Текст книги "История библиотек. Коллекционеры. Тексты. Здания"

Автор книги: Фредерик Барбье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Общественное чтение

Просвещать и поучать

Проблема всеобщего чтения возникла, конечно, не в XIX веке, а еще при Лютере и сторонниках Реформации в первые десятилетия XVI века, а также некоторых интеллектуалах предшествующих эпох. На протяжении всего периода новой истории возможность дать всем доступ ко всем текстам подразумевает вопрос цензуры (для светских властей) и списка запрещенных книг (для Римско-католической церкви). Эта проблема оказала влияние также на управление библиотеками, будь то речь о приобретении книг или предоставлении их в распоряжение той или иной аудитории. Повсюду потенциально опасные или неподобающие книги могли сделать более или менее недоступными: ученики колледжей при Старом режиме, как правило, не имели доступа к преподавательским библиотекам; запрещенные книги также могли ставить в закрытый шкаф, или же их отмечали как запрещенные в каталогах…

После инициатив Бенджамина Франклина в Америке и Великой французской революции 1789 года вопрос просвещения обретает политическую значимость: возникает необходимость образовать «народ», разъясняя ему собственные интересы. Всеобщее чтение стоит на повестке дня и является объектом инициатив, вдохновленных истинной филантропией, но при этом оно не менее ориентировано на достижение целей воспитания и морали, то есть прозелитизма: «Долг каждого порядочного гражданина – просвещать и воспитывать народ, вкладывая ему в руки средство для самообразования. <…> Рабочий развивает свою душу, читая шедевры литературы; жена рабочего вечером видит мужа дома, подле детской колыбельки. Семья приобретает все, что теряет кабаре; общество приобретает все, что приобретает семья. Нельзя положить золото в каждый кошелек, но каждую душу можно обогатить, научив каждого человека развивать свой ум, знать свои обязанности и свои истинные интересы»[290]290
  Edouard Laboulaye aux fondateurs de la Bibliothèque des Amis de l’Instruction du IIIe arrondissement de Paris, 1861 (citee dans l’Ami des sciences, 1862).


[Закрыть].

Сфера общественного чтения находится под значительным влиянием религиозных традиций: католическая модель возлагает ответственность на церковные и светские власти, тогда как протестантский подход делает акцент на частной инициативе и личном выборе читателей. Эжен Морель, который сыграет решающую роль в переносе во Францию англосаксонской модели «свободной библиотеки», в 1910 году сказал именно это:

«В стране, где существуют публичные библиотеки, это дело добровольное: граждане сами проголосовали за ставку в один пенни, специальный дополнительный налог в пользу библиотек. Они это знают и полагают, что этот налог им необходим. Здесь [во Франции] мы ничего такого не знаем. Книги приходят к нам свыше. Мы не знаем, кто голосовал, мы не знаем, кто выбирал. Святилища! Там совершают таинства священнослужители, вышедшие из средневековых семинарий. У них одна забота: сохранить достоинство этого места и не допустить туда бессмысленную толпу. Из этих двух методов один плодотворный, а другой бесплодный. В то время как у нас нет даже <…> идеи публичной библиотеки, в то время как нашим соседям приходится объяснять нам, что такое “бесплатная библиотека”, как мы объясняли бы дагомейцам, что такое калорифер, в Америке это знают малые дети, библиотеки есть даже в городах, основанных всего-то несколько лет назад[291]291
  Morel E. La Librairie publique, ici p. 198. Barnett G.K. Histoire des bibliothèques publiques en France.


[Закрыть]».

Наконец, расширение читательской аудитории имеет и чисто коммерческие последствия. Со второй половины XVIII века сеть читальных залов все больше расширяется по Европе, но пример Вьессо во Флоренции показывает, что эти структуры не всегда ориентированы на относительно привилегированную клиентуру. Хотя падение средней цены книги, сопровождавшее индустриализацию, подорвало финансовое равновесие деятельности, основанной на принципе подписки, читальные залы оставались сектором, способным адаптироваться и развиваться: англичанин Уильям Генри Смит, который в 1848 году придумал станционные библиотеки, дополнил свою систему в 1860 году, предусмотрев услугу выдачи книг на руки во всех своих 177 киосках при условии возвращения в киоск на станции назначения[292]292
  Cachin M.-F. Une Nation de lecteurs?


[Закрыть].

Изучение бюджетной экономики показывает, что уровень чтения частично зависит от среднего уровня доходов: ниже минимального порога покупка книг или газет практически невозможна. И напротив, доля ресурсов, выделяемых на такие покупки, уменьшается при повышении доходов в связи с появлением новых статей расходов, демонстрирующих социальный статус: летний отпуск, регулярное посещение театров, услуги домработницы. В конечном итоге пропорциональная кривая расходов на книги, газеты и периодические издания имеет форму сплющенной буквы «S» с очень постепенным ростом в категориях с низким доходом, значительным ускорением в категориях со средним доходом и замедлением в категориях с высоким доходом. Конечно же, есть и другие определяющие факторы, помимо уровня дохода: очень важна принадлежность к определенной социопрофессиональной группе (например, учителя больше тратят на книги, чем другие люди с их уровнем доходов, а мелкие предприниматели, наоборот, меньше). Наконец, важное значение имеет локализация, поскольку распространение печатной продукции в сельской местности затруднено (следовательно, ограничено определенными редакционными секторами или обходится дороже), а охват значительной части географии (начиная с Восточной Европы и России) происходит очень медленно.

Актуальность публичного чтения в англосаксонском мире

Решительные инновации в сфере публичного чтения пришли из англосаксонского мира. Некоторые американские муниципалитеты напрямую берут контроль над этой сферой, сначала очень скромно в Питсбурге (Нью-Гэмпшир), где, по инициативе церкви, собрание из около сотни томов бесплатно предоставляют в распоряжение жителей на «общем складе» в почтовом отделении. Закон 1849 года разрешает другим городам этого штата вводить, по желанию, сбор в одно пенни для создания библиотек. Публичная библиотека Бостона была основана в 1852 году, а в 1859 году публикуют специальное руководство, посвященное публичным библиотекам[293]293
  Rhees W. J. Manual of public libraries, institutions and societies in the United States and British provinces of North America. J. B. Lippincott, Philadelphia, 1859.


[Закрыть]: «доступ к общей письменной культуре – особая цель в стране иммигрантов».

В Англии также принимаются инициативы частного характера, чаще всего, религиозными или филантропическими объединениями. Лондонская библиотека соответствует модели библиотеки по подписке, но с очень низкой платой (1841). Вскоре она обоснуется на площади Сент-Джеймс, где ей придется постепенно расширяться в связи с растущим успехом. Важным рубежом стал 1845 год, когда был принят закон «О музеях» (Museums Act), разрешающий городам с населением более 10 000 жителей создавать музеи по образцу Британского. Некоторые города, такие как Кентербери, включают туда библиотеки. Еще несколько лет спустя шотландский депутат Уильям Юарт основал комитет по продвижению политики публичного чтения: его действия привели к принятию в 1850 году закона, разрешающего городам поднимать налоговую ставку для финансирования новых публичных библиотек[294]294
  Kelly T. History of Public Libraries in Britain, 1845–1975. London, 1975.


[Закрыть]. Если поначалу процесс идет довольно медленно, то после 1870 и, в особенности, 1886 года сеть библиотек активно расширяется при поддержке Эдварда Эдвардса (1812–1886), библиотекаря Британского музея, а потом Манчестерской свободной библиотеки.

В то время большая часть городов по обе стороны Атлантики располагают современными публичными библиотеками, которые становятся образцами для других европейских стран. Публичная библиотека Чикаго основана сразу после пожара, от которого город серьезно пострадал (1871), а закон «О библиотеках» штата Иллинойс 1872 года вводит специальный налог на библиотеки. В 1897 году библиотека переезжает в великолепное здание на Мичиган-авеню. Ее деятельность осуществляется через сеть депозитариев и филиалов, охватывающих разные районы города. Такая же ситуация складывается в Нью-Йорке, где в 1895 году была основана Нью-Йоркская публичная библиотека, в составе которой была научная библиотека и отделение выдачи книг на дом, и в это же время в Бостоне открывается новая библиотека работы архитектора Чарлза Фоллена Маккима. Американская традиция филантропии и меценатства часто поддерживает местные инициативы, и самым ярким примером здесь является Эндрю Карнеги, который профинансировал не менее 1679 зданий новых библиотек по всем Соединенным Штатам Америки и 295 в Великобритании (среди них Эдинбургская библиотека, открытая в 1886 году).

Та же схема встречается во многих городах: золотой век Каира, основанного в 1837 году там, где сливаются реки Огайо и Миссисипи, пришелся на период до 1920 года. Вначале он играл стратегическую роль во время Войны между Севером и Югом, затем стал перевалочным пунктом на пути к Великим озерам, Чикаго и Мексиканскому заливу. В городе была своя Публичная библиотека, основанная в 1877 году Женской ассоциацией и размещенная в новом здании в 1883 году. Финансирование предоставляла Энн Саффорд в память о своем муже, богатом предпринимателе: в здании был зал для справок, читальные залы для взрослых и детей и конференц-зал. В 1884 году «Центральный журнал библиотековедения» (Centralblatt für Bibliothekswesen), который печатало в Лейпциге издательство Харрасовитца, справедливо отмечает отставание Германии в сфере публичных библиотек по сравнению, в частности, с Великобританией и Соединенными Штатами:

Библиотеки в Германии не признают учреждениями общественного образования, как в Германии, Франции и Соединенных Штатах. Библиографические ресурсы, накопленные в библиотеках этого типа в Англии и Соединенных Штатах, коренным образом отличаются от фондов наших библиотек, которые почти исключительно предназначены для ученой публики.

Впрочем, в самых крупных немецких городах ситуация более благоприятная. В начале XX века муниципалитет Берлина содержал сеть из двадцати восьми «народных библиотек» (Volksbibliotheken) с годовым бюджетом на приобретение книг, составлявшим в 1906 году более 92 000 марок[295]295
  Berliner Bibliothekenführer, Berlin, Weidmannsche Buchhandlung, 1906. См. также: Buchholtz A. Die Volksbibliotheken der Stadt Berlin, 1850–1900. Berlin, Holten, 1900.


[Закрыть]. Кроме того, подобные структуры финансировало большое количество ассоциаций и других организаций.

Публичное чтение во Франции

Сообщества и публичное чтение

В развитии общественного чтения во Франции заметно влияние протестантских кругов, и, чтобы отследить этот феномен, необходимо вернуться на несколько десятилетий назад. Гизо, будучи протестантом по вероисповеданию, в период своей министерской деятельности обратил внимание на ограниченный охват муниципальных библиотек, обслуживавших лишь узкий круг читателей. Циркуляр 1838 года побуждал города открывать читальные залы в нерабочее время, что библиотеке Святой Женевьевы удалось сделать в 1839 году, – но жалобы прежних читателей подчеркнули необходимость оказывать услуги в соответствии с потребностями пользователей библиотеки: нужно было разделить фонды («научные» и для «публичного чтения») и помещения, чтобы избежать конкуренции разных читательских аудиторий. Кроме того, указом 1839 года в муниципальных библиотеках учреждались комиссии, ответственные за контроль приобретений и управление фондами. Эти меры часто приносят реальные результаты, например, в Валансьене в 1841 году было организовано отдельное от учебных фондов собрание книг, предназначенных для выдачи на дом. В других случаях преодолеть психологические барьеры не удается: в 1838 году библиотекарь Анжера Франсуа Жиль тщетно предлагал мэрии продлить часы работы библиотеки до вечера. Однако несколько лет спустя (1844) он решительно выступил против работы библиотеки по воскресеньям, как того хотели бы рабочие:

Если библиотека будет работать по воскресеньям, то народ только принесет с собой грязь и ничему не научится; или <…> пришлось бы допускать только читателей, а не фланирующих: но это разделение было бы затруднительно. Библиотека – это не литературный салон, не обычный читальный зал, где можно найти газеты, романы, журналы по подписке. <…> Это святилище, куда приходят лишь для того, чтобы возвысить и напитать свой дух… <…> Там нужны не обычные книги, которые можно найти повсюду, а исключительные, дорогие коллекции, которые частные лица могут получить лишь с большим трудом. <…> Трудящийся, желающий учиться, может выбрать один из шести часов в день, когда библиотека открыта. Без всяких сомнений, мы его хорошо примем <…>. К нам уже приходят ремесленники, к нам приходят солдаты, к нам приходят совсем юные школьники, и всех с готовностью принимают: в блузах, в куртках, только в сабо к нам нельзя, потому что в святилище библиотеки должна царить тишина» (Histoires de bibliothèques).

В конечном итоге мэрия только в 1887 году решится открыть библиотеку с 19 до 22, но так как привлечь удалось всего одного читателя, 7 ноября 1888 года от этой инициативы отказались.

Фактически народные библиотеки возвращаются в повестку дня после падения Второй империи, когда в 1873 году министр Жюль Симон выпускает циркуляр: «Наряду с крупными городскими библиотеками, предназначенными для образованной ученой публики, наряду с пятнадцатью тысячами школьных библиотек, которыми умело управляют наши учителя, прирожденные библиотекари деревень, существуют многочисленные народные библиотеки. Они должны отвечать новым потребностям. <…> В городах они обеспечивают трудящимся честные и полезные развлечения; они возвышают их дух, отвлекают от бесполезных или унизительных удовольствий и, прежде всего, предоставляют им средства для общего и технического образования».

В Париже первые инициативы исходили от отдельных округов, однако после создания префектом Фердинандом Эрольдом в 1879 году Центральной библиотечной службы при мэрии сеть городских библиотек начала стремительно развиваться. Всего во Франции в начале XX века насчитывалось около 3000 народных библиотек. Однако содержание (польза и мораль), а также практика отсылают к традиционной концепции. Восемьдесят две «народные библиотеки», существовавшие в Париже около 1900 года, пробудили остроумие Эрнеста Койека, обнаружившего, что в таких заведениях книги собирал и выдавал через окошко служащий, которого читатель даже не видел. «Если бы для библиотек нужно было придумать геральдический символ, то следовало бы выбрать железнодорожный шлагбаум <…>. В библиотеке может не быть каталога, периодических изданий, вывески, ламп, приемной, скамеек или стульев, на которых можно посидеть, но обязательно будет шлагбаум: книги и читатели явно не созданы друг для друга <…>. Система заграждений [нашла] там <…> свое самое полное выражение <…> стеклянная перегородка [закрывает] библиотеку по всей ее длине и высоте; читатель стучит в окошечко; оно открывается, рука хватает книгу и формуляр; окошечко снова закрывается; рука протягивает книгу и формуляр; окошечко снова закрывается; теперь все <…> в порядке…»

Койек займется изменением этой практики в 1913 году, когда его назначат инспектором парижских библиотек. Добавим, что, парадоксальным образом, предоставление пусть и ограниченного доступа в библиотеку более широким слоям населения всегда подчеркивает сегрегацию по жанрам: читатели – мужчины. В библиотеку Святой Женевьевы, помимо проблемы с туалетами, «дамы не допускаются на вечерние сеансы», и только 30 сентября 1898 года проводится «экспериментальный» дамский сеанс.

Частная инициатива

Помимо государственных инициатив, проблема всеобщего чтения занимает также церковь и частные организации. По оценкам, число католических библиотек во Франции в конце XIX века составляло около 30 000, из них половина была приходскими библиотеками.

В процесс вступают и другие организации, часто действующие с более светских позиций. Жан Масе, противник государственного переворота Наполеона III, в 1861 году основал в Департаменте Верхнего Рейна Ассоциацию общинных библиотек при поддержке протестантских предпринимателей Мюлуза – это положило начало Лиге образования. В том же году в III округе Парижа открылась Библиотека друзей образования (BAI). За несколько месяцев число подписчиков библиотеки достигло почти 500 человек, а ее модель распространилась по всей столице и другим департаментам: так, благодаря пожертвованиям таких личностей, как издатель Поль Дюпон, была создана BAI Эперне, а также появилась библиотека Общества железных дорог Востока, которая закупала трактаты и руководства, полезные сотрудникам железнодорожных мастерских. Печатный каталог библиотеки был опубликован в 1866 году. В 1862 году было создано Общество Франклина с целью поощрения и координирования деятельности по созданию народных библиотек, для которых публикуются каталоги «избранных» произведений.

Однако эти библиотеки остаются библиотеками «по каталогу», и свободного доступа к ним нет. В конце XIX века французские публичные библиотеки по-прежнему медленно переориентируются в сторону большей открытости, несмотря на влияние англосаксонской модели и усилия небольшой группы преданных своему делу профессионалов.

Актуализация библиотечного дела

Во второй половине XIX века повсеместно признается, что библиотека – это особое учреждение или служба: располагать ее надлежит в специально приспособленном для этого помещении, где работают профессиональные сотрудники.

Персонал

Образование и карьерный путь

При Старом режиме сформировалась группа узких специалистов-библиографов и библиологов, часто принадлежавших к церкви, но служивших библиотекарями в монастырях, колледжах и учебных заведениях или даже у частных коллекционеров. Многие из них продолжают выполнять свои обязанности во время Французской революции 1789 года и после нее. Хотя на протяжении долгого времени встречаются и иные лица, для которых назначение в ту или иную библиотеку является скорее синекурой (юристы, писатели, публицисты и т. д.)[296]296
  Pernoo M. Images et portraits de bibliothecaires (litterature, cinema). HCL, III, 2007. P. 363–378.


[Закрыть], в то время уже признают необходимость профессиональных навыков, сформированных на основе учебных курсов и определение собственно административных карьер. В 1847 году Королевская школа хартий создает совершенно новую кафедру «классификации архивов и библиотек», и первым ее возглавил медиевист Огюст Валле де Виривилль (1815–1868), в прошлом архивариус департамента. Он заведовал кафедрой до конца жизни. Изменение названия курса подчеркивает тенденцию к специализации, в частности, архивы отделяются от библиотек: кафедра сначала переименовывается в кафедру «Библиографии и классификации библиотек; классификации архивов» (1869), затем «Библиографии и классификации библиотек» (1895), а архивы становятся предметом отдельного курса. Студенты Школы хартий – прежде всего, историки, это объясняет, почему они прежде всего занимают должности в Национальной библиотеке (в 1905 году из 63 библиотекарей 28 были выпускниками Школы хартий) и в муниципальных библиотеках с богатыми собраниями старинных книг (из 35 библиотекарей 15 – выпускники Школы хартий), а в университетских библиотеках их было гораздо меньше (2 из 50)[297]297
  Martin H.-J. Les chartistes et les bibliothèques. BBF, 12, 1972. P. 529–537.


[Закрыть].

Согласно закону 1875 года, в каждом университете должна была быть своя библиотека, и в 1879 году был обнародован соответствующий регламент об учреждении внутреннего профессионального экзамена (CABF) для занятия новых должностей библиотекарей[298]298
  Mortet V. Les examens professionnels de bibliothecaire en France et a l’etranger et le recent arrete relatif aux bibliothèques universitaires de Prusse. RdB, 1895. P. 65–83.


[Закрыть]. В 1882 году CAFB стал внешним экзаменом, который должны были обязательно сдавать заместители библиотекарей, а к самим библиотекарям теперь предъявлялось требование об обязательном высшем образовании, в ряде случаев нужен был диплом архивариуса-палеографа. В крупных парижских библиотеках, Национальной библиотеке, библиотеке Арсенала, библиотеке Мазарини и Святой Женевьевы также вводятся экзамены на замещение должности. Дальнейшая профессионализация подчеркивается указом 1893 года, уточняющим программу CAFB, и применением этого диплома к прочим учреждениям, в частности муниципальным библиотекам (1897 год). При этом нигде, кроме Школы хартий, нет специализированных курсов, обучающих профессии библиотекаря.

В Пруссии и Германии государственную службу реорганизуют при реформах начала XIX века: учеба в лицее заканчивается получением степени бакалавра, затем следуют специализированные курсы и первый экзамен, далее своего рода стажировка и второй экзамен. Библиотекари должны были следовать общей процедуре, но они сталкиваются с конкуренцией со стороны лиц с университетским образованием, которым доверено управление крупными библиотеками. В конечном итоге обновление программы обучения происходит благодаря некоторым деятелям педагогического сообщества, и в первую очередь Фридриху Вильгельму Ричлу, профессору классической филологии и директору библиотеки Боннского университета: Ричл поручил переделку каталогов нескольким студентам, среди которых оказались будущие директора библиотек Йены, Гейдельберга, Гёттингена и, что особенно важно, Бреслау (Карл Дьяцко). Последний в 1886 году основал в Гёттингене кафедру практического библиотечного дела. С 1893 года регламенты медленно движутся в сторону признания отдельного курса для библиотекарей – и постепенно на этот курс начнут принимать и женщин – Прусская Королевская библиотека в Берлине стала отправной точкой многих стандартизационных инициатив в библиотечном деле.

В 1887 году первый специализированный курс библиотечного дела в США, а именно в Колумбийском университете Нью-Йорка, создал Мелвил Дьюи (1851–1931): программа была сравнительно легкая и скорее техническая, чем научная. При этом библиотека Колумбийского университета – одна из первых в мире, организованных в соответствии с новой десятичной системой классификации, разработанной Дьюи. Харпер, президент Чикагского университета, безуспешно пытался нанять его на должность главного библиотекаря и директора своей школы библиотечного дела. Карнеги частично профинансировал создание специализированного курса для библиотекарей в Лондоне в 1915 году. В 1926 году Высшая библиотечная школа Университета Чикаго первой организует комплексную образовательную программу, объединяющую чисто научные знания с техническими навыками библиотечного дела.

Профессиональные ассоциации и конгрессы

Что касается профессиональных структур и образования, а также лоббирования, американские библиотеки находятся в авангарде. В 1876 году, в год столетия независимости Америки, основана Американская библиотечная ассоциация (ALA), и параллельно Дьюи запускает «Американский библиотечный журнал» (American Library Journal), который открывается ироничной программной статьей о необходимых профессиональных качествах (“A word to starters of libraries”, что значит «Слово зачинателям библиотек»). Работа библиотекаря – это настоящее ремесло: Иезекия Джонс, которого Дьюи выводит на сцену, оставил состояние своему родному городу Панкивиллю ради основания библиотеки, и мистер Браун, председатель специально созванного комитета, обращается за помощью к профессионалу: «Мистер Браун, весьма вероятно, человек, достойный уважения <…>. Возможно, священнослужитель: если вы спросите его, как управлять церковью и приходом, он ответит, что мог бы просветить вас, если бы не был занят подготовкой своей следующей проповеди. Или он уважаемый врач <…> но если вы спросите его о теории и практике медицины, он направит вас к специализированным журналам и порекомендует пройти курс обучения. Браун, возможно, самый выдающийся юрист в своем деле, но если вы <…> обратитесь к нему за советом, он попросит вас заплатить за потраченное время».

По мнению Дьюи, библиотекарь относится к той же категории: это профессионал, и его работа – это факт. В 1877 году по американскому образцу была основана Ассоциация английских библиотекарей, в Германии подобная ассоциация (VDB) появилась в 1900 году, а французская, которую Эрнест Койек призывал создать в 1899 году, только в 1906 году. В то же время организуются профессиональные конгрессы, сначала в США в 1853 году, а в Германии (Марбурге) такой конгресс состоялся в 1900 году. Первый международный конгресс библиотекарей прошел в Чикаго в 1893 году, а затем в Париже по случаю Всемирной выставки 1900 года[299]299
  Martin H (ed.). Congrès international des bibliothecaires [Paris, 1900]. H. Welter, Paris, 1901.


[Закрыть]. В программе предусматривалось рассмотрение широкого спектра вопросов: история, законодательство, организация библиотек, предоставление обязательного экземпляра каждого издания, здания библиотек, мебель, благоустройство, обработка книг, практика консультации и выдачи книг на дом. Наконец в большинстве крупных стран начинают выпускать специализированные журналы: так, в Лейпциге с 1884 года публиковался Centralblatt für Bibliothekswesen (Центральный вестник для библиотек), а в Париже журнал Revue des bibliothèques выходил с 1891 года. Эти и другие инициативы, а также новые международные конгрессы привели в 1926–1927 годах к основанию Международной федерации библиотечных ассоциаций (ИФЛА). С 1970-х годов ИФЛА инициировала введение универсального библиографического учета на основе стандарта ISBD (Международный стандарт описания книг), обеспечивающего совместимость с компьютерными инструментами, используемыми для обработки и просмотра данных (машиночитаемая каталогизация, аббревиатура MARC).

Библиотека как здание

После исследований Булле вторая половина XIX века была отмечена индустриализацией и использованием новых строительных материалов. Во Франции каноном станет проект Лабруста, объединивший функционализм и символизм и использующий металл, в то время как в немецкой традиции библиотеки по-прежнему строят из камня и кирпича. Современность в полной мере воплощена в Нью-Йорке, где миллиардер Джон Джейкоб Астор решил сделать свое собрание книг доступным для публики. Построенная им библиотека была вдохновлена немецкими традициями, поскольку Астор и его архитектор Александр Зельцер сами были немцами по происхождению: «Новая библиотека Астора открылась в небольшом кирпичном здании в 1852 году, а в следующем году на ее обширном внутреннем дворе, под крышей из стекла и чугуна, прошел первый конгресс национальной ассоциации библиотекарей и издателей»[300]300
  Leniaud J.-M (dir.). Des palais pour les livres. Labrouste, Sainte-Genevieve et les bibliotheques. [ci-apres Des palais]. Paris, 2002 P. 101. Dain P. The New York Public Library: a universe of knowledge. New York, 2000.


[Закрыть].

Библиотека Астора позже стала частью Нью-Йоркской публичной библиотеки. В это время проходит полная реструктуризация библиотеки мирового уровня – библиотеки Британского музея в Лондоне. Приращение всевозможных коллекций (антиквариат и т. д.) и присоединение Новой королевской библиотеки в 1823 году сделали проблему нехватки площадей в старых залах Монтегю-хауса практически неразрешимой. Сначала парламент проголосовал за выделение бюджета в 40 000 фунтов для возведения крыла для Королевской библиотеки. В конечном итоге Монтегю-хаус снесли, а на его месте архитектор Смёрк в 1840-е годы построил новое здание в классическом стиле с монументальным портиком. Различные службы расположились в соответствующих помещениях, а в галереях разместили великолепный музей истории книги. Но наибольшее впечатление производит читальный зал, возведенный с использованием металлической арматуры всего лишь за три года, с 1854 по 1857 год. Планировка зала под большим куполом следует плану Пантеона в Риме, что мы уже видели в Вольфенбюттеле и Шарлотсвилле. Цель заключалась в том, чтобы сократить до минимума расстояния и время поиска книг, улучшив освещение, но важно также и символическое значение: круг и купол отсылают к образу энциклопедического знания. Этот «зал из бетона и стекла», открывшийся 2 мая 1857 года, был возведен на месте двора с использованием самых современных технологий, чугуна, бетона, стекла и папье-маше, что позволило реализовать работы в кратчайшие сроки[301]301
  Moniteur universel, 26 aout 1857.


[Закрыть].

Действие приключенческого комикса происходит в точно воспроизведенном читальном зале Британского музея (Издательство «Блейк и Мортимер», «Желтая марка»). © Editions Blake & Mortimer/Studio Jacobs (Dargaud-Lombard s.a.), 2020

Управление библиотекой доверили итальянскому политическому эмигранту Антонио Паницци (1797–1879), настоящему популяризатору нового проекта[302]302
  Fagan L. The Lief of Sir Antonio Panizzi, 2 vol. London: Remington & C°, 1880. Miller E., Prince of Librarians. The Life and Times of Antonio Panizzi. London, 1967. Panizzi A. 1797–1879. Mostra documentaria. Reggio Emilia, 1979.


[Закрыть]. В 1823 году его приговорили к смерти в Модене, после чего он бежал в Лондон, стал помощником библиотекаря в 1831 году, заведующим печатными книгами в 1837 году и главным библиотекарем в 1856 году. Паницци добился впечатляющего увеличения бюджета, наметил программу нового строительства и руководил переездом в новое здание. Кроме того, он кардинально обновил практику библиотечного дела, введя каталог авторов / наименований в качестве первого каталога и установив четкие правила каталогизации (91 правило). Впоследствии он ввел заполнение формуляров читателями и стандартизировал контроль возвратов, обеспечивая сохранность коллекций. Электричество, проведенное в 1879 году, позволило продлить часы работы библиотеки. Наконец библиотека Британского музея приобретает статус национальной: среди ее функций – хранение обязательного экземпляра любого издания, а также определение норм в сфере библиографии и библиотечного дела. Парижские библиотечные реформаторы с завистью взирали на лондонскую модель, что в 1857 году побудило их создать специальную Комиссию по модернизации Императорской библиотеки. Ее председатель Мериме с юмором жаловался своему итальянскому другу: «Мой дорогой Паницци <…>. Это вы причина моих страданий, вы создали дьявольскую библиотеку, которая лишила сна месье Фульда [министра Ашиля Фульда]. Он тоже хочет такую <…>. Вот уже несколько дней я председатель комиссии, призванной осветить нашу темную пещеру. Желания-то у нас хватает <…> но нужны <…> деньги и люди» (25 января 1858 года).

Строительство новой Императорской библиотеки будет поручено Лабрусту, который использовал здесь новую систему закрытого склада. Заходя в библиотеку, мы видим знаменитый читальный зал с куполами и шестнадцатью тоненькими колоннами. В глубине через витражную дверь видно книгохранилище. Оно занимало четыре этажа и подвал и представляло собой серьезный технический прорыв для своего времени[303]303
  Такой принцип устройства склада уже рекомендовал Леопольд Огюст Константин в своей книге «Библиотечное дело», опубликованной в 1839 году. Bleton J., Les magasins a livres dans les bibliothèques francaises du debut du XIXe siècle a nos jours. BBF, n° 3, 1956. P. 183–206.


[Закрыть] благодаря самонесущим стеллажам ограниченной высоты, решетчатым полам, обеспечивающим рассеивание света, и вместимости в 1,2 млн томов: «Чтобы найти книгу, не нужны ни стремянки, ни табуреты; размеры каждой ячейки определяются: по ширине – нормальным размахом рук человека, так, чтобы он, стоя на месте, мог дотянуться и до правого, и до левого стеллажа; по высоте – уровнем, до которого обычный человек может дотянуться рукой. Таким образом, ширина не может превышать 1,80 м, [а] высота 2,10 м»[304]304
  Gadet J. Éléments ET théorie de l’architecture. Cours professé а l’ENSBA, t. II. Paris, 1915. P. 399.


[Закрыть].

Влияние Лабруста ощущается в других строениях, например, Библиотеке-музее, возведенной Шарлем Огюстом Кестелем в Гренобле с 1860 по 1872 год. Это новый наполеоновский город, где менее чем за два десятилетия построили несколько репрезентативных общественных зданий: префектуру, университет, артиллерийскую школу и т. д., а также музей-библиотеку. Библиотека разместилась в монументальном пятикупольном зале с тремя рядами полок и рядом остекленных шкафов, расположенных по периметру и в центре зала, практически по всей длине здания. Читальный зал, рассчитанный на пятьдесят мест, сам по себе, согласно проекту, который в конечном итоге следует контурам предварительного анализа, подготовленного хранителем Гиацинтом Гариэлем, является продолжением группы книгохранилищ и небольшого зала «Дофинской библиотеки». Общий объем фондов около 80 000 томов (но финальная стоимость сногсшибательная – 1,7 миллионов франков)[305]305
  Foucart B. Questel et la Bibliothèque-Musee de Grenoble (1862–1872). Bull. Soc. histoire de l’art fr., 1975. P. 281–301. Simonnet C. Le Musée– Bibliothéque de Grenoble. Histoire d’un projet, chronique d’un chantier. Grenoble, 1987.


[Закрыть]. Тенденция повторялась и за океаном: новая Бостонская публичная библиотека стала архитектурной репликой парижской библиотеки Святой Женевьевы.