Текст книги "Реанимируй моё сердце (СИ)"
Автор книги: Галина Колоскова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Глава 21
Глава 21
Тишина в кабинете директора клиники густая и напряжённая, как воздух перед грозой. Мы со Станиславом молча изучаем данные, которые принёс наш IT-специалист. На столе между нами лежит несколько распечаток – переписка, логи служебных звонков, записи с камер наблюдения. Каждый листок – это гвоздь в крышку гроба репутации нового администратора. Я чувствую не торжество, а холодное удовлетворение. Мы вскрыли абсцесс, и теперь виден весь гной.
Станислав поднимает на меня суровый взгляд. – Готова?
Киваю. Я готова к этой операции. Без скальпеля, но не менее точной.
Он нажимает кнопку внутренней связи.
– Елена Петровна, попросите Светлану Афанасьевну пройти ко мне. Немедленно.
Мы ждём. За дверью слышен приближающийся стук её каблуков. Шаги уверенные, быстрые. Она ещё не подозревает, что игра окончена.
Дверь открывается. Взгляд Светланы направлен на главного врача, не на меня. Губы растянуты в сладковато-услужливой улыбке.
– Вызвали, Станислав Викторович? – она быстро скользит взглядом по мне. – Арина Сергеевна?
– Закройте дверь, Светлана Афанасьевна, – голос Станислава ровный и безразличный, как у незнакомца, сообщающего о прогнозе погоды.
Она закрывает дверь и останавливается перед столом, слегка склонив голову. Поза образцовой сотрудницы, но видно, что от тона Огнева она начинает нервничать.
– Мы закончили внутреннее расследование, – начинает Станислав. Он берёт со стола первый листок. – Вот распечатка ваших звонков за последний месяц. Три продолжительных разговора с номером, который принадлежит Снежане, сестре Арины Сергеевны. В день её скандального нападения на Арину Сергеевну вы общались с ней дважды. Утром и за час до её прихода.
Брови Светланы поползли вверх в притворном удивлении.
– Станислав Викторович, я могу объяснить… Она звонила как родственница Арины Сергеевны, я просто…
– Молчите! – он прерывает её тоном, не терпящим возражений. Он берёт следующий лист. – Это – копия вашего электронного письма, отправленного с анонимного ящика в редакцию того самого издания. Черновик был сохранен в вашем служебном компьютере. Вы забыли очистить корзину.
Лицо Светланы начинает медленно бледнеть. Её уверенность тает, как лёд на горячей плите.
– И наконец, – Станислав кладёт на стол распечатку скриншота, – это запись с камеры в архивной комнате. Где вы неделю назад, в нерабочее время, фотографировали на телефон личное дело Арины Сергеевны, переданное из городской больницы. Дело, к которому у вас не было и не могло быть доступа.
Она смотрит на доказательства, и маска невинности слетает с её лица окончательно. В змеиных глазах вспыхивает паника, а затем – ярость. Она поворачивается ко мне.
– Это ты!.. Ты ничего не знаешь и во всём виновата! Огнев должен был стать Ольгиным! Они встречались несколько месяцев, – я вздрагиваю при этих словах. Волна холода проходит по телу. Станислав не говорил, что я разрушила его прошлые отношения. Продолжение фразы подлой мерзавки, успокаивает: – Полтора года назад Ольга собиралась за него замуж! Он вернулся бы к ней! Эта клиника была её! Она столько лет была рядом с ним, и всё для него делала! Я попала сюда, благодаря ей. Мы работали дружной семьёй. А ты… пришла с несчастным видом: брошенная, обиженная и всё у неё отняла!
Она почти кричит, дрожащий палец направлен на меня, взгляд полон ненависти. Качаю головой, не понимая, ради чего она старалась? В благодарность ради подруги? Но стоило ли оно того? Я молча смотрю на неё. Мне нечего ей сказать. Испытываю ли я жалость к потерявшему себя человеку, растворившемуся в чужой жизни? Да. Но и отвращение к беспринципной интриганке тоже. Они с Ольгой стоят друг друга.
– Хватит, – голос Станислава режет воздух. Он встаёт, и его рост, его подавляющая физическая и моральная мощь, заставляют её отступить на шаг. – Мне хватило не месяцев, а двух недель, чтобы понять, что Ольга не моя половинка. Красота – не то, что привлекает меня в женщине.
Света с удивлением бросает на него взгляд. Видимо, Ольга придерживалась другой версии. Я успеваю задать ей вопрос:
– Вам это зачем? Для чего вы так рисковали? Ради благодарности от чужого человека, пусть даже подруги?
– Ольга моя двоюродная сестра по матери! В отличие от твоих отношений с родной сестрой, мы дружим с детства! Хоть и не афишировали здесь нашего родства. Я готова жизнь за неё отдать. Ольга прекрасный человек, в отличие от тебя! Сволочи, ради постели мужика идущей по головам родственников!
Станислав открывает дверь, указывая на неё рукой. В проёме возникает охранник.
– Вы уволены. За нарушение служебных обязанностей, клевету и нанесение ущерба деловой репутации клиники! Вам запрещён доступ на территорию клиники. Ваши вещи вам вынесут. Охранник проводит вас до выхода. Если я увижу вас в радиусе километра от этого места, вы будете общаться с полицией. Хотя и так вам придётся это делать. Юристы готовят иски о клевете, оскорблении чести и достоинства, подделке документов и прочем. Вам понятно?
Светлана с удивлением водит взглядом по нашим лицам. Дрожащие руки повисли плетьми вдоль тела. Слёзы злости и унижения катятся по её щекам. Она пытается что-то сказать, но издаёт лишь бессвязные звуки. Затем, бросив на меня последний, полный ненависти взгляд, она разворачивается и почти бегом вылетает из кабинета.
Глава 22
Глава 22
Дверь закрывается. Я выдыхаю воздух, надеясь, что с уходом Светланы прекратятся мои неприятности, но понимаю, что это не так.
– Всё, – говорит Станислав, подходя ко мне. – С этим покончено.
– Не совсем… – тихо отвечаю я. – Она была лишь инструментом. Кто-то же предоставил ей доступ к моему делу.
– Мы это выясним, – он кладёт руку мне на плечо. – Обещаю.
В этот момент мой телефон издаёт мелодию входящего вызова. Я смотрю на экран. Марк. Показываю смартфон Станиславу.
– Ответь, – говорит он просто. – Закрой и эту дверь.
Я принимаю вызов.
– Алло?
– Арина… – Его голос звучит глухо, сдавленно. Как будто он только что кричал. – Я… мне нужно тебе сказать. Я знаю, что ты, наверное, не хочешь меня слушать, но… я должен.
– Я слушаю, Марк.
– Она солгала. Снежана не беременна. Это не выкидыш, если будет врать тебе и родителям. Она никогда не была беременной.
Я закрываю глаза. Почему-то меня это не удивляет. Во рту горькое ощущение вкуса пепла. До чего же Снежана дошла в своём отчаянии удержаться на всём готовом. Светлана уверена, что я иду по головам родственников? Жаль, что она не слышит слов Марка. Задаю ему вопрос:
– Как ты узнал?
– Я нашёл в её вещах тесты. Все отрицательные. И пачку противозачаточных, – он говорит очень быстро, явно ожидая, что я сброшу вызов, не выслушав до конца. – Спросил её напрямую. Она сначала пыталась выкрутиться, потом устроила истерику, а затем просто призналась. Это была её последняя попытка удержать меня. Шантаж… – Он издаёт звук, похожий на судорожный всхлип. – Боже, Арина, прости меня… Прости за всё! Я был таким слепым идиотом. Позволил ей разрушить нашу жизнь. Вернись! Мы всё исправим… Я всё исправлю!
Я слушаю его голос, полный настоящей, горькой боли, но не испытываю к нему ничего, кроме жалости, о которой уже говорила. Он – как пациент с ампутированной конечностью, всё ещё чувствующий фантомную боль. Наша любовь давно мертва, а он до сих пор оплакивает её.
– Я не могу тебя простить, Марк, – говорю тихо, но чётко. – Не потому, что ненавижу. А потому, что это не имеет смысла. Ты просишь прощения за разбитую вазу, которую уже выбросили на свалку. Наша общая жизнь закончилась. Пойми и прими это.
С той стороны доносится тяжёлый, прерывистый вздох.
– Я знаю. Просто… я хотел, чтобы ты знала правду. И что я с ней порвал. Окончательно. Если хочешь, я подам на развод и съеду в отель.
Смотрю на Огнева, печатающего что-то в ноуте. Он не расслабляется ни на минуту. Решает проблемы клиники, пока я закопалась по уши в личные.
Качаю головой. Муж в своём репертуаре, даже сейчас. Пытается строить из себя благородную жертву, взваливая вину на Снежану. Осталось услышать, что она настойчиво домогалась его и изнасиловала против воли. Хочу быстрее закончить неприятный разговор, утягивающий в липкое болото. Бег по кругу выматывает.
– Марк, ты прекрасно знаешь, что мои адвокаты уже работают над разводом. Прими досудебное соглашение по разделу имущества и не нужно никуда съезжать. Выгони её и живи спокойно, пока не разменяем квартиру или не продадим. Желаю тебе найти свой путь. И не сходить с него.
Я сбрасываю вызов. Опускаю смартфон и смотрю на Станислава. Он молча наблюдает за мной, давая время прийти в себя.
– Снежана не была беременна, – сообщаю, разводя руками. Возникает неприятное чувство вины. К общим проблемам постоянно добавляю личные.
– Я догадывался, – кивает он. – Слишком уж вовремя это «чудо» случилось.
Мы сидим в тишине несколько минут. Одна дверь закрылась. Другая – захлопнулась навсегда. Чувствую странную пустоту. Не боль, а именно пустоту. Как после уборки в доме, когда избавляешься от старого хлама.
Станислав обнимает меня. Прижимаюсь к широкой груди и закрываю глаза. Биение его сердца – единственный звук, который имеет значение.
– Ты сделала это, – тихо говорит он. – Прошла через грязь и осталась собой.
– Нет, – я отдаляюсь и смотрю ему в глаза. – Я стала другой. Сильнее.
Он улыбается с гордостью за меня.
– Я знаю.
Снова стук в дверь. В кабинет входит Елена Петровна. С удивлением смотрю на официальный конверт с гербовой печатью в её руках. Неужели уже состряпано постановление по мою душу?
– Арина Сергеевна, Станислав Викторович, это только что пришло курьером из мэрии. – Она удивлена не меньше меня.
Станислав вскрывает конверт и пробегает глазами по содержимому. Густые брови ползут вверх.
– Неожиданно, – он протягивает письмо мне. – Или курьер запоздал на пару суток, или твоя история привлекла внимание высоких инстанций.
Я читаю. Это официальное приглашение. Меня просят возглавить рабочую группу по созданию нового федерального кардио-реабилитационного центра. Проект национального значения. Поездка в Москву для обсуждения деталей требуется в ближайшие дни.
Я поднимаю взгляд на Станислава. Это – огромный шаг. Признание. Возможность, о которой я могла только мечтать. Но это так же – расстояние. Испытание для наших едва образовавшихся отношений.
– Что ты думаешь? – спрашиваю его, уже всё решив для себя. Второй раз я не променяю семью на карьеру. Работа никуда не сбежит. Я востребованный хирург с именем, занимаюсь любимым делом. Что ещё нужно?
Он смотрит на меня, и в его глазах нет ни тени сомнения или ревности.
– Я думаю, что это твой звёздный час, Арина. И я буду с тобой на каждом этапе. Если захочешь.
Но почему в его словах я слышу не только поддержку? И взгляд не сверкает радостью. Не отвечаю, собираясь с мыслями. Мне стоит определиться, чего я хочу от жизни. Расставить приоритеты.
Глава 23
Глава 23
Солнечный свет заливает мой кабинет, но сегодня он кажется другим. Не просто освещает пространство, а будто выбеливает его, делая чистыми новые стены.
Я сижу за рабочим столом клиники Огнева, сделав выбор в пользу наших отношений, а не дальнейшей карьеры. Просматриваю итоговый отчёт по работе моего отделения за прошедший квартал. Цифры стабильные, растущие. Скандал не навредил нам, даже пошёл на пользу. После агрессивной, прозрачной кампании, после публикации всех опровержений и доказательств, доверие к клинике выросло в разы. Мы стали символом качественной медицины, стойкости, честности. Повысили квоты для многодетных семей, инвалидов, и пенсионеров по улучшению качества их жизни. Участие в Госпрограмме тоже повлияло на престиж клиники.
В кабинет без стука заходит Станислав с двумя стаканами свежевыжатого сока в подставке. Спокойный взгляд чёрных глаз. В уголках губ играет та редкая улыбка, что предназначена только мне.
– Смотри, – он кладёт на стол планшет с последними рейтингами частных медицинских центров.– Мы на первом месте. По всем параметрам.
В очередной раз удивляюсь насколько мы на одной волне и как часто мыслим в одном направлении. Смотрю на цифры, но чувствую не головокружительный восторг, а глубокое удовлетворение. Усталость от проделанной работы есть, но она приятная. Мы точно знаем, в каком направлении двигаться. И главное – есть твёрдое чувство уверенности в завтрашнем дне.
– Это наша общая победа, – поднимаю на него взгляд.
– Нет, Арина. Это твоя победа! Ты молодец. Выстояла.
Он прав. Я это знаю. И улыбаюсь в ответ. Я – успешный, востребованный хирург. Любимая женщина. Даже не знаю, какой из статусов для меня в приоритете.
– Родители звонили, – сообщаю, отодвигая планшет. – Пригласили на ужин. В их дом.
Станислав ставит стакан и внимательно смотрит на меня.
– Что ответила?
– Что мы приедем. Но ненадолго.
– Ты уверена, что готова к этому? – он хмурится, но не отговаривает.
Благодарна ему за это.
– Да. Я установила правила и чёткие границы, – понимаю, что поступаю совершенно без логики, но не могу вычеркнуть их из жизни. – Это будет… дипломатический визит. Не возвращение домой.
Он кивает, зная, какую цену я заплатила за способность защищать себя, даже от тех, кого когда-то безгранично любила.
Вечером мы едем в родительский дом. Туда, где выросла я, где меня всегда ставили на второе место. Мы подъезжаем к старенькому трёхэтажному дому с обшарпанными стенами и облупленной штукатуркой. Он не радует глаз. Разруха. Сердце сжимается в старой привычке ждать неприятностей. Делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Я не та девочка, что жила здесь раньше. Я – гость.
Нас встречают на пороге. Мама и папа. Улыбки натянутые, совсем как мои нервы. Родители выглядят… насторожёнными, не бросаются обниматься. Мы словно два воюющих клана, встретившихся для подписания перемирия.
– Проходите, проходите, – приглашает мама дрожащим от волнения голосом.
Заходим. Веду себя осторожно. Жду подвоха. Настороженно оглядываюсь по сторонам. За пару минут успеваю пожалеть, что согласилась приехать. Что мешает Снежане выскочить из дверей в соседнюю комнату?
Дом пахнет по-прежнему. Пирогами и яблочным чаем. Но кое-что изменилось. На стенах нет свежих фотографий Снежаны. Старые – с нами обеими – остались. Но их стало меньше. Молчаливое признание собственной несправедливости. Мне это нравится.
Ужин проходит спокойно. Мы говорим на нейтральные темы. О моей работе, о клинике, о погоде. Они не упоминают Снежану. Не пытаются оправдываться. Они словно учатся заново быть моими родителями. И я учусь быть с ними.
– Арина, – папа откладывает вилку и смотрит на меня серьёзно. – Мы… покупаем квартиру. Марк дал согласие. Мы вернём тебе твою долю денег плюс то, что потрачено на мебель. До копеечки. Всё, что ты вложила.
Бросаю взгляд на Станислава. Сегодня утром мы решили, что будем строить дом. Снова сработал его дар предвидения. Я качаю головой.
– Нет. Оставьте себе. Это не так важно. У меня есть всё, что мне нужно.
– Но это справедливо! – настаивает мама.
– Справедливость – это не всегда деньги, мама, – возражаю мягко, но твёрдо. Показываю взглядом на накрытый стол. – Справедливость – это вот это. Наш сегодняшний ужин. Ваше уважение к моим правилам. Для меня – достаточная компенсация.
Они переглядываются. Заметно, как тяжело принять им меня новую. Не покладистую, согласную безропотно тянуть на себе воз семейных проблем дочь, а требующую уважения. Они приняли условия, теперь нужно свыкнуться с ними.
Мама осторожно обнимает меня на прощание.
– Мы любим тебя, дочка. И гордимся тобой.
Согласно киваю.
– Я знаю, мама, – впервые за долгое время, эти слова не вызывают у меня горькой усмешки. Да, они любят. Как умеют.
В машине долго молчу. Перевариваю, глядя на уходящие за окном огни родного района. Станислав не мешает мне. Он осторожно держит мою руку. Никакого давления. Ни в чём.
– Всё прошло хорошо, – наконец, говорю я. – По-новому. Не так, как раньше. Но хорошо.
– Потому что ты сама управляла ситуацией. – Он бросает на меня взгляд, понимая, какая из новостей целиком занимает мои мысли.– Мы можем не строить, а купить готовый дом. Не переживай, что придётся жить рядом с ними.
Смотрю на него с благодарностью.
– Да. Именно так.
Мы возвращаемся в нашу квартиру. Нашу. Это слово всё ещё отзывается внутри сладким эхом. Я снимаю пальто, подхожу к большому окну в гостиной. Город лежит внизу, как россыпь драгоценных камней. Мой город. Моя жизнь. Станислав обнимает меня сзади, его руки смыкаются на моей талии. Его подбородок касается моей головы.
– Ты счастлива? – тихо спрашивает он.
Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. К тихому, ровному биению сердца. К чувству покоя и возбуждения одновременно.
– Да. Я счастлива. Не так, как в юности – беспечно и глупо. А так, как может быть счастлив взрослый, сильный человек, зная цену этому счастью.
– И я тоже, – он шепчет мне в волосы. – Никогда не думал, что могу быть настолько счастлив.
Мы стоим молча, может быть, минуту, может быть, час. Время теряет смысл, когда ты нашёл своё место. Возвращает в реальность, как обычно, смартфон, издающий настойчивую резкую мелодию. Не обычный звонок, а специальный сигнал. Станислав вздрагивает.
– Прости, – нехотя отпускает меня и идёт к столу.
Я наблюдаю за тем, как он смотрит на экран. Пятерня запущенна в густые волосы, так он делает, сталкиваясь с чем-то сложным.
– Да? – его голос становится собранным, деловым.
Слушает несколько минут, задаёт короткие вопросы: «Когда?.. Вы уверены?..» Его лицо становится серьёзным. Взгляд иногда находит меня, и в нём читается не просто тревога – растерянность и даже испуг.
Наконец, он кладёт трубку и медленно поворачивается ко мне.
– Арина, это был мой юрист. По поводу слива информации из твоей больницы. У меня внутри холодеет. Неприятно, если узнаю, что виноват тот, кому доверяла.
– Они что-то нашли?
– Да. Всё, как ты думала. Игорь Петрович. Твой бывший зам. Киваю. Даже становится легче на душе. Это было ожидаемо.
– Но не это главное, – Станислав делает паузу. – Он сказал, что действовал не один. Что у него был сообщник... из моего прошлого.
Он замолкает, собираясь с мыслями.
– Кто? – спрашиваю я.
– Мой старший брат. Денис. Тот, из-за кого развалилась моя первая клиника. Я думал, он пропал. Оказывается, он все эти годы был рядом. В городе. И теперь мстит мне. А ты стала удобным способом нанести удар.
– Это серьёзно? Опасно? Что он может? – куча вопросов взрывает мозг. Самое простое – играть на чувствах людей. Страх Станислава – нанести вред мне.
Он смотрит на меня глазами сильного, надёжного человека.
– Опасно, когда не ожидаешь удара. Не переживай, я знаю уязвимые места Дениса.
Глава 24
Глава 24
Весна в городе – это не просто смена сезона. Это обещание. Обещание, что всё может начаться заново. Я стою на балконе нашей квартиры, пью утренний кофе и смотрю, как почки на деревьях наливаются соком. Прошло несколько месяцев. Несколько месяцев тишины и странного, настораживающего спокойствия. Мы со Станиславом работаем, строим планы, живём. Мы стали той самой парой, на которую равняются. Нас приглашают на все значимые медицинские форумы, наши мнения цитируют в прессе. Мы – гармоничный тандем, где я – мозг и скальпель, а он – стальная опора и стратег. Но в этой гармонии есть нота, которую слышу только я. Нота ожидания. Мы знаем, что брат Станислава где-то рядом. И мы ждём его хода.
Сегодня важный день. Открытие ежегодного медицинского конгресса. Я надеваю строгий костюм темно-синего цвета, подчёркивающий цвет глаз. Станислав завязывает галстук, наблюдая за мной в отражении зеркала.
– Отлично выглядишь! Просто сияешь, – в его голосе гордость.
И без того хорошее настроение взлетает до небес.
– Это отражение твоего света, – улыбаюсь в ответ.
Каждый раз спрашиваю того, кто свыше: «За что мне такое счастье?» И сама даю ответ: «Мужчина, который долго ждал тебя и любит по-настоящему таким и должен быть». Я просто не знала, что такая любовь бывает.
Мы едем в конференц-центр. Зал полон. Входим, оставив одежду в гардеробе. Успела привыкнуть, что на нас оборачиваются. Чувствую разные взгляды – восхищённые, завистливые, уважительные. Я больше не опускаю глаза. Смотрю на людей прямо, открыто. Я заняла своё место в этом мире. По праву.
Мой доклад о новых методах кардиореабилитации проходит с аншлагом. Говорю уверенно, чётко, отвечаю на каверзные вопросы. В первом ряду сидит Станислав и смотрит на меня с тем выражением, от которого у меня до сих пор теплеет внутри. После выступления ко мне подходит пожилой профессор, светило отечественной кардиологии.
– Доктор Ковалёва, блестящая работа! Ваши исследования перевернут подход к реабилитации. Я рад, что наши надежды на молодое поколение оправдываются такими специалистами, как вы!
Он пожимает мне руку, и я понимаю – это не просто комплимент. Это признание.
Мы покидаем зал, нас окружают коллеги, журналисты. В просвете между людьми я с удивлением вижу Марка.
Он стоит в стороне, у колонны, в тёмном костюме. Бывший муж похудел, выглядит старше. Но в глазах нет той потерянности, мольбы, что была в день нашей последней встречи. В них – спокойная, печальная ясность и уважение. Он не подходит. Смотрит издалека.
Я слегка киваю ему. Он в ответ поднимает руку в едва заметном жесте приветствия. И затем разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед. Финал. Без слов, без драмы. Мы, два человека, когда-то бывшие друг для друга всем, теперь стали чужими. Он осознал ценность того, что потерял. И я надеюсь, что это поможет ему построить новую жизнь.
Станислав мягко касается моего локтя.
– Всё в порядке?
– Да, – и это чистая правда. – Всё в порядке.
Не успеваю договорить. Смартфон издаёт тревожную трель. Рингтон клиники. Моментально принимаю вызов. Ставлю на громкую связь
– Доктор Ковалёва. Доставили мужчину, 48 лет. Обширный инфаркт, кардиогенный шок. Реанимация ведёт борьбу, но без хирурга – шансов нет.
Голос ровный, но в каждом слове – сталь.
Мгновенно переключаюсь в режим работы.
– Готовьте второй операционный зал. Я буду через… – бросаю взгляд на часы, мы совсем рядом,– двадцать минут. Назовите показатели, которые есть.
Я слушаю, быстро направляясь к выходу. Давление, сатурация, данные ЭКГ. Картина ясная и безрадостная. Сердце разорвано. Станислав идёт следом, его лицо сосредоточено. Он не задаёт вопросов.
– Я за рулём, – сообщает он, отвечая на звонок из клиники.
Мы мчимся по городу. Расстояние в пару километров кажется вечностью. В голове – только цифры, только схема предстоящей операции. Никаких мыслей о прошлом, о Марке, о Снежане. Есть только сердце, которое нужно заставить биться.
В отделении – предоперационная суета, но суета организованная. Меня встречают взгляды команды. Я киваю, и мы движемся в сторону операционной. Станислав остаётся за дверью. Здесь моя территория.
– Кратко, – требую я, погружая руки в стерильный раствор.
Анестезиолог отчитывается. Состояние критическое. Пациент на грани. Время работает против нас. Я чувствую знакомый холодный наплыв концентрации. Весь мир отступает. Остаются только свет ламп, блеск инструментов и бьющееся на мониторе, сбивчивое сердце.
Разрез. Ребра. Перикард. Передо мной – повреждённый миокард, зияющая рана на мышечной ткани. Кровь… Много крови! Руки действуют автоматически, быстро, точно. Каждое движение выверено. Шаг за шагом. Наложение шунта. Восстановление кровотока. Микроскопические швы на тончайшей ткани. Пот заливает спину под стерильным халатом, но разум ясен, как кристалл. Это мой бой. И я его не проиграю!
Операция длится четыре часа. Я накладываю последний шов и даю команду:
– Снимаем с искусственного кровообращения.
В операционной воцаряется напряжённая тишина. Все смотрят на монитор.
Раз. Два. Три... Сердце делает первый, робкий, но самостоятельный удар. Потом второй. Ритм выравнивается.
– Синусовый ритм восстанавливается. Давление растёт, – говорит анестезиолог. В его голосе облегчение.
Я отхожу от стола, позволяя ассистентам завершить работу. Только сейчас я чувствую адскую усталость, ноющую боль в пояснице. Но вместе с ней – спокойное, глубокое удовлетворение. Ещё одна жизнь не ушла. Я удержала её. Своими руками.
Выхожу в коридор. Станислав ждёт, прислонившись к стене. Он молча протягивает бутылку воды. Делаю несколько глотков. Руки начинают мелко дрожать – отдача после колоссального напряжения.
– Всё нормально? – спрашивает он тихо.
– Да. Вытащили... – Это всё, что я могу сказать. Это всё, что имеет значение.
Он кивает, и в его взгляде я читаю то самое понимание, которое не требует слов. Он знает цену этой победы. Не для репутации, а для того человека, который сейчас дышит благодаря мне.
Переодеваюсь в своём кабинете. Тело требует отдыха, но разум уже переключается на планы.
Вечером мы возвращаемся домой. Я снимаю туфли, чувствуя приятную усталость. Смотрю на экран вибрирующего смартфона. Сообщение от мамы.
«Заходила сегодня в гастроном у метро. Видела Снежану. Она работает кассиром. Выглядит… очень уставшей. Я не подошла».
Показываю сообщение Станиславу. Он читает и поднимает на меня вопросительный взгляд.
– Кассиром. В гастрономе… – в моём голосе нет злорадства. Есть отстранённая констатация факта. Лишённая финансовой поддержки Марка и покровительства семьи, сестра вынуждена наконец повзрослеть. Найти работу.
– Хочешь, я что-нибудь?.. – он начинает, но я качаю головой.
– Нет. Ничего. Она выбрала свой путь и теперь идёт по нему. Это её жизнь. И я не имею к ней никакого отношения.
Я удаляю сообщение. Дверь в их мир закрыта. Навсегда. Я не испытываю ненависти, только чувство освобождения.
Подхожу к окну. Сумерки окрашивают небо в фиолетовые тона. Думаю о себе, о Марке, о Снежане. У каждого из нас теперь своя жизнь. Свои последствия. Мой путь привёл меня к любви и признанию. Его – к одиночеству и осознанию. Её – к борьбе за выживание без скидок на «хрупкость». Это и есть финал. Не сказочный, но справедливый.
Станислав подходит и обнимает меня сзади.
– Ты слишком спокойно реагируешь на них сегодня.
– Да. Потому что прошлое окончательно отпустило. Оно больше не держит меня. Я чувствую… лёгкость.
Он нежно целует меня в шею, и я закрываю глаза, погружаясь в это ощущение покоя и защищённости. Абсолютное счастье. Совсем скоро оно изменится на другие чувства… Меня снова вызывают в клинику. Похоже, сегодня я очень нужна человечеству.
