Текст книги "Китаянка на картине"
Автор книги: Флоренс Толозан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Она готовится оплатить проезд, поднося к сканеру микрочип, встроенный в ткань рукава, когда металлический голос сообщает ей, что за все уже уплачено. Такая трогательная забота немного согревает ее несчастное замерзшее сердце. Она планирует завтра поблагодарить мэтра Флеминга за его любезность.
Быстрыми шагами молодая женщина проходит мимо coffee shop’а [33], в этот час битком набитого. Она не обращает внимания на темные профили за стеклом витрины и идет прямо к своей высотке, в известном смысле очень нью-йоркской, из обновленного кирпича и с пожарными лестницами на старомодном фасаде.
Опознав ее, застекленный дверной проем открывается в холл, который ведет прямо к прозрачным лифтам. Умиротворяющий аромат духов распространяется сразу же, как только Таль окружает подсветка цвета голубой лагуны. Отовсюду звучит музыка, напоминающая о море. Должно быть, ее телесные датчики уловили чувство бесконечной скорби. Обычно ее пичкают веселыми и заводными фрагментиками, на фоне световых лучей на красных рельефных камнях, вместе с тонкими ароматами с цитрусовыми нотками – они способствуют двигательной активности.
Таль глубоко вдыхает, сдерживая очередное рыдание. Посмотрев на свое отражение в зеркале, она замечает, что кристаллики снежинок, усеивавших ее кудряшки, уже почти растаяли. Отворачивается, увидев свое опухшее лицо и покрасневший носик. Облик, который вернуло ей зеркало, слишком депрессивен. Она осознает, что сегодня вечером вполне способна кого-нибудь испугать, и надеется, что не встретит на лестничной клетке никого из соседей.
Она словно украдкой юркает в дверь собственной квартиры, затаив дыхание и все-таки приложив большой палец к биометрическому замку. При звуке ее шагов приглушенное освещение с разными цветовыми нюансами включается в ее просто и строго меблированной комнате. Таль осторожно кладет прямоугольную картонную упаковку на стол, потом снимает крутку и шарф и вешает на спинку стула. После этого быстро возвращается в гостиную и садится в кресло, принимающее форму сидящего, лицом к скрытому экрану.
Она колеблется, вдруг испугавшись, а не суждено ли ей сейчас узнать какую-то правду, которая осквернит память о бабушке с дедушкой, а ведь она хотела сохранить ее незапятнанной. Но тут же успокаивает себя: ведь они так долго старались заботиться о ней. Так что просмотр этого посмертного послания не должен причинить боль. Прощальное письмо – напомнить ей, как они ее любили, фотографии ее матери и отца еще до того, как они так трагически погибли… возможно, видеозапись… Она представляет, что там еще может быть. Мозг стремительно громоздит одну гипотезу за другой. Но глухая и бессознательная тревога все-таки гложет ее изнутри: а если она сейчас узнает что-нибудь о смерти родителей? А если ей лгали? Если они вовсе не просто погибли в автокатастрофе… Что, если…
Она трет и массирует лицо изо всех сил, зеленые глаза с потеками туши, и вот набирает в легкие глоток свежего воздуха, чтобы прогнать овладевший ею смутный страх.
Наконец, резко махнув рукой, решается и вставляет флешку, переданную нотариусом, погружаясь в чтение документа.
* * *
Только дочитав до последнего слова, она заметила, что уже совсем стемнело. Взволнованная до глубины души, Таль оглянулась. Снег больше не падал. Снежинки и вправду таяли, не долетая до земли, асфальт поблескивал влажной ледяной коркой. Квартирку освещало сияние бледной луны, почти непорочно круглой. Ее слезы высохли, подобно звездному небу. Она рассеянно смотрит, как начинает заниматься заря, как вспыхивают ее первые пастельные лучи, белеющие на молочном небосводе, и в их неверном свете на улицах пляшут китайские тени. Солнце вот-вот взойдет, но скорее всего останется за горизонтом, закрытым ватой облаков. Значит, грозит новая снежная буря. Еще денек на улицу лучше носа не высовывать.
Молодая женщина собирается с духом и сладко потягивается, расправляя мышцы, онемевшие от неподвижности. Она опустошена. Оглоушена тем, что узнала. Она явно не сможет спать, у нее опухли веки. Она задумчиво натягивает толстый пуловер и заваривает горячий чай.
Исповедь. Воспоминания. Да еще на несколько голосов… И ведь она их знает! Тайна, хранимая так долго…
Она не может прийти в себя. Такого она не ожидала.
Задним числом она оценивает теперь эту безмятежность, никогда не покидавшую бабушку с дедушкой, даже в самые тяжелые минуты их жизни. Сколько она помнит себя – всегда знала, какая сильная любовь объединяла их и была видна в каждом их жесте, в каждом слове, вплоть до дня накануне их последнего вздоха.
И от этих смутных картин прошлого в душе вспыхивает ослепительная радость – вместе с горестью и печалью от их утраты.
А потом – последняя фраза, она только что прочла ее, нежную и пронзительную, как прощальное объятие на вокзальном перроне: «Мы уходим, малышка Таль, но на самом деле мы остаемся с тобой. Не грусти, ангел мой».
Таль чувствует внезапный прилив энергии. Ее тело взбодрилось, в ней пылает новое воодушевление. Глаза блестят, полные звезд.
Ей выпала миссия, самая важная в мире. И она мысленно обещает не подкачать.
«Вы преуспеете. Вы не растеряете воспоминаний в пути. Я помогу вам найти место, где их хранить. Могу вас уверить, что вы сможете снова пережить все эти мгновения. Я не хочу, чтобы жизнь, чтобы ваши жизни протекли у вас между пальцами и растаяли как снег на солнце, не оставив следа».
Таль, окрыленная, собирается с мыслями.
«Выставить на продажу центральную часть картины и часы в разных местах. Да, именно так. Вот. Оставить две другие части себе. Но прежде сделать копии исповеди и перекачать на зашифрованный электронный носитель. После чего не забыть сделать пометки на оборотных сторонах левой и правой частей триптиха цифровой нестираемой краской, со ссылками на интернет-ресурс, открывающий доступ к упомянутому носителю».
Остальное довершит судьба.
Она уже знает это: ей открыли тайну бабушка с дедушкой. В декабре 2099-го. 2099-й… Ей перевалит за шестьдесят. А им будет только по тридцать один.
Как все просто… кружится голова.
Она снова узнает их.
Они, увидев ее, должно быть, почувствуют только смутное ощущение дежавю.
Так каждая история жизни, которую им позволено будет прожить, никогда не канет в реку Забвения.
Потому что так суждено.
Потому что наша душа переживает нас.
Взгляд Таль теряется где-то в дальних далях горизонта, светящегося тысячью огоньков. Сейчас, в оконной рамке, на лунном лике угадывается смутная улыбка. Луна как будто смотрит на молодую женщину в упор.
И молодая женщина думает о каком-нибудь мужчине, где-нибудь в Нью-Йорке, а может, и нет, о том, кого она любила в прошлой жизни.
Кто знает?
Круглолицее светило подмигивает ей. Сердце Таль бьется все быстрее, наполняясь надеждой.
Она мечтает – а что, если ей уже приходилось иногда встречаться с ним… а может, и каждый день… в метро, в автобусе, поезде или в залах, где всегда так много людей…
Эпилог
Жизнь – отправление, смерть – возвращение. Лао-цзы, Дао дэ цзин, ок. 600 года до н. э.
Провинция Гуанси, юго-восток Китая
24 августа 1907 года
Шушань
В то приветливое летнее утро после ясной ночи полнолуния изменился мой взгляд на мир и на все вокруг.
С тех пор как это случилось, минуло почти семь дней. Я прекрасно помню, была середина лунного месяца…
С тех пор время остановилось.
В то утро, вернувшись из храма, куда отнесла монахам дары своей общины, я встревожилась, услышав слабые стоны. Они доносились со двора. По ним я сразу поняла: случилось что-то серьезное. Это уж точно были не предсмертные хрипы животного.
Сразу же бросив тележку, я побежала к лестнице и вскарабкалась по ней как можно быстрее. И увидела своего мужа – Баоцяна: он лежал на полу, скрючившись от боли.
Старик Дун, как его звали в деревне, тяжело покалечился, когда подрезал бамбук. Кровь из него текла настоящим ручьем. Весь рукав его извечной синей куртки с узким воротничком пропитался громадным темно-красным пятном.
В панике я так быстро, как только позволяли прожитые годы, побежала на улицу, проходившую через пустую деревушку. Я кричала во весь голос, взывая о помощи. Никто меня не услышал – в это время все крестьяне работают в полях. Я совсем потеряла надежду. Моим воплям вторило лишь кряканье уток. Вокруг не было ни души, только пара иностранцев, они шли по тропинке. Просто гуляли, любуясь нашими деревянными хижинами на сваях, неподалеку от хорошо мне знакомого мельничного колеса.
Я замахала им руками, моля небеса прийти мне на помощь. Эти люди тотчас поняли мое горе. И я увидела, как они быстро бегут ко мне с холма.
О милость богов! Видение.
Женщина была такой белокурой и бледной, что мои предки, несомненно, приняли бы ее за дьявола во плоти, еще и с такими круглыми и светлыми глазами, как будто можно было легко заглянуть внутрь. Ее супруг, великан – я и не подозревала, что на свете бывают такие долговязые люди, – поражал своей изумительно светлой кожей такой белизны, какую приобретает рис после сушки на наших залитых солнцем террасах. Все его лицо – и скулы, и крылья прямого носа – было странно усеяно темными пятнышками. Как будто на его лице цвела ряска! Здесь отродясь ничего похожего не видали!
Я без труда дала им понять, что зову их за собой. Они побежали за мной еще быстрее, до самого дома. Они не понимали моих речей, но как будто воспринимали верно и быстро откликались. Я отгоняла мух веером. Помню, что их было целое нашествие. Дама перевязала рану моего жестоко страдавшего Баоцяна и наложила жгут, использовав чистое белье, которое я дала ей, и веревку, лежавшую на кухонном столе. А затем мужчина взвалил себе на спину раненого – бедный мой, он весил не меньше мешка риса, хоть и был тощий. Тут самое время сказать, что ближайший доктор жил в Яншо. Это вам не к соседу отнести. Добрый час пути. И никак нельзя опоздать.
Как всегда в это время года, стояла изнуряющая жара, а в тот день не было вообще ни ветерка. В воздухе стоял сухой зной. Тот парень был крепок, но пот тек с него градом, так что его изящной спутнице то и дело приходилось вытирать ему лицо белым платком с изысканной вышивкой. Она внимательно следила за тем, как держит свой зонтик от солнца, обшитый тонким кружевом, – так чтобы не напекло голову моего старого Дуна. Она смачивала больному губы с сочувствием, которое потрясло меня. И говорила ему непонятные, экзотические слова тем нежным и мелодичным голоском, каким обращаются к детям, когда хотят их утешить. Меня очень тронуло такое великодушие.
Я помню пыль, всю дорогу. Я еще чувствую ее запах, а на губах – ее железный привкус. А может, это был привкус крови. Не знаю. Земля, кружась, липла к моему влажному телу. Она проникала повсюду, даже в ноздри. Выбиваясь из сил, едва дыша, я кое-как поспевала за процессией. Я семенила, опираясь на бамбуковую палку, не выпуская из рук белеющие пальцы Баоцяна и моля только об одном: чтобы мы не пришли слишком поздно. Буро-красное пятно расползалось по всей его одежде. С кровью из него уходила и жизнь. Я с тоской видела, как стекленел его взгляд… Ах! только бы он не лишился чувств!
По счастью, навстречу попался отряд здоровенных горцев. Ради нас они повернули обратно и побежали за лекарем. А тот уж прискакал на коне и наконец смог оказать настоящую помощь. Праведное небо!
«Успокойтесь, мадам, выкарабкался муженек-то ваш. Крепко же он сшит, этот чертов старик Дун. И силен как тигр! Посылайте за мной, если он не встанет на ноги до того, как луна пойдет в рост. Особенно если лихорадить его начнет. И поите его этими отварами. А ведь чуть было не того… знаете ли. Чего скрывать, прямая дорожка ему была к праотцам. Бедняга, в нем жизни-то оставалось на капельку. Столько крови потерял, шансов выжить все меньше и меньше… Точно говорю вам, несчастному путь был на тот свет уже готов. С нами его соединяла лишь тоненькая ниточка. И уж до Яншо он явно бы не продержался; это так же точно, как и то, что солнце сейчас зайдет», – изрек лекарь, отирая пот со лба.
Не помоги нам эти люди, не было бы сейчас с нами моего храброго Баоцяна. Легко отделался. Им он обязан жизнью. Даже не выразить, до чего мы им благодарны.
Мне так хотелось поблагодарить их – но как, не зная ни слова на их языке, не имея богатств, чтобы подарить им…
И поэтому я просто сделала что могла. А точнее сказать – что умела.
Когда наши пути-дорожки уже готовы были разойтись в разные стороны, я просто сжала их мягкие и теплые руки в своих.
Кругом не было ни души – только птицы кружились над нашими головами и весело щебетали. Наверняка они так разволновались, почуяв, что вот-вот хлынет ливень. Поднялся ветер, и воздух от этого стал горячим и влажным. В тот же миг тоненький дождик сезона слив окружил нас теплым занавесом с серебристыми прожилками. По лицам заструилась вода. Муссон. Никто из нас не шелохнулся.
Нас всех поразило тревожное и таинственное предчувствие.
Словно вот-вот случится сама-не-знаю-что. Должно случиться. Вот сейчас.
Такое можно лишь почувствовать.
Я позволила их душам слиться с моей, и наши жизненные энергии слились с одной энергией, мощной, вселенской.
То, что мне открылось, наполнило меня благодатью. Ох, если б вы только знали, какой благодатью! Это не выразить… я видела… я узнала… любовь друг к другу, которую их души пронесли начиная с древних, самых незапамятных времен. Я поняла, что моя душа связана с ними и что в прежних путешествиях по земной жизни мы уже встречались. Мне открылось, что в этой жизни им не суждено будет иметь детей, но все поправимо и еще впереди. Я почувствовала уверенность, что позже их окружат потомки и среди них будет девочка – и это буду я!
Неслыханно! Вы хоть понимаете?
Каким чудом? Честно сказать – я ничегошеньки не пойму. Но ведь не обязательно постигать чудеса – их нужно переживать.
Этот молодой человек и его нежная жена, которых я всего неделю назад держала за руки, станут моими собственными предками!
О небо!
Чувства буквально захлестнули нас. Слезы катились по лицам вместе с каплями дождя.
Каким бы немыслимым это ни казалось, но мы увидимся снова, все втроем, на исходе следующего века, под другими небесами, очень-очень далекими от моего такого любимого края… в сердце дальних земель, где зимы холодны и снежны… в будущем, когда дома будут громоздить вертикально, чтобы касаться облаков, и они станут похожи на барабанные башни с тысячью отблесков, напоминающих залитые водой и разделенные на участки рисовые поля моей деревни.
Что за вздор, скажете вы.
Это великолепно – то, как взаимосвязаны эти жизни, у меня до сих пор голова кружится!
Невероятно, да? От души с вами соглашусь.
При этом, представьте себе, ни секунды не сомневаюсь.
Я пережила, как настоящую, свою безмерную печаль от утраты их обоих, отпуская их в будущее, – ведь я не могу ждать тридцать лет.
Все, что я видела, – они тихо угаснут в одну ночь, в одной постели, крепко обняв друг друга.
И снег будет кружиться под молочным небосводом… такой белый, чистый, легкий. Я еще никогда не видела такого… Божественно красиво!
Я ничуть не сомневалась, что им суждено встретиться, когда я снова буду старухой. А им, в их очередном земном путешествии, будет тридцать один.
Спираль бесконечна.
И вот мне остается сказать вам только одно: все это было совсем не случайно, ибо случайностей не бывает на свете.
К несчастью, мы не распознаем друг друга.
Сможем лишь интуитивно ощутить, увидевшись во второй раз, когда встречаются наши взгляды – зеркала души.
И тогда, несомненно, начнем испытывать друг к другу чувства истинно глубокие, обогащенные течением времени.
Чувства, которые удивят нас – как их силой, так и их очевидностью.
Просто впечатление, что уже когда-то встречались.
Благодарности
Поскольку роман не смог бы родиться без этих людей, я хочу поблагодарить всех, кто мне помогал, даже если они не всегда знали об этом, всех, кто приободрял и верил в меня, всех, кто обогащал мое вдохновение, как близких, так и далеких.
Особенная благодарность моей семье за всю ту любовь, какую она дарит мне, за терпение и все остальное, за все милые безделицы, слова, взгляды, жесты и все особенные мгновения, о, какие же они драгоценные.
Не забуду Симону и Люка, моих бабушку и дедушку, спасибо им за все, чем они меня так щедро наградили, и хотя они и ушли, но всегда со мной. Я думаю о них.
Моим друзьям и их энергичной общительности. За их оптимизм, нежность, их веселый смех.
Всем вам, мои родные и близкие, семье и друзьям, с которыми я иду по жизни, спасибо, что вы есть. Мне так повезло, что вы рядом! Спасибо за каждое слово ободрения. Оно помогло мне реализовать свою мечту.
Моим первым читателям – Жерару, Франсуазе, Бенуа, Мирей, Мари-Терезе, Клоду, Анн-Кристель, Сандрин, Патрисии, Корин и Маржолен – за их уместные замечания, поддерживавший меня энтузиазм, помощь, их отзывы после прочтения, их слезы от волнения.
Авторам – Изабель, Филиппу, Паоле, Доминику, Сесиль и Джессике – за их дружеские чувства, великолепную взаимовыручку, за отдельное и объединяющее в лоне одной и той же страсти.
Всем, кто следит за моими публикациями в социальных сетях, сообществу авторов, читателей, хроникеров и чудесных художников, идущих рядом со мной по пути творчества и сочинительства. Все ваши сердца, ваши настоятельные побуждения ничего не оставлять на полпути, ваши комплименты. Ваши поздравления с каждым завершенным этапом… придавали мне сил упорно продолжать начатое.
Филиппу, Сандрине, Элен, Дидье, Стефану, Лионелю, Кристиану и Иву – за ваши советы на моей странице в Facebook. Вы восхитительны.
Мари-Терезе – за создание эмблемы моего блога, а Лорану – за то, что он так непосредственно бросился искать мне фото для прессы.
Членам редсоветов издательства за обратную связь – Мари-Лор, Мюриэль, Женевьеве, Надин, Флоранс и прежде всего – Филиппу, Мюриэль, Жоэль, Каролин, Виржини, Сильви, Жану-Мари, Надин, Шарлен и Магали. Спасибо, что прочитали и нашли время сообщить ваши мнения, согревшие мне сердце.
Жюри, состоявшему из профессионалов книжного дела (журналистов, книготорговцев, блогеров), премии «За лучшую романтическую книгу 2019 года» за присуждение третьего места «Китаянке на картине». Спасибо команде издательства «Чарльстон», что выбрала мою рукопись из пяти финалистов.
Франсине, «Лектюр Плюрьель» и «Организасьон Зонта Олимп де Гуж» – за отбор и представление этого романа на премию «За лучший дебют». Как я горжусь тем, что вы отобрали меня! Спасибо Сесиль за то, что посчитала важным сказать мне, как ей понравилась «Китаянка на картине».
Спасибо всем за такое признание моего труда.
Научной руководительнице моего профессионального доклада, однажды сказавшей: «Вы должны писать, у вас прекрасное перо. Я не шучу, Флоранс, не смейтесь, я даю вам совет. Напишите роман!»
Всем владельцам книжных магазинов, блогерам, литературным объединениям… принявшим меня, поучаствовавшим в продвижении моей книги. Я очень этим горжусь.
Марку Дютейлю, моему издателю, вся моя признательность за оказанное мне доверие. Тысяча благодарностей, Марк.
Всей команде М+Editions: корректорам, иллюстраторам, редакторам, авторам. За вашу прекрасную работу, профессионализм и за теплый прием в вашем издательском доме.
И наконец – вам, моим читателям, спасибо от всей души, вам, проявившим интерес к этой книге, согласившимся уделить ей немножечко вашего времени, позволившим мне разделить с вами эту историю и дать персонажам пожить в другом сознании помимо того, в котором они были задуманы и рождены. Вы, способные, надеюсь, рассмеяться, поплакать или помечтать под воздействием магии слов, – знайте, что я испытала неизъяснимое наслаждение от писательства. Я не могла не написать «Китаянку на картине». Если она дала вам возможность убежать от действительности, если, к счастью, вы полюбили ее – я этим полностью удовлетворена.
Бесконечная радость для меня – передать мое творчество на ваш суд. Писательство – это волшебство, которое даришь самому себе, но это еще и освобождение, убежище, тихая пристань, цветение. В такие минуты одиночества читатель всегда недалеко. Он – существо абстрактное, далекое, но он рядом. Ибо пишут для того, чтобы рассказать свои сны, истории, мысли, чтобы поделиться воспоминаниями, знаниями… И тогда – какое же вознаграждение для пишущего то, что его прочли!
Ничуть не колеблясь, связывайтесь со мной, будь то в социальных сетях или в моем блоге, по следующим адресам:
https://www.linkedin.com/in/florence-tholozan-76418a18b/
https://florencetholozan.over-blog.com/
Буду рада ответить вам.
Спасибо всем, со всей моей признательностью,
Флоранс
notes
Примечания
1
Вайпо – бабушка, бабулечка (кит.). – Здесь и далее примеч. пер., кроме особых случаев.
2
Перевод Е. В. Головиной.
3
Речь о героях четырехтомной эпопеи швейцарского писателя, греческого еврея по происхождению, Альбера Коэна (1895–1981), рисующей яркую картину нравов европейской дипломатии ХХ века, но считающейся одним из лучших произведений о любви во всей франкоязычной литературе. Русскому читателю знаком третий из романов тетралогии – «Любовь властелина» (М.: Флюид ФриФлай, 2012. Пер. Е. Брагинской). Красавец-дипломат Солаль влюбляется в жену своего подчиненного Ариану; история их любви носит возвышенный и эротический характер.
4
То же самое (лат.).
5
Ультраяркий (англ.).
6
Конечно (англ.).
7
Извините (англ.).
8
Боже мой! (англ.)
9
Что ж (англ.).
10
Сделано в Китае (англ.).
11
Сыр (англ.).
12
Уистити (фр.) – род приматов, слово используется по принципу произношения «сыр» или «чиз» при улыбке на камеру.
13
Не вопрос (англ.).
14
Туман (англ.).
15
Извините! Мисс Форинелли и мистер Кальван! Простите… У меня срочное электронное письмо для вас (англ.).
16
Гималаи.
17
Приятно познакомиться (англ.).
18
Вы понимаете? (англ.)
19
Ясно? (англ.)
20
Знаете? (англ.)
21
Уверен. Извините (англ.).
22
Идет?
23
– Оки-доки! Большое спасибо (англ.).
Перечислены этапы долгого правления Мао Цзэдуна (1893–1976).
24
Magiciens de la terre – выставка современного искусства, которая прошла в Центре Помпиду и Гранд-аль 14 августа 1989 года.
25
Казимир – оранжевый плюшевый динозаврик из детской передачи «Остров детей», выходившей на французском телевидении с 1975 по 1982 год.
26
Тарт Татен – очень популярный французский десерт, открытый яблочный пирог с корицей.
27
В вечность (лат.).
28
Речь о песне на слова и музыку Сержа Генсбура «Fuir le bonheur de peur qu’il ne se sauve», спетой Джейн Биркин и записанной для альбома Baby Alone in Babylone (1983). – Примеч. авт.
29
Из песни «Милорд», широко известной в исполнении Эдит Пиаф; написана в 1959-м, слова Жоржа Мустаки. Музыка Маргерит Монно. – Примеч. авт.
30
Перевод Н. О. Хотинской.
31
Песня «Китайская ночь» исполнена Луи Линелем в 1922 году на музыку Фердинанда-Луи Бенеша и слова Эрнеста Дюмона. Запись Бенеша и Дюмона. – Примеч. авт.
32
Желтый кэб (англ.). Здесь имеется в виду воздушное такси.
33
Кофейня (англ.).
