Текст книги "Тень. Человек без лица (СИ)"

Автор книги: Галина Кор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Павел

Долгое время едем по трассе. Ночь. Лес. Долго петляем по бездорожью. Самаэль остановил машину на поляне, заглушил ее и вышел. Следую за ним.

–Ну привет, – говорит он мне снова. Мы давно не виделись. Наверное, ещё в прошлой жизни.

–Привет дружище, – подхожу к нему, обнимаю и хлопаю по спине. – Раз ты позвонил, значит дела твои не есть гуд.

–Смотря с какой стороны на них посмотреть, – отвечает Самаэль.

–Да все я знаю…, – решаю не тянуть кота за хвост и перейти сразу к сути, – я работаю в такой сфере услуг, что первое, что я делаю – это собираю информацию. А о тебе, последнее время ее столько, хоть жорой жри…

Да, пара встреч с нужными людьми быстро расставили все по местам. Я никогда не выуживаю информацию, каким-то чудесным образом она сама плывет ко мне в руки. Конечно, я общаюсь не с бабками возле подъезда. Может у меня какой-то дар, но люди сами рассказывают мне последние сплетни, делятся своими предположениями. Может потому, что я внимательно всех выслушиваю и являюсь надежным собеседником, который не передаст эту информацию далее… Мне просто доверяют. Людям свойственно болтать, а я умею держать секреты при себе.

–Хм…. И что говорят.

Вообще, насколько я знаю, Самаэль всегда вел дела в обход криминалу. Все знали, что он малеха того, с пулей в башке, поэтому к нему не совались. Редкие попытки толкать дурь в его клубе, заканчивались мордобоем, а если человек не понимал его посыла с первого раза, второго шанса он не давал… Человек исчезал. Сейчас же, нашла коса на камень, Самаэль сцепился с Вороновым Константином Игоревичем, в простонародье – Ворон, который, кроме того, что редкостное говно, так ещё и метит на повышение в Москву.  Он заручился поддержкой московского криминального авторитета Сивого и пытается топить Самаэля.

–Что с Вороном девку не поделили и ты ему настучал по башке, хотя Косте и я б натрескал, зажрался парень, корона голову жмет и мозг отказывается работать… Вот…, что ещё, что бой будет с дядей из-за бугра, что бабки там нехилые… Вот думаю на противника твоего поставить, – и смотрю на него с ехидной полуулыбкой.

–Тоже дело, – вздыхая, отвечает он. И задает интересующий его вопрос, – а чем я не угодил куратору из Москвы?

–Да ничем, просто Сивому Костя на мозг капает, что ты против наркоты. Клуб твой, как бельмо в глазу. Ты же понимаешь, что деньги терять никто не любит. Клуб у тебя элитный, люди, которые его посещают непростительно богаты. А чем больше денег, тем больше соблазнов. А ещё Сивый, хочет Костю себе в зятья. Дочь у него так себе, а пристроить надо, тем более, что течет от вида Кости, как дорожная шмара. А что, папе жалко, что ли, устроить судьбу дочери?

–Ясно. А Сивого не беспокоит факт того, что Костя садист…

–Ну, садистом может быть и кондуктор в трамвае, а Костя так-то парень видный, да и может его дочь в теме, кто их знает… – замолкаем на время, думая каждый о своем. Самое интересное, что мы с Самаэлем не мягкие и не пушистые, но ни я, ни он, никогда не переступали черту и не били, и не убивали женщин и детей. Старики бывают разными, поэтому тут правило немножко другое. – Главное, и не очень приятное для тебя – ты труп.

–Да, с тобой оптимистом быть сложно.

–Всегда, пожалуйста, двери моего морга для тебя открыты. Ты же знаешь, что живым ты оттуда при любом раскладе не должен выйти даже, а точнее, особенно, если победишь.

–Вот по этой причине я тебе и звонил.

–Хм..,– громко вздыхаю, – конечно я тебе помогу. И не потому, что ты Самаэль, а потому, что я помню, как Саша Измайлов делился последним куском хлеба с Васей Самойловым, как выходили мы с тобой из окружения, как помог мне умереть и стать другим человеком, все помню и ещё много-много разного… А ещё потому, что вижу, что ты влюбился, – и грустно улыбаюсь, – демон влюбился и хочет жить.… Что, девчонка хороша?

–Лучшая.

–Даже несмотря на то, что она дочь Самарского? – это местный криминальный авторитет. Он начал свою деятельность уже в конце 90-х, но быстро нашел себе применение и плотно занял свою нишу. Им довольны в Москве, он не доставляет проблем, все четко и без сюрпризов. Костя Ворон тесно общается с Самарским, но они как вода и огонь. Если бы Самарский вовремя не одергивал Костю, то конфликтов было бы куда больше и не избежать…

–Ты даже это знаешь? И они знают, – я понимаю почему Самаэль переживает о том, знает ли Сивый и когорта о его девушке. Для всей элиты криминала Самарский – одиночка. Его дочь может стать рычагом давления на него.

–Нет. Это моя личная информация.

–Ясно. И что делать?

–В этой ситуации, лично для тебя, нужно только одно – тренироваться, а остальной план за мной. В общих чертах, надо убрать заводилу и сдать остальных. Ты думаешь над Сивым никого нет, ошибка. Даже над таким непростым человеком как он, есть тот, кто дергает за веревочки как кукловод. Просто надо знать, что ему предложить…

Пока предлагать было нечего, поэтому и толочь воду в ступе не стоит, предстоит нелегкая работа. Придется копать глубоко и взбираться высоко по социальной лестнице высокопоставленных персон. У кого-то да найдутся проблемы насущные, ради решения которых, он будет готов пойти на многое.

Самаэль вернул меня в город и высадил в подворотне.

Уже сидя в самолете на Москву, я понимал, что у меня не так много времени, чтобы найти того червя, которого проглотит более крупная рыба, чем Сивый.

Вообще сложившаяся ситуация не простая…

Когда длительное время криминал идет рука об руку с законниками, настает тот момент, когда один из участников, начинает перетягивать одеяло на себя. Но, кто бы как не считал себя лидером в этом сотрудничестве, все равно есть человек, который руководит всеми, негласно контролирует, такой себе БИГ БОСС.

Очень давно не вспоминал свое прошлое, но вот сейчас, сидя в кресле самолета, старые, забытые истории сами невольно всплывают в голове.

Глава 6

Павел – Василий Самойлов

Жил-был мальчик по имени Вася Самойлов. Он был хорошим мальчиком, который любил своих родителей, а они любили водку больше, чем его. Ну ничего, думал Вася, вот я буду хорошо учиться и докажу им, что я достоин их внимания и любви. Но для родителей это был не аргумент.

В одно солнечное весеннее утро в квартиру, где жил Вася, пришла социальная служба и забрала его в детдом. Но и тут он старался найти плюсы. Вот поймут родители, что его забрали, одумаются, бросят пить, наладят свой быт и заберут его, ведь он-то хороший… Отличник, спортсмен, не хулиган, его все хвалят…

Но стукнуло Васе восемнадцать лет всё-таки в детском доме, а родители к этому моменту вообще перестали его навещать, зачем, он же уже взрослый.

После выпуска из детдома решил Вася поступать в университет на врача. Хорошая профессия, благородная, людям помогать. Поступил он сам на бюджет и долгие годы отказывал себе во всем, утром учился на отлично, вечером работал, сначала в клубе барменом, а позже ещё и санитаром в больнице.

Жил Вася по принципу ударили тебя по правой щеке, подставь левую. И все бы ничего, но как бы не старался Вася для всех быть хорошим мальчиком, все равно встречались неблагодарные люди. Ну ничего, думал Вася, вот я получу диплом, пойду работать врачом, буду брать только тяжелые случаи, и спасать жизни. И все они обязательно поймут, как они ошибались на мой счет.

Однажды в больницу поступила пара алкоголиков. Кто-то из них заснул с сигаретой в кровати, произошел пожар, квартира выгорела дотла, а их, с многочисленными ожогами доставили в больницу. В этой парочке Вася и узнал своих родителей. Долго ухаживал за нами, пытался вылезти из шкуры, чтобы помочь. Но, видно истощенные длительными запоями организмы дали сбой, и они оба умерли. Так, в одно мгновение, Вася остался и без квартиры, и без родителей.

Долго горевал и переживал, но только не потому, что они умерли, а потому, что не успел он им доказать, как они ошибались на его счет. Ведь в своих мечтах он – богатый, состоявшийся и успешный, протягивал им руку помощи в момент их отчаяния. А они, неблагодарные, даже здесь сделали по-своему…

Наступил момент, когда стал Вася интерном… Он упорно работал, доказывал свою любовь и преданность профессии, хотел стать выдающимся хирургом. Но, то ли он сильно старался, то ли его куратор не смог оценить масштаба его стараний, отношения у них не заладились…

И вылетел Вася с больницы как пробка, да прямо в армию. Да так летел, что оказался в горячей точке, среди таких же молодых, испуганных и обиженных. Хоть всегда и искал Вася друзей себе под стать, тоже хороших мальчиков, его, почему-то, неимоверно привлекал один парень из его же призыва. Его звали Саша Измайлов. Он был странный, нелюдимый, агрессивный, но вот эта животная сила и манила Васю. Он хотел понять его, заглянуть внутрь и разгадать секрет.

Представился случай очень быстро. Их группа из двадцати человек, оттесняемая боевиками, отходила обратно в часть. Вася с Сашей прикрывали группу. Вася, как отличник во всем, метко стрелял, а Саша его прикрывал. Группу парни отбили, а сами остались в окружении. Загнали их боевики в горы, откуда выход был только один – смерть. Но, так как наступила ночь, да и боевики никуда, собственно, не торопились, продлили им жизнь до утра.

И вот сидит Вася в темной пещере рядом с Сашей и как пелена с глаз спадает. Никому здесь не интересно, что он был хорошим мальчиком… Разговор между парнями складывается как-то сам собой. Саша рассказывает о своей нелегкой судьбе, а он рассказывает о своей. Говорит и сам понимает, как отвратно это все звучит, низменно и мелко. Что жил он не для себя, а для всех. Каждый день доказывал, что он хороший, а всем на это насрать. Что сидит он сейчас в жопе мира, и если его убьют, никто и не вспомнит, и не сможет сказать, каким же он был.

Как ушатом холодной воды окатили Васю все эти мысли. И понял он, что кроме себя он никому не нужен и положиться сейчас он может только на себя, да на этого странного парня.

Какая сила в тот день правила миром Вася не знает, но что-то заставило его подняться и пойти вглубь пещеры. Проход становился все уже и ниже. Помогая друг другу, продвигались все дальше и дальше, воздуха катастрофически не хватало, было жарко и легкие пекли огнем, но что-то двигало ими, и они продолжали ползти, пока не почувствовали сквозняк. Это говорило о том, что впереди есть выход…

   Вернулись они в часть к вечеру следующего дня. Руководство удивилось увидев их, так как, скорее всего похоронило в общей могиле. Их долго допрашивали и выпытывали, как им удалось избежать страшной участи, и как будто, даже сожалели, что они остались живы. С того момента Вася понял, что он – не один для всех, а сам за себя и все для него… Саша понял его и принял, а Васины откровения – забыл и вычеркнул из своей памяти, став одним из немногих, с кем вообще разговаривал Вася.

Потом была работа наемником, где Вася практиковал свои навыки в стрельбе. Снайпер, я вам скажу по секрету, из Васи получился зачетный. Десять из десяти, да ещё и с расстояния в пару километров. Саше Измайлову быстро надоела игра в войнушки, при всей его демонической сущности, он не испытывал к этому интерес, поэтому решил вернуться в спорт. Да и Вася как-то выдохся, волна злости на этот мир сошла на нет, и надо было искать варианты для дальнейшей жизни.

Однажды, возвращаясь с задания, они с Сашей, чисто случайно, попали в небольшой аул. Где и нашли умирающего от многочисленных ран Павла Николаевича Туманова. Он поведал им о своей нелегкой жизни, о том, как рос в детдоме, как учился на врача и как хотел помогать людям. Окончив университет, он решил поехать с миссией красного креста на ближний Восток и вот, чем это закончилось. Саша смотрел на Васю, а в глазах читалось: «Так вас, идиотов таких, двое?».

И вот, Павел умер, но и в ту же секунду воскрес… Ведь Павлом стал я.

Он был сиротой, медик и герой. А Вася был просто хорошим мальчиком, обозленным на весь мир, которому нечем похвастаться.

Так как Павел был гражданином дружественной страны, мне не составило труда переписать его историю под себя. Я переехал в Москву, устроился патологоанатомом в морг и уже через пару лет стал его заведующим. За несколько лет проведенных на войне смерть стала мне ближе, чем жизнь. А умение хорошо стрелять превратилось в хобби.

***

Смотрю в иллюминатор самолета и не пойму, на кой черт я все это вспомнил?

Глава 7

Павел

Иду проверять свою подопечную.

Кислородную маску я снял ещё утром, а сейчас обед, поэтому и пришел повторно проверить, не решил ли мой пациент дуба дать… А то в момент отключения от аппарата, ее показатели сильно упали, но я вколол ей чудо смесь из препаратов, которые колют военные врачи и ободряюще сказал ей:

–Нет, второй раз ты у меня не умрешь.

И вот, как ни странно, прошло четыре часа, и она жива. Показатели стабильны и близки к норме.

Стою рядом и переписываю показатели с монитора для того, чтобы сравнить, насколько они изменились. Пропускаю тот момент, когда она приходит в себя. Видно, увлекся анализом цифр в блокноте. Сначала доносится стон, а потом хныканье, как будто маленький ребёнок. Смотрю, как она облизывает пересохшие губы. Беру со стола стакан с трубочкой и подношу к ее губам. Что-что, а хватательный и сосательный рефлексы у нее на пять баллов. Убираю стакан, а она сипит:

–Ещё…

–Хватит, – отвечаю ей. Нечего баловать.

Она так чудно начинает ворочаться, пытается поднять руку, тянет ее к глазам и трет. Открывает глаза, а сфокусироваться не может. Смешная, как маленький пьяный котенок: глазки косенькие, лапки заплетаются, зато хвост трубой и храбрости – вагон и тележка.

–Очухалась? – это скорее не вопрос, а констатация факта. Вот она пришла в себя, а я думаю, это облегчит мне жизнь, или наоборот, принесет кучу неприятностей? Самое интересное, что ответ-то я знаю…

–Где я? – задает она вопрос хриплым голосом.

–Может быть в раю? – говорю усмехаясь. Я не настроен на серьёзный разговор, пока она не ответит мне на мои вопросы.

–Нет, это точно не рай, – удивленно вскидываю брови, – вы не похожи на ангела.

–Почему? – интересно же.

–У вас глаза блядские…

Чего-чего, а такого ответа я точно не ожидал. Сто лет не смеялся, а тут прямо прорвало. Хохотал от души. Отсмеявшись, вынул фонарик из кармана и посветил ей сначала в один, а потом в другой глаз...

–Да, наверное, я переборщил с препаратами…, – делаю неутешительный вывод, – ну, жива и отлично. Если что, я не анестезиолог,  рассчитывал дозу на глаз. Без обид, – и поднимаю две руки вверх.

–Вы кто?

–Я-то знаю кто я, вот кто ты, остается вопросом? Ты помнишь, что с тобой случилось до того, как ты сюда попала.

Вижу по глазам, что напрягает извилины, и что-то там перекладывает на полочках головного мозга. Поднимаю покрывало и смотрю на ее рану, процесс заживления проходит нормально, небольшой отек, но он спадет, главное, что нет воспаления. Хороший бы из меня хирург получился, наверное… Она приподнимает голову и хочет засунуть нос туда, куда собака письку не сует, толкаю ладошкой ее в лоб, заставляя принять горизонтальное положение.

–Имя-то хоть помнишь? – напоминаю, что мне от нее, собственно, интересно, – а то записал тебя Машей Ивановой.

–Почему Маша Иванова?

–Можно и по номеру… Ты у нас восемьсот тридцать вторая… Ну. Так что с именем, Маша Иванова.

–Помню, – отвечает она мне, но вижу по глазам, что сейчас соврет, – Ефросинья, – вот сучка. Я тут корячусь, жопу свою подставляю, а она врет, как сивый мерин.

–Ага, – вот интересно, откуда она знает эту дурацкую песенку? И почему я поддерживаю ее глупость, – юбка синя, кстати, морда тоже… Кто ж тебя, детка, так приложил-то.

Молчит и смотрит. Вижу же, что все она помнит. Зараза мелкая…

–Ну, а я тогда Афанасий, семь на восемь, восемь на семь…

–И, походу, сейчас придет санитарка, звать Тамарка? – улыбаясь спрашивает меня.

–Нет, вынужден тебя расстроить, никто не придет, – ага, сейчас всех позову и ещё 102 наберу, скажу: «Приходите люди добрые, милости просим. Чай, кофе, потанцуем?».

–Вы не ответили где я?

–Так и ты молчишь, как Зоя Космодемьянская… И давай на ты, хорошо. Я видел тебя всю и везде, мыл и убирал тут за тобой, – какие мы стеснительные, охуеть моим мозгам, – вот, хоть щеки порозовели, а то была похожа на труп. Ладно, лежи и не вставай. Я пойду по делам, вернусь и покормлю тебя. Может, когда ты поешь, вспомнишь кто ты такая, а, Ефросинья? И не бегай тут…

–Ага, смешно, я-то и встать, наверное, не смогу.

–Вот и отлично. Не стоит беспокоить моих пациентов, – говорю ей. – А то, не дай Бог, встанут и уйдут.

–Так я в больнице?

–В морге, – отвечаю, и выхожу за дверь.

Глава 8

Павел

Иду по коридору и понимаю, в какую жопу я себя загнал. И самое обидное, что сам, никто ж не просил… А делать-то теперь что? Не усыплять же ее, как бездомную псинку…

Как только она открыла рот и произнесла слово, я понял, в ней все то, что я «терпеть ненавижу». Она с гонором, противным характером, за словом в карман не полезет, а самое страшное, что она не дура… Ну, хотя все женщины от природы дуры, но вот она из серии «умных дур», тех, которые строят карьеру, чего-то добиваются в жизни, и редко зависят от мужчин. Я вот прямо чувствую, какие у нас разные темпераменты. Как только она очухается, надо куда-то её сплавить, по-быстрому, иначе быть войне.

За размышление о том, как не проиграть войну, дохожу до своего кабинета, а там целая делегация. Достаю ключи, открываю кабинет и захожу. Следом за мной заходят три человека.

–Чем обязан, – задаю вопрос, проходя к своему столу и усаживаясь в кресло.

–Здравствуйте, – говорит мужик постарше, наверное, он главный, – вы Павел Николаевич? – спрашивает он меня.

–По крайней мере, так гласит вывеска на двери.

–Хм... Я знал, что у врачей странный юмор…, – отвечает он мне. – Меня зовут Холодов Эдуард Владиславович, я главный следователь следственного управления по городу, а это мои помощники.

–Очень приятно, – вот смотрю на них и понимаю, что пришли эти гномы в поисках моей спящей красавицы. Знали бы вы парни, как вы близко, но… красавица в яйце, яйцо в утке, утка в кролике…, а я Кощей. Все не в лад и невпопад, но про меня…, – и что вас привело в наш скромный морг?

–Несколько дней назад к вам доставили девушку без признаков жизни, – и смотрит выжидающе на меня.  А что, надо отнекиваться?

–Было дело… Я ее принимал.

–Лично? – и что его так удивляет.

–А почему нет?

–Просто вы заведующий, обычно…

–Обычно, – продолжаю за него, – они ни хрена не делают, пьют кофе и играют в «Солитер»?

Я вижу, что он начинает заводится. Видно, не ожидал, что я буду отвечать вопросом на вопрос и вот уже пару минут тратить его драгоценное временя ни на что. Поэтому решаю взять расспрос в свои руки и узнать то, что нужно мне.

–Давайте к сути, у меня три трупа ждут, когда ими займутся, а ещё интерны, которых хлебом не корми, дай распанахать и выпотрошить, – видно он представил всё это дело и побледнел, что-то для главного следователя, слабоват у него желудок-то…, того гляди и наблюет тут мне. – Да, два дня назад в девять часов вечера скорая помощь доставила труп девушки, не довезли, бывает. Так как реанимации она не поддавалась, то привезли её сразу в морг.

–А вы уверены, что она была мертва?

–А я должен был ее реанимировать и спросить, как она себя чувствует? Заключение давал врач скорой помощи, я принял труп без ФИО, как было указано в сопроводительных документах, скорую на трассу вызвал мимо проезжающий водитель. А кого вы ищете? Может мы говорим о разных девушках?

–Вот, – следователь протягивает мне фото моей спящей красавицы. Да на фото она реально выглядит охренительно, – и кто она? – Ну, давай же, назови имя, сэкономь моё время.

–Лебедева Аврора, двадцать четыре года, только окончила университет по специальности хирург. Это она? Ее вам доставили?

–Нет, – вру не моргая, – первый раз вижу, – а в голове добавляю, за последние пять минут.

–Труп той девушки ещё у вас?

–Да, лежит, морозится. Сегодня должен прийти местный следователь, чтобы установить личность. Если никто не затребует, через пару дней отдадим в похоронку, не вечно же ей у нас место греть.

–Мы можем на нее посмотреть?

–А почему нет? Не сбежала же она? Прошу, – поднимаюсь из-за стола, выпроваживаю всех из кабинета, закрываю его. Я вижу, что моя неторопливость заставляет следователя психовать, а меня это, прямо скажем, веселит.

Идем по длинным коридорам и заходим в холодильник. Нахожу тело девушки.

–Пожалуйста, – указываю на нее.

Следователь долго её рассматривает, бля…, да тут сразу видно, что она – это не Она. Или он думает, что если на нее долго смотреть, то можно будет себя переубедить в обратном? Ну, а я просто стою и жду… А мысленно уже пробиваю базу, кто же такая Аврора Лебедева… Знавал я одного Лебедева, редкостная сука, скажу вам по секрету, поэтому и должность у него хорошая.

–Не она…, – подводит итог Эдуард Владиславович, – А...

–Нет…, такой же, но вашей у нас нет. Рад бы помочь, но…, – развожу руки в стороны, – другие есть, но такой нет.

–Смешно, – говорит следователь.

–А что, эта Лебедева знаменитость какая, раз вас, главного следователя, привлекли к ее поиску?

–Тайна следствия.

–«Та заради Бога», спросил чисто из человеческого любопытства…

–Документы по вскрытию вы оформляли?

–Я. Уровень моей специализации позволяет работать не только патологоанатомом, но и судмедэкспертом. Так как смерть была насильственной, все документы были оформлены мною согласно протоколу. Будете изучать?

–Нет. Если что, мы ещё вас навестим. Или вызовем.

–Лучше вы к нам. Наши двери всегда для вас открыты, – и мило улыбаюсь. Надеюсь, это прозвучало недвусмысленно.

А он только крякнул и пошел, а за ним его свита. Ну и ладно, а у меня свои дела.

Уже через полчаса я знал о Лебедевой Авроре больше, чем ее собственная мать. А вот что расскажет мне сама гражданка Лебедева, сейчас и узнаем. Особенно меня интересует день её смерти.

Иду по коридору и пью кофе. Это дорога, за последние несколько дней, порядком меня утомила, быстрее б она поправилась и свалила. Надо будет перевезти ее куда-нибудь подальше от моего места работы. А лучше сбагрить и забыть. Но, узнав всю её биографию, понимаю, что будет непросто. Да, по закону подлости, она оказалась дочерью именно того типа, которого я знаю, как будто Лебедевых у нас в стране больше нет…

Захожу в комнату, ставлю возле нее йогурт и детскую кашу в банке. Она не спит, смотрит на меня, как на явление…

Сажусь напротив, рассматриваю её, как диковинную хрень и пью свой кофе. А она приподнимается, берет йогурт и принимается его пить. И тишина…, и только наше сербанье разбавляет ее.

–У меня вот тут болит, – говорит она после того, как выпила йогурт.

–Переболит…

–В смысле, – смотрит на меня с удивлением, – я говорю, что мне вот тут больно, посмотрите. – Откидывает покрывало и показывает на заклеенную дырку в боку. А у меня, на старости лет, наверное, в жопе детство заиграло, я возьми да, ляпни:

–«Не показуй где болит, я не доктор Айболит», – а она только глазками хлоп-хлоп.

–Так он зверей лечил, – отмирая говорит она.

–Вот оно, ключевое слово, лечил…, а я никого не лечу, я устанавливаю причину смерти. Чувствуешь разницу.

–И что мне делать?

–Ничего критического у тебя там нет, поболит и перестанет. Или как там говорят, до свадьбы заживет… Ты мне лучше расскажи, что с тобой случилось, а то больно ты личность популярная. Только и ходят все в поисках тебя, как Чуда-из-чудес.

Глаза потупила и сидит, молчит. У меня не так много времени. Она дочь очень крупной рыбки, которая может помочь решить проблему Самаэля, но… мне надо знать где копать и куда давить.

–Кто ищет? – через минуту спрашивает.

–Ох, Мария-Ефросинья, все ищут и хорошие, и плохие. Вот сижу и ломаю голову, кому тебя отдать?