Текст книги "Реанимируй моё сердце (СИ)"

Автор книги: Галина Колоскова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 17

Глава 17

Мы стоим так у окна, за которым спит огромный город. Двое уставших хирургов, нашедших друг в друге не просто опору, а дом. Его губы касаются моих волос. Я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Это не иступлённая страсть, а нечто большее. Обретение целостности.

– Пойдём домой, – шепчет он мне на ухо. – В наш дом. И ничего не бойся. Я сумею тебя защитить.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Мы идём по пустынному коридору, его рука лежит на моей талии, и это кажется самым естественным жестом на свете. Он не скрывает своих отношений ко мне, но не набрасывается в кабинете голодным зверем.

Мы выходим на улицу. Ночной воздух свеж и прохладен. Порывы ветра приятно щиплют лицо. Я не чувствую боли. Мне хорошо. Душа поёт, открывается, снова впуская в себя окружающий мир.

Станислав подвозит меня до своего – нашего? – дома. Мы молча поднимаемся на лифте и, как подростки, обнимаемся, тесно прижавшись друг к другу. Я не думаю о том, что могу встретиться с родственниками. Я вообще ни о чём не могу думать.

Заходим внутрь его квартиры. Дверь закрывается, отсекая внешний мир, он снова обнимает меня. Но теперь его объятия другие. В них нет той осторожной нежности. В них – вопрос, ожидание, желание.

Он смотрит на меня, и в его глазах я читаю тот же огонь, что горит во мне. Желание близости. Возможность доказать себе и друг другу, что мы живы, что мы можем чувствовать, что прошлое осталось позади.

– Ты уверена? – он задаёт последний, самый важный вопрос.

В ответ я поднимаюсь на цыпочки, прикасаюсь губами к его губам. Это не поцелуй. Это печать. Это согласие. Это начало.

И всё вокруг взрывается. Его руки скользят под моё платье, срывают его. Мои пальцы разрывают пуговицы его рубашки. Мы сбрасываем с себя одежды, как коконы, освобождаясь от всего старого, от всей боли. Его кожа горячая под моими ладонями. Его тело сильное, с играющими под моими ладонями мышцами.

Он поднимает меня на руки и несёт в спальню. В этот миг я перестаю быть Ариной-хирургом, Ариной-жертвой, Ариной, собранной по осколкам. Я просто женщина. Женщина, которую любят. Женщина, которая любит в ответ.

Он укладывает меня на кровать, несколько мгновений пожирает глазами, давая почувствовать себя безумно красивой. Его прикосновения уверенны, но нежны. Он исследует меня, как драгоценность, как самое ценное, что у него есть. И я отдаюсь этому ощущению полностью. Каждый поцелуй, каждое прикосновение – это клятва. Клятва верности. Клятва исцеления.

Он наполняет меня без остатка. Я не чувствую боли. Я чувствую… возвращение к той Арине, что хотела и умела любить. Медленные, неспешные движение, заполняют меня целиком. Я смотрю в чёрные глаза и вижу в них то же благоговение, ту же невыносимую нежность. Мы движемся в едином ритме, как танцоры, как два сердца, бьющиеся в унисон.

Волна нарастает где-то глубоко внизу, разливается жаром по всему телу, смывая последние следы прошлого. Я кричу. Тихий, сдавленный крик освобождения. И он, следуя за мной, произносит моё имя. «Арина». И из его уст оно звучит как самая прекрасная молитва.

Мы лежим, переплетённые, прислушиваясь к безумной дрожи в наших телах. Его рука греет приятной тяжестью мою талию, дыхание выравнивается. Я прижимаюсь к нему, чувствуя биение большого сердца под щекой. Оно бьётся сильно и ровно. Сердце мужчины, который спас меня. Не в операционной. В жизни.

– Я люблю тебя, – шепчу, уже засыпая.

– И я тебя, мой хирург с золотыми руками, – он целует меня в макушку. – Спи. Всё хорошо.

И я верю ему. Впервые за долгие месяцы я верю безоговорочно. Я засыпаю с мыслью, что кошмар окончен. Что впереди только свет.

Утро начинается с тишины и с запаха кофе. Непривычное ощущение возвращения в прошлое, где я была счастливой. Медовый месяц в который Марк… «Чёрт!» Останавливаю бег мыслей. Хватит, никакого влюблённого в меня Марка больше нет. Закрываю глаза, кручу головой на подушке и с улыбкой возвращаюсь в здесь и сейчас.

Я лежу в постели, закутавшись в простыню, и наблюдаю через открытую дверь, как Станислав двигается на кухне. Его спина широкая и надежная, его движения точные и экономные. Вчерашняя ночь все еще живет во мне теплым, ленивым эхом. В каждом мускуле, в каждой клетке. Впервые за долгие месяцы я просыпаюсь и не чувствую тяжести на сердце. Я чувствую… легкость. Почти невесомость.

Он поворачивается, держа в руках две чашки, и его взгляд находит меня. И в этот миг его обычно суровые глаза смягчаются, в их уголках появляются лучики морщинок. Улыбка. Он несет мне кофе, как мироносец – свое сокровище.

– Доброе утро, – низкий голос с утренней хрипотцой.

– Доброе, – звучит сипло. Я заливаюсь румянцем, вспоминая, почему мой голос стал таким.

Стас садится на край кровати, и мы пьем кофе молча. Наши взгляды встречаются, и этого достаточно. Слова не нужны. Они были сказаны ночью. Телами, вздохами, прикосновениями.

– Сегодня у нас совещание с инвесторами в десять, – говорит он, но в его голосе нет давления, только напоминание. – Ты готова?

– Я всегда готова, – отвечаю я, и это почти правда.

С этим чувством, с этим новым, окрыляющим ощущением себя, я приезжаю в клинику. Я вхожу в холл, и администраторы встречают меня не холодными кивками, а искренними улыбками. Новости в нашем маленьком мире разносятся быстро. Все уже знают об успешной операции Маши Валеевой. И все, кажется, видят во мне не временщицу, а полноценного лидера. Партнера директора клиники.

Я поднимаюсь на свой этаж, иду по коридору, и мое отражение в стеклянных стенах улыбается мне в ответ. Я снова талантливый хирург. Я любимая женщина. Я – Арина.

Мы со Станиславом проводим утренний брифинг. Сидим рядом в его кабинете, и наши колени иногда соприкасаются под столом. Это тайное, маленькое прикосновение, греет сильнее любого солнца. Он говорит, я дополняю. Мы – команда. Во всем.

– После обеда вместе зайдем в палату к Маше, – говорит он, когда совещание подходит к концу. – Ее состояние стабильное, но твое присутствие придаст ей сил.

– Конечно, – согласно киваю.

День проходит в привычных делах и суете. На сегодня нет плановых операций. Ухожу из клиники вовремя, в предвкушение прогулки в парке со Станиславом. Ощущение, что я попала в Зазеркалье. По ту сторону от грязи бывшей семьи.

Три дня пролетают в состояние эйфории. Днём работа в отделение, плановые операции,

Вечером мы возвращаемся в дом Станислава. Одновременно, но каждый на своём автомобиле. В мой бывший дом. В наш дом. Пока. Мы не строим планов на переезд до того, как почувствуем, что готовы к большему, чем статус любовников. Наслаждаемся настоящим.

И в этот самый момент, когда я чувствую себя на вершине мира, дверь машины распахивается снаружи.

И, словно чёрт из табакерки возникает она.

Глава 18

Глава 18

Снежана.

Я не видела её с того дня, когда она приезжала в клинику с истерикой. И теперь я едва узнаю сестру. Её лицо, обычно такое живое, с веснушками и хитрой искоркой в глазах, теперь одутловатое и бледное. Волосы, её гордость, собраны в неопрятный пучок. На ней дорогой кашемировый жакет, но надет он на мятую ночную рубашку. Вид жертвы насилия или пациентки сбежавшей из психушки. А в глазах – та самая смесь отчаяния и ярости, что бывает у загнанного в угол зверя.

Успеваю удивиться, что за спектакль она затеяла? И в ответ моим мыслям крик:

– Вот где вы прячетесь! – голос Снежаны режет воздух, визгливый и нездоровый. – Устраиваете свои любовные свидания! Воруете чужих мужей!

Станислав мгновенно выходит мне на помощь. Беглого взгляда хватает, чтобы понять – мерзавка не просто так решила устроить публичный скандал. Его лицо становится каменным.

– Снежана, уходите отсюда. Сейчас же! – его голос не повышается, но в нем появляется стальная властность, перед которой невольно съёживаешься.

Но она не смотрит на него. Её взгляд, полный ненависти, пригвождён ко мне.

– Нет уж! Пусть все знают, какая ты на самом деле! Ты всё разрушила! Ты свела с ума Станислава своими чарами! Ты отняла у меня Марка! Ты разрушила нашу семью! А теперь прикидываешься тут святошей!

Она делает шаг, обходя капот, и я вижу, как в окнах первых этажей мелькают лица соседей. Кто-то стоит с телефоном. Адреналин резко вбрасывается в кровь, заставляя сердце биться чаще. Но странное дело – я не чувствую страха. Только горькую жалость и холодную ярость.

– Снежана, ты больна, – говорю я негромко, но так, чтобы было слышно. – Тебе нужна помощь. Психологическая.

– Мне нужна помощь?! – она издаёт нечто среднее между смехом и рыданием. – Это ты довела меня до этого состояния! Ты и твой… твой любовник! Я видела, как вы утром выходили из дома! Думаете, я позволю вам быть счастливыми? После того, что вы сделали с нами? Вы разрушили две семьи!

Она поворачивается к замершей в ступоре паре с детьми у дверей подъезда и поднимает руки, как трагическая актриса.

– Смотрите на неё! На эту образцовую докторшу! Она годами изменяла мужу с этим… этим господином! А когда мы с Марком, не выдержав, признались друг другу в любви, она выгнала его из дома! Оставила меня беременную одну!

Ложь настолько чудовищна и нагла, что на секунду у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как рука Станислава ложится мне на плечо. Сжимает. «Держись». Выхожу из машины опираясь на его руку.

– Это ложь, – возражаю я всё так же ровно. – И ты сама это прекрасно знаешь. Хочешь, чтобы я вызвала участкового и тебя на самом деле вышвырнули из МОЕЙ квартиры?

Снежана не слышит то, что не входит в её планы.

– Ложь?! – она срывается на крик. – А то, что ты спала с будущим начальником, чтобы устроиться на работу – это правда? А то, что ты бросила мужа, когда у него начались проблемы – это правда? А то, что ты довела собственную сестру до нервного срыва – это правда?!

Из-за её спины выглядывает старшая дома, Татьяна Фёдоровна. Главная сплетница по совместительству Холёное лицо бледно, но в глазах я читаю не панику с желанием загасить скандал, а… странное, хищное любопытство.

– Станислав Викторович, Арина Евгеньевна, что происходит? Я видела, как у дома крутились какие-то люди с камерами! Журналисты?!

Как по команде, из припаркованного в двух метрах от нас минивена появляются два человека. Один с камерой на плече, другой – с микрофоном. Вспышка фотоаппарата слепит меня.

Вот что Снежана имела в виду, обещая не дать мне стать счастливой. Её решающий удар. Публичный скандал. Она хочет уничтожить не только меня, но и репутацию клиники в которую я пришла работать. Репутацию Станислава.

– Вам необходимо немедленно вернуться в квартиру, – голос Станислава звучит, как обледеневшая сталь. Он делает шаг вперёд, закрывая меня собой. – Иначе я вызову полицию. А вы, – он поворачивается к журналистам, – снимайте. Снимайте, как вы участвуете в незаконном вторжении в частную жизнь и клевещете на сотрудницу моей клиники. Уверен, вашему изданию будет интересно узнать об иске о защите деловой репутации.

Журналисты замялись. Камера опускается.

Но Снежана не унимается. Видя, что её план рушится, она с рыком бросается ко мне.

– Я тебя ненавижу! Ты всё у меня отняла! Всё!..

Она замахивается, чтобы ударить меня, но Станислав ловит её руку на лету. Его хватка железная.

– Хватит, – говорит он тихо, но с такой силой, что Снежана замирает. – Вы сейчас же уйдёте. И если я ещё раз увижу или услышу от вас какие-либо клеветнические заявления в адрес Арины, вы узнаете, что такое настоящая война. Заявление в полицию будет подкреплено показаниями работников моей клиниками и соседей по дому. Я помогу вам лечь в хорошую психиатрическую клинику. Легально. Вас нужно лечить принудительно. Вы стали опасной для окружающих. Вам понятно?

Он смотрит на неё, и в его взгляде столько холодной, неприкрытой угрозы, что Снежана бледнеет ещё больше. Её рука безвольно падает.

Татьяна Фёдоровна, воспользовавшись моментом, хватает Снежану под руку и почти силой вталкивает в подъезд, что-то шепча ей на ухо. Журналисты, бормоча извинения, пятятся к своей машине.

Дверь их автомобиля закрывается, но они не спешат отъезжать. Во дворе воцаряется гробовая тишина. Я всё ещё опираюсь на руку Станислава. Мои колени подкашиваются, но внутри холодный лёд.

Станислав с заботой глядит мне в лицо. Я смотрю на него с благодарностью. Он не шарахается от меня, изображая, что мы едва знакомы. Не спасает свою репутацию.

– Арина…

– Всё хорошо, – перебиваю его, выпрямляясь. – Я ничего не позволю ей разрушить. Ни это, – я указываю на дверь в наш подъезд, – ни нас.

Он смотрит на меня с восхищением. Он видел моё падение. Теперь он видит, как я поднимаюсь. Из пепла. Из осколков.

– Я знаю, – говорит он. – Но это не конец. Журналисты уехали, но они всё слышали. Эта история может всплыть.

– Пусть пытаются, – я смотрю на парковку. И вижу, как старшая дома помогает Снежане сесть в такси. Моя угроза позвать участкового подействовала. Удивляет другое. Движения Татьяны Фёдоровны слишком бережные. Слишком почтительные. Как будто она помогает не невменяемой женщине, а ценному союзнику.

И в этот момент ко мне приходит странное, тревожное озарение. В своём состоянии Снежана едва ли могла всё внезапно организовать – узнать расписание нашей работы, пригласить журналистов в нужный момент. Кто-то помог ей. Кто-то, кто знает все внутренние процессы нашей работы. Кто-то, кто был в клинике или рядом с ней в момент нашего отъезда.

Я поворачиваюсь к Станиславу.

– Нужно проверить, кому Снежана звонила сегодня утром. И с кем она общалась в последние дни.

– Ты думаешь, это был не её план? – он хмурится.

– Одна – нет, – отвечаю, а мой взгляд падает на Татьяну Фёдоровну. Интересно, кто ходит в подругах старшей дома? Она постоянно торчит у окна, словно на страже. Через неё можно узнавать, кто с кем живёт или встречается в нашем доме.

Глава 19

Глава 19

Тишина во дворе после урагана по имени Снежана стояла для улицы необычная. Звенящая, тяжёлая. Мы быстро поднялись в квартиру, наспех приготовили ужин. Сесть, расслабиться перед телевизором не получалось. Стоим со Станиславом у окна. Я чувствую напряжение, исходящее от него волнами. Он держит мою руку в своей. Его пальцы сжаты так крепко, что ноют косточки. Но я не отнимаю её. Это единственная нить, связывающая меня с реальностью, когда внутри всё кричит от ярости и унижения.

– Я уничтожу её, – его голос низкий, почти нечеловеческий. В нём нет ни капли того тепла, что было сегодня утром. – Юридически. Финансово. Она не сможет купить себе даже хлеба после того, как я закончу.

Я поворачиваюсь к нему. Вижу, как плотно сжаты челюсти, вырисовывая жёсткую линию губ. Он не просто зол. Он в ярости. И эта ярость направлена на мою защиту.

– Нет, – говорю я тихо.

Он смотрит на меня с недоумением.

– Что значит «нет»? Арина, ты слышала, что она сказала! Что она натворила!

– Я слышала. Но уничтожать её – значит опускаться до её уровня. У неё нет работы, нет собственных карт. В этом отношении Снежана неуязвима. Она – симптом, Станислав. Не болезнь. Кто-то помог ей. Кто-то подсказал, что нужно сделать. Кто-то сообщил, что мы едем домой.

Мой взгляд снова непроизвольно скользит в сторону стационарного телефона.

– Ты думаешь, это Ольга? – он следует за моим взглядом, и его глаза сужаются.

– Ты сам говорил, что она будет мстить за увольнение. У неё осталось много подруг в клинике. Я думаю, что нам нужно проверить всё. Спокойно и методично. Как хирург проверяет все органы перед операцией.

В этот момент его смартфон издаёт резкий, тревожный звонок. Он смотрит на экран и хмурится.

– Мой пресс-секретарь. Прости, я должен ответить.

Он отходит к окну, и я слышу отрывки его разговора. «…какие основания?.. требовать опровержения… клевета…». По его спине я вижу, как напряжение нарастает. Он вешает трубку и поворачивается ко мне. Его лицо стало маской холодной ярости.

– Уже вышла публикация. В одном из жёлтых онлайн-изданий. Под заголовком «Сердце из стекла: как известный хирург губит пациентов в погоне за славой».

У меня перехватывает дыхание. Всего несколько часов назад Снежана кричала свои обвинения. А теперь они уже оформлены в «статью». Это не спонтанная истерика. Это спланированная атака!

– Что именно там написано? – собственный голос кажется мне чужим и далёким.

– Что в своей предыдущей больнице ты допустила несколько врачебных ошибок. Что одна из них привела к смерти пациента. Что тебя уволили по статье, но я, ослеплённый страстью, взял тебя к себе, закрыв глаза на твоё «криминальное прошлое». Приводятся «свидетельства» анонимных коллег.

Мир на секунду уплывает из-под ног. Я чувствую, как пол уходит куда-то вниз. Это уже не просто слова моей сестры. Это – официальное обвинение. Публичное. Оно пахнет заранее приготовленными фальсификациями, юристами и грязью.

– Это ложь, – я говорю это больше для себя, чем для него. – Все мои операции задокументированы. Каждый случай. Ни одного летального исхода по моей вине не было. Ни одного!

– Я знаю, – он подходит ко мне и берёт за плечи. Сильные пальцы впиваются в кожу, возвращая меня в реальность. – Не оправдывайся передо мной. Я знаю, Арина. Я проверял каждую твою работу, прежде чем пригласить тебя в клинику. Ты – блестящий хирург. И кто-то очень хочет это уничтожить.

Мы с трудом засыпаем, замерев в тишине, каждый думая о своём. Сильные руки сжимают меня в крепких объятиях. Тёплое дыхание греет затылок. Большое, надёжное сердце бьётся в спину.

Тяжёлый сон, тяжёлое утро. Завтракаем наспех. Впереди много дел. Мысли, не переставая, бомбят голову. Если не Ольга стоит за атакой, то кто? Что было бы со мной, останься я работать на прежнем месте? Сумел бы меня защитить там главврач? Вряд ли...

Коктейль из эмоций бушует в душе. Гнев, злость, даже ярость по отношению к врагам и величайшая нежность, благодарность к тому, кого полюбила так скоро. Словно ждала долгое время того, кто поймёт, защитит и предложит понятное будущее. Устала от слабого, ленивого мужчины рядом, строителя воздушных замков. Особенно остро понимаю это сейчас.

Меня не нужно утешать. Хватает его понимающего взгляда и слов перед выходом во враждебный мир:

– Главное – ничего не бойся! Я не отдам тебя на съедение!

Его смартфон вибрирует уже на подъезде к клинике, возвращая в реальность. В этот раз Станислав включает громкую связь. Звонит наша HR-директор, Елена Петровна. Её голос очень серьёзен.

– Станислав Викторович, вы видели статьи о вас и Арине Сергеевне?

Он с раздражением хмурится.

– Да! – голос звучит слишком резко. – Надеюсь, уверять, что это голимая ложь мне не нужно?

– Могли даже не говорить об этом. Но… У нас проблема. Только что позвонили два наших ключевых партнёра. Они видели эту статью. Они требуют экстренной встречи. И… мне только что прислали запрос из Департамента здравоохранения. Они инициируют проверку клиники в связи с публикацией.

Опасность становится осязаемой. Она уже не в виде кричащей сестры. Она – в виде официальных бумаг, отменённых контрактов и испорченных репутаций.

Станислав цепляется в руль так крепко, что белеют костяшки.

– Елена, организуйте, пожалуйста, экстренное совещание с юристом и пресс-службой через тридцать минут. И подготовьте все документы по карьере Арины Сергеевны в городской больнице. Все благодарности, все успешные случаи.

– Сделаю, – она первой сбрасывает вызов.

Глава 20

Глава 20

Мы паркуемся в полном молчании. Не скрываясь, заходим в клинику вместе. Чувствую спиной тяжёлые взгляды, но мне плевать. Поднимаемся в лифте на его этаж.

Он смотрит на меня, зайдя в кабинет.

– Ты готова к войне?– крепкие руки забирают меня в кольцо. Лёгкое касание губами губ. – Я с тобой в любом случае.

В чёрных глазах нет и тени сомнения. Только решимость. Моя собственная ярость, холодная и целенаправленная, наконец, кристаллизуется. Они напали не просто на меня. Они напали на наше общее дело. На его веру в меня. В носу защипало от желания разреветься. Никто никогда не кидался на мою защиту так безоговорочно. Глотаю ком в горле.

– Я не просто готова, – отвечаю решительно. – Я требую её.

– Хорошо. Тогда первое, что мы делаем… – он отпускает меня и проходит к компьютеру. – Я инициирую служебное расследование. Официально. Прямо сейчас.

– Расследование в отношении кого? – спрашиваю я, хотя в сердце уже есть ответ.

– В отношении источника утечки информации и фальсификации данных. Мы проверим всех, кто имел доступ к твоим документам из старой больницы. И всех, кто контактировал со Снежаной. Мы будем действовать строго по процедуре.

Сердце ласкает слово «мы». Станислав с первого дня сближения воспринимает нас, как единое целое. Он что-то быстро печатает. Я понимаю ход его мыслей. Это не просто защита. Это нападение. Он публично демонстрирует, что нам нечего скрывать. Что мы сами заинтересованы в установлении правды.

– А теперь, – он нажимает «отправить» и поднимает на меня взгляд, – мы идём на совещание с юристами. И говорить будешь ты. Как главный хирург. Как партнёр. Как женщина, которую оклеветали. Понятно?

Я киваю, собирая волю в кулак. Страх отступает, уступая место чёткому, холодному плану, быстро сформированному в голове. Я вспоминаю то чувство, когда держу скальпель. Та же концентрация. Та же уверенность.

Мы выходим в коридор и направляемся к конференц-залу. По пути я вижу заменившую Ольгу администраторшу. Она стоит у кофемашины. Узкая спина напряжена. Администраторша поворачивается, и наши взгляды на мгновение встречаются. Она быстро переводит взгляд на стену. Кажется, я заметила в светлых глазах промелькнувший страх. Показалось, или это что-то значит? Чего ей меня бояться?

В конференц-зале нас уже ждут юрист, пресс-секретарь и Елена Петровна. Атмосфера напряжённая. На столе лежит распечатанная та самая статья. Моё лицо на фотографии искажено гневом.

Стараюсь держать себя в руках. Даже фотографию подобрали такую, чтобы выставить меня монстром. Мы садимся. Станислав берёт слово.

– Коллеги, мы находимся в состоянии кризиса. Нас атакуют. Цель – репутация клиники и репутация нашего лучшего хирурга. Наша задача – отбить эту атаку. Мы будем действовать быстро, жёстко и прозрачно.

Он объясняет план. Юрист говорит о подаче исков о клевете. Пресс-секретарь – о стратегии работы со СМИ. План хорош. Он профессиональный и агрессивный.

– Арина, – Станислав поворачивается ко мне. – Озвучь свои мысли. Может нужно что-то добавить или изменить?

Все смотрят на меня. Я чувствую их взгляды – сочувствующие, оценивающие, сомневающиеся. Делаю глубокий вдох.

– Этот удар был направлен в самое сердце клиники, – начинаю я. Мои слова звучат тихо, но чётко, заполняя комнату. – В её репутацию. В доверие пациентов. Но он был основан на лжи. И мы это докажем. Мы не будем отнекиваться. Мы пойдём в наступление. Я готова предоставить все свои рабочие журналы, все истории болезней. Я готова дать публичные комментарии и ответить на любые, даже самые неприятные вопросы. Мы превратим эту грязную историю в демонстрацию нашей открытости и профессионализма.

Я вижу, как на лицах собравшихся появляется уверенность. Моя уверенность заразительна.

– И есть ещё один момент, – я кладу руку на распечатанную статью. – Автор ссылается на «документы» из городской больницы. Но некоторые детали в этих так называемых документах… не совпадают с реальными протоколами. Тот, кто их фабриковал, не был достаточно внимателен. Я уже вижу несоответствия.

Это ложь. Я не успела ничего проверить. Но это – приманка. Проверка на реакцию окружающих. Что-то подсказывает мне, что за нами следят.

И я не ошиблась. В этот момент дверь в конференц-зал приоткрывается, и администраторша, сделавшая вид, что просто проходит мимо, на секунду замирает. Взгляд, полный внезапной паники, вскидывается ко мне. Уверена, она всё слышала.

Она быстро исчезает, но этого мгновения мне достаточно. Я не ошиблась и у меня не началась паранойя. Один из врагов в стенах клиники найден.

Совещание заканчивается. Все расходятся, заряженные на действия. Станислав и я остаёмся одни в зале.

– Какие несоответствия? – тихо спрашивает он.

– Никаких, – так же тихо отвечаю я. – Но теперь я знаю, кто стал глазами и ушами Ольги, если атаку ведёт она. Новая администратор. Та, что заглядывала в зал. Змея боится. Она выдала себя.

– Светлана Афанасьевна, – он со вздохом качает головой.– Оставил как отличного специалиста, но похоже, придётся разгонять весь клубок, что вился вокруг Ольги, – он произносит это имя с ледяным спокойствием.

– Вот и нашли два звена цепочки. Как слив попадал в руки Ольги, – подтверждаю я. – Но, думаю, и она – лишь исполнитель. Кто-то должен был предоставить ей доступ к документам из клиники. Кто-то из моей прошлой жизни.

Я смотрю на Станислава, в его глазах то же понимание, что и у меня. Эта история уходит корнями гораздо глубже, чем нам казалось. Заговор против меня не ограничивается стенами его клиники. И следующая наша цель – выяснить, кто в городской больнице №3 держит свечу для тех, кто хочет меня уничтожить. И почему.