Текст книги "История библиотек. Коллекционеры. Тексты. Здания"

Автор книги: Фредерик Барбье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Библиотечные инновации и практики

Здания

Образцом библиотеки в XVIII веке остается большой зал или галерея со стеллажами у стен, как правило, не на первом этаже: именно этому образцу все еще следует епископ Карой Эстерхази, когда в 1778 году создает великолепную библиотеку Высшей школы Эрлау (Эгера), или епископ Игнац Баттьяни в библиотеке колледжа в Карлсбурге в 1794 году. Однако данный период характеризуется и глубокими теоретическими разработками о предназначении библиотек, и внедрением новаторских методов библиотечной работы.

Инновации в Северной Германии

Идеи Лейбница отразятся в оригинальном здании, построенном для герцогской библиотеки в Вольфенбюттеле в 1706 году. Библиотека находилась на втором этаже, как обычно, над конюшней и манежем, а попасть в нее можно было по парадной лестнице – это настоящий шедевр архитектуры. Вписанный в четырехугольник читальный зал имел форму овала и следовал образцу библиотеки со стеллажами у стен, воплощая доступность универсального знания. Четыре угла были отведены под закрытые кабинеты, а венчала зал ротонда, обеспечивающая освещение. Снаружи на ротонде находилась платформа с небесным глобусом, расписанным синим и золотым цветом и символизирующим универсальную res publica literaria, республику литературы (в 1728 году его демонтировали, так как он был слишком тяжелым). Справочные книги свободного доступа хранились на нижнем уровне, прочие – на верхнем, а рукописи защищали решетками. Для читателей были предусмотрены столики, библиотека была открыта ежедневно с 9 часов до 12 и с 14 часов до 16. Это здание, уподобляемое театру, было хорошо известно всей просвещенной Европе. Однако в 1887 году его постигла печальная участь – снос. Еще в 1728 году им восторгался Оффенбах, а год спустя – Монтескьё[240]240
  Montesquieu. Mes voyages. (Œuvres complètes, X). Lyon, Paris, 2012. P. 463–464.


[Закрыть].

Но не будем покидать Северную Германию: перемещаемся в Галле, где пастор Август Герман Франке в 1700 году основал приют, совмещенный с учебным заведением, которое на протяжении всего XVIII века будет сохранять огромное влияние[241]241
  Klosterberg B. Die Bibliothek der Franckeschen Stiftungen. Halle, 2007.


[Закрыть]. Библиотека – это ключевой элемент в концепции Франке, который долго размышлял о ее устройстве, а в 1726 году даже создал ее прекрасный макет, который позволил ему визуализировать результат проекта. Расположенная на втором этаже библиотека состояла из зала со стеллажами у стен и сдвоенных стеллажей, расположенных с учетом окон и… общего веса. Глубина стеллажей позволяла ставить книги с трех сторон, а зал был закрыт деревянными балюстрадами, поэтому, чтобы получить книги, нужно было обратиться к ответственному служащему. Помещение меньшего размера отапливалось, здесь можно было читать и делать выписки. В библиотеке Галле уже был прообраз книгохранилища, которые начнут широко применяться в XIX веке. Такая же замечательная система повторяется в библиотеке, основанной в Герлице по инициативе Иоганна Готтлиба Милиха в 1727 году, и в публичной библиотеке Лейпцига.

Макет библиотеки Франке в Галле, 1726

Остаемся в Северной Германии. Созданный в 1734–1737 годах Геттингенский университет представляет собой прообраз современного университета эпохи Просвещения, который организуется вокруг библиотеки, также универсальной, которая регулярно обновляется и управляется специалистами[242]242
  KindDörne C. Die Niedersächsische Staats– und Universitätsbibliothek Göttingen. Bernhard Fabian, Göttingen als Forschungsbibliothek im 18. Jahrhundert. Öffentliche und private Bibliotheken im 17. und 18. Jt. P. 209–239.


[Закрыть]. Цель заключалась в том, чтобы представить все важные книги во всех сферах и на всех языках. В 1761 году в библиотеке насчитывалось уже около 60 000 томов, а в 1776 году – 120 000, доступных преподавателям и студентам: следовательно, необходимо было постоянно оборудовать под библиотеку новые помещения, используя двусторонние стеллажи. На рисунке 1753 года показано это устройство, а также длинные рабочие столы с пюпитрами и двумя-тремя рядами полок снизу. В свое время библиотека будет перенесена в соседнюю заброшенную церковь (1803). В начале XIX века Геттингенская библиотека считалась самой современной в Германии и, возможно, во всей Европе, а университет приобретает репутацию одного из самых динамичных. При этом большая часть французских университетов того времени проявляет мало интереса к своим библиотекам, а то и вовсе никакого.

Перепланировки и переделки

Интерес к библиотекам и их расширению объясняет, почему на протяжении всего периода многие из них перестраивают, иногда весьма серьезно. Так произошло в библиотеке Клементинум в Праге: архитектор Франтишек Канька трансформировал старинный зал в соответствии с принципом библиотеки со стеллажами у стен на двух уровнях (1721–1727). Еще одна изначально иезуитская библиотека – библиотека колледжа Валансьен (1735–1740) в просторном зале на втором этаже, выходящем на улицу[243]243
  Barbier F. La bibliothèque de Valenciennes (1563–1933). RFHL, XVIII, n°1, 1978. P. 107–142.


[Закрыть]. В Риме фонды библиотеки Анджелика так сильно разрастаются, что возникает необходимость в перепланировке: с 1753 года ведутся работы над новым залом с тремя уровнями полок, разделенных двумя балконами. Работы завершились в 1765–1768 годах, но библиотека открылась только двадцатью годами позже из-за медлительности работ по реклассификации.

Библиотеки многочисленных монастырей также реструктурируются: так было в бенедиктинских монастырях Сен-Венсан-дю-Ман и Мойенмутье[244]244
  Masson A. Deux bibliothèques du XVIII e siècle de plan exceptionnel: Moyenmoutier et Cambrai, n°7. BBF, 1964. P. 277–281. Vernier L. La Bibliothèque de l’abbaye de Moyenmoutier, dans Bull. Soc. philomatique vosgienne. LXV, 1961. P. 5–30. Grasset J., À la Bibliothèque municipale d’Épinal, la boiserie de Moyenmoûtier. Annales Soc. Émul. du département des Vosges, n°1, 1983.


[Закрыть], где в 1760 году был оборудован зал с двойными стеллажами. В Сен-Дени сам Робер де Котт с 1700 года руководит работами по реконструкции аббатства, но стройка затянулась, и обновление библиотеки завершится только в 1768 году: она поражает великолепной тонкой красотой деревянной резьбы и скульптур.

Не будем дальше говорить о теории этих учреждений, но стоит упомянуть многочисленные великолепные библиотеки в стиле барокко, реконструированные в XVIII веке в монастырях Южной Германии, Швейцарии и государствах Габсбургов. Мы уже упоминали аббатство Адмонт (1776–1780), но назовем еще Альтенбург (1743), Мельк (1735), Оттобойрен (с 1716), Сен-Флориан (ок. 1749), Вальдзассен с удивительными скульптурами (1724–1726) и еще Виблинген (ок. 1750). В Страгове премонстранты перестраивают два знаменитых библиотечных зала 1782 года. Большинство из этих библиотек предусматривают большой зал или галерею, в некоторых, как в Вене и в Вольфенбюттеле, был купол. Используются особенно впечатляющие декоративные элементы, драгоценная мебель, гипсовые украшения и фрески, иногда произведения пластического искусства (статуи и т. д.) и надписи. В последние десятилетия XVIII века стиль барокко мало-помалу уступает место неоклассицизму, например у бенедиктинцев Оксенхаузена. Элементы мебели и живописного декора зала часто подхватывают тематическую классификацию книг: в Адмонте, так же как и в Карпентра, картуши над стеллажами уточняют содержание книг, которые здесь расположены (например, Священное Писание, канонисты и т. д.).

Триумф библиотеки

Последние десятилетия Старого режима вписываются в интеллектуальную и художественную генеалогию, для которой все большее значение имеет отсылка к классической Античности, причем этот принцип распространяется на основные виды искусства (живопись, скульптуру), типографику (шрифты Баскервиля, Бодони и Дидо), а также архитектуру. В Париже Этьен Луи Буле (1728–1799) был скорее теоретиком, чем практиком, но его влияние очень велико[245]245
  de Montclos P. J.-M. Étienne-Louis Boullée. Paris, 1994.


[Закрыть]: по его мнению, здание должно «говорить» со зрителем, при этом выполняя свою функцию. Он считает нецелесообразным перенос Королевской библиотеки в Лувр, потому что там обслуживание существенно замедлилось бы из-за расстояний, и поскольку в «галереях, по которым движение осуществляется в разных направлениях», было бы невозможно наблюдать за публикой. Согласно его плану новой библиотеки (1785), требовалось «перекрыть огромный внутренний двор дворца Мазарини и устроить там великолепный амфитеатр с книгами, а существующие здания использовать для хранения рукописей, гравюр, медалей, географических приборов и прочего. Более привлекательным этот проект делает то, что художник предполагал уложиться в полтора миллиона, а иной проект стоил бы от пятнадцати до восемнадцати миллионов…»

Пространство не разделено на публичный зал и служебное хранилище: при внушительных размерах (ок. 100×30 м) оно функционирует и как единый центральный склад, и как читальная зона. Грандиозная концепция одновременно говорящая (цилиндрический свод символизирует Вселенную) и функциональная: верхнее освещение высвобождает стены; по всему залу должны были идти полки ступеньками в четыре ряда, и весь ансамбль должна была увенчивать колоннада. Объем хранения, по оценкам, составил бы 300 000–400 000 томов, и это при очень быстром обслуживании. Метафора «речи» имплицитно заставляет задуматься о скорости получения информации благодаря новым медиа: «Представим себе людей, расположившихся на разных уровнях так, чтобы передавать книги из рук в руки; согласимся, что обслуживание будет быстрым, как речь, и это без опасности упасть с лестницы».

Булле углубил свою программу, и сохранился его проект фасада 1788 года, предусматривающий гигантскую слепую стену с порталом, поддерживаемым двумя атлантами и увенчанным глобусом, – это очевидная метафора перехода к свету знаний. В конечном итоге библиотека не будет реализована из-за революции, но концепции архитектора, безусловно, оказали влияние на его последователей.

Профессиональные практики

Организация многих библиотек обстоятельно продумывалась, но некоторые из них выбиваются в первые ряды благодаря инновациям в сфере библиотечного дела. Проблема классификации встает не столь остро, как организация каталогов и связь между носителем (книга) и содержимым (тексты).

Современная практика каталогизации медленно систематизируется в Гёттингене, где создается совершенно новая библиотека. Первые фонды представлены старой библиотекой Бюлова, и поначалу используется ее каталог, организованный в соответствии с четырьмя факультетами, и эти тематические разделы, в свою очередь, делились на три формата (всего было двенадцать разделов), и все это дополнялось двенадцатью реестрами алфавитного индекса по авторам. Только в этом систематическом справочном каталоге (Grundkatalog) давались полные описания томов. Первоначально книги расставлялись в каталожном порядке (соответствующем топографическому каталогу), а шифры на них не указывались.

В 1738 году начнется подготовка двух каталогов, которые лягут в основу современной каталографии. Алфавитный каталог авторов с аннотациями будет составлен за период 1740–1743 годов на основе индекса Бюлова. Его планировали дополнять по мере поступления новых изданий, однако масштабы приобретений оказались столь значительными, что в 1776–1790 годах потребовалась полная ревизия: было создано 147 новых описей. С 1783 года вводится практика ведения индивидуальных листов на каждого автора. Но главным каталогом в конечном итоге станет алфавитный каталог по темам. Первый блок из 80 реестров будет завершен в 1755 году: в каждом разделе наименования классифицируются хронологически, а также в алфавитном порядке по полкам. В 1790 году этот каталог послужит основой для реорганизации всей библиотеки: поначалу на титульной странице каждой книги указывается систематический раздел, к которому он относится, или страница систематического каталога, где она описана, – это отправная точка современной системы шифров (alld., Signatur).

Еще одно сыгравшее решающую роль изобретение сделали в Венской придворной библиотеке: это карточки. По мере того как библиотечные фонды все растут и растут, в 1780–1781 годах там создают алфавитный каталог всего комплекса книг на карточках[246]246
  На верхнем. Zettel (лат. cedula).


[Закрыть]. Принцип карточек известен по крайней мере с XVI века, но, похоже, именно в Вене его применили к управлению крупной библиотекой, где нужно было обработать большую массу книг. При этом речь шла еще только о временном решении, позволяющем создать предварительную опись фондов[247]247
  Krajewski M. Zettelwirtschaft.


[Закрыть]: карточки в формате 17,7×22,5 м укладывали в коробки для составления каталога авторов / наименований, на основе которого планировали составить систематический каталог. Хотя идея заключалась в том, чтобы составлять каталоги на основе реестров, а потом публиковать их, из-за неподъемной работы карточки вскоре стали использовать как справочный каталог.

Самый широкий круг читателей

В конце XVIII века центральным вопросом, на наш взгляд, стал вопрос присвоения «публичности»: кто будет отвечать за организацию публичного пространства для обсуждений и распространения культуры, представитель третьего сословия (как Бенджамин Франклин), или старой элиты духовенства, или суверен? Основание библиотеки Гренобля во Франции – замечательный пример инициативы со стороны третьего сословия. По сути, Андре Форе, королевский библиотекарь и книгопечатник, после смерти епископа Жана де Коле (1771) запустил подписку для приобретения его книг, которые должны были стать ядром «публичной библиотеки». В составленном им проспекте, опубликованном в 1772 году, объясняется: «Вкус к изящной словесности, хоть и распространился в общем во Франции, до сих пор имел лишь весьма скромные успехи в одной из главных провинций страны. Вот уже на протяжении двадцати лет в главных городах королевства образуются Литературные общества, но в Дофине нет еще ни одной Академии, ни одного публичного учреждения, занимающегося распространением наук и искусств. Любовь к литературе ограничена несколькими выдающимися гражданами, которые в тишине водят дружбу с музами и часть избытка своих богатств тратят на формирование библиотек…»

Подписка делилась на две части: предварительная подписка среди людей «из высших кругов» позволила получить 20 000 ливров, а публичная подписка около 68 000 ливров. В заранее напечатанных расписках объясняется цель подписки: «Я обязуюсь выплатить господину Приём, нотариусу, в течение трех лет в трех равных частях сумму в размере [blanc] для приобретения библиотеки покойного епископа Гренобля, чтобы сделать из нее городскую публичную библиотеку. Гренобль, [дата]».

Сохранилось 136 именных расписок, что позволяет провести просопографический анализ сообщества, объединившегося с целью создания «открытой библиотеки»: и здесь мы найдем как раз представителей третьего сословия, которые в то время активно поднимались по социальной лестнице. Фактически библиотека была основана в 1774 году, а позднее ее фонды пополнились благодаря объединению с библиотекой адвокатов, общедоступной с 1748 года.

Изменение, отмеченное переходом от научной модели к модели распространения культуры на более широкий круг лиц, происходит в соответствии с двумя логическими схемами: в Гренобле, где действует Андре Форе, речь идет об усвоении научной модели новыми социальными категориями, которые сами находятся на подъеме, а в монастыре Сен-Венсан-дю-Ман, при библиотекаре де Жанне, мы скорее видим желание некоторых «ученых» обратиться к самому широкому кругу людей ради общего блага. Хотя «восхождение новых элит» действительно имело место, остается вопрос, на каком основании происходит присвоение буржуазией модели публичной библиотеки: идет ли речь о расширении демократического общества или об интеграции определенной группы людей в привилегированный класс? Понятно, что при появлении проблемы демократии и расширенного участия статус библиотек становится стратегическим вопросом.

8. Публика и библиотеки между революцией и индустриализацией (1789–1851)

Вот уже семь месяцев я в Орлеане, где намеревался провести несколько дней <…>. Но разные семейные дела, а главное, публичная библиотека меня задержали. Эта библиотека слишком мало известна, а заслуживает куда большего. Чтобы быть поближе к книгам, я поселился напротив нее.

Д’Ансс де Виллуазон, письмо Морелли, 1793

Современная конъюнктура: политика и экономика

После Французской революции 1789 года мы попадаем в период радикальных изменений в сфере библиотек. Хотя общее положение западной библиотеки претерпевает изменения с 1760-х годов, а политика секуляризации происходит в нескольких регионах Европы, в частности государствах Габсбургов при Йосифе II (1780–1790)[248]248
  Hasquin H. Joseph II. Catholique anticlérical et réformateur impatient. Bruxelles, 2007.


[Закрыть], не следует недооценивать изменения, вызванные событиями 1789 года. Их инициаторами по большей части выступают представители старых элит, которые берут на себя роль культурных посредников, опираясь на печатные средства массовой информации: книгу, периодические издания, а также библиотеки. Это просвещенные деспоты и их советники, это французские дворяне, очарованные парламентаризмом (поразительный пример подают кузены Ларошфуко), это итальянская буржуазия, а также магнаты Центральной Европы, которые хотели открыть свою страну Просвещению и современности.

С начала XVIII века Петр Великий стремился опираться на печатные материалы, чтобы направить Россию по пути прогресса: веком позже, в 1826 году, граф Румянцев завещал свое богатейшее собрание книг государству для создания публичной библиотеки. Османская империя некоторым образом следует по той же траектории, здесь в 1662 году появляется первая «открытая» библиотека на Ближнем Востоке, а точнее, в Константинополе, это библиотека великого визиря Кёпрюлю Мехмед-паши. В конце XVIII века в столице империи будет тридцать пять аналогичных учреждений, финансируемых аристократическими семьями, но в плане количества книг они остаются достаточно скромными (например, в библиотеке Кёпрюлю было 3500 рукописей).

С другой стороны, именно в XIX веке статус государства претерпевает наиболее глубокие изменения: его обязанности существенно расширились и включают, в частности, сферу образования. Государству все чаще приходится заменять церковь, выстраивая образовательные структуры и политику образования, что, в каждой стране по-своему, в конечном итоге приведет к всеобщей грамотности. Государство координирует или напрямую организует среднее, а также высшее образование, университеты, «высшие школы» на французский манер, специализированные высшие учебные заведения и т. д. Эти явления затрагивают все развитие книжного дела и библиотек: с одной стороны, учебники – это стратегическая продукция для издателей, с другой стороны, число потенциальных читателей пропорционально увеличивается во много раз, наконец, рост грамотности сопровождается спросом на информацию и приводит к появлению многотиражных периодических изданий. Библиотеки становятся элементом общей образовательной политики, и их все больше берет под крыло политическая власть и ее представители.

Историки книги много рассуждали о «второй революции книги» в эпоху индустриализации, при этом предлагается два варианта хронологии: более широкие (изменения начинаются с 1760-х годов) или более узкие рамки (изменения начинаются с промышленной революции в полном смысле этого слова, а значит, в XIX веке). Но воздействие, оказанное на экономику книги и библиотек, известно: хотя средняя цена книги (и периодических изданий) резко снижается, а рынок книг приобретает массовость, потребление печатных материалов, хоть и расширенное, по-прежнему ограничено определенной группой, как всегда, находящейся в относительно привилегированном положении. Наряду с учебными и исследовательскими библиотеками, которые стали государственными, открыто встает вопрос определения возможной политики «публичного чтения» в связи с некой формой контроля, то есть цензуры. Способен ли вообще «народ» к рациональным суждениям, можно ли ему позволить читать все, что издается? Короче говоря, чтение и библиотеки представляют собой новый политический вопрос, который становится еще более чувствительным с введением всеобщего избирательного права, а вопрос цензуры обсуждается и сегодня.

Деревянная отделка библиотеки д’Алби: панно из позолоченного дерева изначально украшало библиотеку кардинала де Берни

Наконец, из-за все усиливающейся глобализации западная модель – в том числе в сфере чтения и библиотек – выходит далеко за пределы своей первоначальной географии. Английские колонии способствуют утверждению метрополии как первой экономической силы и полюса глобализации, а новое государство, Соединенные Штаты Америки, очень быстро подхватывает политику, вдохновленную эпохой Просвещения и особенно благоприятную для библиотек и книг. Оставив в стороне этот пример, можно сказать, что западная модель распространяется двумя разными путями. Ключевое пространство – это старые испано-португальские колонии: в вице-королевствах испаноязычной Америки университеты существуют еще с XVI века (Мехико, Лима), а с начала XIX века иерархия Бразилии и Португалии становится с ног на голову. В этих разных случаях развитие в сфере книг и библиотек осуществляется скорее путем присвоения изнутри. Но в большинстве случаев утверждается логика распространения культуры, и метрополия экспортирует свою модель – и свои проблемы.