Текст книги "Торговцы Венеры: Операция Венера.Война торговцев космосом"

Автор книги: Фредерик Пол

Соавторы: Сирил Майкл Корнблат
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Я внимательно осмотрел каждую из трех комнат, затем снова вернулся в коммутаторную. Здесь царила тишина, не мигали лампочки, не гудели зуммеры – это было царство безмолвной автоматики.

– Что ж, кажется, тут все в порядке.

Диксмейстер мрачно посмотрел на меня.

– Но ведь вы все равно захотите все проверить?

– Нет, зачем же? Причину помех надо, видимо, искать не здесь, а в подводящих системах.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но я уже дал ему новое поручение.

– Убери из архива весь этот хлам. Я устрою здесь комнаты для отдыха и размышлений.

– Мистер Тарб…

– Диксмейстер, – тихо прервал его я, – когда ты станешь профессионалом рекламы высокого класса, ты поймешь, как необходимы нам иногда тишина и уединение. Принимайся за дело прямо сейчас, без промедлений.

На этом я покинул его и отправился к Митци, втайне надеясь, что она наконец будет дома. Мне необходимо было обсудить с ней пару действительно важных вопросов, хотя я понимал, что она мало чем может мне помочь. И все же одно ее присутствие, тепло ее бархатной кожи… я молил судьбу, чтобы Митци оказалась дома.

Но меня ждала всего лишь записка, в которой Митци извещала меня, что уехала в Рим на два дня.

Конечно, я был огорчен. Я сидел и смотрел в окно на спящий город и потягивал слабый коктейль. И тут я вдруг подумал, что в сущности и это не так уж плохо.

III

Все мои сценарии были уже готовы. Отобранные мною кандидаты на главных героев были надежно укрыты в разных концах города и ждали моего вызова. Отобрать их было довольно просто, ибо я точно знал, кто мне нужен. Сложнее было доставить их всех вовремя в Нью-Йорк, обеспечить полную секретность, а затем подготовить к предвыборной борьбе. Но и это я сделал. Утром из квартиры Митци я отдал распоряжение агентам сыскного бюро Вейкерхата незамедлительно привезти их на телестудию агентства. Когда я приехал туда, они уже ждали меня.

После пятичасовой репетиции запись прошла вполне удачно. Готовя своих героев к съемкам, я выложился, как мог, пустив в ход весь свой профессиональный опыт. Тексты они произнесли непринужденно и убедительно, ибо я постарался, чтобы они как можно больше соответствовали личности и характеру каждого. Некоторую заботу доставила съемочная группа. Я постарался сделать ее совсем малочисленной – чем меньше круг посвященных, тем безопаснее. После съемок пришлось отправить их всех в Сан-Антонио, подальше от Нью-Йорка, – там я велел им ждать моего приезда и дальнейших распоряжений. Разумеется, ни того, ни другого я не собирался делать. Главное было – на время убрать их подальше, чтобы не сболтнули лишнего. А всех «актеров» после записи я велел отвезти во вновь оборудованное мною помещение в подвале Агентства. Теперь осталось выполнить последнюю и самую неприятную лично для меня задачу.

Набрав в легкие как можно больше воздуха и сделав несколько энергичных дыхательных и физических упражнений, чтобы участилось дыхание, я стремглав бросился в кабинет Митци, где теперь сидел Вэл Дембойс.

Увидев меня, влетевшего к нему без спроса, Дембойс оторвался от экрана монитора и испуганно вскочил.

– Вэл! Срочный телефонный звонок от Митци, – задыхаясь, произнес я. – Ты должен немедленно вылететь на Луну. У нашего агента там случился сердечный приступ. А это значит, что прервалась связь с Луной, ты понимаешь?

– Черт, о чем ты? – разъярился Вэл и лицо его перекосилось от злости. В прежние времена он просто вышвырнул бы меня вон, но, видимо, и на нем сказалась нервная перегрузка последних недель.

– Митци сказала, что жизненно важно восстановить связь с Луной. Внизу тебя ждет машина, ты успеешь на рейсовую ракету…

– Но Митци в… – тут он вовремя опомнился и умолк.

– Знаю, она в Италии, – подтвердил я. – Звонок был из Рима. Она сказала, что на Луну должны поступить весьма срочные и важные агентурные донесения, и кто-то должен обязательно их принять. Поторопись, Вэл! – Я буквально умолял его, суя в руки ему портфель и паспорт. Вместе с ним я спустился вниз и посадил его в машину.

Через час я позвонил на космодром и справился, успел ли он на ракету. Мне сказали, что он уже улетел.

– Диксмейстер! – крикнул я с облегчением. Он уже стоял в дверях, дожевывая соевый бутерброд и держа телефонную трубку у уха. Лицо его было багровым от смущения. – Прошу сегодня же передать по ТВ мои последние наработки.

Наконец он проглотил кусок.

– Можно, мистер Тарб, но как быть с теми, что мы уже запустили.

– Сними все, – не задумываясь, распорядился я. – Получен приказ от начальства. Я хочу, чтобы мои ролики были на экранах уже через час. Пошевеливайся, Денни.

Он бросился вон, на ходу доедая свой бутерброд.

Итак, пора было сматываться. Как только Диксмейстер ушел, я покинул свой кабинет и запер дверь на ключ. Я не собирался более сюда возвращаться, по крайней мере, в обозримом будущем. Я почти уверен был в этом.

Мой новый офис был не столь комфортабельным, как прежний, уже хотя бы потому, что находился в подвале. Учитывая минимум времени, которое я дал хозяйственному правлению, они неплохо справились со своей задачей. Здесь было все, что я заказал, даже стена из двенадцати телеэкранов. В комнатах было двенадцать столов и за каждым новый сотрудник. По моему распоряжению кое-какие из дверных проемов были заделаны, а новые прорублены. Теперь в коммутаторную можно было попасть не из коридора, как прежде, а лишь пройдя все три комнаты бывшего архива.

Маленькая каморка для дежурных механиков опустела и была заперта на замок. Механиков я отпустил на неделю под предлогом того, что сам хочу удостовериться, насколько надежно работает автоматика. Поначалу они отнеслись к этому настороженно, но после того, как я заверил их, что никаких увольнений с работы не будет, охотно согласились.

Казалось, я обдумал все до мельчайших подробностей, чтобы обеспечить успех своему замыслу. Другое дело, что сам замысел не безупречен, но думать об этом было уже некогда. Надо было действовать.

Изобразив на лице самую бодрую из своих улыбок, я обратился к Джимми Палеологу, встретившему меня «на посту» в коридоре:

– Все ли у тебя готово? Может, нужно чем помочь?

Вместо ответа Джимми, выдвинув ящик стола, показал мне газовый пистолет. Лишь потом он улыбнулся в ответ. Правда, улыбка получилась несколько вымученной. Я понимал его. После лечения в Центре детоксикации ему было обещано прежнее место техника в спецбатальонах, но я разыскал его и убедил присоединиться к нам. Правда, я ничего ему не обещал…

– Мы с Герти позаботились о сетях – одна у входной двери, вторая – в твоем кабинете. Оружие получили все, кроме Нельсона Рэкуэлла, он еще плохо владеет сломанной рукой. Нельс считает, что лучше бы ему дали шумовую гранату, он мог бы прицепить ее к поясу…

– Боюсь, в этом случае он станет опасен прежде всего для нас самих, – глупо сострил я, продолжая держать улыбку. Про себя же подумал, что мысль неплохая, даже если граната будет настоящей. В случае неудачи – всех сразу, и дело с концом. Все же лучше, чем то, что нас может ждать, если… Но я тут же прогнал мрачные мысли и поспешил в общую комнату.

Не успев переступить порог, я очутился в объятиях Герти Мартельс. Сказать по правде, никто не доставил мне столько хлопот, как старушка Герти. Чего только не стоило вызволить ее из застенков. Пришлось употребить весь авторитет и вес агентства «Хэйзлдайн и Ку», да еще к тому же пообещать коменданту тюрьмы тепленькое местечко в нашей фирме.

– О, Тенни, – плакала она от счастья у меня на плече. Неужели мы наконец сделаем это!

– Считай, что наполовину дело уже сделано. Первые ролики вот-вот будут на экране.

– Уже были, – крикнула мне Мари, пристроившаяся в уголке дивана. – Мы только что видели Гвинни. Она была великолепна!

Гвендолин Боултик была самой юной из моих предвыборных агитаторов. Ей было всего шестнадцать, но жизнь сурово обошлась с ней. Дитя распавшегося брака, она была свидетелем ареста матери (попыталась подделать кредитную карточку) и последующей ее жестокой судьбы (арест, казнь через выжигание мозгов и пожизненное заключение в интернате для дебилов) и самоубийства отца. Он предпочел смерть лечению в Центре детоксикации. Обычная история. Поэтому я и выбрал Гвинни. Ее печальная судьба должна была тронуть сердца рядовых потребителей и помочь сбору средств для гуманизации условий лечения таких же бедняг, как ее отец.

– Она отлично справилась со своей ролью, – искренне радовалась Мари, а маленькая Гвинни краснела от удовольствия.

– Кто-то идет! – предупреждающе крикнул из коридора Джимми Палеолог.

Увидев, кто это, я велел впустить его. Это был Диксмейстер и, как оказалось, с важным сообщением.

– Мистер Тарб, – начал он, но увидев, что я не один, да еще убедившись, кто со мной, он осекся. – Мистер Тарб? – вопросительно произнес он обиженным тоном. – Кто эти люди? Актеры?

– На всякий случай, Денни, если надо будет сделать дубли или переснять то, что не получилось, – успокаивающе объяснил я, сделав знак Герти снова убрать в ящик вынутый шумовой пистолет. – Я тебе нужен, Денни?

– О, да, мистер Тарб, очень нужны. Я получил сообщение, что ваши ролики вышли на экраны в урезанном виде.

– Знаю, – сказал я, грозно нахмурившись. – Что это значит, Диксмейстер? Ты позволил им кромсать нашу рекламу?

– Нет, нет, мистер Тарб, – переполошился он. – Просто Отдел контроля углядел в них, понимаете ли… намеки на Кон…

– Ты хочешь сказать, Консервационизм? По-твоему, я похож на консервациониста?

– Нет, нет, мистер Тарб!..

– Или ты считаешь, что наше Агентство использует коммерческий канал для пропаганды враждебных идей?

– Что вы, мистер Тарб, что вы? Речь идет не о рекламе, а об этой новой кампании по сбору средств в пользу Центров детоксикации.

Это была моя идея.

– Выходит, им это тоже не нравится? – многозначительно улыбнулся я, давая понять, что прекрасно разгадал происки противника.

– Да, выходит, что так. Я проверил всю документацию и не нашел заявки на трансляцию этой программы, мистер Тарб, – испуганно добавил он.

– Ну и что? – Я сделал круглые глаза. – Очевидно, Вэл не успел ее подписать. Ему пришлось срочно вылететь на Луну. Успокойся, Денни. Как только он вернется, я скажу ему. Молодец, что заметил, – похвалил я его.

– Спасибо, мистер Тарб. Это моя работа. – Он уже успокоился и улыбался. – Я еще хорошенько проверю, может, заявка все же была.

– Обязательно проверь, – согласился я, зная, что он ничего не найдет, ибо никакой заявки не было.

– И не забудь вправить мозги телевизионщикам. Объясни им, что мы тут делом занимаемся, а не в бирюльки играем. Нам не хотелось бы предъявлять им иск за нарушение контракта.

Он поморщился и вышел, бросив, однако, удивленный взгляд на Мари и Герти, дружно загородивших собой экран ТВ.

– Похоже, события стремительно развиваются, как ты считаешь? – спросила меня Герти.

– Да, пожалуй, – согласился я. – Что там передают? Давайте-ка посмотрим.

Мари включила первый экран. Мы увидели Нельсона Рокуэлла. Весь в бинтах, он вдохновенно демонстрировал свои увечья – разбитую коленную чашечку, два сломанных ребра, руку и многочисленные кровоподтеки. – Вот что сделали со мной парни из долговой инспекции…

Герти хихикнула.

– Ну не душка ли он, а?

– Сердцеед, – ехидно согласился я. – У вас всех оружие при себе?

Герти кивнула. Улыбка вдруг застыла на ее лице и перестала быть похожей на улыбку. Хорошо, что я вовремя вытащил ее из тюрьмы, а то совсем бы сломали человека.

Рокуэлл оторвал глаза от своего изображения на экране и посмотрел на меня.

– Как ты считаешь, мне сойдет это, Тенни? – голос его был ровным, но левая, свободная от гипса рука потянулась к ящику стола. Что у него там? Пистолет? Едва ли. Только бы не граната…

– Кто знает? Мы все рискуем, Нельс, – сказал я как можно спокойнее, сделав шаг к его столу. – Надо быть готовым ко всему.

Все согласно закивали, а я, вытянув шею, заглянул в полуоткрытый ящик. Я не сразу сообразил, что в нем, и лишь потом понял. Какая там граната! Ящик был набит до отказа сувенирами. Он, бедняга, несмотря ни на что, продолжал коллекционировать эту дрянь. У меня сжалось сердце от жалости.

– Нельс, – тихонько шепнул я, – если все обойдется, обещаю тебе, что через неделю ты начнешь лечиться.

Насколько я мог разглядеть под слоем бинтов, на его лице мелькнуло что-то похожее на радость и даже решимость.

– Впереди у нас долгая ночь. Надо бы выспаться. Спать будем по очереди.

Все согласились. Я прошел к себе в кабинет, а они остались досматривать клипы с Нельсоном Рокуэллом.

– «…вот и конец моей печальной истории. Если вы хотите помочь мне быть избранным, посылайте ваши взносы в фонд…» – призывал с экрана Рокуэлл.

Я закрыл дверь, быстро подошел к столу и включил программу «Век рекламы». Во весь экран шел текст последних новостей: «Новая пиратская вылазка телестанции „X. и К.“, Сенат требует провести немедленное расследование.»

Дела разворачивались.

Я не сказал своим друзьям всей правды. Мне было знакомо чувство опасности, ибо я испытывал его не раз. Не думаю, чтобы я ошибался и сейчас. Опасность была совсем близко.

…Я попытался выполнить собственное распоряжение, но сон не брал меня. Когда я наконец вздремнул, меня разбудил шум в соседней комнате. Потеряв надежду попасть домой, Диксмейстер каждый час будил нас тревожными звонками. Отдел Контроля предъявлял все новые претензии к нашим передачам. Мне было плевать на них, я приказал Диксмейстеру отклонять их по всей форме. Он должен привлечь к этому всю армию адвокатов фирмы «Хэйзлдайн и Ку». Он поднимал их с постели по крайней мере трижды за эту ночь, чтобы отстаивать наши права в соответствии с законом о свободе рекламы. Но Сенат все же настоял на слушаниях и не позднее, чем через неделю. Но это уже не имело никакого значения.

Когда я заглядывал в соседнюю комнату, то убеждался, что и для моей команды ночь выдалась тоже беспокойная. Их пугал каждый звук, они то и дело просыпались, а потом с трудом снова погружались в короткий и тревожный сон. И все же в эту ночь мне снились не только одни кошмары. Мне, например, приснился праздник Рождества, видимо, тот, который мы могли бы провести с Митци в нашем недалеком будущем. Это было похоже на воспоминания детства – покрытые инеем стекла окон, рождественская елка, подарки… Только Митци почему-то все время срывала с елки магнитофонные ленты с рекламными текстами и выбрасывали их вместе с хлопушками и сластями в унитаз, а кто-то уже колотил в дверь, то ли сам Санта-Клаус, то ли… В дверь действительно стучали. Я спросонья почему-то подумал, что это Старик, но потом вспомнил, что он вместе с Митци в Риме. Если не он, тогда, может, Дембойс, который слетал уже на Луну и вернулся. Так оно и было. Этот сукин сын стоял теперь передо мной. Оказывается, его и обмануть-то не удается.

– Значит, ты не вылетел на Луну? – задал я дурацкий вопрос.

Не буду говорить, что было в его взгляде, когда он уставился на меня. Да что там взгляд. На меня глядело дуло газового пистолета. Душа ушла в пятки. Вот уж не ко времени, подумал я.

– Ублюдок! – прошипел он. – Я сразу понял, что ты что-то затеваешь, и тебе просто надо убрать меня с дороги.

Хорошо, что всегда найдется какой-нибудь наркоман или любитель Моки-Кока, готовый сделать что угодно за стаканчик твоего любимого прохладительного. Как видишь, я здесь, чтобы вывести тебя на чистую воду…

Он всегда был многословен. Это дало мне время прийти в себя. Собрав все свое самообладание и даже изобразив улыбку, я спокойно сказал:

– Ты опоздал, Вэл. Дело уже сделано. Клипы вышли на телеэкраны.

– Не завидую тебе, Тарб. Ты поплатишься за это! – заорал он, подняв газовый пистолет.

Я продолжал улыбаться.

– Вэл, ты дурак, – терпеливо объяснял я ему. – Разве ты не понимаешь, что произошло.

Пистолет в его руках дрогнул.

– Что? – спросил он с опаской.

– Пришлось убрать тебя на время, потому что ты слишком болтлив, дружище. Таков приказ Митци. Она не доверяла тебе.

– Не доверяла? Мне?

– Ты слабак, Вэл, разве ты не знаешь себя? В следующем клипе на экране будет уже сама Митци. – Я бросил взгляд на экран.

Сделал это и Вэл. Это было его ошибкой. Он упустил из виду Мари. Она была в отличной форме. Бах! Выстрелом из шумового пистолета она выбила оружие из рук Вала. От испуга не удержался на ногах и он сам.

В эту минуту распахнулась дверь и вся команда с шумом заполнила комнату. Мари, сидевшая на диване, довольно улыбалась.

– Ловко я его, Тенни, как ты считаешь? – с гордостью промолвила храбрая Мари со стимулятором в сердце.

– Молодец, – похвалил я ее, а Герти сказал, указывая на Вэла: – Помоги-ка мне перетащить его в дежурку.

Мы уложили Вэла на койку в каморке, где обычно в ночную смену отдыхали дежурные механики. Я велел Джимми Палеологу взять его пистолет. Сам я не хотел даже притрагиваться к нему, хотя оружия у нас было маловато, и мне бы пистолет не помешал. Разумеется, я сделал ошибку. Взяв пистолет, Джимми тут же исчез в туалете. Я услышал шум спускаемой воды. Когда Джимми снова появился, в руках он держал пистолет, с которого стекала вода.

– Теперь он уже не заработает, – хрипло проговорил он и бросил пистолет в угол. – Что дальше, Тарб? Может, еще немного вздремнем?

Я покачал головой. У нас был пленник, с которого нельзя было спускать глаз. Да и вообще всем уже было не до сна.

– Стоит ли? – небрежно сказал я и велел принести всем Кофиест. Сам же я решил посмотреть, что показывает программа «Век рекламы» и уединился в своем кабинете.

Новости были неутешительные. Шли одна за другой сводки, озаглавленные примерно так: «Требование полного расследования. Высшая мера для предателей из „Хэйзлдайн и Ку“» и прочее.

Я недовольно потер на затылке то место, куда мне приставят электрод в случае нашего поражения, и на мгновение представил свою жизнь в колонии для дебилов.

К счастью, мое мрачное одиночество было кратковременным, ибо Митци, должно быть, успела на ночную ракету из Рима. За дверью послышался шум, ликующие возгласы, смех. Сунув голову в дверь, я увидел Митци, барахтающуюся под сетью, которую успела на нее набросить Герти, как только Митци появилась в дверях.

– Еще одни богатый улов! – радостно вопил Рокуэлл. – Не отправить ли и ее в дежурку?

– Только не ее, – строго прикрикнул я. – Пропустите ее, она ко мне.

Мари направила дезинтегратор на сеть и освободила Митци, чей гневный взор был устремлен теперь прямо на меня.

– Идиот! – резко сказала она. – Ты понимаешь, что ты делаешь?

– Не твоя ли была идея вылечить меня? Так вот, я теперь здоров.

Митци застыла на месте от подобной дерзости. От изумления она даже открыла рот. Это позволило мне взять ее за руку и без всякого сопротивления с ее стороны увести в свой кабинет. Она тяжело опустилась в кресло, не спуская с меня настороженного взгляда.

– Ты понимаешь, что ты наделал? – наконец произнесла она, – Я не поверила, когда мне сообщили, что ты заполнил все коммерческие каналы политической пропагандой. Это неслыханно, Тенни!

– То, что эти люди говорят с экранов – это не пропаганда, а чистейшая правда, Митци. Насколько я помню, такого себе еще никто у нас не позволял.

– О, Тенни! Когда ты повзрослеешь? Правда! Что нам теперь прикажешь делать с этой правдой?

– Когда я лечился, – начал я тихо, – у меня было достаточно времени, чтобы пошевелить мозгами. Это все же лучше, чем лезть в петлю от отчаяния. Я научился задавать себе вопросы. А сейчас я хочу задать один из них тебе тоже. Что в том, что мы делаем, является правдой?

– Тенни! – Она остолбенела. – Неужели ты на стороне этих торгашей, так испоганивших вашу планету? Теперь они задумали сделать то же самое с Венерой.

– Нет, Митци, это не ответ, которого я от тебя жду, – сказал я, печально качая головой. – Я не спрашиваю, почему они плохие. Я это сам знаю. Знаю и причину. Я хочу знать, правильно ли то, что мы затеяли.

– По сравнению с этими торгашами…

– Нет, так не пойдет. Никаких сравнений. Меньшее зло – все равно зло.

– Господи, святоша, какую чушь ты несешь! – воскликнула Митци и умолкла, прислушиваясь. За дверью послышался шум, а затем громкий голос Хэйзлдайна и резкий окрик Герти Мартельс. Громко хлопнула дверь.

Митци вопросительно посмотрела на меня.

– Тебе это дорого обойдется, – наконец прошептала она.

– Возможно, – согласился я. – Я выбрал этот подвал, потому что здесь расположен коммутатор. Здесь центр всех видов коммуникаций вашего с Хэйзлдайном агентства. Помещение изолировано. Сотрудникам сыскного агентства Векерхерста дано распоряжение впускать всех, но никого не выпускать.

– О нет, Тенни, ты не должен… – вдруг в отчаянии разрыдалась Митци. – Что будет с тобой, не сейчас, а потом? Что они сделают с тобой?..

По спине у меня пробежали мурашки.

– Выжгут мозги. Или убьют… – согласился я. – Но лишь в том случае, если я потерплю неудачу. Сейчас на экранах демонстрируются двадцать два клипа. Хочешь посмотреть? – Я повернулся к монитору, но она остановила меня.

– Я уже видела. Толстуха, сетующая на то, что ее заставили искать еду на помойке, абориген, жалующийся, что гибнет привычный образ жизни его народа…

– А, значит, ты видела Мари и суданца. Найти его было не так просто. Спасибо, помогла Герти, когда я ей сказал, что мне нужно. Ты видела всего лишь двоих, дорогая. Ты еще не видела Джимми Палеолога. Отличная работа. Он рассказывал о том, как спецбатальоны обрабатывают сознание таких, как я и другие, целых народов. Ты не видела Нельса Рокуэлла…

– Говорю тебе, я видела! О, Тенни, я думала, ты за нас…

– Я не за вас, Митци, но и не против вас. Я сам по себе.

Она возмутилась.

– Отличный повод, чтобы бездействовать!

Я ничего не ответил, да и зачем. Меньше всего в данный момент меня можно было обвинить в бездействии. Да и Митци сама это понимала.

– У тебя ничего не получится, Тенни. Зло нельзя победить сентиментальными проповедями.

– Может, ты права. Может, зло вообще не удастся победить и оно восторжествует. Но тебе, Митци, незачем в этом участвовать. Ты не должна повторять ошибок вашего кумира Митчела Кортнея.

– Тенни! – Она не на шутку возмутилась, такими кощунственными показались ей мои слова.

– Он изменил людям, Митци. Он не решил ни одной их проблемы. Он просто сбежал.

– Мы не собираемся бежать.

– Я знаю. Но вы намерены бороться со злом его же оружием. И результаты будут те же. Торговцы рекламой превратили население планеты в десять миллиардов жадных ртов. Вы же решили выморить их голодом, наказать разрухой, лишь бы вашей планете жилось спокойно. Я сделал собственный выбор. Вот почему я ни на чьей стороне. Я сделал собственный выбор.

– Ты хочешь сказать, что выбрал правду?

– Да, Митци. Правда – это единственное не обоюдоострое оружие.

И тут я замолчал. Эту речь я давно готовил, и, Бог знает, каких высот ораторского искусства я стремился достичь в ней ради моей единственной леди. Я даже записал ее на пленку.

Я повернулся к монитору.

– Смотри, Митци. Есть двадцать два клипа, по три на каждого из семи отобранных мною, персонажей…

– Семи? – воскликнула она с подозрением. – Пока я видела всего четырех.

– Двое из них совсем юнцы. Я тут же отправил их с суданцем подальше от опасности. Слушай повнимательнее, Митци. Первые двадцать один ролик – это лишь для затравки, как бы подготовка к главному, двадцать второму… Это мой клип. И он обращен прежде всего к тебе.

Я нажал кнопку. Экран ожил. Я увидел себя, собранного, серьезного, с усталым лицом, на фоне венерянского города.

«Меня зовут Теннисон Тарб», услышал я свой голос. Что же, неплохо, по редакторской привычке оценил я собственную работу. Достаточно уверенно, убедительно, хотя можно было бы чуть помедленнее произносить слова. «Я специалист по рекламе, специалист высшего класса, можно сказать, звезда. Вы видите город за моей спиной. Это Порт-Кэти, главный город на Венере. Присмотритесь повнимательнее. Вот его улицы, а на них пешеходы. Разве они чем-то отличаются от нас с вами? Вы наверняка скажете – нет. И все же они другие. Знаете, почему? Они не любят рекламу. Более того, они ненавидят ее и начисто отказываются иметь с нею дело. Поэтому они не любят и опасаются нас, считают торгашами. Только так они называют нас. Они убеждены, что мы хотим поработить их, навязать им свой образ жизни, свои привычки и порядки. Но больше всего они боятся вторжения в их жизнь нашей рекламы. Она внушает им страх, подозрительность и недоверие к нам. Самое печальное в том, что их опасения справедливы. Мы засылаем к ним шпионов, террористов и диверсантов. Мы делаем все, чтобы подорвать их экономику. А сейчас готовим массовое вторжение на Венеру, чтобы с помощью мощных аудиовизуальных средств рекламы воздействовать на их психику, их сознание, и проделать с ними то, что мы недавно проделали с аборигенами в пустыне Гоби. Я был там, я все видел… „Эффект Кембелла“»…

– О, Тенни, Тенни, они сожгут тебя! – в отчаянии прошептала Митци.

– Да, я знаю. Если мы проиграем.

– Ты не можешь не проиграть… Привычка – вторая натура.

Даже в этот драматический момент, понимая справедливость слов Митци, я любовался своим изображением на экране и поздравлял себя. Это была моя лучшая работа.

– Увидим, – наконец сказал я. – А теперь давай посмотрим, что творится в мире.

Я включил соседний монитор. Первый десяток сообщений – одни угрозы. Но вот одно заставило мое сердце радостно забиться: «Город потрясен. На улицах толпы людей». И еще одно: «Сыскное агентство Бринка предупреждает, что полиция не в состоянии предотвратить скопление людей на улицах и перекрестках».

Дальнейшие сообщения меня уже не интересовали. Я распахнул дверь в соседнюю комнату, где четыре моих верных помощника, не отрываясь, смотрели на экраны.

– Ну, как, по-вашему, идут дела? – крикнул я им. – Началось? Включите-ка экраны городских новостей.

– Началось? А что, по-твоему, мы сейчас смотрим? – воскликнула Герти, торжествующе улыбаясь.

Включили все экраны. Мне стало ясно, почему так улыбалась Герти. Казалось, все, передачи – коммерческие, рекламные, развлекательные передачи, сериалы – исчезли из эфира. В этот утренний час город смотрел сам на себя, на свои дома, улицы, площади, перекрестки. На своих прохожих, на самих себя.

– Тенни, смотри, что в кадре!

Я увидел перекрестки Таймс-сквера и Уолл-стрита, Центральный парк и Риверспейс. И везде – одна картина. В утренние часы пик все движение на улицах многомиллионого города остановилось, запрудившие их толпы застыли перед яркими уличными экранами, приникли к собственным портативным телеприемник.

Я едва справился с охватившим меня волнением.

– Что происходит в других городах? – наконец нетерпеливо спросил я.

– Примерно то же самое, Тенни, – ответила Герти и вдруг воскликнула: – Смотри, что творится на этом перекрестке!

На экране, в дальнем конце перекрестка Юньон-сквэр, группка людей методично и яростно крушила экран уличной рекламы.

– Они против нас!.. – в отчаянии воскликнул я.

– Нет, Тенни, это не наш канал.

Я почувствовал, как Митци сунула свою ладошку в мою руку. Я посмотрел на нее – на губах у нее мелькнула улыбка облегчения.

– Во всяком случае, у тебя еще никогда не было такого успеха у телезрителей, Тенни, – промолвила она.

А от дверей донесся голос:

– Самая большая аудитория в мире, мистер Тарб.

Это сказал только что вошедший Диксмейстер, на которого бдительная Герти уже направила свой пистолет. Правда, Денни даже не заметил этого, ибо глядел в другую сторону. У него самого руки были пусты.

– Вам стоило бы подняться наверх, мистер Тарб, – сказал он.

– Что-то случилось? Полиция охраны коммерческих тайн? – Это было первое, что пришло мне в голову.

Денни удивленно нахмурился.

– Нет, нет, ничего подобного, мистер Тарб. Потрясающий успех. Особенно, кампания по сбору средств в фонд помощи Центру детоксикации. Все в порядке, мистер Тарб.

– Так в чем же дело?

– Может, вам лучше самому взглянуть, – неуверенно промолвил он.

Что я и сделал, поднявшись на второй этаж. Оттуда, взглянув вниз, я увидел море людей. Они были везде – на улицах, площадях, в открытых окнах домов.

Вначале я просто не поверил и даже испугался. Толпа. Она иногда бывает страшной. Но эти люди внизу, они ликовали.

А что там, в других частях света? Как отнеслись к этому Корпорации «Рус», в Индиастрис и рекламных агентствах Южной Америки? Там тоже что-то сдвинулось, но чем кончится, нам еще предстоит узнать. Со своим прошлым страны и народы расстаются тяжело и мучительно, как расстается с ним каждый из нас. Трудно рушить монолиты. Но, говорят, в Аризоне начался демонтаж спецоборудования с космических кораблей, державших курс на Венеру. Монолит дал трещину.