Текст книги "Развод. Без права выбора (СИ)"

Автор книги: Гала Григ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

– О Боже! Вот и передохнула, – успеваю подумать.

А он уже схватил меня за руку и, не церемонясь, тащит в гостиную.

Мне конец… Обреченно позволяю швырнуть меня на диван. И со страхом жду расправы.

– Ну, рассказывай, где шлялась? Это все на что ты сгодилась? На три бурные ночки? Прогнал он тебя?

– Костя, но я… Я у Жанны была все это время. Ты был так зол… И даже не позвонил мне ни разу…

– Еще бы! После твоих похождений! И что-то мне не верится, что была у Жанны. Небось, сговорились с ней, чтоб она тебя прикрыла. Не верю. Ни единому твоему слову теперь не верю. А если и была у нее, то наверняка жаловаться побежала! Если услышу сплетни за спиной, вам обеим не поздоровится. Поняла?!

– Да, Костя…

– Завтрак приготовь! – продолжает рычать, вызывая во мне жуткий страх. Кажется, если буду противоречить, он побьет меня. – Да расторопнее. Опаздываю из-за тебя.

Подстегиваемая его грозным взглядом, быстро поднимаюсь в свою комнату, чтоб переодеться. Хочется кричать, топать ногами от возмущения. Но страх сильнее. Мчусь на кухню. Только бы не разозлить его еще больше.

Наскоро делаю горячие бутерброды. Готовлю кофе из только что перемолотых зерен. Другой Костя не признает.

Муж молча поглощает завтрак. Он успел побриться, переодеться. Выглядит восхитительно. Но пугающе. Моего прежнего Кости нет. Он растворился в поглотившей его ярости и злобе.

Никогда еще с таким нетерпением не ждала, когда он уедет.

Напоследок бросает мне предупреждение:

– Чтоб из дома больше ни шагу! И никаких посиделок с подружками.

Когда за ним захлопывается дверь, вздыхаю с облегчением. Но тут же на глаза наворачиваются слезы.

За что он так со мной. Я что же теперь под домашним арестом?

И все из-за измены, которой не было!

Я все больше и больше сомневаюсь в том, в чем меня обвиняет муж.

Не было! Не могло быть!

Ну и что? Разве мои сомнения что-нибудь значат?

И что теперь? Служить ему верой и правдой. Превратиться в бессловесную девочку на побегушках – принеси то, подай это. А в ответ только злобный взгляд, насупленные брови и грозные окрики.

Но это не жизнь! Я так долго не выдержу.

Уж лучше развод. И как можно быстрее.

Ну не сложилось у нас. Ну… провинилась я? Только это не значит, что меня надо презирать, втаптывать в грязь, помыкать мною.

Бежать? Но куда? Уже пробовала.

И почему я должна бежать из собственной же квартиры.

Нет! Вот вернется он с работы, я выскажу ему все. Пусть сам убирается. А я уж как-нибудь проживу без него. Живет ведь Жанна одна. Никто ей нервы не треплет. Не грозится квартиру откупить.

В конце-то концов, при любом раскладе я по праву остаюсь владелицей отцовской компании. Даже если Климову удалось что-то там намудрить с документами, половина принадлежит мне. Хотя бы как жене.

Эк куда меня занесло. Надо дождаться, что там разузнала Жанна. А еще лучше – позвонить ей.

Не откладывая, набираю подругу.

– Алло, Жанна! Ну что там? Удалось что-нибудь выяснить?

– Агния! Твой точно сошел с ума. Но расскажу по порядку. Короче я первым делом, пока не явилась Милочка, ну та что в приемной у Кости, поспешила к нему в кабинет. С определенной целью. К официальным документам у меня конечно доступа нет, они в сейфе. Так я решила порыться у него в бумагах, что лежат на столе. И что ты думаешь я обнаружила в папке, которую он, видимо по рассеянности, забыл убрать в сейф?

– Не томи, Жанна. Что там?

– Не поверишь, тот самый шуточный брачный договор. И ведь, что самое интересное, заверенный нотариусом. Да-да. Я только успела его сфоткать, как ворвался твой аспид.

– Ну и?

Вместо ответа слышу всхлипывание.

Не может быть! Жанна и слезы – вещи несовместимые.

– И что, Жанна?

– Он вынудил меня написать заявление по собственному! Без отработки двух положенных недель. И предупредил, если буду выеживаться и тебя науськивать, обеспечит мне веселую жизнь. Это означает, что я нигде не смогу устроиться. Представляешь?! Агния, он взбешен, и я переживаю за тебя. Как ты там?

– Сейчас речь не обо мне, – отвечаю упавшим голосом. – Ты что будешь делать?

– Не пропаду. О себе подумай. Как обошлось, без рукоприкладства?

– Не переживай. Вел себя грубо, властно, но без рук. Это не в его характере. Жанна, мне жаль, что ты пострадала из-за меня.

– Перестань. Я сильная. Самостоятельная девочка. За тебя боюсь. Как ты там? И знаешь, я вот нашла координаты службы «Телефон доверия». Там помогают в подобных случаях.

– Жанна! Ну что ты такое говоришь. Я даже слушать не желаю. Это была вспышка ревности. Это не про Костю, уверяю тебя. Вот ведь даже утром, когда я явилась домой, вел себя… сносно. Конечно, не удержался от грубых комплиментов, но не более того.

– Хорошо, пусть так. Но ты телефончик все же запиши. На всякий случай.

На тумбочке в прихожей записная книжка. Мы никогда не пользуемся ею. Вся нужная информация в мобильниках. Но когда-то я купила ее, решив, что такая должна быть в каждом доме. Все собиралась переписать туда нужные номера – вдруг телефон потеряю. Но так ничего и не сделала. И вот первая запись в ней.

Записываю под диктовку номер службы поддержки униженных и оскорбленных. Уверяю подругу, что если что, то я обязательно им воспользуюсь. Про себя же думаю: упаси Боже! Это не мой случай.

– Ну все, дорогая, держись! – слышу напоследок.

Голос у Жанны уже уверенный, почти бодрый. Вот это женщина – кремень. Из любой ситуации найдет выход. Не то что я. Размазня.

Но я справлюсь. Я потерплю. У Кости, видимо, что-то не ладится с поставщиками или заказчиками.

Это пройдет. Он успокоится.

И все у нас наладится. Ведь если бы он был настроен решительно, то…

Глава 13

Даже не знаю, что бы он сделал, если бы был настроен решительно. Но мне удобно надеяться на благоприятный исход нашей ссоры. И кадрам в телефоне он не поверит. Я постараюсь убедить его, что это подстава, фотошоп, розыгрыш. Да что угодно, только не правда!

Настроение, и без того застрявшее на минусовом градусе, окончательно испортилось при упоминании о постыдном видео.

А тут еще увольнение Жанны и дурацкий брачный договор, о котором я и думать забыла. А оно вот ведь как. Даже нотариально заверенный.

Интересно, а как это Косте удалось заверить его у нотариуса. Не помню, чтобы я участвовала в этом абсурде. Но вот ведь что интересно – как ни стараюсь, не могу вспомнить, что мы там напридумали шутя.

Правда, четко помню: пункт об измене был. Он рассмешил нас всех. Ведь мы с Климовым так любили друг друга, что допустить предательство одного из нас было просто невозможно. Вот только, что именно он предусматривал, напрочь стерлось из памяти.

После разговора с подругой этот пунктик крепко засел в голове. Да и не только он. Ведь нашутить мы тогда могли что угодно. И с какой стати Костя не только сохранил эту дребедень, но и заверил, очень даже интересно. И не столько интересно, сколько тревожно.

Так и зашевелился червь сомнения – уж не специально ли все предусмотрено. Как будто дожидалось своего часа. И вот, получается он настал. Ребром встает вопрос: случай в гостинице – не случайность, а злой умысел.

Костин?

Больше некому.

Меня уже потрясывает от предположений. Намерение справиться и перетерпеть улетучилось бесследно.

Хочу немедленно ехать в офис и вытрясти из него признание. Пусть или добивает меня, или не держит в подвешенном состоянии.

Жанна права. Импульсивность в тандеме с инфантильностью – мой диагноз. Вот меня и раскачивает, словно на качелях: туда-сюда, туда-сюда.

Но такое состояние накрыло меня после известных событий. Еще бы! А кто на моем месте мог бы сохранять спокойствие и совершать разумные поступки? Хотела бы я посмотреть на такого человека – хоть женщину, хоть мужчину.

Ведь буквально крышу сносит, мозги кипят, а что делать, подсказать не могут. Зависли, как паршивенький компьютер, и не выдают нужную информацию.

Чтобы хоть как-то отвлечься от проблем, берусь за уборку. Меня не было всего три дня, а по квартире словно цунами пронеслось. Правда, я первые дни ничего не делала. Не было сил.

Там и сям разбросаны вещи. Классика жанра – на полу у кровати носки мужа. Несколько рубашек небрежно брошены на спинку кресла. А ведь они были выглажены. И Косте надо было только выбрать одну из них. В обычные дни это делала я. И вдруг ему пришлось управляться самому! С галстуками картина не лучше.

Окунувшись в стихию, ставшую привычной за последние несколько лет, я и впрямь отвлеклась. Мысли потекли медленнее, даже ленивее. Сердечко перестало биться в бешенном ритме. Даже шум в ушах утих. Исчезло нестерпимое желание мчаться в офис к мужу и выяснять там отношения. Я сумела убедить себя, что разумнее дождаться его дома.

Когда квартира засияла привычной чистотой и порядком, взялась за кухню. Здесь пришлось повозиться конкретно. После вчерашнего сгоревшего цыпленка пришлось долго отдраивать противень. Да и сама духовка нуждалась в генеральной обработке.

Рутинная привычная работа не вытравила из сознания мысли об имеющихся проблемах. Но воспринимались они несколько по-другому, не настолько мрачно и беспросветно.

Справившись с домашними хлопотами, решила и себя привести в порядок. Окинув критическим взглядом свой гардероб, пришла к выводу, что пора бы им серьезно заняться. Нельзя сказать, что мне нечего одеть. От вещей шкаф ломится. Но обновки в нем давненько не появлялись. Надо бы исправить пробелы. Займусь этим завтра. Сегодня остается немного времени, чтобы принять душ, нанести неброский макияж и встретить мужа с привычной улыбкой.

А вдруг получится вернуть наши отношения в прежнее русло.

Так хочется верить в это.

Поудобнее расположившись в кресле, даю отдых телу и душе. Настраиваюсь на позитив, хотя дается с трудом. Как мантру без конца повторяю: все будет хорошо, у нас все еще будет хорошо, обязательно все разъяснится и образуется.

Целый день находилась в состоянии ожидания Кости. Но когда услышала, что в прихожей открылась дверь, вздрогнула.

От его сурового взгляда моментально улетучилась надежда на примирение. Скрывая разочарование и волнение, делаю вид, что накрываю на стол. Украдкой вытираю предательские слезы.

А ведь собиралась встретить мужа с улыбкой. Не получилось.

Настраивалась на спокойный разговор. Судя по его настроению, вряд ли получится.

Опять молчать? Давить обиду. И ждать милости от господина, каким Костя себя возомнил.

Нет. Так дальше продолжаться не может.

Набираю побольше воздуха в легкие. Я выскажусь. А дальше – будь, что будет.

– Костя, – стараюсь вложить в интонацию и взгляд спокойствие и уверенность. Получается жалко. Замираю под его тяжелым взглядом, но заставляю выдавить из себя: – Давай поговорим.

– Давай. – Неожиданно доброжелательно соглашается он. Только говорить буду в основном я. Ты – слушать. Согласна?

Обреченно киваю головой в знак согласия.

Ну сейчас начнется…

Крохотный огонек надежды еще теплится. Ведь голос мужа спокойный. Правда, излишне самоуверенный.

Но… А вдруг он предложит компромиссные условия. Ну там, к примеру…

Нет, ничего не могу даже предположить.

Глава 14

– Агния, прошлый раз я был груб, прости.

Мое сердечко встрепенулось и радостно затрепетало. Ну вот, я ведь не зря надеялась. Его слова, словно бальзам на мою исстрадавшуюся душу.

– Д-дда, Костя, – откликаюсь со счастливыми нотками в голосе.

– Относительно квартиры, я погорячился. Конечно же, она твоя.

Меня буквально распирает от радости. Вот не зря я настраивалась на все хорошее. Впредь буду чаще повторять заветную фразу «Все будет хорошо». Работает!

– Но… что касается развода, – мое сердце ухает куда-то вниз. – Но… все остальное остается в силе. Да, Агния, мой адвокат уже занимается делом о разводе. Мне сложно смириться с твоей изменой, поэтому… Ты должна понять меня. Статус рогоносца меня не устраивает. Думаю, что и тебя не украсит обидное определение – гулящая женщина. Ну и всякие другие нелестные слова, которыми награждают в подобных случаях.

Слушаю мужа и почему-то абстрагируюсь от его убедительно-спокойного тона. Ведь это он говорит не о нас, не обо мне. С нами не могло произойти ничего подобного. Мы же любим друг друга.

– Костя… – жалобно, просительно.

– Не надо, Агния, не перебивай меня. Мне очень тяжело говорить об этом, но я вынужден. Выслушай меня, пожалуйста.

Завороженно смотрю на мужа. Какой же он у меня красивый, статный, видный. Породистый. Не могу оторвать взгляд от глубокой морщины, разделяющей густые сдвинутые брови. Ее раньше не было. Двухдневная модная щетина, которая щекотала кожу, когда он целовал меня. Выразительные карие глаза, в которые хотелось смотреть, не отрываясь. В меру пухлые губы, прикосновение которых всегда сводило меня с ума, доводило до страстного исступления…

– Агния, ты меня слышишь? – его голос возвращает меня к действительности, но успеваю мысленно отметить, что я, глядя на Костю, думала о нем в прошедшем времени. С чего бы это?

– Да, Костя. Я тебя слышу.

– Так вот, – продолжает он. – Я предлагаю не афишировать факт твоей измены. Ты согласна?

– Конечно! – выпалила радостно, но тут же вся съежилась. Дошло, что я сейчас невольно призналась в нарушении верности супругу. А он удовлетворенно кивнул в знак того, что и не предполагал другого ответа.

– Так вот, разведемся тихо, не привлекая внимания общественности. Нам обоим это ни к чему. И, если ты не против, я поживу пару месяцев в твоей квартире. Заметь, я не настаиваю. Я прошу. При этом обещаю быть с тобой вежливым и обходительным. Поверь, не могу простить себе вчерашнего скотского поведения.

В мыслях сумятица. Пару месяцев. Может, за это время что-то изменится.

– Но я тебе должен напомнить кое-что.

Вскидываю глаза. Что еще он предъявит мне?

– Я о брачном договоре. Ты помнишь о нем?

– Вообще-то смутно. Но мы ведь составляли его в шутливой форме. Зачем ты напоминаешь о нем? Я думала, что эту бумажку мы выбросили. Вернее, я вообще никак не думала о ней.

– Зря, Агния. Мы ведь потом заверили его у нотариуса.

– Мы?! Не было такого, Костя! – Ощущаю холодок, пробежавший по спине. Я же так и не вспомнила, что мы там накалякали. И как это может обернуться для меня.

– Да, мы сначала шутили. А потом решили, что неплохо заверить его на всякий случай. И на следующий же день по дороге на работу заскочили в нотариальную контору. Неужели не помнишь, Агния.

– Нет.

– Ну, может быть, забыла. Мы ведь на той вечеринке с друзьями немного выпили. И утром, сама понимаешь, как бывает в таких случаях. К тому же, как я теперь понимаю, у тебя иногда случаются провалы в памяти. Может, тебе следует обратиться к врачу по этому поводу?

Игнорирую его слова о провалах в памяти.

– Предположим, что так оно и было. Но почему ты сейчас вспомнил об этой глупой выходке.

– Видишь ли, в этом документе был один очень важный пункт. Об измене. И он гласил…

Костя замолчал, выразительно глядя на меня. А меня уже бьет нервная дрожь. Что он тянет! К чему ведет?

Выдержав паузу, он медленно, чеканя каждое слово, произносит:

– В этом пункте прописано условие, что в случае измены одного из супругов все имущество достается второму супругу.

Не совсем понимая, к чему он клонит, не могу сдержать нервной усмешки.

– Ты это о чем, Костя?

– Я о компании, Агния.

– Но это наследственное имущество! – возмущенно вскрикиваю я. – Ты к нему не имеешь никакого отношения.

– Но это пункт договора. С ним не поспоришь.

– Ну нет, дорогой! Это компания моего отца, которую я унаследовала, еще не будучи с тобой в браке. Поэтому…

– Хорошо, – не дает он мне договорить. – если тебя не устраивает тихий развод, значит будет огласка причины, по которой мы расстаемся.

Голос мужа уже звучит жестко. А я сжимаю кулаки, как будто с их помощью смогу отстоять свое право на свою же собственность.

– И да, Агния, не забывай, что ты уже давно передала мне все права на управление бизнесом. Именно по твоему распоряжению я стал полноправным владельцем компании. Так что подумай. Либо развод через ЗАГС без огласки и раздела имущества. При этом и квартира, и машина, и ежемесячные дивиденды (заметь, немалые) – остаются за тобой. Либо шумный и длительный судебный процесс, который ты вряд ли выиграешь. К тому же, вспомни, в каком бедственном положении были дела компании, пока ею руководила ты. Взвесь все за и против. Я ни на чем не настаиваю. Я только предлагаю тебе хороший вариант. И не тороплю с решением.

В отличие от того, как я слушала мужа в начале разговора, впитываю каждое его слово. Буря, поднявшаяся во мне при упоминании о бизнесе, медленно стихает, уступая место отчаянию и страху перед будущим.

Кто я без Кости? Что я умею? Даже то, что наработала когда-то давно, уже кануло в лета. Я отдалилась от дел, утратила деловую хватку. Поэтому Климов прав. Единственное, чего я добьюсь в ходе судебных тяжб, – это полнейший крах отцовского бизнеса.

– Мне нужно время, чтобы подумать над твоим предложением.

Выдавливаю тяжеловесную и ничего не значащую фразу. А мысленно возражаю себе: ведь я именно этим занималась все время после той роковой ночи. И что? Надумала что-то?!

– Да, конечно. Я ведь сказал, что не тороплю с решением. Только еще один вопрос. Могу я на время переселиться в комнату для гостей?

Обреченно киваю головой вместо ответа.

Его шаги вверх по лестнице гулким набатом отзываются не в ушах. В самом сердце.

Вот и все.

Акценты расставлены.

Ни о каком прощении речи быть не может.

Вроде бы он предложил несколько вариантов. На самом же деле не оставил мне права выбора.

Опять раздавлена.

Опять опустошена.

К тому же, почти разорена собственным мужем.

Глава 15

Кошмарная ночь. Меня то колотит от бессильной злобы. То погружает в мрачное уныние. То засасывает в беспокойный сон.

Взбудораженный мозг способен продуцировать только негатив.

Страшно. Больно. Обидно.

А совсем рядом со мной, только в другой комнате спокойно дрыхнет мой муж. Уже почти не муж. А так, непонятно кто.

Сожитель – нет.

Квартирант?

Сосед?

Мужчина, с которым я прожила целых семь лет. И практически ничего не знала о нем. Конечно, это не совсем так. Просто он казался мне справедливым, добрым, любящим. Самым лучшим человеком на всей планете Земля.

А теперь оказалось, что справедливости в нем ноль. Доброта в его представлении есть понятие, не совместимое с умением прощать, даже если есть за что. Любовь? Вряд ли.

Если бы любил, то не мог бы измениться так молниеносно.

Корысть, меркантильность, даже алчность – вот основные составляющие его сущности.

Тогда почему мне больно? Ведь такого мужчину, каким он предстал передо мной в последние несколько дней, нельзя любить. И я его такого уже, кажется, не люблю.

Только все равно больно.

Это потому что я так жестоко ошибалась в нем. Ведь самый близкий и родной человек в одночасье оказался чужим, бесчувственным. Алчным.

Что же за винтик сломался в нем? Почему из всех прежних качеств главенствующим стала только страсть к наживе? По-другому невозможно объяснить его стремление завладеть компанией.

Но сломался винтик не сейчас. Опция порядочности, по всей видимости, не была заложена в нем изначально. Иначе не сохранил бы он тот странный договор. Наверное, все годы совместного проживания лелеял мечту о безраздельном владении бизнесом и упорно шел к ее осуществлению.

А я? Откуда во мне столько недоверия, подозрительности и темных мыслей, отдающих гнилостным душком?

– Ой, да ладно, – слышу, проснувшийся внутренний голос. – О гнилостном душке это ты загнула. Это больше про Климова. А что до недоверия и подозрительности, то прекрасно, что наконец сняла розовые очки и перестала оправдывать его. Давно пора! И хватит слушать его, открыв рот. Где твоя гордость? Где самолюбие? Где разум в конце концов?!

– Ну, знаешь ли… Может, все изменения в нем из-за случая в гостинице?

– Чушь! Сама ведь удивляешься его подлости в отношении шутливого договора. А компромисс, который он предложил тебе в обмен на развод без огласки? Да и что разглашать! Несколько кадров в мобильнике, подлинность которых еще проверить надо? А вот разобраться в подлинности нотариально заверенного договора – это существенный вариант. Да что там рассуждать? Дерьмо человек. И все, что он наговорил тебе вечером, – от всего действительно так и несет гнилью.

Разбушевавшийся внутренний голос, помолчав мгновение, резко обрывает наш разговор:

– Все! Мне надоело убеждать тебя в очевидном. Поступай, как знаешь. Только потом не плачь…

Легко вот так разбередить рану и оставить меня один на один с проблемами. Но ведь он прав. Может, хватит мне, трусливо съежившись, выслушивать бредни мужа? Да и не мужа уже. Он ведь определился окончательно и бесповоротно.

Поэтому нечего ему оставаться под одной крышей со мной. Решил развестись? Да пожалуйста! Только не надо терзать меня полумерами. Уходя, как говорится, уходи! Так что не задерживайся!

Решительно поднимаюсь с кровати. Поправляю скомканное постельное белье – результат моих беспокойных раздумий. Ополаскиваю припухшее от бессонной ночи лицо.

Вот теперь я полна решимости. Правда, внутри все дрожит. Но – сейчас или никогда!

Нервы – натянутые до предела струны.

Я уверенно вхожу в комнату, где безмятежно сопит мой… уже почти бывший муж.

– Костя! – говорю громко. Очень громко.

Он ошарашенно открывает глаза и спросонья тупо смотрит на меня.

– Я все решила. Ты должен уйти. Сегодня… Сейчас же…

И, не дожидаясь ответа, выхожу, плотно прикрыв за собой дверь.

Прислонившись к стене, чтобы не упасть от слабости в ногах, беззвучно шепчу одними губами:

– Вот и все. Я сделала это…

– Давно бы так, – слышу одобрение внутреннего голоса.

И, не став ждать, когда Климов очухается от неожиданного поворота, ухожу в свою комнату. Запираю дверь на ключ. На всякий случай. Еще бы ключ через окно выбросить, чтобы не передумать. Но это уж слишком…