332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Филлис Уитни » Слезинка на щеке » Текст книги (страница 16)
Слезинка на щеке
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:54

Текст книги "Слезинка на щеке"


Автор книги: Филлис Уитни






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Когда он вернулся на свой пост в глубине комнаты, мадам налила Фернанде чашку чая и поставила перед ней. Та взяла ее и выпила с такой жадностью, словно горячая жидкость могла уберечь ее от всего, что навалилось за последние часы.

«Я знаю, что вы все ждете Джино, – сказала она. – Я знаю, что вы против него что-то замышляете. Но он ни в чем не виноват. То, что он уехал из Штатов, еще не преступление. Люди и раньше уходили в тень под прикрытием смерти. Никто из вас не понимает, чего Джино нужно от жизни».

Доркас не нашлась, что сказать. Но мадам Ксения склонилась вперед: «Ну-ка, Фернанда, расскажите, пожалуйста, что же этот человек– этот Джино Никкарис – так хочет получить?»

Фернанда ответила просто: «Он, конечно, хочет, чтобы к нему вернулись жена и ребенок. Я думаю, что так скоро и произойдет».

Доркас издала сдавленный звук, который перекрыл слова мадам Ксении.

«Вы говорите, что Джино Никкарис не стремится завладеть мраморной головой из музея?» – Она встала со стула и подошла к дивану, откинув одеяло, чтобы открыть голову.

Фернанда посмотрела на нее с беспокойством. «Конечно, она его интересовала, – сказала она. – Почему бы и нет, раз его партнер вынес ее из музея? Но Джино не причастен к этой краже. Он хочет только, чтобы голову вернули на место. Зачем она ему? Она только втянет его в серьезные неприятности».

Все трое посмотрели на Фернанду, и воцарилась мертвая тишина. Тишину нарушил топот ног по дорожке, и минуту спустя в дверь ворвалась Бет. Она радостно подбежала к матери, и Доркас поймала ее в благостном облегчении. Над темной головкой Бет она увидела стоящую в дверях Ванду. Женщина стояла, не двигаясь, с горечью глядя на Ксению Каталонас.


Глава 15

Первой заговорила мадам Ксения: «Я не потерплю, чтобы эта женщина находилась в моем доме! Никто мне до сих пор не говорил, что она няня ребенка миссис Брандт».

Наступила минутная тишина, которую прервала Бет:

«Ванда водила меня на пляж посмотреть на папину лодку, – объявила она. – Скоро она повезет меня на ней кататься».

Доркас обменялась взглядом с Джонни, и он сделал ей знак молчать.

Жена Константина еще не кончила. Она встала во весь свой величественный рост и обратилась к Ванде: «Твой брат рассказал тебе, что мой Константин мертв? Мертв, потому что Джино отправил его вместо себя в самолете, а самолет разбился!»

Было ясно, что удар настиг Ванду неожиданно. Защитная маска Ванды слетела, и в ее глазах отразился неприкрытый ужас. Но эта женщина долго муштровала себя, чтобы скрыть боль, и почти мгновенно восстановила над собой контроль. Она ответила тихим голосом, только легкое дрожание выдавало ее чувства.

«Если это правда, – сказала она, – тогда смерть Константина ваших рук дело, мадам, а не рук Джино». Эта была декларация ненависти, выбор своего места на баррикадах, дальнейшее изъявление преданности Джино.

В этот момент Доркас восхищалась Вандой Петрус и уважала ее. Может быть, ее преданность была ошибкой, но она была женщиной, способной выдержать удар с большим мужеством. Есть такие женщины, которые обречены на несчастье. Трагедия входит в их жизнь неоднократно. Ванда была из их числа, а сейчас она встречала этот новый поворот своей судьбы с удивительным бесстрастием.

Фернанда отбросила со лба спутанные волосы и сделала попытку обрести над ситуацией контроль, который на некоторое время от нее ускользнул. Она взяла свою сумочку и встала.

«Здесь в воздухе витает слишком много эмоций, – сказала она. – Я думаю, что нам надо успокоиться. Ванда, тебе лучше остаться на ночь в гостинице, так как тебя здесь не хотят видеть. Джонни, если ты нас отвезешь…»

«Он никуда не повезет эту женщину, – жестко сказала мадам Ксения. – Я не позволю ей остаться в моем доме, но для прислуги в помещении в саду найдется место, где она спокойно может разместиться. Ставрос!»

Он приблизился к Ванде, и намерения его не оставляли сомнений. Он к ней не притронулся, но, бросив на него взгляд, она пошла за ним с опущенными глазами.

«Это ненадолго, – сказала мадам Ксения остальным. – Мы не можем допустить, чтобы эта женщина побежала к Джино. Она помешает моим планам».

«Что у вас за план?» – спросил Джонни.

«Мы не будем ничего предпринимать, – сказала мадам Ксения. – Мы будем ждать. Джино придет и заберет голову. Он не сможет скрыться на лодке до темноты. И преградит ему дорогу Ставрос».

У Джонни в глазах зажегся боевой огонек. Он с удовольствием выслушал мадам Ксению, и Доркас заметила, как он одобрительно кивнул. Если Джино поймают с головой вне дома, то мадам Ксении, возможно, удастся скрыть свою собственную причастность.

Но Фернанда пришла в ярость.

«Какая чушь! Джино приедет не за этим куском мрамора. Он хочет увидеть Доркас и поговорить с ней. Ее и Бет».

«Тем более веские у нас причины, чтобы их отсюда убрать, – произнес Джонни. – И тебя вместе с ними, Фернанда».

«Не думайте, что сможете меня запереть, – сказала Фернанда. – Пусть только этот головорез ко мне прикоснется, мадам Каталонас, я немедленно отправлюсь к американскому консулу. Я…»

«Подожди секунду, – сказал Джонни. – По-моему, это ты тут слишком перевозбуждена. Никто не собирается тебя запирать».

Фернанда слегка остыла: «Почему бы мне просто не взять машину и не поехать в Родос? Доркас и Бет могут поехать со мной и…»

«И по пути ты встретишься с Джино? – докончил Джонни. – Придумай что-нибудь получше».

Фернанда поднялась и, повернувшись ко всем спиной, встала у окна, из которого открывался грандиозный вид. Она выглядела разгоряченной и взволнованной и совсем не похожей на себя.

«Вы понимаете, – обратилась мадам Ксения к Джонни, – что мы не хотели бы передавать это полиции. – Она махнула рукой в сторону мраморной головы. – Это очень деликатный вопрос, и лучше, если мы все это устроим не в моем доме. Но мы не можем пригласить мисс Фаррар оставаться и рассказать Джино, что мы собираемся делать».

Фернанда обернулась: «Какой вздор! Джино способен сам о себе позаботиться. И ему не нужна эта голова. В конце концов, я приехала на Линдос, чтобы взобраться туда, – она сделала драматический жест в сторону скалы, на которой когда-то располагался храм Афины. – Туда я и отправлюсь. А Доркас и Бет, если захотят, могут пойти со мной. Если Джино появится в Линдосе, он не станет осматривать достопримечательности».

Доркас с надеждой посмотрела на Джонни. В предложении Фернанды был хоть какой-то план действий. С каждой минутой она все не уютней чувствовала себя в доме. Пора было встать и убраться отсюда – все равно куда. Вершина этой отдаленной высокой скалы казалась ей сейчас раем. Вряд ли Джино придет в голову искать их там в такой момент.

Джонни снова кивнул: «Идея не хуже любой другой. Давайте, идите. Я провожу вас и договорюсь об ослах». На этот раз мадам Ксения тоже была согласна, и они больше не теряли времени. Джонни отвез их на площадь и все организовал.

Когда Фернанда, Доркас и Бет водрузились на маленьких животных, и Фернанда тронулась вслед за идущим впереди погонщиком, Джонни придержал осла Доркас за седло.

«Вот ключ от машины, – сказал он. – Не давай его Фернанде. Я оставлю машину на площади, и вы сможете легко добраться назад, но до поры до времени пусть она об этом не знает. Сейчас нет другого пути, только вверх, а взобравшись туда, ты найдешь возможность продержать ее там как можно дольше. Когда вы спуститесь, все уже будет улажено. Будь осторожна. И будь начеку на случай, если она проявит коварство».

Ключ холодил ей пальцы. Фернанда не оглядывалась, и Доркас опустила его в сумочку. Затем она нагнулась к Джонни.

«О тебе самом надо позаботиться. Он не полезет в западню. Он явится, подозревая засаду».

«Не волнуйся, – сказал Джонни с приободряющей улыбкой. – Теперь мы действуем на пару со Ставросом».

Он шлепнул осла по спине, и тот потрусил догонять остальных. Она сидела в седле, как гречанка, боком, и глядела назад на Джонни. Перед тем как они свернули за угол на деревенскую улицу, он помахал, и она увидела, как он пошел в сторону дома мадам Ксении. Она хотела бы не беспокоиться о нем, но не могла. Джино видел, как он ее целовал. А где замешана ненависть Джино, там опасность.

Ослы семенили по мощеным улочкам, столь узким, что там могли разминуться двое животных, но машина проехать уже не могла. Их колонну возглавляла Фернанда, а Бет ехала посередине, в счастливом возбуждении и абсолютно не напуганная. С обеих сторон теснились двухэтажные дома, скрывавшие из вида скалу. Повороты были нерегулярными и крутыми, и Доркас потеряла ориентацию. Затем безо всякого предупреждения они выехали из деревни на грязную гравиевую дорожку, петлявшую вверх по холму.

Над ними тяжело нависала скала Линдоса, ее склоны казались крутыми и непроходимыми. Вблизи темно-серые камни, казалось, таили в себе холодную угрозу. Это расстояние наделяло их особой парящей грацией, по мере приближения она пропадала.

Ослы шли твердо и неспешно по одним им ведомым тропам. Когда они повернули на следующий виток серпантина, Доркас посмотрела вниз на раскинувшуюся там деревню. Плоские серые крыши домов были покрыты глиной, защищающей их от солнца. Местами мелькало яркое пятно, но в целом пейзаж был черно-белым, пока глаз не упирался в голубой залив. Волны разбивались о белый песчаный пляж молочной пеной. Виднелось несколько лодок, вытащенных на сушу. В туманной дымке вдалеке проглядывала стоящая на приколе плоскодонка – может, это была лодка Джино, в любой момент готовая отчалить? Фернанда тоже смотрела вдаль на бухту, и Доркас подумала, догадывается ли она о предназначении этой лодки.

Фернанда оглянулась, очевидно, вновь придя в хорошее расположение духа: «Постарайся все запомнить, Доркас. Я не могу делать записи, трясясь на осле».

Она запомнит, подумала Доркас. Вряд ли она забудет хоть одну подробность этого дня.

Дорога привела их к подножью скалы, и здесь им пришлось спешиться и идти самим дальше. Ослы выше не пошли.

Доркас на мгновение остановилась, глядя на возвышающуюся серую громаду. На фоне серой стены черными восклицательными знаками были разбросаны кипарисы– там, где сохранилась почва для корней. На высоких каменистых стенах чернели разинутые пасти пещер. Вокруг все звенело от цикад, а позади громко кричали ослы, которым не терпелось спуститься домой. Место казалось безжизненным и пустынным, безусловно, это было последнее место, куда захочется прийти Джино.

Возглавляемые Фернандой, они вскарабкались по грубой почве ко входу и ступили на широкое открытое пространство, заросшее пиниями и кипарисами. Они стояли лицом к северной стене скалы, которую по диагонали пересекала длинная лестница, вырубленная в камне.

Когда они приблизились к стене, Фернанда остановилась.

«Посмотри!» – сказала она, указывая рукой. В скале был вырезан барельеф корабля. Маркос давно говорил ей про него.

«Такой прекрасный корабль! – говорил он. – Вырезанный в скале древними людьми».

Это была трирема, древняя греческая галера с тремя парами уключин и высоко загнутым, как на лодках викингов, носом. Ее очертания были еще видны, несмотря на многовековое выветривание, а на месте корпуса была сделана каменная скамейка. Это зрелище воскресило Доркас.

Ребенком Маркос жил на Линдосе.

«Там лучше, чем где бы то ни было, – рассказывал он ее отцу. – Это трудно передать словами – мы поедем туда, и я сам покажу вам Линдос».

«Нам лучше трогаться, – сказала Фернанда. – Не хотелось бы спускаться здесь в темноте».

Солнце уже клонилось к морю. Джонни просил задержать тут Фернанду по возможности подольше, но время играло против них. Доркас молилась о том, чтобы, раз уж Джино должен прийти, он побыстрее все это закончил и к их приходу уже ушел. По крайней мере, пока они поднимаются, расстояние между Джино и ними увеличивается, и это дает иллюзию безопасности.

Узкая каменная лестница поднималась кверху, а на вершине возвышалась средневековая башня со сводчатым входом – башня, вершина которой была вровень со скалой, и поэтому издалека сливалась с серой скалой. Лестница была без поручней и, пока они медленно поднимались, Доркас взглянула вверх и чуть выше по скале увидела вереницу еще более узких разрушенных ступеней – более древних, чем те, по которым они шли.

Когда-то это была византийская крепость, охранявшая дорогу к храму Афины. Рыцари превратили ее в замок и построили укрепления, до сих пор отчетливо просматривались бойницы со следами геральдических знаков.

Фернанда вслух считала ступеньки, пока ее не отвлекла Бет, и она не сбилась со счета. Она сказала, что насчитала больше шестидесяти. Иногда Доркас брала Бет на руки, а временами они отдыхали.

В конце ступенек они прошли сквозь глубокую арку на яркий солнечный свет. Вокруг были стены, и, чтобы добраться до вершины, пришлось еще раз перелезать через обломки скал. В трудных местах они передавали Бет с рук на руки и, наконец, оказались на самой верхотуре. Доркас стояла, оглядываясь по сторонам, стараясь подавить удивление от всего того, что здесь скрывалось. С земли были видны только укрепления. Верхушка скалы выглядела плоской и пустынной. Реальность была ошеломляющей.

Они стояли на верху потрясающе широкого лестничного пролета. Фернанда опять стала считать и объявила, что там тридцать ступеней. У подножья широким полукругом стояли семь дорических колонн.

Со всех сторон теснились свидетельства истории. Сохранились фрагменты рыцарского замка и византийской церкви. Повсюду были разрушенные стены и вывалившиеся из них камни. Но надо всем этим царила Афина Линдосская. Маленькие полузасыпанные постройки подчеркивали величие ее колоннады. Крылатая Афина принадлежала только небу и морю. В мерцающем золотом прозрачно-голубом воздухе возвышались разрушенные стены и колонны ее храма. Камни Родоса горели золотом на фоне вечно плывущего неба и моря, как будто не имели никакого отношения к лежащей далеко внизу земле. Эти камни создавали здесь иллюзию безопасности. Как будто они достигли места, живущего своей жизнью, не соприкасающегося с тревогой окружающего мира.

За замком низкая стена огораживала скалы, которые обрывались прямо в индиго-черное море. Пока Фернанда, взяв Бет за руку, бродила по храму, Доркас присела на стену. На черной скале, тесно сбившиеся вместе над обрывом, шесть колонн с остатками крыши были так прекрасны на фоне неба и моря, что захватывало дух. Скалистые утесы были доступны только ласточкам, и волны Эгейского моря бились об их подножье. Отсюда не было другого пути, кроме того, по которому они пришли.

Вернулись Фернанда с Бет и встали рядом с Доркас, глядя вниз с головокружительного скалистого обрыва. Ее голос звучал пророчески.

«Я так и вижу, как Грегори Пек карабкается по этим скалам, когда они снимали «Пушки острова Наваррой», – восторженно прошептала она.

Золотая синева почти явственно содрогнулась вокруг Фернанды, и Доркас громко рассмеялась.

«Сомневаюсь, что он лез именно здесь», – сказала она.

Фернанда поморщилась: «Я не знаю – я могу воспроизвести всю сцену. Взгляни– там есть еще одна бухта. Маленькая, закрытая – говорят, что ее посещал Святой Павел. Ты видишь те острые скалы на входе, они их использовали в сцене со штормом».

Доркас взяла Бет за руку.

«Ты тут помечтай о Грегори Пеке, а мы посмотрим с другой стороны на деревню».

Они оставили Фернанду и перешли к укреплениям, откуда были видны белые домики и пляж с качающейся у берега лодкой. Анатолийские горы здесь были не так близко, как в Родосе, из-за причудливой формы острова. Но до турецкого берега рукой подать, ничего не стоит добраться даже на маленькой лодке.

Она попыталась вычислить дом мадам Ксении на склоне холма над городом, но там было слишком много деревьев, и она не была уверена, какой из этих маленьких кубиков принадлежит мадам Ксении. Пришел ли уже Джино? Что там сейчас творится?

Фернанда снова подошла к ним. Если у нее и сохранилось некоторое беспокойство по поводу того, что может происходить в городке, там внизу, то она тщательно это скрывала. Она вела себя, как будто это обыкновенный осмотр достопримечательностей. Но, тем не менее, не забывала поглядывать на солнце.

«Нам лучше скоро пойти дорогая, – сказала она. – Близится закат».

С этой стороны острова солнце садилось не на виду, а исчезало за горной грядой над Линдосом. Доркас увидела, что край солнца скоро коснется горы. Но нужно еще немного задержать тут Фернанду.

«Я еще не хочу возвращаться, – запротестовала она. – Света еще хватает».

Она взяла Бет, и они побрели на другую сторону. Снизу долетали голоса и смех. Видимо, погонщики ослов использовали последние предзакатные минуты для своего дела. Доркас опустила Бет и облокотилась на брешь в стене, чтобы увидеть целиком всю каменную лестницу, по которой они недавно взбирались. По ступенькам поднималось несколько женщин, пыхтя и смеясь. За ними в хвосте этой ярко разряженной группы шел мужчина, один.

Как не узнать эту темноволосую голову! Она быстро отпрянула от стены, пока он не успел взглянуть вверх и заметить ее. Джино явился. Как всегда, он поступил неожиданно. Через несколько мгновений он будет наверху, ей немедленно надо отсюда убраться, увести от него Бет. Но она не сможет ускользнуть, пока он не отойдет от входа достаточно далеко, чтобы она смогла проскользнуть у него за спиной.

Фернанда спустилась по широким ступеням туда, где о скалы яростно бился ветер. Доркас пошла за ней, крепко держа Бет за руку. У подножья они, не сговариваясь, повернулись к возвышавшейся над прибрежными скалами крепости. Здесь ветер дул еще сильнее, ярко палило солнце, и в ярком свете плясали золотые огни. Над головой между двумя колоннами храма Афины висела большая паутина, она трепетала, билась на ветру, но не рвалась. Арахна все еще плела свои золотые нити, через века бросая Афине свой вызов.

То, что он последовал за ней в это отдаленное место, могло означать, что у него очень мало времени. Только очень большая спешка могла привести его сюда. Ходил ли он в дом Каталонасов? Удалось ли ему избежать западни?

Теперь, когда надо было спешить, Бет запросилась вниз: «Мамочка, я устала, я хочу на осла».

«Сейчас, – сказала Доркас. – Мы уже сейчас начнем спускаться».

Можно было укрыться за любой стеной, за любым углом, но она стояла в нерешительности. Голоса приближались. Фернанда отошла к обрыву и стояла к ним спиной. Доркас снова подхватила Бет на руки и побежала к подножью широкой каменной лестницы. Солнце клонилось к хребту, и дорогу пересекали длинные черные тени от колонн. Внизу тень, наверное, уже покрыла деревню и доползла до границы пляжа.

На пути стояло разрушенное каменное здание, и она рванулась к нему. Проход вел в затемненное крыло, где было достаточно места, чтобы спрятаться. Более того, в камне была щель, как амбразура, обращенная в направлении скал. Стоя за ней, она могла наблюдать, не опасаясь быть замеченной.

«Мне здесь не нравится, – сказала Бет. – Я хочу на осла».

Доркас цыкнула на нее.

«Мы играем, – прошептала она. – Мы прячемся от тети Ферн. Мы не должны шуметь, а то она нас найдет».

Бет немедленно приняла правила игры и скользнула за угол, чтобы спрятаться у мамы за спиной, с трудом сдерживая смех. Доркас безмолвно молилась, чтобы у нее хватило сил сделать то, что потребуется. Сама она уже больше не боялась Джино. Она могла ему противостоять. Но Бет – это совсем другое дело.

В тени не нагретого камня было тихо, прохладно, и Доркас поежилась. Джино выйдет на ступеньки и увидит Фернанду. Когда он пойдет к ней, он будет стоять спиной к их убежищу. Это будет их единственный шанс попасть на ступеньки и по ним к выходу, чтобы их не заметили. Она должна его использовать до

конца.

Последние члены группы достигли вершины, и женщины высыпали на ступеньки, разбредаясь в разные стороны, восклицая по каждому поводу. Джино оставался в стороне. На нем были серые брюки и серый пиджак, голова не покрыта.

Спокойно, собрано он стоял наверху, обозревая знакомый ему пейзаж. Доркас вновь ощутила его колоссальную энергию – темную, пугающую силу, в любой момент готовую высвободиться наружу. Он увидал Фернанду и легко сбежал по ступенькам, окликая ее по имени. Это был тот самый момент, и он тут же был упущен. Фернанда обернулась и пошла к нему навстречу. Если бы она осталась стоять у стены, и Джино подошел бы к ней, у них был бы шанс. Он оставался бы достаточно долго к ним спиной. Теперь Доркас не отважилась идти по ступенькам. Она должна оказаться от него подальше. Может быть, если она обогнет укрепление, ей удастся подойти к выходу с другой стороны.

В краткий миг, пока они с Фернандой шли друг к другу навстречу, Доркас схватила Бет и прошептала ей, что игра продолжается. Не сводя глаз с двери, она побежала по неровной почве с тяжелым ребенком на руках. Она была уже почти у выхода, когда Фернанда ее заметила и окликнула. Доркас споткнулась и чуть не упала на шаткие камни. Теперь Джино у нее на хвосте. Ничего не оставалось делать, как продолжать бежать.

Она выскочила через дверь на нижний уровень и очутилась в комнате, похожей на длинный тоннель со сводчатым потолком. Подобно тоннелю, эта комната с противоположной стороны была открыта, и в проеме светилось окрашенное багряным золотом закатное небо. Инстинктивно, она рванулась туда, как загнанный зверь, но остановила себя и стала быстро соображать. Если она будет убегать, Джино ее поймает. Если он выследит ее здесь на скале, Бет для нее будет потеряна. Она это знала наверняка.

Слева от нее маленькая дверь вела в некое подобие чулана. Она быстро пробежала по каменному полу и подсадила Бет в кромешную темноту. Комната была холодной, черной, и там дурно пахло. Бет зарылась в ее руки.

«Тетя Ферн нас увидела, – прошептала Доркас – Но мы можем здесь спрятаться и обмануть ее. Закрой глаза покрепче и уткнись мне в плечо».

Бет так все и сделала, затаилась от этого внезапно объявшего их ужаса, и Доркас отступила от входа вглубь. Джино прошел мимо, даже не взглянув на чулан. Он, конечно, ожидал, что она постарается убежать. Когда эхо его шагов стихло, Доркас отпустила Бет, которая уже начала хныкать. Они выбрались в главную комнату.

Они поспешили обратно к той двери, в которую вошли. Доркас оставалось только молиться, чтобы Джино затерялся среди построек с той стороны, и они успели достичь лестницы, ведущей вниз, незамеченными. Надо было еще считаться с тем, что там могла оказаться Фернанда.

«Возьми меня, мамочка!» – взмолилась Бет, и она взяла ребенка на руки и заковыляла к двери.

Выход был погружен в тень, и, взглянув наверх, она увидала, что там стоит Фернанда. Бет завизжала, и Доркас приложила к губам палец, призывая их обоих молчать. Фернанда прочно устроилась на верхнем камне, заслоняя собой выход.

«Возьми себя в руки, – жестко сказала она. – Ты должна дать повидать ему ребенка. Он в своем праве. Ты не можешь бегать от него таким образом».

Доркас в отчаянье кинула взгляд на противоположный выход из тоннеля. Он был свободен. Джино не было видно.

«Я ухожу, – сказала Доркас. – Прочь с дороги, Фернанда».

Фернанда приосанилась и уперла руки в бока: «Не делай глупостей, Доркас. Он уезжает из Греции и в последний раз хочет увидеть Бет. Ты должна ему это позволить».

У Фернанды был перевес в массе, и Доркас знала, что она при необходимости без колебаний им воспользуется.

«Хорошо, – сказала Доркас. – Я с ним увижусь. Но не здесь. Пусти меня обратно к мадам Ксении. Я поговорю с ним там».

«Неужели ты думаешь, что он так глуп, чтобы пойти в эту западню?» – спросила Фернанда.

«Тогда я увижусь с ним на площади, где вокруг люди. Я буду ждать его там. Пожалуйста, Фернанда!»

Может быть, хоть часть ее отчаянья достигла цели, потому что Фернанда поколебалась и отступила в сторону. Доркас мгновенно проскочила мимо нее и выбежала наружу. Она оттолкнула американку, которая направлялась в сторону тоннеля и побежала к подножью лестницы за колоннами. Лестничный пролет светился розовым золотом в лучах заката, когда они с Бет на руках поднимались наверх. Было опасно находиться так долго на виду. Но она не слышала, чтобы ее звала Фернанда, и не было звуков, свидетельствовавших о том, что ее догонял Джино.

Спуск показался ей вечностью, пока они не достигли того места, куда их привезли ослы. У Доркас не было времени на такое живописное передвижение. Она отмахнулась от погонщиков и спрыгнула на грязную дорогу.

Она обнаружила в себе такие силы, о которых никогда не подозревала. Она утихомирила Бет и двинулась вниз по петляющей дороге, то неся ее на руках, то таща за собой. Позади она услышала голоса и, обернувшись, увидела, что погонщики машут ей и куда-то указывают. Возможно, они хотели сказать, что есть другая дорога, получше, чем та, которую она выбрала. Но у нее не было ни времени, ни желания возвращаться назад. Дорога под ногами уводила ее от Джино, больше ей ничего не было нужно.

Когда она наконец остановилась, чтобы передохнуть, она подняла глаза к возвышавшейся впереди скале. В отраженных лучах закатного солнца острые камни светились, как розовое стекло. Деревенские улочки внизу уже были покрыты тенью. Никто не двигался вдоль стены, ни звука не доносилось до нее сверху – ничего. К ней опять вернулась иллюзия того, что наверху царит безлюдье.

Они вошли в деревню, и ее узкие улочки, теснящиеся дома, скрыли их из виду. Густеющие серые сумерки обволокли их тенью. До площади оставалось совсем близко. Ее ждет машина, и ей, может быть, удастся вовремя убраться и достичь мадам Ксении и Джонни.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю