Текст книги "Гаргантюа и Пантагрюэль"
Автор книги: Франсуа Рабле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 61 (всего у книги 64 страниц)
О том, как Эпистемон не одобрил установления Великого поста
– Вы обратили внимание, – продолжал Эпистемон, – что этот паршивый недоносок распев считает март месяцем распутства?
– Да, – отвечал Пантагрюэль, – однако ж на март всегда приходится пост, а пост установлен для изнурения плоти, для умерщвления похоти и для укрощения любовного пыла.
– Теперь вы можете судить, – заметил Эпистемон, – прав ли был тот папа, который впервые установил пост, коль скоро стоптанный этот башмак, именуемый распевом, сам признается, что именно во время поста он с ног до головы бывает замаран скверною блуда, каковое обстоятельство все добрые и сведущие медики объясняют тем, что ни в какое другое время года не поедается столько будящей чувственное влечение пищи, сколько постом, как-то: бобов, гороху, фасоли, турецкого гороху, луку, орехов, устриц, сельдей, солений, рассолов, салатов, составленных из разных возбуждающих растений, то есть дикой горчицы, настурции, эстрагона, кресса, поручейника, рапунцеля, мака, хмеля, фиг, риса, винограда.
– Быть может, вы со мной и не согласитесь, – молвил Пантагрюэль, – я же склонен думать, что добрый папа, установитель Великого поста, дозволил потреблять перечисленные вами кушанья, как способствующие продолжению человеческого рода, именно в ту пору, когда естественное тепло исходит из центра тела, где его задерживали зимние холода, и распространяется по всем членам, точно сок по дереву, а навело меня на эту мысль вот что: в туарских метрических книгах число детей, родившихся в октябре и ноябре, превышает число детей, родившихся в течение остальных десяти месяцев; так вот, если отсчитать столько-то месяцев назад, то выйдет, что октябрьские и ноябрьские дети были сотворены, зачаты и зарождены постом.
– Я слушаю вас с великим удовольствием, – заговорил брат Жан, – но только приходский священник в Жамбе[1285]1285
Жамбе. – Священником этого прихода Майской епархии (Западная Франция) был сам Рабле, который, по обычаю того времени, отдавал часть своего дохода викарию, фактически управлявшему приходом, а сам никогда не появлялся среди своей паствы.
[Закрыть] приписывал такое огромное количество беременностей отнюдь не постной пище, а всем этим горбатым сборщикам-захребетникам, патлатым проповедникам да за…атым исповедникам: пост – это их время, они и давай стращать блудливых мужей, что те, мол, не больше чем в трех туазах от когтей Люциферовых. Напуганные мужья перестают дергать горничных девушек и возвращаются к женам. Вот и все, что я хотел сказать.
– Истолковывайте введение Великого поста, как вам вздумается, каждый волен остаться при своем мнении, – сказал Эпистемон, – но отмене поста (а она близка) воспротивятся все медики, я это знаю, я слышал это от них самих. Без поста их искусство придет в упадок – они лишатся заработка, оттого что не будет больных. Пост порождает всевозможные заболевания, это настоящий рассадник, подлинное гнездилище и средоточие всех недугов. Примите также в соображение, что от поста не только гниет тело, но и беснуется душа. Это такое время, когда черти в лепешку расшибаются, когда ханжи забирают власть, когда у святош не жизнь, а сплошной праздник, самое для них раздолье: всякие там заседания, увещания, отпущения, исповеди, бичевания, анафематствования. Я вовсе не хочу сказать, что аримаспы[1286]1286
Аримаспы – скифское племя, жившее, по словам Геродота, на крайнем северо-востоке обитаемого мира. Рабле имеет в виду народы северной части Европы, которые, приняв протестантство, не соблюдали больше великого поста.
[Закрыть] лучше нас, – это просто к слову пришлось.
– Ну-ка ты, блудодей, обряды соблядующий и распевающий, – заговорил Панург, – как ты думаешь, кто он такой? Еретик?
Распев. Вполне.
Панург. Сжечь его, что ли?
Распев. Сжечь.
Панург. Как можно скорее?
Распев. Да.
Панург. Без провариванья?
Распев. Без.
Панург. Так как же?
Распев. Живьем.
Панург. Что же с ним станется?
Распев. Помрет.
Панург. Видно, он здорово вам насолил?
Распев. О да!
Панург. За кого вы его почитаете?
Распев. За глупца.
Панург. За глупца или же за сумасшедшего?
Распев. Хуже.
Панург. Во что бы вы хотели его превратить?
Распев. В пепел.
Панург. Вам уже приходилось кого-нибудь жечь?
Распев. Многих.
Панург. Они тоже были еретики?
Распев. Не такие.
Панург. А еще будете кого-нибудь жечь?
Распев. Ого!
Панург. А может, кого-нибудь пощадите?
Распев. Никого.
Панург. Стало быть, всех подряд?
Распев. До одного.
– Не понимаю, что за удовольствие болтать с этим поганым голодранцем монахом, – заметил Эпистемон. – Хорошо, что я давно уже с вами знаком, иначе в моих глазах это сильно бы вам повредило.
– Да что вы, Бог с вами! – воскликнул Панург. – Он произвел на меня столь приятное впечатление, что я с удовольствием отвез бы его к Гаргантюа. Дайте срок, я женюсь, моя жена будет им забавляться.
– Не только забавляться, но и с ним валяться, – ввернул Эпистемон.
– Ну, бедняга Панург, плохо твое дело, – со смехом сказал брат Жан, – будешь ты рогат до самых пят.
Глава XXX
О том, как мы посетили Атласную страну[1287]1287
Атласная страна. – Эта «страна» нередко изображалась на драгоценных тканях, которые были в моде у щеголей.
[Закрыть]
Довольные тем, что познакомились с новой религией братьев распевов, мы плыли два дня, а на третий день лоцман наш открыл остров, прекраснейший и чудеснейший из всех островов; называется он Остров Фриза, ибо дороги здесь фризовые. На этом острове находится страна Атласная, пользующаяся особой любовью придворных пажей; деревья и травы, здесь произрастающие, никогда не теряют ни цветов, ни листвы – они из шелкового штофа и узорчатого бархата. Животные и птицы – ковровые.
Мы увидели здесь множество животных, птиц и деревьев, таких же, как наши, и по внешнему виду, и по величине, и по объему, и по цвету, но только, в отличие от наших, они ничего не ели, совсем не пели и совсем не кусались. Были там и такие, каких мы никогда прежде не видели, в частности несколько слонов разной величины; среди них особое мое внимание обратили на себя шесть самцов и шесть самок, которых показывал в римском театре во времена Германика, племянника римского императора Тиберия, их воспитатель: то были слоны ученые, музыканты, философы, танцоры, плясуны, фокусники, они чинно сидели за столом и молча пили и ели, как святые отцы в трапезной. Морда у них имеет привесок, называемый хоботом, длиной в два локтя, и этим хоботом они набирают воду, чтобы напиться, поднимают с земли финики, сливы, всякого рода пищу, защищаются и бьют им, точно рукой, поднимают людей на воздух, и те, падая, надрываются от хохота. У них большие, очень красивые уши, похожие на ручные веялки. На ногах у них имеются сочленения и суставы, те же, кто утверждает противное, должно полагать, видели слонов только на рисунках. В число их зубов входят два рога – так их называет Юба, а равно и Павсаний говорит, что это рога, а не зубы. Филострат, напротив, стоит на том, что это зубы, но не рога, а по мне все едино, лишь бы вам было ясно, что это настоящая слоновая кость, что длина их достигает трех-четырех локтей и что находятся они на верхней челюсти, а не на нижней. Если же вы поверите тем, кто утверждает обратное, то попадете впросак, хотя бы вы это прочли у Элиана, наипервейшего враля. Именно здесь, а не где-нибудь еще, наблюдал Плиний, как слоны под звон колокольчиков плясали на канате, протянутом над пиршественным столом, и никого из собутыльников при этом не задевали.
Я видел здесь носорога, очень похожего на того, которого мне когда-то показывал Ганс Клерберг[1288]1288
Ганс Клерберг — богатый лионский купец, родом из Нюрнберга.
[Закрыть], и отличающегося от борова, коего я видел однажды в Лиможе, только тем, что у носорога на морде острый рог длиною в локоть, и вот с этим своим рогом он осмеливается нападать на слона: он ранит его в живот – самую нежную и уязвимую у слона часть тела, и слон, бездыханный, валится наземь.
Я видел здесь тридцать два единорога: это удивительно коварное животное; с виду оно очень похоже на породистую лошадь, но голова у него как у оленя, ноги как у слона, хвост как у кабана, а на лбу черный острый рог в шесть-семь футов длиной, который у него обыкновенно свисает, как гребень у индюка; когда же единорог вступает в бой или намерен как-либо себе помочь, то рог у него поднимается кверху, негнущийся и прямой. Я видел, как один из них, окруженный всякого рода дикими зверями, прочищал своим рогом источник. Панург мне по этому поводу сообщил, что его карапуз напоминает рог единорога – отнюдь не длиною, но некоторыми особенностями и свойствами: он в равной мере обладает способностью очищать воду луж и ручьев от грязи и заразы, и, подобно тому как всякие звери смело пили после единорога, так же точно, мол, и после него смело можно действовать, не боясь подцепить шанкр, сифилис, триппер, нарывы, язвы и всякую гадость, ибо если в мефитической яме попадется какая-нибудь болячка, то мощный его рог очистит все.
– Когда вы женитесь, мы проделаем соответствующий опыт над вашей женой, – сказал брат Жан. – Должны же мы вас отблагодарить за ваши чрезвычайно полезные советы.
– Отлично, – подхватил Панург, – а у вас в животе тот же час окажется чудодейственная, возносящая прямо к Богу пилюлька, составленная из двадцати двух цезареубийственных кинжальных ударов.
– А нельзя вместо пилюли чашу доброго холодного вина? – спросил брат Жан.
Я видел здесь золотое руно, завоеванное Ясоном. Те же, кто утверждает, что это не руно, а золотое яблоко, ибо слово μήλον означает и яблоко и овцу, должно полагать, невнимательно осматривали Атласную страну.
Я видел хамелеона, такого, как его описывает Аристотель и какого мне однажды показал Шарль Маре, знаменитый врач, проживавший в славном городе Лионе, что на реке Роне, и этот хамелеон, равно как и тот, питался одним воздухом.
Я видел трех гидр, таких же точно, каких мне случалось видеть до этого. Они представляли собой семиглавых змей.
Я видел здесь четырнадцать фениксов. Я читал у некоторых авторов, что на целый век приходится всего один феникс; однако ж, по моему скромному мнению, те, кто это утверждает, будь то сам Лактанций Фирмийский, не видели его нигде, кроме как в Ковровой стране.
Я видел здесь кожу Апулеева золотого осла.
Я видел здесь триста девять пеликанов; шесть тысяч шестнадцать селевкидов – они ходили стройными рядами и поедали кузнечиков, прыгавших в пшенице; кинамолгов, аргатилов, капримульгов, тиннункулов, протонотариев, то бишь онокроталиев с их широченной пастью, стимфалид, гарпий, пантер, доркад, кемад, кинокефалов, сатиров, картазонов, тарандов, зубров, монопов, пегасов, кепов, неад, престеров, керкопитеков, бизонов, музимонов, битуров, офиров, стриг,[1289]1289
Селевкиды, кинамолги, аргатилы, капримульги, тиннункулы – различные виды птиц, стимфалиды – сказочные крылатые чудовища, истребленные Гераклом, доркады – газели, кемады – лани, кинокефалы – собакоголовые обезьяны, картазоны – единороги, монопы – вид диких буйволов, кепы – вид обезьян, неады – об этих сказочных животных Рабле уже говорил в гл. LXII Книги четвертой, престеры – ядовитые змеи, укус которых вызывает жгучую жажду, керкопитеки – хвостатые обезьяны, музимоны – сардинские бараны, битуры – вид насекомых, офиры – вид змей, стриги – ушастые совы. Большая часть этих греческих и латинских названий заимствована из «Естественной истории» Плиния Старшего.
[Закрыть] грифов.
Я видел здесь Средину поста верхом на коне (Средина августа и Средина марта держали ей стремя), оборотней, кентавров, тигров, леопардов, гиен, жирафов, оригов.[1290]1290
Ориги – африканские дикие козы.
[Закрыть]
Я видел здесь маленькую рыбку прилипалу, по-гречески эхенеис, подле большого корабля, и корабль тот не двигался, хотя находился в открытом море и паруса его были надуты ветром; я совершенно уверен, что то был корабль тирана Периандра[1291]1291
Периандр — коринфский тиран (VI в. до н. э.). Позднеантичная традиция причисляла его к Семи мудрецам.
[Закрыть], тот самый, который в ветреную погоду был остановлен крохотной рыбешкой. И ни в какой другой, а именно в Атласной стране видел ее Муциан. Брат Жан сообщил нам, что в судах всякую рыбку, и большую и малую, и бедную и богатую, и благородную и худородную, ловят крючками.
Я видел здесь сфинксов, шакалов, рысей, кефов – этим передние ноги заменяют руки, а задние ноги служат для того же, для чего ноги служат человеку; крокутов, эалов – величиной с гиппопотама, с хвостом как у слона, с кабаньими челюстями и с подвижными рогами, напоминающими уши осла. Что же касается кукрокутов,[1292]1292
Кефы, крокуты, эалы, кукрокуты (правильнее: корокотты) – сказочные животные, описанные Плинием Старшим.
[Закрыть] то это животные весьма проворные, величиной с мирбалейского осла; шея, грудь и хвост у них как у льва, ноги как у оленя, рот до ушей, а зубов всего-навсего два: один наверху, другой внизу; говорят они голосом человечьим, но нечленораздельно.
Считается, что никому еще не удавалось видеть балабаньих гнезд, а я, честное слово, видел здесь одиннадцать и отлично это запомнил.
Я видел здесь алебарды, которыми можно орудовать только левой рукой, – больше я таких нигде не видал.
Я видел ментихоров, животных весьма своеобразных: туловище у них как у льва, шерсть рыжая, лицо и уши как у человека, а зубов – целых три ряда, причем они у них сцепляются, как мы сцепляем пальцы; на хвосте у них колючка, и колются они, как скорпионы, а голос у них весьма приятный.
Я видел катоблепов; дикие эти звери ростом малы, но голова у них непомерно огромная, и они с трудом поднимают ее с земли; глаза же у них до того ядовиты, что кто в них ни посмотрит, тот умирает внезапною смертью, точно под взглядом василиска.
Я видел животных двуспинных – мне показалось, что они чрезвычайно резвы, и гузками они трясут живее любой трясогузки.
Я видел молочных раков – таких я еще нигде не видал; они шествовали стройными рядами, и от них трудно было оторвать взгляд.
Глава XXXI
О том, как в Атласной стране мы встретили Наслышку, державшего школу свидетелей
Проехав чуть-чуть дальше по Атласной стране, мы увидели Средиземное море, расступившееся и разверзшееся до самых пучин, так же точно как в пустыне Аравийской расступилось Эритрейское море[1293]1293
Эритрейское море – Красное (Черное) море.
[Закрыть] и дало дорогу иудеям, вышедшим из Египта. Там я опознал Тритона, трубившего в огромную раковину, Главка, Протея, Нерея и множество других богов и морских чудовищ. Еще мы увидели бесчисленное множество разного рода рыб – пляшущих, летающих, порхающих, сражающихся, питающихся, дышащих, рассуждающих, охотящихся, перестреливающихся, устраивающих засады, заключающих перемирия, торгующих, играющих и резвящихся.
В ближайшем углу мы увидели Аристотеля с фонарем в руке, – всем своим видом он напоминал отшельника,[1294]1294
…Он напоминал отшельника… – По преданию, некий отшельник освещал путь св. Христофору, переправлявшемуся вброд через реку с младенцем Христом на плечах (ср. прим. 3 к гл. XXIII Книги третьей).
[Закрыть] которого обыкновенно изображают рядом со св. Христофором: он все что-то выслеживал, обдумывал и записывал. Позади него, точно соглядатаи, стояли многие другие философы: Аппиан, Гелиодор, Афиней, Порфирий, Панкрат Аркадский, Нумений, Посидоний, Овидий, Оппиан, Олимпий, Селевк, Леонид, Агафокл, Теофраст, Дамострат, Муциан, Нимфодор, Элиан и еще сотен пять таких же праздных людей, вроде Хризиппа или же Аристарха Солского, который пятьдесят восемь лет только и делал, что наблюдал за жизнью пчел. Среди них я разглядел Пьера Жиля[1295]1295
Пьер Жиль (ум. в 1555 г.) – французский путешественник и естествоиспытатель.
[Закрыть], – держа в руке урильник, он вперил задумчивый взор в урину прелестных этих рыбок.
Пантагрюэль долго осматривал Атласную страну и наконец сказал:
– Я здесь долго питал свое зрение, но это меня не насытило. Желудок мой умирает от голода.
– Давайте питаться, – предложил я, – отведаем вот этих анакампсеротов,[1296]1296
Анакампсерот – растение, способное, как уверяет Плиний Старший, оживить угасшее чувство любви.
[Закрыть] что висят над нами. Фу, какая дрянь!
Я сорвал несколько миробаланов, свисавших с конца ковра, но так и не смог ни прожевать их, ни проглотить, – кто бы их ни отведал, всякий сказал бы и поклялся, что это крученый шелк, совершенно безвкусный. Можно было подумать, что Элагабал в точности перенял у местных жителей обычай потчевать гостей: он их долго морил голодом и все только обещал выставить им сытное, обильное, царское угощение, а в конце концов предлагал кушанья из воска, из мрамора, из глины, из расшитых тканей и узорчатых скатертей.
Занятые поисками пищи, мы вдруг услыхали сильный и нестройный шум, как будто бы женщины колотили белье или же стучала базакльская мельница в Тулузе. Не долго думая, мы пошли на этот шум и увидели горбатого старикашку, уродливого и безобразного. Звали его Наслышка; рот у него был до ушей, во рту болталось семь языков, и каждый язык был рассечен на семь частей; неизвестно, как он ухитрялся, но только говорил он всеми семью языками одновременно о разных вещах и на разных наречиях; на голове и на всем теле у него было столько же ушей, сколько у Аргуса глаз; вдобавок он был слеп, а ноги у него были парализованы.
Вокруг него я увидел великое множество мужчин и женщин, слушавших его со вниманием, и у некоторых из них наружность была явно располагающая, в частности у того, который, держа в руках карту мира, с помощью сжатых афоризмов вкратце растолковывал слушателям, что на ней обозначено, слушатели же в течение нескольких часов становились просвещенными и учеными и пространно, в изысканных выражениях рассуждали о таких необыкновенных вещах, для ознакомления с сотой долей которых не хватило бы человеческой жизни, – и все по памяти; а рассуждали они о египетских пирамидах, о Вавилоне, о троглодитах, о гимантоподах, о блеммиях[1297]1297
Блеммии – такое же сказочное племя, как троглодиты или гимантоподы.
[Закрыть], о пигмеях, о каннибалах, о Гиперборейских горах, об эгипанах[1298]1298
Эгипаны — паны с козлиными ногами, то же, что сатиры (греч.).
[Закрыть], обо всех чертях – и все по наслышке.
Я увидел там, если не ошибаюсь, Геродота, Плиния, Солина, Бероза, Филострата, Мелу, Страбона и еще кое-кого из древних, затем великого иаковита Альберта, Петра Исповедника, папу Пия II, Вольтерру, благороднейшего Паоло Джовио, Жака Картье, Хайтона Армянского, венецианца Марко Поло, Лодовико Романо, Педро Альвареса[1299]1299
Солин – Гай Юлий Солин, римский писатель III в. н. э. Бероз – вавилонский историк III в. до н. э., труды которого до нас не дошли; Рабле имеет в виду сочинение «Берозовы древности в пятнадцати книгах» (1498), в действительности принадлежащее итальянскому монаху Аннию де Витербо. Альберт Великий – известный философ и естествоиспытатель XIII в. Петр Исповедник – по-видимому, Пьетро Вермильи (1500—1562), итальянский теолог-реформатор. Папа Пий II – итальянский гуманист Энеа Сильвио Пикколомини (1405—1464), избранный папой римским в 1458 году. Рафаэль де Вольтерра (1450—1521) – итальянский писатель и переводчик. Паоло Джовио (1483—1552) – итальянский историк. Хайтон Армянский (XIII в.) – путешественник, автор «Истории Востока». Лодовико Романо (Римлянин) – Лодовико де Вертема, выпустивший в 1520 г. описание своего путешествия на Восток. Педро Альварес – Педро Альварес Кабраль (ум. ок. 1526 г.), знаменитый португальский мореплаватель.
[Закрыть] и еще невесть сколько новейших историков, – прячась за ковром, они втихомолку писали прекрасные книги – и все по наслышке.
За бархатным ковром, на котором были вышиты листья мяты, рядом с Наслышкой я увидел множество уроженцев Перша и Манса, примерных и еще довольно молодых студентов; когда же мы у них спросили, на каком они факультете, студенты сообщили, что с юных лет они учатся быть свидетелями, что искусство это они постигли в совершенстве и что, возвратившись на родину, они будут жить честным свидетельским трудом, свидетельствуя обо всем на свете в пользу тех, кто им больше даст, – и все по наслышке. Думайте о них что хотите, однако ж справедливость требует заметить, что они отломили нам хлеба от своих краюх и мы изрядно хлебнули из их бочонков. Засим они нас дружески предупредили, что если мы хотим продвинуться по службе у знатного вельможи, то для этого необходимо всеми способами утаивать истину.
Глава XXXII
О том, как нашему взору открылась Фонарная страна
После того как нас плохо встретили и плохо угостили в Атласной стране, мы плыли целых три дня, а на четвертый раным-рано приблизились к Фонарии. Приближаясь же к ней, мы увидели на море какие-то летучие огоньки. Сперва я было подумал, что это светятся не Фонари, но огнеязыкие рыбы, или же лампириды, иначе называемые цицинделами: у меня на родине они светятся по вечерам, когда ячмень наливает колос. Лоцман, однако же, объяснил нам, что это сторожевые огни, освещающие вход в гавань и сопровождающие некоторые чужеземные корабли, как, например, корабли добрых кордельеров и иаковитов, ехавших сюда на поместный собор. Мы было высказали опасение, не предвещает ли это бурю, однако ж лоцман нас разуверил.
Глава XXXIII
О том, как мы высадились в гавани лихнобийцев и вошли в Фонарию
Тем временем мы вошли в гавань Фонарии. Там, на высокой башне, Пантагрюэль узнал Фонарь Ла-Рошели,[1300]1300
Фонарь Ла-Рошели – так называлась одна из башен крепости Ла-Рошель, служившая маяком.
[Закрыть] и Фонарь этот отлично нам посветил. Еще мы увидели Фонарь Фароса, Фонарь Навплия[1301]1301
Навплий – царь острова Эвбеи, который, чтобы отомстить за казненного греками под Троей сына, зажег огни над скалами своего острова. Плывшие домой мимо Эвбеи греки были введены этими огнями в заблуждение и потерпели крушение.
[Закрыть] и Фонарь афинского акрополя, посвященный Палладе. Близ гавани здесь расположено небольшое селение лихнобийцев,[1302]1302
Лихнобийцы – люди, живущие при свете ламп, полуночники (греч.).
[Закрыть] которые живут на счет Фонарей (как у нас братья-сластены живут на счет монашек), – всё люди добропорядочные и любознательные. Здесь некогда фонаривал сам Демосфен.[1303]1303
…Фонаривал сам Демосфен. – См. прим. к авторскому предисловию в Книге первой.
[Закрыть] От гавани и до самого дворца нас провожали три маячных огня, несших в гавани караульную службу, – все трое в высоких албанских шапках, – и мы им поведали конечную цель нашего путешествия и наше намерение выпросить у фонарной королевы Фонарь, дабы он сопровождал нас и освещал нам путь к оракулу Бутылки, маячные же огни на это сказали, что просьба наша легко исполнима, и еще прибавили, что мы пожаловали как раз вовремя и весьма кстати, ибо здесь сейчас происходит поместный собор и нам будет-де из кого выбрать.
Как скоро прибыли мы во дворец, два почетных Фонаря, а именно Фонарь Аристофана и Фонарь Клеанфа[1304]1304
Фонарь Аристофана и Фонарь Клеанфа. – Трудолюбие александрийского грамматика Аристофана Византийского (III в. до н. э.) и афинского философа-стоика Клеанфа (III в. дон. э.) вошло у древних в пословицу. О людях, усердно и настойчиво занимавшихся наукой, говорили, что они трудятся при свете лампы Аристофана или Клеанфа.
[Закрыть], представили нас королеве, и Панург на фонарном языке вкратце изъяснил ей цель нашего путешествия. Королева оказала нам радушный прием и пригласила нас отужинать с нею, – за ужином-де нам легче будет выбрать себе вожатого. Ее приглашение нас чрезвычайно обрадовало, и мы старались за всем наблюдать и все примечать: телодвижения Фонарей, их одеяние, манеру держать себя, а равно и самый чин трапезы.
На королеве было платье из горного хрусталя, демаскированного и усыпанного крупными алмазами. Фонари родовитые были облачены кто в одежду из стразов, кто в одежду из фенгитов,[1305]1305
Фенгит – род слюды (греч.).
[Закрыть] прочие же в одежду роговую, бумажную, клеенчатую. Фонари уличные также были одеты прилично своему званию и древности рода. Среди наиболее сановитых я, к удивлению своему, заметил один Фонарь из простой глины, похожий на печной горшок, – мне сказали, что это тот самый Фонарь Эпиктета,[1306]1306
Фонарь Эпиктета… – Один невежда купил светильник стоика Эпиктета, рассчитывая купить вместе со светильником мудрость философа.
[Закрыть] за который в давнопрошедшие времена давали три тысячи драхм.
С великим вниманием рассматривал я одеяние Марциолова Фонаря Полимикса[1307]1307
Полимикс – многофитильный (греч.). Одна из эпиграмм Марциала называется «Многофитильная лампа».
[Закрыть] и с еще большим – Фонаря Икосимикса, который дочь Тисия Канопа[1308]1308
Икосимикс – двадцатифитильный (греч.). Об этом светильнике рассказывает одна из эпиграмм Каллимаха. Каноп – египетский бог природы и реки Нила.
[Закрыть] некогда посвятила богам. Я хорошо рассмотрел Фонарь Пенсил,[1309]1309
Пенсил – висячий (лат.).
[Закрыть] некогда взятый из Фив в храм Аполлона Палатинского и впоследствии перенесенный Александром Великим в Киму Эолийскую. Я обратил внимание еще на один Фонарь, примечательный тем, что на голове у него красовался прелестный, алого шелка, хохолок, – мне сказали, что это Бартол, Фонарь права. Еще мне бросились в глаза два Фонаря, примечательные тем, что к поясам у них были прикреплены клистиры, – мне объяснили, что один из них – большой люминарий, а другой – люминарий малый, аптекарский.[1310]1310
«Великий люминарий» и «Люминарий для аптекарей» – названия двух руководств по фармакопее, многократно издававшихся в XVI в.
[Закрыть]
Когда пришло время ужинать, королева заняла председательское место, а все прочие – соответственно чину своему и званию. В начале ужина всем роздали большие сальные свечи, за исключением королевы, которой вручили толстый и прямой, белого воска, факел с розоватым кончиком; исключение составляли также Фонари родовитые, а равно и Фонарь мирбалейский, коему была вручена свеча ореховая, и нижнепуатевинский, коему на моих глазах вручили свечу разрисованную, – одному Богу известно, какой они там вкупе с длиннющими своими фитилями производили свет. Исключение составляло также множество молодых Фонарей, находившихся под началом Фонаря взрослого. В отличие от других Фонарей они не светили, но, как мне показалось, одеяние их было цветов довольно нескромных.
После ужина мы удалились на покой. Наутро мы с соизволения королевы выбрали себе в вожатые один из наиболее достойных Фонарей, а затем отбыли.
