Текст книги "Собрание сочинений в пяти томах. Том 4. Пьесы и радиопьесы"

Автор книги: Фридрих Дюрренматт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Ангел(радостно). Ты выиграл поединок нищих, Акки из Вавилона.

Курруби. Земля прекрасна, мой ангел. Я могу принадлежать тому, кого люблю.

Навуходоносор(глухо). Солдаты были грубияны. Как ты это сделал?

Акки. Очень просто. Я выдал тебя за вавилонского царя.

Навуходоносор. Но ведь я же сделал тоже самое.

Акки. В этом, видишь ли, и заключается твоя ошибка. Никогда не утверждай, что ты царь, все равно никто не поверит. Лучше пусть об этом скажет кто-нибудь другой.

Навуходоносор(мрачно). Ты победил.

Акки. Никудышный ты нищий, ниневиец. Стараешься, а все без толку.

Навуходоносор(устало). Стараться, мучиться – в этом смысл нашего жалкого ремесла.

Акки. Как плохо ты разбираешься в нищих. Мы тайные учителя, воспитатели народа. Мы ходим в лохмотьях из любви к нищете человеческой, мы прославляем свободу, не подчиняясь никакому закону. Мы жрем, как волки, и пьем без меры, обнаруживая свойственный нищете ужасный голод и неутолимую жажду, под мостами, где мы спим, полно вещей минувших эпох, мы собираем их, чтобы было видно: когда меняются времена, все стекается к нищим. Возвращайся в свою Ниневию и нищенствуй лучше, чем доселе. А ты, нищий из дальних краев, действуй так, как мы тебе показали, и деревня по ту сторону Ливана будет твоей.

Справа входит, возвращаясь с рынка, гетера со служанкой.

Табтум(к Акки). Вот тебе четыре золотых. (Подает Акки четыре золотые монеты.)

Акки. Ты щедрее всех, госпожа. Я расскажу об этом мадам Хамурапи.

Табтум(ревниво). Ты идешь к Хамурапи?

Акки. Приглашен к завтраку.

В глубине появляется разъяренный архиминистр.

Табтум. А что там подают?

Акки. Как всегда у архиминистров. Соленую рыбу из Красного моря, эдамский сыр и лук.

Табтум. А у меня будет щука из Тигра.

Акки(вскакивает). Щука из Тигра?

Табтум. В масле, со свежей редиской.

Акки. В масле!

Табтум. Цыплята по-шумерски.

Акки. Цыплята!

Табтум. А к ним рис и ливанское вино.

Акки. Нищенский завтрак!

Табтум. Приглашаю тебя.

Акки. Принимаю приглашение. Твою руку, красавица. Хамурапи с ее мещанским завтраком подождет.

С Табтум и служанкой он уходит налево, таща за собой Нимрода. Навуходоносор в ярости сжимает кулаки и исчезает.

Ангел(встает). Раз этот удивительный человек ушел, пришла пора раскрыть себя.

Он сбрасывает нищенское одеяние, срывает бороду и предстает дивным ангелом ослепительной красоты. Навуходоносор падает на колени и закрывает лицо руками.

Навуходоносор. Твой лик ослепляет меня, огонь твоего облачения опаляет меня, мощь твоих крыл повергает меня наземь.

Ангел. Я ангел Божий.

Навуходоносор. Чего ты хочешь, величественный?

Ангел. Я сошел к тебе с небес.

Навуходоносор. Зачем ты сошел ко мне, ангел? Что ты хочешь от нищего из Ниневии? Ступай, посланец Божий, к царю Навуходоносору. Он один достоин принять тебя.

Ангел. Цари, о нищий Анашамаштаклаку, небеса не интересуют. Напротив, чем беднее человек, тем благосклоннее к нему небеса.

Навуходоносор(удивленно). Почему?

Ангел(задумывается). Представления не имею. (Задумывается снова) Вообще-то это странно. (Извиняющимся тоном.) Я не антрополог. Я физик. Моя специальность солнца. По преимуществу красные великаны. Мне поручили разыскать самого ничтожного из людей, но не наделили способностью понять замысел небес. (С облегчением.) Вероятно, это оттого, что чем человек беднее, тем ярче проявляется в нем совершенство, разлитое в природе.

В глубине возникает Утнапиштим с поднятой рукой – как школьник, желающий что-то сказать.

Навуходоносор. Ты полагаешь, что я ничтожнейший из людей?

Ангел. Уверен в этом.

Навуходоносор. Беднейший?

Ангел. Беднейший из бедных.

Навуходоносор. И что ты должен мне передать?

Ангел. Нечто неслыханное, неповторимое: милость Божию.

Навуходоносор. Покажи мне эту милость.

Ангел. Курруби!

Курруби. Да, мой ангел?

Ангел. Подойди сюда, Курруби! Подойди, сотворенная рукой Господа! Предстань перед ничтожнейшим из людей, нищим Анашамаштаклаку из Ниневии.

Она предстает перед Навуходоносором, ангел снимает с нее покрывало. Навуходоносор, вскрикнув, закрывает лицо руками. Утнапиштим в ужасе прячется.

Ангел(радостно). Ну? Замечательная милость небес, великолепная милость, не правда ли, нищий из Ниневии?

Навуходоносор. Ее красота, посланец Божий, превосходит твое величие. Ты лишь тень в сравнении с ее красотой, я лишь ночь в сравнении с этим сиянием.

Ангел. Красивая девушка! Славная девушка! Только этой ночью сотворена из ничего.

Навуходоносор(в отчаянии). Она не для меня, не для бедного нищего из Ниневии! Не для этого недостойного тела. Уходи, ангел, она не для меня, иди к царю Навуходоносору!

Ангел. Исключено.

Навуходоносор(умоляюще). Царь один достоин принять это чистое, возвышенное создание. Он оденет ее в шелка, он раскинет у ее ног драгоценные ковры и увенчает ее голову золотой короной!

Ангел. Он ее не получит.

Навуходоносор(горько). Значит, ты хочешь отдать эту святую последнему нищему?

Ангел. Небеса знают, что делают. Бери ее. Добрая девушка, благочестивая девушка.

Навуходоносор(в отчаянии). И что же делать с ней нищему?

Ангел. Разве я человек, чтобы знать ваши обычаи? (Задумывается.) Курруби!

Курруби. Да, мой ангел!

Ангел. Ты видела, что сделал удивительный нищий Акки?

Курруби. Все видела, мой ангел.

Ангел. Поступай как он. Ты принадлежишь этому нищему из Ниневии и должна помочь ему стать таким же умелым нищим, как Акки. (Навуходоносору) Она поможет тебе нищенствовать, Анашамаштаклаку.

Навуходоносор(испуганно). Это сокровище должно просить милостыню?

Ангел. Сомневаюсь, чтобы у небес был иной замысел, раз уж они дарят ее нищему.

Навуходоносор. С Навуходоносором она бы правила миром, со мной будет просить милостыню!

Ангел. Тебе не мешает наконец усвоить, что править миром пристало небесам, человеку же пристало просить милостыню. А потому продолжайте собирать подаяние. Но не переусердствуйте. Не берите ни слишком много, ни слишком мало. Будет достаточно, если вы, нищенствуя, сколотите приличное состояние средних размеров. Прощайте.

Курруби(испуганно). Ты покидаешь меня, мой ангел?

Ангел. Я ухожу, дитя мое. Я доставил тебя к людям и теперь улетаю.

Курруби. Я их еще не знаю.

Ангел. А я разве знаю, дитя мое? Мне должно покинуть их, тебе же – остаться с ними. Нам надо быть послушными. Прощай же, дитя мое Курруби, прощай.

Курруби. Останься, мой ангел.

Ангел(расправляет крылья). Не могу. В конце концов, у меня есть профессия. Мне надо исследовать землю. Я тороплюсь измерять, вести разведочные работы, собирать материал, открывать новые чудеса непостижимой Вселенной, ибо до сих пор, дитя мое, я знал материю только в газообразном состоянии.

Курруби (в отчаянии). Останься, мой ангел, останься.

Ангел. Я улетаю! Растворяюсь в серебристой утренней дымке. Мягко поднявшись вверх и сделав несколько широких кругов над Вавилоном, я исчезну, превращусь в белое облачко, которое растает в сиянии небес.

Ангел улетает, аккуратно взяв на руку плащ и рыжую бороду нищего.

Курруби. Останься, мой ангел.

Ангел(издали). Прощай, Курруби, дитя мое, прощай! (Исчезая) Прощай.

Курруби(тихо). Останься! Останься!

Навуходоносор и Курруби стоят друг против друга в серебристой дымке утра.

Курруби(тихо). Он улетел.

Навуходоносор. Исчез в просторах мироздания.

Курруби. А я осталась с тобой.

Навуходоносор. А ты осталась со мной.

Курруби. Я зябну в утреннем тумане.

Навуходоносор. Вытри слезы.

Курруби. А люди разве не плачут, когда их покидает небесный ангел?

Навуходоносор. Конечно, плачут.

Курруби(внимательно смотрит ему в лицо). Я не вижу слез в твоих глазах.

Навуходоносор. Мы разучились плакать, зато научились проклинать.

Курруби отшатывается.

Навуходоносор. Ты боишься меня?

Курруби. Дрожу всем телом.

Навуходоносор. Не бойся людей, бойся Бога: он создал нас по своему образу и подобию. Все вокруг создано им.

Курруби. Все созданное им прекрасно. Мне было хорошо в его руке, я близко видела его лик.

Навуходоносор. А он взял и бросил свою игрушку мне, самому ничтожному и жалкому созданию, какое только можно было отыскать во Вселенной, – нищему Анашамаштаклаку из Ниневии. И вот ты стоишь передо мной, сошедшая со звезды. Твои глаза, твое лицо и твое тело исполнены небесной красоты, но такая польза от твоего небесного совершенства самому бедному человеку на этой несовершенной земле? Когда небеса научатся давать каждому то, в чем он нуждается? Нищие и бессильные жмутся друг к другу, как овцы, и голодают, могущественный сыт, но одинок. Нищий жаждет хлеба, так пусть небеса и пошлют ему хлеба. Навуходоносор изголодался по человеку, значит, небеса должны послать ему тебя. Почему небеса ничего не знают об одиночестве Навуходоносора? Почему, посылая тебя на землю, они насмехаются и надо мной, нищим, и над царем Навуходоносором?

Курруби(задумчиво). Я получила трудное задание.

Навуходоносор. В чем оно?

Курруби. Заботиться о тебе, просить для тебя милостыню.

Навуходоносор. Ты любишь меня?

Курруби. Ты рожден женщиной, чтобы любить меня вечно, я создана из ничего, чтобы любить тебя вечно.

Навуходоносор. Мое тело под этим плащом изъедено проказой.

Курруби. Я все равно люблю тебя.

Навуходоносор. Из-за любви к тебе люди будут набрасываться на тебя, как голодные волки.

Курруби. Но я люблю тебя.

Навуходоносор. Тебя прогонят в пустыню. Ты околеешь в красных песках под палящим солнцем.

Курруби. Но я люблю тебя.

Навуходоносор. Тогда поцелуй меня, если любишь.

Курруби. Я поцелую тебя.

Навуходоносор(когда Курруби поцеловала его, сбивает ее с ног и начинает пинать). Вот так я поверг на землю ту, что люблю больше всего на свете, вот так пинаю ногами тебя, милость Божию, от которой зависит мое блаженство. Получай! Получай! Это мои поцелуи тебе, мой ответ на твою любовь. Пусть небеса видят, как обошелся нищий с их даром, как ничтожнейший из людей воспринял то, что царь Навуходоносор одарил бы своей любовью и осыпал бы золотом Вавилона!

Слева входит Акки, таща за собой пленного Нимрода.

Акки(удивленно). За что ты пинаешь эту девушку, нищий из Ниневии?

Навуходоносор(злорадно). Расплачиваюсь пинками за этот дар небес. Свеженький дар, сотворенный только прошлой ночью, можешь сам убедиться. Предназначен для ничтожнейшего из людей и передан лично мне ангелом. Хочешь, я отдам ее тебе?

Акки. Сотворена только прошедшей ночью?

Навуходоносор. Из ничего.

Акки. В таком случае это не очень полезный дар.

Навуходоносор. Зато дешевый. Я уступаю ее тебе в обмен на пленного.

Акки. Но он все-таки бывший царь.

Навуходоносор. В придачу получишь золотой, который я выпросил.

Акки. А за его историческую роль?

Навуходоносор. Два сребреника.

Акки. Никудышная сделка.

Навуходоносор. Ну как, согласен на обмен?

Акки. Только потому, что ты совершенно беспомощный нищий. На, бери! (Бросает к его ногам Нимрода.) А ты, девушка, теперь принадлежишь мне. Поднимайся.

Курруби, опустив голову, медленно поднимается.

Акки. Так, значит, тебя принес сюда ангел. Я люблю всякие небылицы. Что ж, поверю в невероятное и стану повсюду рассказывать об этом, лучшей пропаганды для моей профессии и не придумаешь. Дай я обопрусь на тебя, сотворенная из ничего. Ливанское вино немного ударило мне в голову, я чуть-чуть пошатываюсь. Ты никогда не узнаешь землю, но не расстраивайся, я ее знаю. Тебя сбили с ног только однажды, меня сбивали тысячи раз. Пошли. Сходим на рыночную площадь. Время благоприятное, сегодня базарный день, чувствую, нас ждет хороший улов. Посмотрим, много ли нам подадут, тебе с твоей красотой и мне с моей рыжей бородой, тебе, избитой нищим, и мне, гонимому царем.

Курруби(тихо). И все же я люблю тебя, нищий из Ниневии.

Опираясь на Курруби, Акки выходит направо. Навуходоносор остается один, у его ног лежит связанный, с кляпом во рту Нимрод. Навуходоносор срывает с себя лохмотья и рыжую бороду, топчет их ногами, затем стоит неподвижно, погруженный в свои мысли, мрачный. Из глубины сцены приближается, трепеща от страха, свита.

Архиминистр ((ошеломленный). Ваше величество…

Навуходоносор. Даю нищему Акки срок десять дней. Если он согласится стать чиновником, то может занять любую высшую государственную должность, если нет, отдайте его моему палачу. А ты, генерал, веди войска в земли за Ливаном. Завоюй все эти дурацкие селения – Спартен, Москин, Карфагау и Паку или как они там называются. Мы же с пленным Нимродом, усталые и печальные, оскорбленные небесами, возвращаемся в наш дворец, чтобы и дальше воспитывать человечество.

Действие второе

Второе действие происходит под одним из мостов через Евфрат, в самом сердце Вавилона. В невидимое небо вздымаются многоэтажные дома и дворцы. Оркестровая яма и в этом акте изображает Евфрат, свод моста перекинут через сцену из глубины, он виден в разрезе и снизу. Сверху доносится шум уличного движения огромного города. Грохочут древневавилонские трамваи, мелодично покрикивают носильщики паланкинов.

Слева и справа к берегу Евфрата ведет узкая лестница. Жилище Акки представляет собой хаотичное нагромождение самых разных предметов всех эпох. Саркофаги, негритянские идолы, царские троны, вавилонские велосипеды, автомобильные покрышки и т. п., все валяется в немыслимой грязи, сгнило, покрыто толстым слоем пыли. Над этой неразберихой в самом центре свода возвышается барельеф с головой Гильгамеша[21]21
  Гильгамеш – полулегендарный правитель г. Урука в Шумере (28 в. до н. э.), герой шумерского и аккадского эпосов, впоследствии обожествленный. Несмотря на исполинскую силу и многочисленные подвиги, Гильгамешу так и не удалось достичь бессмертия. Дюрренматт не случайно упоминает об этом герое: его судьба подчеркивает мысль драматурга о тщете человеческих усилий добиться вечного величия, стать бессмертным.


[Закрыть]. Рядом разорванные плакаты с призывами подать милостыню, на них наклеены белые полосы бумаги с надписью: «Сегодня последний срок». Справа, в стороне от свода, – очаг с котелком. Пол посыпан красным песком, усеян консервными банками, рукописями поэтов. Повсюду висят исписанные стихами пергаменты и глиняные таблички, короче говоря, создается впечатление, что действующие лица передвигаются на огромной мусорной свалке. Впереди справа в Евфрате купаются, кряхтя, какие-то закутанные в полотно фигуры, слева на саркофаге спят два грязных вавилонских уголовника – карманник Омар и взломщик Юсуф. Слева входят Акки и Курруби, оба в лохмотьях. У Акки за спиной мешок.

Акки. Убирайтесь отсюда, ворье, нечего дрыхнуть на моем саркофаге.

Омар и Юсуф мгновенно исчезают.

Акки. А вы, вороны в белых хламидах, окунайте свои телеса в грязные воды ниже по течению. Нечего тут кряхтеть.

Закутанные в белое полотно фигуры исчезают.

Курруби. Кто эти люди?

Акки. Прокаженные. Надеются исцелиться в Евфрате.

Курруби. Земля не такая, как думает ангел. На каждом шагу я встречаю несправедливость, болезни, отчаяние. Люди несчастны.

Акки. Главное, они хорошо подают. Вот смотри. Мы снова насобирали кучу всякой всячины. Сделаем перерыв на обед, а потом снова примемся за дело в висячих садах. (Он ставит мешок на землю.)

Курруби. Да, мой Акки.

Акки. Ты делаешь успехи. Я доволен. Лишь за одно хочу тебя пожурить: ты улыбаешься, когда тебе подают монетку. Не делай этого. Тут больше к месту печальный взгляд, он впечатляет.

Курруби. Я постараюсь.

Акки. Потренируйся, а завтра проверим. Лучше всего окупается отчаяние. (Вынимает из кармана добытое.) Жемчуг, самоцветы, золотые монеты, сребреники, медяки – в Евфрат все это! (Бросает все в оркестровую яму.) Вот единственное упражнение, которое помогает нищему всегда быть в форме. Все дело в расточительстве. Я собираю миллионы – и миллионы выбрасываю в реку. Только так можно избавить мир от богатства. (Он продолжает шарить в карманах.) Оливы. Это полезная вещь. Бананы, банка сардин, шнапс и шумерская богиня любви, из слоновой кости. (Разглядывает ее.) Но тебе нельзя на нее смотреть, она создана не для таких юных девушек, как ты. (Бросает богиню в свое жилище под мостом.)

Курруби. Да, милый Акки.

Акки. «Да, мой Акки, да, милый Акки», – и так весь день. Тебя что-то печалит.

Курруби. Я люблю нищего из Ниневии.

Акки. Имя которого ты забыла.

Курруби. Его так трудно выговорить. Но я не перестану искать своего нищего. Я найду его, когда-нибудь, где-нибудь. Днем, на площадях Вавилона и на ступеньках дворцов, я думаю о нем, а ночью, когда далекие звезды освещают каменные улицы, я ищу его образ в море их света. Тогда он вблизи, тогда он со мной. Он где-то лежит на земле, мой возлюбленный, в дальней стороне и видит мое лицо, большое и белое, в звездном облаке, откуда я прилетела вместе с ангелом.

Акки. Твоя любовь так же безнадежна, как и весь Вавилон. Отсюда делаем вывод: раз в этом городе жить нельзя, будем жить за его счет. Так я решил стать нищим. Тебя мне тоже подали, как милостыню, хотя и несколько странным образом. Ты принадлежишь мне, дитя мое, выкинь из головы своего нищего из Ниневии. Мы находимся под самым лучшим вавилонским мостом, какой только я смог отыскать. Нельзя осквернять мои апартаменты мыслями о человеке, способном за час выпросить всего один золотой и два сребреника. (Удивленно.) Что это тут развешено? Конечно же, поэмы. Здесь были поэты.

Курруби(радостно). Можно мне почитать их стихи?

Акки. Вавилонское поэтическое искусство сейчас в таком глубоком кризисе, что читать стихи не рекомендуется. (Берет один листок и, бегло осмотрев его, бросает в Евфрат.) Любовные стихи. С тех пор как я обменял тебя на бывшего царя, они не пишут ничего другого. Свари-ка лучше суп. Вот тебе кусок говядины, только что выпросил.

Курруби. Да, мой Акки.

Акки. Я же пока удалюсь в свой любимый саркофаг.

Он открывает саркофаг, стоящий посреди сцены, но отшатывается: из саркофага вылезает поэт.

Акки(строго). Что ты делаешь в этом саркофаге?

Поэт. Сочиняю стихи.

Акки. Здесь не место сочинять стихи. Это саркофаг моей дорогой Лилит, когда-то она была моей возлюбленной. Кроме того, в нем я пережил всемирный потоп. Легко, словно птица, носился я в нем по бурному морю.

Поэт. Простите, но я сейчас работаю над нашим национальным эпосом о Гильгамеше. Я забрался в этот саркофаг, потому что в нем особенно хорошо думается. Только что я приступил к сцене, в которой появляется могучий небесный бык Хумбаба.

Акки(строго). И что происходит с этим быком?

Поэт. Его уничтожают.

Акки. Я уверен, что этот эпос о Гильгамеше никогда не дойдет до потомства. Уничтожить быка. Полезную рабочую силу! Приручи его наш национальный герой, и никому не пришлось бы работать, со всем справлялся бы мускулистый небесный бык. Марш отсюда! Сочиняй где-нибудь в другом месте! Вот еще несколько луковиц.

Он бросает луковицы Курруби и ложится в саркофаг.

Поэт удаляется. Курруби варит суп. Слева по лестнице спускается полицейский Нево, он вытирает пот.

Полицейский. Жаркий денек, Акки, тяжелый денек.

Акки. Здравствуй, полицейский Нево. Я бы с удовольствием встал, чтобы поприветствовать тебя, так как отношусь к полиции с особым почтением, но мне надо беречь спину. Когда я последний раз побывал в полицейском участке, ты рвал мое тело раскаленными щипцами и подвешивал к ногам изрядный груз.

Полицейский. Я действовал строго по предписанию, которое требует перевоспитывать строптивых нищих в примерных государственных чиновников. Я хотел тебе добра.

Акки. Очень мило с твоей стороны. Могу предложить тебе саркофаг одного чрезмерно усердного полицейского.

Полицейский. Я лучше присяду на этот камень. (Садится.) Саркофаги наводят меня на грустные мысли.

Акки. Это трон последнего вождя жителей пещер. Мне он достался от его вдовы. Выпей глоток красного халдейского.

Он достает из плаща бутылку и передает полицейскому. Тот пьет.

Полицейский. Спасибо. Я устал. Нагрузки в нашей работе возрастают с каждым днем. Мне только что пришлось конфисковать учебники и арестовать географов и астрономов.

Акки. В чем же их вина?

Полицейский. Земля оказалась обширнее, чем они считали. По ту сторону Ливана есть еще несколько селений. В нашем государстве наука тоже должна быть совершенной.

Акки. Это начало конца.

Полицейский. Войско выступило, чтобы покорить эти селения.

Акки. Всю ночь оно с грохотом шло по Гильгамешскому мосту на север. Чувствую, нас ждет полный разгром.

Полицейский. Я чиновник, мое дело повиноваться, а не рассуждать.

Акки. Чем совершеннее государство, тем глупее у него чиновники.

Полицейский. Это ты сейчас так говоришь. А когда сам станешь чиновником, то научишься восхищаться нашим государством. У тебя откроются глаза на его совершенство.

Акки. Вот как. Потому ты и явился сюда. Все еще надеешься воспитать из меня чиновника.

Полицейский. Я умею добиваться своего.

Акки. Это я заметил в полицейском участке.

Полицейский. Я здесь по делам службы.

Акки. Мне тоже так кажется.

Полицейский(вынимает записную книжку). Сегодня последний срок.

Акки. В самом деле?

Полицейский. Ты побирался на рыночной площади.

Акки. По ошибке.

Полицейский. У меня для тебя новость.

Акки. Еще одни раскаленные щипцы?

Полицейский. Новый указ. В знак признания твоих способностей тебя назначают начальником управления по взысканиям и банкротствам, министерство финансов тоже интересуется тобой, среди чиновников ходят слухи, что тебя ждет прекрасная карьера.

Акки. Карьера, полицейский Нево, меня не интересует.

Полицейский. Ты отказываешься занять высокий пост?

Акки. Я хочу остаться свободным художником.

Полицейский. Будешь по-прежнему просить милостыню?

Акки. Это моя профессия.

Полицейский(засовывает записную книжку в карман). Плохи твои дела, нищий.

Акки(хочет подняться). Пожалуйста, полицейский Нево, можешь опять отвести меня в участок.

Полицейский. Незачем. Палач сам придет сюда.

Молчание. Акки непроизвольно хватается за шею.

Затем начинает расспрашивать полицейского.

Акки. Маленький толстяк?

Полицейский. Да нет. У нас этим занимается высокий и тощий. Мастер своего дела. Истинное удовольствие наблюдать за ним. Высочайшая техника!

Акки. Ты имеешь в виду знаменитого вегетарианца?

Полицейский(качает головой). Не обижайся на меня, но в палаческом деле ты не разбираешься. Ты пуТаешь с нашим палача из Ниневии, наш любит хорошие книги.

Акки (с облегчением). Тогда все в порядке.

Полицейский. Он уже идет к тебе.

Акки. Буду рад с ним познакомиться.

Полицейский. Дело серьезное, нищий Акки, предупреждаю тебя! Он повесит тебя, если к его приходу ты не поступишь на государственную службу.

Акки. Я к его услугам.

Курруби(испуганно). Они хотят тебя убить?

Акки. Не волнуйся, девочка моя. Мне так часто грозили смертью в моей бурной жизни, что я к этому уже привык.

Саркофаги открываются, из них торопливо выбираются поэты, вылезают из всевозможных укрытий.

Первый поэт. Новая тема!

Второй. Замечательная тема!

Третий. Какой материал!

Четвертый. Какие возможности!

Все вместе. Рассказывай, нищий, рассказывай!

Акки. Ладно, слушайте макаму моей жизни. Жил я когда-то, не зная печали, да эти деньки давно миновали. Рос в семье отца – богатого купца. В доме ковер на ковре, ели на серебре, золота не считали, но трудные дни настали. Жадный Энггиби пришел в Вавилон, и все исчезло, как сон. Сожгли на костре отца и мать, некого было спасать.

Поэты. Некого было спасать.

Акки. Из горной страны Элам пророк спустился к нам, меня, сироту, подобрал и добрым отцом мне стал. Одетый в рванье и хлам, богам воскурял фимиам, молился у алтаря, да, видно, все было зря. Быстро летят года, и снова приходит беда. Сменился жреческий трон, и все исчезло, так сон. Сожгли на костре и богов, и пророка, никто не избегнул рока.

Поэты. Никто не избегнул рока.

Акки. Меня подобрал боевой генерал, закованный в латы. Был он верным солдатом царю и за это, как верный вассал, богатство и почести получал. Он взял меня в свой дворец и был мне как родной отец. Но быстро летят года, и снова приходит беда. Сменился царский трон, и все исчезло, как сон, – почести, должность, дворец, пришел генералу конец. Сгорел и он, как пророк, всему приходит срок.

Поэты. Всему приходит срок.

Акки. Все погибают в свой срок, будь то купец, иль пророк, или большой генерал. Тогда я себе сказал: слушай и помни, сынок, будь как этот песок, ничем никогда не владей – и тебя не растопчет злодей и, на расправу скор, палач не бросит в костер. Пусть быстро летят года, пусть снова пришла беда. Сменилась в городе власть, царь куролесит всласть. Остался на весь Вавилон единственный нищий, но он умом изрядно остер и не взойдет на костер. Пусть в пламени сгинут плащ и борода, он сам не сгорит никогда.

Первый поэт. А теперь макаму про ночь любви, которую ты провел с принцессой Фетис.

Второй. О том, как ты выпросил царские сокровища.

Третий. О великанах Гоге и Магоге.

Акки. Хватит с вас. У меня гости. Курруби, не забывай про суп.

Полицейский(удивлен количеством поэтов). Ну и ну, твое жилище прямо-таки кишит поэтами.

Акки. Действительно. Я тоже поражен. Видно, придется снова наводить порядок под сводами моста.

Полицейский встает, голос его звучит торжественно.

Полицейский. О, воспетый множеством поэтов! Ты окончательно решил отдаться в руки палача?

Акки. Окончательно и бесповоротно.

Полицейский. Горькое решение, но оно достойно уважения.

Акки(удивленно). Что это с тобой, полицейский Нево? Ты такой торжественный и кланяешься не переставая.

Полицейский. Тебя, почтеннейший, должен волновать и печалить вопрос, что будет с Курруби, когда тебя не станет. Меня это тоже волнует. Вавилонцы завидуют тебе. Они возмущены, что Курруби живет в нищете. Они пытаются отнять у тебя девушку. Тех пятерых, что напали на тебя, ты поколотил.

Акки. Шестерых. Ты забыл генерала, которого я сбросил с Инштарского моста. Он, как комета, мелькнул и скрылся в темных глубинах.

Полицейский(снова кланяется). Девушке нужен покровитель, почтеннейший. Я в жизни не встречал девушки красивее. Во всей Вавилонии только и говорят, что о ней, отовсюду, из Ура, Урука, Халдеи и Уца, стекаются люди, чтобы воздать должное ее красоте. Весь город в любовной лихорадке. Все думают о Курруби, все мечтают о ней, все влюблены в нее. Три брата знатного рода утопились из-за нее. Дома, улицы, площади, висячие сады, гондолы на Евфрате полны вздохов, полны песен, банкиры начали сочинять стихи, чиновники – писать музыку.

На лестнице справа появляется банкир Энггиби с древневавилонской гитарой в руках.

Энггиби.

 
Спустилась ночью дева
С небес, что дня ясней,
Сошла на нашу землю,
И Божий ангел с ней.
 

Полицейский. Вот видишь!

Энггиби.

 
Сотворена Всевышним
Она не для царя,
Богатый и вельможный
О ней мечтает зря.
 

Акки(удивленно). Банкир!

Сверху на лестнице появляется Али, тоже с гитарой в руках.

Али.

 
Купец ее бы сделал
Сокровищем своим,
Но необъятно небо
И Бог неумолим.
 

Полицейский. Еще один.

Акки. Виноторговец Али!

Энггиби. Я удивлен, виноторговец Али. Ты позаимствовал мой стихотворный размер.

Али (с достоинством). Это мой размер, банкир Энггиби, прошу меня извинить, мой.

Появляются поэты.

Поэты. Мой размер! Мой размер!

Они снова исчезают.

Акки. Всегда одно и то же. Как только кто-то начинает писать стихи, его тут же обвиняют в плагиате.

Полицейский решительно достает из кармана мундира листок со стихами.

Полицейский.

 
Рыжебородый нищий
Смутил ее покой,
Она с ним рядом тает,
Как белый снег весной.
 

Акки. Полицейский Нево! Что это взбрело тебе в голову! Ты должен искоренять стихотворцев, а не умножать их число.

Полицейский смущенно свертывает листок. Банкир и виноторговец продолжают играть на гитарах, это мешает ему говорить.

Полицейский. Прости. Внезапный порыв. Вообще-то я чужд поэзии, но когда вчера ночью над Евфратом встала большая желтая луна и я задумался о Курруби – мне вдруг захотелось посвятить ей стихотворение, раз уж все вокруг было полно поэзии.

Слева входят двое рабочих.

Первый рабочий. Это нищий Акки, он утверждает, что выторговал девушку, которую принес на землю ангел.

Второй рабочий. Чепуха все это. Ангелов выдумали священники.

Али. Ты встречал девушку красивее? Откуда же ей взяться, как не с неба?

Второй рабочий. Пусть это выясняет полиция.

Полицейский. У полиции нет оснований сомневаться в существовании ангелов. Напротив, именно к атеистам она с давних пор относится с подозрением.

Второй рабочий. Кто подаст этому нищему еще хотя бы медяк, тот капиталист. Он эксплуатирует девушку!

Первый рабочий. Каждый вечер он пригоршнями выбрасывает свои богатства в Евфрат. Золото и серебро!

Второй рабочий. И при этом содержит одних только поэтов. Как будто мы тоже не умеем сочинять стихов.

Акки(в ужасе выскакивает из саркофага). Прошу вас, не надо!

По лестнице спускается гетера Табтум.

Табтум. Скандал! Позор!

Акки. Приветствую тебя, юная госпожа.

Гетера ощупывает Курруби, словно та лошадь.

Табтум. Вот, значит, эта красотка. Разве у нее зубы лучше, чем у других? Бедра эластичнее? Фигура красивее? Таких девочек пруд пруди. И почти задаром.

Курруби. Не смей трогать меня. Я тебе ничего не сделала.

Табтум. Ничего не сделала? Послушайте только эту невинную овечку! И прикасаться не смей к этому ягненку! Уж я трону тебя, можешь не сомневаться. Отвадила от меня весь Вавилон и еще прикидывается недотрогой!

Курруби. Я никого от тебя не отваживала. Я люблю нищего из Ниневии, только его одного.

Табтум. Любишь нищего из Ниневии? Вавилонские банкиры тебе нужны – и никто больше! (Она хочет вцепиться Курруби в волосы, Курруби ищет защиты у Акки.)

Первый рабочий. Отцепись от девчонки, шлюха!

Али. И это должен слушать ребенок!

Энггиби. Эта девушка из другого круга.

Табтум. Из другого круга? Ишь какая! Мой круг всегда был хорош для банкиров и виноторговцев.

Акки. Чем ты недовольна, прекраснейшая?

Табтум. Разве есть во всем Вавилоне дом скромнее, чем мой? И грудь красивее моей?

Акки. Что-то я не пойму, какое отношение твоя грудь имеет к Курруби.

Табтум. Я стараюсь быть красивой и юной, сижу на диете, принимаю ванны, делаю массаж, и что же получается? Стоило появиться этой особе, как вся моя клиентура принялась сочинять стихи.

Энггиби(стоя на лестнице справа). Курруби нас возвышает!

Али(стоя на лестнице слева). Курруби нас вдохновляет.

Первый рабочий. Теперь мы знаем, ради чего вкалываем.

Второй рабочий. Ради сребреника в неделю.

Полицейский. Мы стали духовно богаче.

Али, Энггиби, рабочие, полицейский (вместе, торжественно).

 
Мы огнем любви пылаем,
С ней мы справиться не в силах.
 

Акки. Я не потерплю у себя в доме никаких стихов. Хватит!

Остальные (к ним присоединяются откуда-то вынырнувшие поэты).

 
Человек неуправляем,
Если кровь играет в жилах.
Он открыт добру и благу,
Красоте дает присягу.
 

Табтум. Значит, вы стали духовно богаче? Могу себе представить. С этим у малышки ничего не выйдет. В нашей профессии честно отрабатывают свое.

Справа входят жены обоих рабочих.

Поэты испуганно исчезают.

Жена первого рабочего. Мой старик бродит под Гильгамешским мостом? В этом злачном месте?

Первый рабочий. Но послушай, мать. Я совершенно случайно проходил мимо.

Жена второго рабочего. И мой тоже здесь!

Второй рабочий. А тебе какое дело? Может, напомнить, чем ты занимаешься с нашим подрядчиком?

Жена первого рабочего. У моего работяги пятеро детей, а он тут рискует жизнью. Всем известно, что мужчина умирает, переспав с этой чертовкой. Это научно доказал профессор из Содома.