Текст книги "Развод. Без права выбора (СИ)"

Автор книги: Гала Григ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Погасив недоброе предчувствие, стараюсь перевести беседу в мирное русло.

– Костя, давай поговорим спокойно. Я быстро что-нибудь приготовлю. Извини, что так получилось с цыпленком.

– Как с тобой разговаривать, я решу сам. Ты лишила себя права голоса сегодня ночью. Теперь все буду решать я! Поняла меня? – С этими словами он хватает меня за плечи и, резко прижав к себе, впивается огненным взглядом в мое лицо, застывшее от страха.

– Мне больно! Отпусти, – пытаюсь освободиться от его цепких пальцев, чуть ли не до кости впившихся в тело.

Но он уже сам грубо оттолкнул меня с гримасой отвращения.

Лопатками чувствую, как впивается ручка навесного кухонного шкафа. Но физической боли не ощущаю. Это что? Он оттолкнул меня? Костя, который за все семь лет совместной жизни ничего подобного не делал.

Обида застилает глаза предательской влагой. Но, не давая мне прийти в себя от содеянного, он орёт:

– Да от тебя алкоголем несет!

– Костя, полбокала вина… – виновато оправдываюсь и тут же вспыхиваю от стыда за свое оправдание. Подобное между нами впервые. Сам факт происходящего приводит меня в ужас. Что с нами происходит?

Костя между тем, словно испытывая наслаждение от новизны отношений, заводится все больше:

– Ну конечно, когда я предлагаю коктейль, ты вспоминаешь про ЭКО, а когда меня нет рядом, то позволяешь себе все.

– Но я впервые…

– Молчи! Я не желаю слушать тебя. Ты меня все больше и больше бесишь. Ты мне противна.

– Но ты не смеешь так со мной, Костя. Я ни в чем не виновата.

– Еще как смею! После вчерашнего я смею ВСЁ! – ударение на последнем слове отзывается во голове гулким приговором. – А вот тебе, милая, придется смириться и делать то, что я скажу. Поговорить хотела? Что ж, я даже соглашусь! Ведь именно за этим я и приехал. Ну давай, выкладывай, что тебя интересует! Так и быть, послушаю.

Понимаю, что это мой последний шанс, поэтому задаю самый больной вопрос:

– Как я оказалась в гостинице? И кто этот …, с которым я якобы изменила тебе? И вообще, какие у тебя доказательства. Судя по тому, что при пробуждении рядом со мной, да и вообще в номере не было никого постороннего, ты мог просто все напридумать. Если честно, я не верю, что весь твой рассказ – правда. Только не понимаю, зачем? ЗАЧЕМ, Костя! Что тебя не устраивает в нашей жизни? Чем я тебя не устраиваю. Ведь единственный вывод, который напрашивается, что вся эта мистическая история с моей изменой – только повод для развода.

Но если даже ты решил развестись со мной, то почему таким диким способом. Обвинить меня в том, чего я не совершала! Да это же уму непостижимо.

К тому же, твои поступки непоследовательны. То позоришь меня перед подъездом, давая повод для сплетен. То переходишь на шепот, чтоб соседи не слышали нашей ссоры. Ты уж определись как-нибудь.

– О! О! О! Затараторила! Осмелела! Что ты сыпешь вопросами, не давая ни на один ответить. А я отвечу. На все! И начну с последнего. Не хочу прослыть скандалистом. Мне здесь жить.

Вскидываю на него взгляд, полный изумления.

– Жить здесь? Как ты себе это представляешь. Ничего не перепутал? Квартира вообще-то моя.

На его лице расползается хитрая кривая улыбка.

Что он задумал?! Ну, нет. Не бывать этому!

– Мне кажется, любимый (вкладываю в это слово всю горечь, которая охватила меня при этом жутком разговоре), ты не с того начал. Во-первых, мы еще не развелись, хоть ты с утра без конца повторяешь угрозу о разводе. Во-вторых, я не собираюсь сдаваться без боя. Все мое останется при мне.

Стараюсь придать голосу высшую степень уверенности. Но получается не очень, от слова совсем. Жалко как-то звучат мои слова.

– Агаааа, заработали извилины, – издевательски произносит Костя. – Только поздновато ты опомнилась. Раньше надо было думать. Ты ведь сейчас вся в дерьме, и отмыться вряд ли получится.

– Ты о чем? – спрашиваю с дрожью в голосе, предчувствуя, что Костя задумал что-то гадкое.

– Да все о том же, что сказал утром. Развод. И никаких вариантов. Не согласишься на мои условия, – придам огласке твою измену. Притом, заметь, с мельчайшими подробностями. Ах-ха-ха-ха-ха!

– А как же ЭКО? – шепчу потеряно.

– Чтоооооо?! У тебя с головой все в порядке?

– Мы же мечтали о ребенке, Костя, – уже ни на что не надеясь, все-таки добавляю я.

– О каком ребенке ты говоришь после всего, что натворила!

Муж что-то еще выговаривает мне. Только я его почти не слышу, потому что не слушаю. Думаю о своем. О том, что никогда мне не стать матерью. О том, что кончилась моя счастливая жизнь. Уже не будет ни чуда, ни его ожидания.

Все оборвалась неожиданно. Глупо. Но бесповоротно.

И главное, я так и не поняла, что все-таки произошло. Он ведь не ответил ни на один из моих вопросов. Просто размазал меня по кухне, как последнюю гулящую девку. Я теперь никто и звать меня никак.

А я стою и молчу. Мне нечего ему возразить.

Но вдруг во мне что-то взбунтовалось.

Что значит, нечего возразить?! А где доказательства моего недостойного поведения? Где подтверждение, что все, о чем он говорит, было на самом деле?

Ну уж нет! Сделать из меня потаскушку, выдумав небылицу о каком-то мифическом проходимце?!

– А где был ты, Костя? И кто кроме тебя может подтвердить, что я… спала с кем-то, а не с тобой? И не ты ли настойчиво угощал меня коктейлем? И не сам ли ты подмешал мне что-то в него. А потом… Потом притащил меня в гостиничный номер, предварительно сняв его? А? Что ты на это скажешь?

В ответ опять раздается его гомерический хохот.

– Доказательства? О как ты заговорила! Да пожалуйста, хоть сто порций.

Он медленно достает свой телефон. И, отыскав в нем что-то, подносит к моему лицу экран. Близко. Настолько близко, что смотреть больно. И кадры, мелькающие перед глазами, расплываются.

Но я узнаю себя. Голова моя лежит на плече незнакомца, а рукой я обнимаю его волосатую грудь.

Фу! По телу пробегает мерзкая дрожь. Во все глаза смотрю на мужа. А ртом хватаю воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

– К-к-кто эттто? – единственное что могу вымолвить.

– Это у тебя надо спросить! – орёт Костя. – Убедилась, любииимая?! Смотри, смотри, тут и время, и дата! Все было, дорогая женушка. Так что отрицать факт измены бессмысленно.

Я без сил опускаюсь на стул рядом с барной стойкой. Во мне все застыло от ужаса. Слов нет. Слез нет. Я в шоке.

В ушах звенит от раскатистого злорадного смеха мужа.

Глава 5

Я, как затравленный зверек, замерла перед разъяренным чудовищем.

Понимаю, дальнейшее объяснение вряд ли принесет облегчение. Страшно представить, что все, предъявляемое мне мужем, имело место быть.

И что дальше?

Как теперь жить?

Даже если Костя простит мою измену, что маловероятно, между нами навсегда будет утрачено доверие. И тень моей вероятной измены постоянно будет присутствовать.

Не могу выбросить из головы навязчивые вопросы. Что же все-таки произошло? Как это могло случиться? Ответов по-прежнему нет. И муж не собирается искать их, чтобы оправдать меня. Наоборот, кажется он рад, что все так получилось.

Прервав повисшее молчание, во время которого Костя упорно смотрит в сторону, рискую спросить:

– Откуда у тебя эта запись?

– Это так важно? Прислал доброжелатель.

Делает акцент на последнем слове.

Мажет взглядом по моему лицу.

От его тяжелого взгляда холодеют позвонки, и кожа покрывается пупырышками страха.

А он с уверенностью и злой ухмылкой доканывает меня:

– Ты сомневаешься в ее подлинности? Так можно провести экспертизу.

Муж буквально снимает вопрос об экспертизе с моего языка. Получается, уверен в подлинности вещественного доказательства. Наверное, даже успел проверить. Поэтому настаивать бесполезно.

– Н-нет. Просто пытаюсь понять, как такое могло случиться. Я ведь… я люблю тебя. И вряд ли по доброй воле и в здравом рассудке переступила бы черту. Получается, я не соображала, что происходит. Скажи, я что много выпила в тот вечер? Помню только Мохито, которым ты угостил меня. Дальше ничего не помню.

– Ну, не знаю, – швыряет презрительно. – От одного бокала коктейля невозможно потерять контроль. Наверное, ты еще с кем-то угощалась. Судя по тому, что тебя дома потянуло выпить в одиночестве, этот порок дремал в тебе. У вас в роду никто не страдал тягой к спиртному?

– Шутишь? – во рту сушь, голос скрипит, возмущение сжигает все внутри.

– Нет, дорогая, мне не до шуток. – Его тон презрительный, уничтожающий, опускающий ниже плинтуса. – Оказывается, моя жена не столь благочестива, как мне казалось до сих пор. И, знаешь что, давай поставим жирную точку на этом инциденте. Ты согрешила, а за ошибки надо расплачиваться.

– Это чем же? – спрашиваю с замиранием сердца, практически не сомневаясь в ответе. Ведь он еще утром озвучил свое желание развестись. Однако все же надеюсь, что, немного остыв, Костя не будет настаивать на таком жёстком решении.

Но он начинает четко и обоснованно излагать свое видение нашей дальнейшей жизни. Так это спокойно и обстоятельно, словно говорит о чужих людях, и к нам это вообще не имеет отношения.

– Думаю, некоторое время нам придется пожить под одной крышей. Правда, недолго. Пока я не выкуплю у тебя половину нашей квартиры.

Смотрю на Константина и не верю своим ушам. У меня от его наглости округляются глаза и отнимается речь.

Особенно поражает его уверенность, что вариант, который он озвучивает, – единственно верный и обсуждению не подлежит. То есть не предусматривает согласования с моим мнением.

– Ну ты, конечно можешь оставить за собой машину. – Продолжает без тени смущения. – Только сомневаюсь, что она тебе нужна. Водишь ты так себе. А водителя не осилишь по средствам. Вернее, из-за их отсутствия. Так что подумай.

Во мне все кипит. Я обретаю дар речи. И меня прорывает.

– Подожди, дорогой, а ты берега не попутал?

Костя удивленно вскидывает брови.

– Ты чего, Агния?! Что тебя не устраивает?

– Ну хотя бы то, что квартира априори моя. Она досталась мне от родителей и оформлена на меня юридически до брака. А продавать тебе ни половину, ни всю я не собираюсь при любом развитии наших отношений.

– Хмм… Да тебе даже услуги оплачивать нечем будет, когда останешься одна. Ты же у нас безработная… Домохозяйка! – бросает пренебрежительно.

– А не скажешь, с чьей легкой подачи я ею стала? – парирую в ответ. Хотя особой убедительности в моих словах нет. – Вспомни, ведь это ты настоял, чтобы я бросила работу и целиком посвятила себя заботе о доме и о тебе, любимом. И это при всем том, что я, унаследовав компанию отца, постепенно набиралась опыта в руководстве ею. И к моменту, когда ты появился в моей жизни, худо-бедно, спотыкаясь и совершая многочисленные промахи, все-таки управляла отцовским бизнесом.

Безусловно, ты внес свою лепту в налаживание дел отцовской компании. Но, к сожалению, потихоньку отстранил меня от дел под предлогом заботы обо мне. И я повелась на твои убедительные речи о том, что так у меня появится возможность заниматься собой, посещать фитнес-клуб, получать удовольствие от шопинга. Короче, все для меня, единственной и неповторимой.

В итоге прелесть моей сказочной жизни свелась к тому, что я с утра до вечера мыла, протирала, пылесосила, занималась стиркой, готовкой и порой даже забывала привести себя в надлежащий вид, чтобы встретить тебя после работы. Ну, последнее, конечно, преувеличение.

Правда, что касается макияжа и всяких там завлекалочек, то постепенно маленькие женские хитрости показались мне ненужными, лишними. Ведь ты так любил мою естественность, я очень нравилась тебе в коротеньком домашнем халатике с запАхом, который можно распахнуть одним движением, потянув за бантик пояса.

Весь свой страстный монолог я выкладываю мужу чуть-ли не на одном дыхании. Правда, голос предательски дрожит, а в глазах скопилось столько влаги, что она вот-вот прольется бурным водопадом.

Климов слушает молча. Но что-то в этом молчании пугает больше, чем все его обвинения и выводы.

Я сказала что-то лишнее? – молнией проносится в голове.

Глава 6

Воздух пропитан опасностью. Дышать становится все труднее.

Я сказала что-то лишнее? – мысль, застрявшая в извилинах, упорно сверлит мозг.

Нет. Скорее в порыве обострившейся обиды не придала значения тому, что при упоминании о халатике глаза Кости как-то странно заблестели. Дыхание стало шумным. В глазах – дерзкий огонь. Огонь страсти. Но страсти необузданной, больной, какой-то дикой.

После эйфории самоутверждения меня охватывает панический страх перед совершенно новым проявлением бушующей страстности его мужского естества, буквально рвущегося наружу.

А оно полыхает в его глазах, в шумном дыхании, в сжимаемых до хруста кулаках, в жадности губ и в угрожающе играющих желваках.

Внутренне съеживаюсь под его темным и жадным взглядом, остановившимся в зоне декольте.

Не понимая, чем вызвано это новое состояние мужа и что с ним происходит в такой, казалось бы, неподходящий момент, инстинктивно прикрываю халатом слегка обнажившиеся выпуклости груди.

Но поздно.

Костя уже сгреб меня в охапку. И, не обращая внимания на мое сопротивление, повалил на пол.

Здесь же, прямо на кухне.

Успеваю заметить его искаженное жуткой гримасой лицо, нависшее надо мной. Лицо не человека, а дикого зверя.

Предупреждая рвущийся из меня крик, он грубо впивается своими жесткими губами в мои.

Все его действия стремительны, грубы и жёстки.

Мои попытки вырваться тщетны.

Он слишком агрессивен и силен.

И страшен. Страшен своим диким, необузданным желанием, с которым овладевает мною.

А потом, словно очнувшись, ослабляет тиски своих рук, осыпает поцелуями мое лицо, шею и грудь.

Его поцелуи отзываются неприятными мурашками, расползающимися по всему телу.

Хочется побыстрее вскочить и бежать в ванную, чтобы смыть с себя следы мерзкой близости и перенесенного унижения. Но он не дает мне встать. Сам бережно поднимает меня с пола и усаживает на стул. Шепчет какие-то бессвязные слова извинений. Улыбается виноватой улыбкой аспида, только что надругавшегося надо мной.

Мерзко. Тошно. Обидно.

Смотрю на него пустым холодным взглядом. Вроде бы это прежний Костя, нежный, ласковый, любящий. Но не могу стереть из памяти искаженное животной страстью лицо.

Как же он стал мне противен.

Тело еще помнит грубые прикосновения.

Душа растоптана.

Мысли вдруг все исчезли.

Вместо них в голове гнилая черная масса.

Она растекается немым криком отчаяния и безысходности.

И рвет душу на части.

Разрывает сердце на мельчайшие осколки, которые острыми шипами впиваются в тело.

Подавив приступ отвращения и не говоря ни слова, отстраняю от себя человека, ставшего вдруг настолько чужим и неприятным, что не хочется ни видеть, ни слышать его. Плетусь в ванную. Долго стою под едва теплыми струями воды, которым, увы, не удается смыть с меня всю грязь унизительной близости.

Как жить дальше?

И стоит ли жить после такого унижения.

Неожиданно до меня доходит смысл его слов, сказанных в начале нашего разговора: «Теперь все буду решать я!»

Окончательно втоптав меня в грязь, унизив и оскорбив, он не просто превратил меня в тварь дрожащую. Он лишил меня самоуважения. Поэтому даже после душа не ощущаю ожидаемого эффекта, что вода смыла с меня липкий налет унижения и оскорбления.

Этот мерзкий налет не покидает меня, словно проник под кожу. Даже не так. В каждую клеточку моего тела.

Он въелся в мозг и разъедает его едкой горечью осознания своей беспомощности, что заставляет меня на цыпочках пройти мимо кухни с опаской – как бы не обратить на себя внимание мужа.

Мельком замечаю, что он не сдвинулся с места. Сцепленные на затылке пальцы рук плотно прижимают голову к столешнице. Спит? Раскаивается? Вряд ли. Может, обдумывает, как объяснить всю низость своего плотского взрыва?

Крадучись поднимаюсь в свою комнату. В спальню зайти не рискую. Понимаю, что он, успокоившись, пойдет именно туда.

Мой расчет оказывается верным. Через несколько минут слышу его тяжелые шаги по лестнице. И с облегчением отмечаю, что не ошиблась.

Сижу в комнате, буквально застыв в напряжении. Расслабляюсь, только когда из спальни доносится его громкий храп.

Для меня это сигнал к действию. Скидываю в сумку пару вещичек и предметы первой необходимости. Конечно же, не забываю о документах и кредитке.

Надо забрать изъятый мужем телефон! Надеюсь, он остался в кармане пиджака, который Костя повесил на спинку стула.

Сбегаю из собственной квартиры с чувством глубокого стыда. Но по-другому поступить не могу. Понимаю, что мой поступок можно расценить как признание собственной вины. Но оставаться здесь до лучших времен не хочу.

Да, именно до лучших времен. Я не сдамся без боя. Я вернусь. Потом. Позже. Когда разберусь во всём и со всем.

А пока… Конечно же, к Жанне. Больше некуда.

Глава 7

Соблюдая величайшую осторожность, вытаскиваю свой телефон из кармана Костиного пиджака. И зачем он ему понадобился? Наверняка, чтоб помешать общаться с подругой.

И откуда в нем вдруг появилось столько гадости, черной злобы? Алчности, наконец. Да, последнее тоже поражает. Никогда раньше не замечала за мужем желания завладеть квартирой, бизнесом…

Об этом позже. Сейчас главное тихонько уехать. Не хочется еще раз пережить страх перед его агрессией… и не только.

Мне удается без проблем выскользнуть из квартиры. Но уже в лифте пот прошибает от ужасной мысли: а вдруг все так и задумано?! Ушла сама! Он ведь меня не выгонял. Получается, я сама подкинула ему еще один козырь.

Что я творю?!

Может, стоит так же тихонько вернуться, словно и не было постыдной попытки бегства?

Лихорадочно жму кнопку лифта. Ни черта не получается. Эта бездушная громадина выполняет заданную программу. Под стук моих кулаков о стенки кабины махина останавливается на первом этаже и услужливо распахивает двери, предлагая выйти. Ну нет, мне надо вернуться!

Мгновения, проведенные в лифте, кажутся вечностью. Наконец-то я у нашей двери.

Дрожащие пальцы никак не могут вставить ключ в замочную скважину. А ведь сделать это следует как можно тише. Когда проворачиваю ключ, сердце ухает в груди и вот-вот выскочит из нее.

Но замок легко поддается.

Уффф!

Облегченно вздыхаю. Я ошиблась! Зря себя накрутила. Костя дрыхнет без задних ног, довольный расправой надо мной. Расправой как физической, так и психологической. А я, раздавленная и отчаявшаяся, стою под дверью собственной квартиры и решаю вопрос всей жизни. Терзаю свои взволнованные извилины – что же все-таки делать?

Остаться – страшно! Я не перенесу больше такого отношения. Муж решил превратить меня в безвольную тряпку, которая должна выполнять все его прихоти.

И, как ни горько признавать, получается, я сама во всем виновата.

Тупо смотрю на ключ, торчащий в замке. Накрывает горькая ирония. Вот тебе и извечный вопрос в действии: «Быть или не быть…». Закрываю глаза и приваливаюсь к стене. Память услужливо подсовывает картинку – лицо Кости с жуткой ухмылкой на губах и глазами, полными…

Нет! Не хочу вспоминать.

Уверенно, хоть и очень тихо, возвращаю ключ в исходное положение, вынимаю его и кладу в сумочку.

Лифт, недовольно урча, мчит меня вниз.

Как поступить правильно, не знаю. Я в растерянности. Мне нужно время, чтобы обдумать ситуацию, в которой увязла. Но становиться послушной исполнительницей мужниных капризов я не желаю.

Такси мчит меня по вечерним затихающим улицам. Равнодушный к моим страданиям город погружается в дрёму. Ему нет дела до опустошения в моей душе. Редкие прохожие торопятся домой. А я – из дома.

Что же произошло с нами? Ведь все было так хорошо! Налаженный быт, благосостояние на высшем уровне, прекрасные отношения. Нежность, чуткость, забота, взаимопонимание… Сказка.

Единственная наша проблема – отсутствие детей. Но мы усиленно работали в этом направлении. Возлагали большие надежды на предстоящее ЭКО…

Подавляю тяжелый вздох. Это ж надо было такому случиться именно сейчас, когда все показатели к оплодотворению в норме, когда даже назначена примерная дата.

Изнутри рвется крик. Но вынуждена сдерживать себя. Таксист примет меня за умалишенную.

Сглатываю ком, подступивший к горлу. Пальцы немеют – с такой силой вцепилась в сидение. Глаза закипают слезами. Но нельзя давать волю эмоциям. Надо потерпеть еще немного. Скоро доедем.

А вот и высотка, где живет Жанна. Только оказавшись у ее двери, вспоминаю, что я даже не предупредила подругу о своем нашествии. Надеюсь, не прогонит. Жму кнопку звонка и мысленно представляю ее лицо при моем столь позднем визите.

– Агния?! – Жанна ошарашена, но не настолько, как я предполагала. – Он выгнал тебя ночью из дома? Да как он посмел. – Втаскивает меня в прихожую. А я чувствую, что силы оставляют меня.

– Жаннаааааа! Он сошел с ума-а-аааа. В него словно бес вселился-я-аааааа. – И, повалившись на кресло в прихожей, реву в голос, наконец давая волю слезам, которые сдерживала так долго.