Текст книги "Реанимируй моё сердце (СИ)"

Автор книги: Галина Колоскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 28

Глава 28

Через год.

Арина.

Мы сделали это! Я стою у панорамного окна нашей новой, светлой квартиры. Последние лучи заката окрашивают небо в алые и золотые тона. Они отражаются в стёклах соседних домов, заливают тёплым светом всё пространство вокруг меня. Я держу в руках чашку горячего чая. Смотрю и чувствую. Тишину. Покой. Невероятную, почти осязаемую целостность внутри себя.

Моё сердце… когда-то оно было разбито на тысячу острых осколков. Каждый осколок – это слово лжи, взгляд предательства, прикосновение, оказавшееся фальшивым. Я думала, что никогда не смогу собрать его обратно. Что буду вечно ходить с этой колющей, режущей болью внутри. Но сейчас моё сердце бьётся в груди. Сильно. Ровно. Оно не целое, как прежде – наивное и хрустальное. Оно собрано заново. Из осколков, скреплённых волей, слезами, работой и… любовью. Оно стало прочнее. Мудрее. Оно стало неразменным. Его уже не обманешь красивыми словами. Его не купишь жалкими оправданиями. Его ценность знаю только я. И он.

Я оборачиваюсь на нашу гостиную. Пространство, которое мы создавали вместе. Ничего от Марка. Ничего от моей прошлой жизни. Здесь всё – наше со Станиславом. Картины, которые мы выбирали, споря до хрипоты. Книги на полках, переплетение его военной медицины и моей кардиологии. Два рабочих места у противоположных окон. Это не просто квартира. Это – крепость. Построенная на руинах старой жизни.

Станислав выходит из кабинета. Снимает очки и проводит рукой по глазам. Он устал. Мы оба устали. Но это от труда, который приносит плоды.

– О чём задумалась? – низкий спокойный голос вливается в вечернюю тишину, как струя тёплого мёда.

– О чудесах, – отвечаю с улыбкой, разворачиваясь к окну. – О том, как причудливо складывается судьба. Если бы не то предательство, я бы до сих пор была там… – киваю в сторону нашего бывшего района: – В той квартире. С тем человеком. Я была бы «удобной» женой. «Безотказной» сестрой. «Удобной» дочерью. Удобной для всех, кроме самой себя.

Он подходит ко мне, сильные руки обнимают меня, а подбородок ложится на макушку. Тёплое дыхание в моих волосах.

– Ты никогда не была удобной, Арина. Ты была сильной. Они пытались тебя сломать, чтобы им было комфортнее. Но ты не сломалась. Ты закалилась.

Я закрываю глаза, погружаясь в тепло его объятий, в его веру. Он прав. Предательство, которое чуть не убило меня, в итоге подарило всё, что имею сейчас. Настоящую любовь. Не ту, что ослепляет, а ту, что даёт зрение. Любовь, в которой я не боюсь быть сильной. Самоуважение. Жёсткое, добытое в борьбе, как алмаз, рождённый под давлением.

– Я больше не та, – шепчу я.

– Ты – такая как есть. И я люблю настоящую тебя.

Мы стоим молча, наблюдая, как последняя полоска солнца уходит за горизонт. В комнате становится темно, и только огни города вырисовывают наши силуэты в стекле.

– Сегодня звонила мама, – говорю после долгой паузы. – Приглашала на воскресный обед. Сказала, что приготовит мой любимый яблочный пирог.

– Пойдёшь? – в его голосе нет ни одобрения, ни осуждения. Только вопрос.

– Да. Но ненадолго и с тобой. Они постепенно учатся уважать мои границы, любить, не пытаясь переделать. Это непросто для них. Но они стараются. И я ценю их усилия.

– Тогда пойдём.

В его согласии – вся наша история. Он не пытается оградить меня от проблем с родственниками, а идёт рядом. Как стена. Как скала. Он всегда готов подставить плечо, если я устану. В этом – наше равновесие.

Отхожу, чтобы включить свет. Комната заполняется мягким, тёплым светом. На каминной полке стоит наша с ним фотография. Мы на закладке первого кирпича нового кардиоцентра. Смотрим друг на друга, а не в камеру. На наших лицах – не улыбки для прессы, а глубокое понимание важности происходящего.

Разбираю содержимое картонной коробки. Беру в руки старую, потрёпанную фотографию, которую случайно нашла в своих вещах неделю назад. На ней – я, Марк и Снежана. Мы на пикнике. Радостно смеёмся. Глаза сияют от счастья, оказавшегося декорацией из картона. Долго смотрю на фото. Жду, когда в сердце откликнется боль. Но ничего не происходит. Только лёгкая грусть. Как по незнакомым людям из давно забытого сна.

– Прощайте, – тихо говорю я фотографии. – И будьте счастливы. Каждый по-своему.

Я убираю её обратно в коробку с другими архивными вещами. Не выкидываю. Потому что прошлое – это часть меня. Но оно больше не управляет мной.

Станислав наблюдает за мной, прислонившись к дверному косяку. Мягкий взгляд чёрных глаз отвлекается на сообщение.

– Готовься к новой битве, – вдруг говорит он. В низком голосе проскальзывает знакомый стальной оттенок.

Вот теперь сердце ёкает. Настораживаюсь.

– Ты что-то узнал? О Денисе? – мы вычислили тех, кто на него работал. Бывают люди не способные созидать. Они живут паразитами, питающимися плодами других людей. Денис из таких. Слежка за предателями помогла найти берлогу неуловимого брата Станислава. Им занялась полиция. Но страх, что неугомонного негодяя отпустят, остался.

Станислав качает головой, зная мои опасения.

– Нет. Не о нём. Пока он за решёткой и идёт следствие, бояться нечего. Я о другом. Мне только что пришло письмо. – Он показывает страницу электронной почты в смартфоне. – Официальное приглашение. От организаторов Всемирного кардиологического конгресса в Рио-де-Жанейро. Они просят тебя выступить с ключевым докладом о нашей методике. Это… это высшее признание, Арина. Твой звёздный час.

Он смотрит на меня, и в его глазах не просто гордость, там предвкушение новой битвы. Не за выживание, а за лидерство.

Я принимаю новую информацию довольно спокойно. Она не оглушает меня. Это логичная ступенька на пути, который я выбрала.

– Мы поедем? – спрашиваю, затаив дыхание, о том, что реально волнует. Бразилия. Рио-де-Жанейро. Новая страна. Новый город. Новые вызовы. Но одной мне там нечего делать.

– Мы поедем, – Станислав подтверждает с кивком. – Вместе. Покажем им, на что способны русские врачи. А точнее – русская женщина-врач.

Выдыхаю. В душе ликование. Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Сбываются мечты о нашем будущем. Не затворничество, а покорение новых вершины. Вместе.

Я подхожу к мужу, встаю на цыпочки, целую в щетинистую щёку с благодарностью за всё, что он мне подарил. За веру. За любовь. За право быть собой.

– Тогда нам есть к чему готовиться, – говорю, прижимаясь лбом к широкой груди. Я слышу стук его сердца. Ровный. Сильный.

– Готовься. Мы должны успеть до открытия нашего центра.

Он обнимает меня, укутывая в надёжные руки. Мы стоим в центре нашей светлой квартиры, залитой вечерним светом, а за окном огни большого города.

Уверена – что бы ни ждало нас впереди, будь то тень его брата или блеск мировой славы, мы пройдём через это. Потому что моё сердце принадлежит человеку, ценящему меня не за безупречность, а за силу характера.

Эпилог

Эпилог

Арина

Я стою в центре главного зала и смотрю на него. Наш центр. Наше детище. Светлый, просторный атриум залит солнечным светом, который играет на стеклянных поверхностях и хромированных деталях современнейшего медицинского оборудования. Воздух пахнет не больницей, а свежесваренным кофе и древесиной. Здесь всё продумано до мелочей, чтобы дарить не просто лечение, а надежду. Чтобы сердце, пережившее катастрофу, могло снова научиться биться в полную силу. Я знаю об этом всё.

Сегодня день открытия. Зал полон людей. Я принимаю это как должное. Как плод тяжёлого, честного труда.

Я чувствую его приближение ещё до того, как мужская рука мягко ложится на мою талию. Станислав. Он подходит сзади, и его присутствие создаёт вокруг меня невидимое силовое поле спокойствия и уверенности.

– Нервничаешь? – его голос тихий, предназначен только для меня.

– Нет, – отвечаю я честно, поворачивая голову к нему. – Я счастлива. Мы построили это. Вместе.

Он улыбается, и в его глазах я вижу отражение своих чувств – гордость, любовь, осознание пройдённого пути. Этот центр – не просто бизнес-проект. Это наш символ.

Станислав сжимает мои пальцы, и его глаза говорят больше любых слов. Мы стоим так, в центре нашего общего триумфа, и я чувствую полную, абсолютную гармонию.

– Господа! – Станислав повышает голос, обращаясь к гостям, но его взгляд не отрывается от меня. – Прежде чем мы начнём официальную часть, я хочу сказать несколько слов. Этот центр – не просто здание и бизнес. Это воплощение веры в то, что даже самое повреждённое сердце можно исцелить. Веры в силу духа. И лично для меня – это воплощение веры в удивительную женщину, которая стоит рядом со мной. В мою жену, Арину.

Аплодисменты наполняют зал. Я чувствую, как тепло разливается по щекам. Но я не отвожу взгляд от него. От моего мужа. От моего партнёра. От человека, который ценит мою силу.

Церемония проходит как в красивом, хорошо поставленном сне. Речи, разрезание ленточки, экскурсии по кабинетам. Всё сияет, все восхищаются. Я ловлю себя на мысли, что это счастье – не взрывное и не ослепляющее. Оно глубокое, как океан, и спокойное, как его гладь в безветренный день.

Через два года

Станислав

Проснуться от тишины в последние полгода большая редкость. Не той, что пугает, а той, что насыщена покоем. Солнечный луч, пробиваясь сквозь щель в шторах, рисует золотую дорожку на полу нашей спальни. Арина спит рядом, её рука лежит у меня на груди, а губы трогает лёгкая улыбка. Я смотрю на неё и чувствую, как тёплое огромное чувство переполняет меня изнутри.

Тишину нарушает негромкий щебет из детской. Не плач, а именно щебет, как у двух маленьких птичек. Арина открывает глаза. Я вижу в них то же самое, что чувствую сам, – безграничное, абсолютное счастье.

– Проснулись, – шепчет она хриплым ото сна голосом.

– Как по расписанию, – улыбаюсь в ответ.

Мы идём в соседнюю комнату. Две белых кроватки стоят рядом. В одной копошится наш сын, Егор. Настоящий бутуз, с моими чёрными глазами и упрямым, сосредоточенным взглядом. Он пытается подтянуться на прутьях кроватки, хмуря серьёзное, решительное личико.

В другой кроватке лежит наша Алёнка. И смотрит на мир большими, как у Арины глазами, полными тихого восторга и любопытства. У неё вьющиеся светлые волосы и ямочки на щеках, когда она улыбается. Двойняшки совершенно не похожи друг на друга. И это приводит нас в неописуемый восторг. Два отдельных, уникальных, прекрасных чуда.

Я беру на руки Егора, он тут же хватает меня за нос цепкими пальцами. Арина подхватывает Алёнку, и та, щурясь от солнца, беззвучно смеётся. Мы стоим так, в лучах утреннего солнца, в нашем большом доме с огромным садом за окном, и я понимаю – это она, та самая полнота жизни, о которой я даже не смел мечтать.

Спускаемся вниз, на кухню. Пока Арина готовит завтрак, я усаживаю детей в шезлонги у панорамного окна. Они смотрят на ветки цветущей яблони, качающиеся на ветру. В доме пахнет кофе, свежей выпечкой и детством.

Прошло три года с тех пор, как рухнула последняя тень, омрачавшая наше небо. Дениса арестовали. Оказалось, Интерпол его давно искал за мошенничество международного масштаба. Его депортировали, и осудили. Дверь в то тёмное прошлое захлопнута навсегда. Я могу спокойно дышать. Ради неё. Ради них.

Иногда до нас доходят отголоски прошлого. Снежану уволили с последней работы со скандалом. Говорят, она работает официанткой в каком-то захудалом баре на окраине. Никакого лоска, никакого изобилия. Только борьба за выживание. Жаль её. Пустая, испорченная душа. Но это её выбор и её крест.

Марк… Он до сих пор не может найти себя. Последняя пассия обобрала его до нитки. Он снимает комнату в районе, где мы когда-то начинали. Его жизнь – это вечный поиск того, что он однажды с легкомыслием выбросил за борт.

Но всё это – там, за стенами нашего дома. А здесь – только свет.

После завтрака мы выносим детей в сад. Я расстилаю огромное одеяло под раскидистым дубом. Алёна тянет ручки к солнечным зайчикам, а Егор ползёт напролом, снося всё на своём пути, чтобы исследовать интересный цветочек.

Арина садится рядом со мной, прислоняется спиной к моему плечу. Её волосы пахнут солнцем и яблонями.

– Я думала, что знала, что такое счастье, – тихо говорит она, глядя на резвящихся детей. – Но это… это что-то другое. Это глубже.

– Я знаю, – обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. – Это как дышать полной грудью после долгой болезни. Это и есть жизнь. Настоящая.

Она поворачивается и целует меня. Легко, нежно. Егор, увидев это, громко возмущается, требуя внимания к своей персоне. Алёна что-то счастливо гулит на своём языке.

Я гляжу на свою жену, на наших детей, на наш дом, на солнце, заливающее своим светом каждую травинку в нашем саду. И я знаю – мы прошли через всё. Мы заслужили это солнце. Это небо. Это тихое, пронзительное счастье, которое длится уже третий год и, я знаю, будет длиться вечно. Потому что его фундамент – это мы. Наша семья.