногу в райцентре на смешную пенсию. В общем, жили – почти не тужили. А в городе том что? Вонь машинная да телевизоры дурацкие – от этого здоровья не прибавится.

Плохо только, что не было здесь у Оленьки друзей. Одно старичье вокруг, не с кем в догонялки побегать, в игры ребячьи поиграть. Опять же в школу ей на будущий год. Как-то это у них сладится? До райцентра-то двенадцать километров, а на всю деревню из транспорта только Витькина старая кляча, которую, если ее в телегу запрячь, разве только хромой таракан не обгонит. Одна надежда была, что дочура Татьяна одумается, вспомнит, что у самой в деревне дочка подрастает, которую учить да в люди выводить надо.

– Да нет, Оленька, мама, наверное, не приедет. Дел у нее много в городе. Помнишь, я тебе говорила?

– Помню… – опустив голову, вздохнула Оленька.

– Ну что ж, – Валентина деловито уперла руки в боки, – давай-ка, мы с тобой елочку нашу нарядим!

– Давай! – повеселела внучка. – А игрушки где?

– Знамо где – в сундуке!

Валентина достала из сундука коробку с елочными игрушками. Игрушки были старые. Краски на них выцвели, позолота осыпалась, но других все равно не было. Валентина отдала коробку внучке, а сама задержалась у сундука. Ее внимание привлек клочок серой тряпицы, торчащий из-под старой кофты. Валентина протянула руку и извлекла на свет божий небольшой сверток. С минуту она просто смотрела на него, точно силясь вспомнить, что это такое. Потом у нее на лице проступило какое-то странное выражение: радость пополам с опасением обмануться, найти совсем не то, что ожидаешь.

– Неужто он? – чуть слышно прошептала она. – Это сколько ж лет я его не видела…

Когда Валентина начала медленно и осторожно разворачивать сверток, руки ее слегка дрожали…

Под потолком прозвенел невидимый колокольчик, и сразу вслед за этим негромкий голос устало произнес:

– Номера с восьмого по двенадцатый на вход.

Четыре долговязые фигуры в черных плащах с надвинутыми капюшонами молча поднялись со стульев и бесшумно направились к широкой двери в дальнем конце комнаты. При их приближении украшенная замысловатой резьбой дверь сама собой отворилась, открыв взорам присутствующих клубящуюся стену чуть мерцающего серебристого тумана. Черные фигуры одна за другой шагнули через порог и бесследно растворились в молочной пелене. Дверь закрылась, все оставшиеся в комнате вздохнули с нескрываемой завистью.

На расставленных вдоль стен массивных деревянных стульях с высокими спинками расположилось десятка полтора странных и в большинстве своем страшных существ. Бледные индивидуумы с неестественно яркими кроваво-красными губами и мрачно горящими глазами занимали места подальше от единственного окна, в которое снаружи лился бледный золотистый свет. Какие-то нервные личности, постоянно ерзающие на стульях и стискивающие кулаки, то и дело бросали на окружающих безумные взгляды, полные едва сдерживаемого бешенства. При этом их руки и ноги начинали судорожно подергиваться, лица искажались совершенно зверскими гримасами, а кожа темнела и мгновенно покрывалась короткой серой щетиной. Через несколько мгновений им удавалось взять себя в руки, чтобы минуту спустя вновь начать борьбу с распирающими их жуткими страстями.

Парочка оживших мертвецов поминутно поправляла полуистлевшие, расползающиеся на глазах остатки одежд и прилаживала на место куски отслаивающейся плоти.

У самой двери в туман, заняв каждое по паре стульев и едва не царапая потолок кончиками острых рогов, расположились два огромных существа совершенно не человеческого вида. Огромные кожистые крылья, сложенные наподобие плащей, скрывали их тела, оставляя снаружи лишь уродливые головы да нижние лапы с мощными когтями, которые время от времени скребли чисто выскобленные доски пола, оставляя на них глубокие царапины.

Рядом с одним из монстров на мягком сиденье стула вольготно расположились шестеро маленьких зеленых чертиков. Они тихо шептались между собой и время от времени начинали кривляться и строить рожи крылатому чудовищу. Гигант флегматично косил на них фиолетовым глазом, и порой, при особо удачных выходках чертиков, его морда кривилась в неком подобии одобрительной усмешки.

В этой комнате страха сразу обращали на себя внимание два самых обыкновенных на первый взгляд человека, невесть как затесавшихся в сборище страховидл. Крепкий старик с окладистой белой бородой, из которой торчал красный нос картошкой, и маленькая девочка. Старик был одет в лохматую шапку с матерчатым верхом и темносиний тулуп, подпоясанный богато изукрашенным красным поясом. Девочка – в нарядном белом полушубочке и отороченной мехом шапочке. Эту рассчитанную, без сомнения, на суровый зимний мороз экипировку дополняли расшитые бисером рукавицы, изящные сапожки на ногах девочки и добротные валенки у старика.