Текст книги "Развод. Без права выбора (СИ)"

Автор книги: Гала Григ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Щеки мои горят. Пальцы дрожат. В висках стучит отбойный молот.

Закрываю глаза, устало опускаюсь в кресло.

– Неужели я сделала это? – поражает мысль. – Неужели это похоже на разговор подруг. Как все гадко и противно. Но через это надо пройти.

Минуты через две слышу, как кто-то тихонько приоткрывает дверь и застывает в проеме.

Приподнимаю тяжелые веки. Милочка. Она с тревогой смотрит на меня. Переживает. Как приятно знать, что кто-то волнуется о тебе, беспокоится.

– Жива я, жива. Улыбаюсь ей навстречу.

– Ох, Агния Марковна, и напугалась же я. Слышу, Жанна ругается. А потом фурией вылетает в приемную и прямиком к Константину Федоровичу. И там орет во всю глотку. И что же это будет теперь-то?

– Все будет хорошо, Мила. Я отдохну минут пять и приказ новый об увольнении Жанны Викторовны напишу. А ты его сразу в бухгалтерию. Проследи, пожалуйста, чтоб ко мне никто не заходил. Пять минут отдыха, не больше.

– Вот это правильно! А то ведь знаете здесь всем заправляет именно Жанна. А Константин Петрович выполняет все ее указания, как под гипнозом.

По всему видать, Милочка настроена на долгое перемалывание косточек Жанне, которая, видать, всех уже достала. Но мне сейчас не до этого. Хочу побыть одна. В тишине. Поэтому прошу Милу оставить меня одну.

Вопрос Милочки о том, что же теперь будет, гвоздем застрял в извилинах.

Как пережить весь этот кошмар?

Это же сплошные нервы.

То, что было сегодня – только цветочки. Климов, конечно, растерян. Чувствует себя обиженным. Сомневается, что все пройдет гладко. С ним пока легко держаться на плаву.

А вот что касается Жанны. Тут возможны любые сюрпризы. Она не из тех, кто проигрывает. Не успокоится, пока не получит то, на что позарилась. А аппетиты у нее – о-го-го!

Если бы ей был нужен только Климов, это еще полбеды. Конечно, больно. Конечно, обидно. Конечно, душа в лоскуты. Но я привыкаю к потере, хоть и с большим трудом. И, безусловно, привыкну!

Не я первая, не я последняя сталкиваюсь с изменой. Правда, у меня все круче. Сначала обвинение в измене. А потом предательство самых близких людей. И все одно за другим, почти одновременно.

Но именно острота событий, следующих друг за другом, подстегивает меня. Понимая, что могу погибнуть в пучине наглости, лжи и коварства, стараюсь выкарабкаться из этого омута.

Откуда-то берутся силы, неимоверно возрастает желание выстоять в этой борьбе. Неравной, агрессивной и опасной.

Только сейчас понимаю, насколько коварна Жанна. Именно от нее исходит агрессия, способная раздавить меня, стереть с лица земли. Ну пусть не земли, это уж слишком. А вот со своего пути к намеченной цели она точно намерена убрать меня.

Но что-то изменилось и во мне самой. Я стала жестокой. Или справедливой? В данной ситуации не вижу четкой грани между этими понятиями. Осознавая, что со мной хотят поступить подло и несправедливо, я ожесточаюсь. И мне почему-то не стыдно.

А как же иначе? Сложить крылышки и ждать от предателей подачки? «Хорошего содержания», которое пообещала мне эта тварь? Ну уж нет. Во что бы то ни стало я должна отвоевать то, что принадлежит мне по праву, а не ждать милости от них.

И в этом мне поможет Дубов. Моя решительность при общении с голубкАми – результат его уверенности в победе. Его убежденность поддерживает меня. И вряд ли сегодня я была бы такой решительной, если бы не утренняя встреча с Дубовым.

Но рано расслабляться и нахваливать себя. Ну показала зубки обоим. А дальше?

Да, кстати, дальше надо выполнить обещанное. А именно, прекратить петь дифирамбы себе любимой и браться за дело.

Пригласив Милочку, прошу переписать приказ с изменением даты. И, подписав его, прошу немедленно передать в бухгалтерию.

Поражаюсь, сколько неотложных дел накопилось. И это все я должна одолеть?! Вспоминаю слова отца, что хорош не тот руководитель, который пытается все сделать сам, а том, кто умеет рационально распределить обязанности сотрудников.

Что ж, последую его совету.

И, как ни странно, у меня все получилось. Наверное, кто-то из руководителей отделов остался недоволен, что со сменой руководства пришлось активизироваться и по полной выкладываться на работе. Но все зашевелились, засуетились, заработали.

Время незаметно пролетело. Я даже осталась довольна собой. Втягиваюсь, привыкаю. И у меня, кажется, получается.

И все остальное тоже получится.

В таком приподнятом настроении собираюсь домой. И только сейчас понимаю, что зря в свое время не сдала на права, не настояла на покупке для меня машины. Клуша, одним словом.

Ну да, ладно. Чего уж теперь расстраиваться по пустякам. Вызову такси. Нет, лучше немного прогуляюсь, а потом уж и такси вызову. Мне ведь надо дышать свежим воздухом. К тому же, придется зайти в ближайшее кафе поужинать. Дома шаром покати. А после бутерброда с чашкой чая вместо полноценного обеда у меня в желудке бурчит и даже поташнивает от голода.

На город опускаются ранние осенние сумерки. Я медленно бреду по тротуару, усыпанному опадающей листвой. В душе так тихо и спокойно, как никогда за последние недели.

И вдруг происходит что-то непонятное.

Ощущаю сильный толчок в спину и оказываюсь на проезжей части дороги.

Дикая боль в ноге. Визг тормозов. Темнота.

И больше ничего...

Глава 36

Я опять проснулась не дома?!

Или это тот самый кошмарный сон, который я уже однажды видела?

О, Боже! Только не это.

Надо ущипнуть себя, чтоб проснуться. Но почему-то не получается. Пальцы не сгибаются, как будто одеревенели.

В таком случае надо просто посмотреть в окно и сказать: пусть все плохое останется во сне.

Сквозь щелочки глаз осматриваю комнату. Нет, это не гостиничный номер. Хоть это хорошо.

Ага, все белое. А в руке у меня торчит игла. Понятно. Это капельница.

Значит, я в больнице.

А что случилось?

Свободной от капельницы рукой ощупываю живот. И что я надеюсь там нащупать на таком маленьком сроке? Единственное, что ощущаю, – жжение на ладонях. По-прежнему не могу согнуть пальцы.

Господи, хоть бы ничего не случилось с ребенком.

Пробую встать, чтоб выяснить, что со мной произошло. И не могу сдержать крик от острой боли в коленях. Особенно болит левая нога. Вся. И плечо. Тоже левое. Как же это меня угораздило?

Мой крик не остался незамеченным. В палату заглядывает мужчина в белом халате. Его слишком уж взволнованное лицо почему-то не позволяет думать, что это врач. Может, медбрат? Только этого не хватало. Мне вообще-то ужасно хочется в туалет. Это он что ли мне судно подаст?! Или поможет дойти до туалета?

О, ужас!

А этот непонятно кто чуть ли не на цыпочках приближается к кровати и почему-то шепотом спрашивает:

– Как Вы себя чувствуете?

– Отвратительно! – отвечаю недовольно. – А вы вообще кто и что здесь делаете?

Вопрос мой не случаен. Я заметила, что халат у неизвестного пришельца только наброшен на плечи, а не одет, как следует. Значит, никакой он не медбрат. Тогда почему здесь?!

– Тсссссс! – умоляюще прикладывает палец к губам. – Еле упросил, чтоб позволили дождаться за дверью, когда Вы проснетесь.

– Или Вы немедленно объясните, кто такой, или я закричу.

– Это я привез Вас в больницу.

– А что со мной случилось? – спрашиваю уже шепотом, чтобы не выдать своего, как оказалось, спасителя.

Он почему-то замялся. Но потом все-таки рассказал, что я чуть не попала под колеса его машины.

– Извольте выйти вон! Получается, это Вы сбили меня, а теперь явились уговаривать не подавать на Вас заявление?

– Нууу, не совсем так. Понимаете, я ехал, не превышая скорости, не отвлекаясь на телефонные разговоры. Видел, как Вы шли по тротуару. И стал свидетелем того, как кто-то, пробегая мимо, вдруг столкнул Вас чуть ли не под колеса моей машины. Я едва успел затормозить. Ну не без того, конечно, задел Вас немного. Но это не по моей вине. Вы должны понять. Все произошло так стремительно.

– А знаете что? – останавливаю я его, – убирайтесь-ка подобру-поздорову, пока я не позвала на помощь. Вообще непонятно, как Вам позволили оставаться здесь.

– Я только хотел удостовериться, что с Вами все в порядке, – миролюбиво заканчивает он. – Мне важно было узнать, что падение никак не отразилось на состоянии Вашего здоровья.

– Еще как отразилось, – отвечаю. – Не видите, встать не могу!

– Это ничего! У Вас даже переломов нет. Только сильные ушибы. Важно, чтобы не пострадала функция памяти, как часто бывает при ушибе головы. Вы ведь помните, как Вас зовут?

Смотрю на него в изумлении. Еще чего, конечно помню! Я же разговариваю с ним, понимаю его.

Но тут меня словно током прошибло. Я понимаю, что не могу вспомнить, кто я такая и как меня зовут.

Смотрю с ужасом на него, он – на меня в ожидании ответа.

Несколько мгновений нахожусь в жутком состоянии человека, потерявшего память. Оказывается, это очень страшно. Ты никто и звать тебя никак.

Неожиданно память, отказавшаяся служить мне от страха потерять ее, возвращает мне меня. И я одеревеневшими губами называю вслух свое имя и фамилию.

Уфффф! – выдыхаю с радостью.

И победоносно окидываю взглядом незнакомца. – Не дождешься, гад! Я потихоньку все вспомню, и тебе придется ответить за наезд на меня. Ага! А то караулит тут. И вообще надоел он мне со своими страшилками. Память, видите ли, я потеряла. Нетужки!

– Знаете что, убирайтесь-ка отсюда, – заявляю уже уверенно, – я не хочу больше с Вами разговаривать. Надо еще выяснить, кто позволил Вам войти в палату!

– Простите меня… Я просто очень переживал за Вас.

– Конечно, – вхожу я во вкус, понимая, что мне ничего не угрожает, а этот непонятно кто только о себе и переживает. – Уходите немедленно! – повышаю голос. – А то я доложу о незаконном проникновении в больницу и давлении на меня с целью избежать наказания.

Ого, – думаю попутно, – вон как я все хорошо соображаю.

– Все, все, я ухожу. Простите еще раз.

– Бог простит, – бросаю ему вдогонку, удивляясь, откуда пришли мне эти слова. – И да… – хочу попросить позвать медсестру. Но вспоминаю, что должна быть где-то кнопка вызова.

Еще раз осматриваю палату в надежде отыскать эту спасительную кнопку. Ведь в туалет хочется нестерпимо. Не могу же я…

Ну да, конечно! Кнопку обнаруживаю. Только она вне зоны досягаемости лежачего пациента.

Блиииин!

Повторяю попытку встать с кровати. Но все тело болит, а нога так вообще протестует против малейшего движения.

Недолго думая, дотягиваюсь до чашки, которую обнаруживаю на тумбочке и, собрав имеющиеся силенки, запускаю ее в дверь с надеждой привлечь хоть чье-то внимание.

На призывный сигнал моего отчаянного положения в дверь просовывается голова все того же незнакомца. Жаль, что нет второй чашки, а то я бы с удовольствием запустила ее в виновника моего беспомощного состояния.

– У Вас что-то случилось? – заботливо спрашивает он. Правда, войти в палату не решается.

– Случилось! – моему отчаянию нет предела. Кажется, что сейчас лопнет мой мочевой пузырь. А этот гад что же – единственный живой человек во всей больнице?

– Позовите медсестру, пожалуйста, – вежливо выдавливаю просьбу. Хотя нервы на разрыв и сдерживаться уже невозможно.

Незнакомец скрывается. Слышны его торопливые шаги по коридору. Кажется, бесконечному.

И, о, чудо! В палату медленно заплывает заспанная медсестра. Лицо недовольное. Разбудили ее, видите ли!

– Судно… немедленно, – шепчу, чувствуя, как заливаюсь краской стыда.

– А встать не пробовали? – испытывает она мое терпение.

– Не могу, – уже чуть не плача.

– Санитарка будет только через полчаса, – сообщает равнодушно. А я готова ее убить. – Давайте попробуем все-таки встать.

О! Муки ада! Она пытается меня приподнять, и я, скрипя зубами от боли, изо всех сил помогаю ей в этом. Одной рукой поддерживая меня, другой подталкивая штатив с капельницей, она кое-как дотаскивает меня до унитаза.

Благо, туалет здесь же в палате.

Уже устроившись поудобнее и почувствовав облегчение, начинаю хохотать, как умалишенная. На мой дикий хохот в туалет заглядывает окончательно проснувшаяся медсестра. Машу ей рукой, что все в порядке.

Уже доставив меня на место, она не удержалась от вопроса, что же меня так рассмешило.

– Анекдот вспомнила, который раньше не понимала. А теперь дошло.

Вынуждена пересказать ей пошловатый анекдот, в котором один мужик спрашивает другого, что такое кайф. «А это, – отвечает тот, – когда выпьешь литра три пива, тебя прижмет, а туалета рядом нет. Так вот, когда добежишь до него, тогда и поймешь, что такое кайф».

Ржем уже обе, как сумасшедшие. Я по большей части от пережитой истерии, она – надо мной.

В палату опять заглядывает мой то ли спаситель, то ли убивец.

– А этот что здесь делает? – сквозь приступы смеха спрашиваю у Лидии, чье имя успела прочитать на кармашке халата.

– Этот? Так ведь он и привез Вас в больницу в бессознательном состоянии.

– И что всю ночь так и просидел? И вообще, кто ему позволил.

Сделав знак настырному гаду, чтоб слинял, она шепотом сообщила:

– Нуууу, он родственник нашего Павла Петровича, который возглавляет отделение.

Хмыкнув, продолжаю расспрашивать:

– Ну а со мной-то что?

Лидия сразу посерьезнела и пожала плечами:

– Все расскажет врач. Он скоро будет. А я не могу. Нельзя.

– Так уж и нельзя? А ничего, что посторонний человек ночевал под дверью моей палаты?

При таком аргументе ей ничего не оставалось делать, как поведать, что со мной.

Глава 37

Лида достаточно подробно рассказала, как меня привез в больницу взволнованный Андрей Васильевич Ковалев. Так он представился в приемном покое.

После осмотра зав. отделением и по совместительству родственник и близкий друг Ковалева заверил его, что серьезных травм нет. Ушибы, ссадины, царапины. Единственное, что было под вопросом – вероятность осложнений, о которых говорил мне Ковалев. Из-за чего он и уговорил врача позволить ему дождаться моего пробуждения.

– А что с ребенком? – перебиваю словоохотливую Лидию.

Вопрос поставил ее в тупик. Она обескураженно смотрит на меня, и я понимаю, что самой важной информации от нее не получу.

– Знаешь, – переходит она на «ты», что совсем не удивило меня, ведь мы с ней примерно в одной возрастной категории, – я сбегаю на пост, посмотрю в карточке. Но ты не переживай. Выделений нет? – Решительно сбрасывает с меня покрывало, после чего облегченно выдыхает: – Скорее всего, все нормально. Но я все-таки побегу.

И опять томительное ожидание. На этот раз – возвращения Лидии.

Волнение возрастает с каждой минутой. Она все не идет. А в коридоре происходит оживление, обычное для утренних часов в больнице.

Успокаиваю себя, что, вероятнее всего, у Лидии и без меня полно работы. Скоро обход. Возможно ко мне наконец зайдет врач и разъяснит мое состояние подробнее.

Чтобы занять себя чем-то, рассматриваю свои руки. Ладони содраны в кровь. Пальцы отекли, поэтому и невозможно их согнуть. Не лучшая картина на ногах. Кожа на правой коленке изрядно содрана и при малейшем движении саднит. Левая вообще перебинтована, что заметно ограничивает мою двигательную активность. Видимо, повреждена серьезно, что и вызывает острую боль.

Ощупывая конечности и другие части тела, отмечаю, что я и впрямь легко отделалась. Ушибы, царапины – ерунда, заживут. Хорошо бы посмотреться в зеркало, что с лицом?

Ну ващще! Нашла, о чем думать. Сейчас самое важное – не лицо, а все ли в порядке с моим малышом.

– Маленький мой, – шепчу ласково, поглаживая свой совсем плоский живот. Точнее, то, что от него осталось. Он ведь чуть ли не прилип к позвоночнику от голода, о котором я совсем забыла, слушая Лидию и ожидая ее возвращения.

Прислушиваюсь к шаркающим шагам в коридоре и улыбаюсь навстречу открывающейся двери, надеясь, что это Лидия. Но это прибыл завтрак. Сглатываю слюну, слона бы слопала. Но радость преждевременна. Санитарочка ставит на тумбочку тарелку с манной кашей, чашку с чаем и хлеб с маслом.

И это все?! К манке у меня неприязнь с детства. Хорошо хоть сейчас признали ее не столь полезной, как считалось раньше. Но отметаю свое предвзятое отношение к этой каше, поглощаю ее с большим удовольствием. Была бы порция побольше, съела бы еще.

Насытившись, настороженно прислушиваюсь к поведению желудка. Вдруг взбунтуется, учитывая мое особенное состояние. Однако, как ни странно, он удовлетворенно молчит. И это настораживает еще больше: а вдруг что-то не так с моей беременностью.

В таком душевном раздрае застает меня доктор. Пришел справиться о моем состоянии.

Наконец-то!

– Ну что, милочка, отоспались под воздействием снотворных и обезболивающих препаратов? – его оптимизм обескураживает. А ничего что мне, может нельзя было их ставить. В моем-то положении.

Об этом именно и спрашиваю его.

– Не переживайте. Всё мы знаем о Вашей беременности. Поэтому и решили не травмировать Вашу психику и снять острые болевые ощущения. А теперь, когда Вам полегче, конечно, не будем ничего вводить. Сейчас это лишнее.

Он уверенным движением отодвигает штатив с капельницей.

– Так с моим ребенком все нормально?

– Абсолютно. И с памятью, как мне уже доложили, тоже полный порядок. – успокаивает с улыбкой. – А теперь расскажите, что помните из случившегося. Вас сбила машина или Вы сами бросились под колеса?

Смотрю на него во все глаза. С чего это он взял? Сама! Еще чего!

Наверное, проверяет правдивость рассказа своего друга/родственника.

Приходится пересказать, как все случилось. Вернее, то, что я помню из случившегося. А он постоянно кивает, словно удовлетворен моими словами. Еще бы! Ведь то, что меня кто-то толкнул, фактически снимает подозрение в виновности его брата-свата.

– Ну что ж, предположим, все так и было. Но придется рассказать об этом и следователю. Я же выяснял подробности, чтобы убедиться, что Вы полностью контролировали свое состояние.

Вот же хитрец! Главное выгородить своего знакомого, кем бы тот ему не приходился. Да фиг с ними обоими. Сейчас меня интересует другое.

– Скажите, как долго я здесь задержусь?

– Ну, это зависит от Вас самой. Если есть кому дома обеспечить уход, то можно выписывать хоть сегодня. Но рекомендую задержаться у нас несколько дней. Полежите спокойно, отдохнете. К тому же рана на колене посерьезнее царапин. Необходимо ее обрабатывать. Опять же перевязку делать. Так что спешить домой не советую.

Подоспевшая Лидия как раз принесла перевязочные материалы, шприцы.

– Опять уколы? Вы же говорили!

– Это щадящие препараты, не переживайте. Вреда для плода никакого, а заживление пойдет безболезненно и быстро.

Смотреть на свою разбитую коленку во время перевязки не хотелось, поэтому я отвернулась к окну. И, к своему удивлению, увидела в отдалении Ковалева. Он нервно ходил из стороны в сторону, явно поджидая заключение врача.

– Все-то у них схвачено! Специально ведь привез меня именно в эту больницу. – Подумала в сердцах. Но высказать свое возмущение не успела, так как в палату вошел высокий мужчина. По выправке, серьезному выражению лица и черной папке в руках я почему-то сразу признала в нем следователя. И не ошиблась.

– Следователь Елисеев, – представился вошедший.

О как все серьезно! Так и хочется напакостить Ковалеву, который, как маятник, мотыляется под окнами.

Тут же одергиваю себя. Откуда во мне такое недоброе отношение к совсем незнакомому человеку. Может он и правда не виноват. А переживает, потому что… наверное, сочувствует мне. Чушь! За свою шкуру он переживает.

Уже немного устав от беседы с доктором и боли в колене, обострившейся после перевязки, я не особенно горела желанием пересказывать все по новой. Только у меня никто не спрашивал о моем желании. Пришлось повторить все от слова до слова.

В отличие от врача, следователь задавал вопросы сухо, строго, немногословно. А мне все это уже наскучило и очень хотелось спать. Наверное, опять сказывалось действие лекарств.

– Судя по характеру тормозного пути, – следователь сразу приступает к разбору ситуации, – Вы оказались на проезжей части дороги не случайно. И водитель, слегка задев Вас, вряд ли является основным виновником дорожно-транспортного происшествия. Хотя следствие только начато. Поэтому утверждать это окончательно пока не будем. А вот что касается человека, толкнувшего Вас, то здесь возникает много вопросов.

Изучающе глядя на меня, он продолжает:

– А Вы не разглядели, кто толкнул Вас чуть ли не под колеса проезжающей машины? Как думаете, это была случайность или преднамеренное действие?

Вопрос жестко выдернул меня из сонного состояния.

– Нет! Я даже не успела ничего понять. Только почувствовала толчок. Потом острую боль. И больше ничего.

– Может бежавший сделал это специально? Нет ли у Вас врагов, недоброжелателей. Или, может быть, кто-то хотел бы от Вас избавиться?

«ЖАННА! – вспыхнуло молнией. С ужасом смотрю на следователя. – Неужели так она решила обезопасить себя и покончить со мной или… с моим ребенком?!»

– Вы что-то вспомнили? Подозреваете кого-то?

Отрицательно качаю головой, не в силах высказать вспыхнувшее подозрение вслух.

– Советую ничего не скрывать. Надо найти виновника происшествия и наказать по всей строгости закона. Ведь если действия толкнувшего вас человека были преднамеренными, он может повторить задуманное.

Я только продолжаю отрицательно покачивать головой, стараясь отогнать страшное подозрение.

Заметив отрешенность в моих глазах, следователь оставляет меня в покое. Но, прощаясь, просит хорошенько подумать и вспомнить хоть какие-то подробности.

– Это в Ваших же интересах, – говорит напоследок, подстегивая мои разбушевавшиеся мысли.