Текст книги "Мой механический роман"

Автор книги: Фэролл Алексин Фолмут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Мне не хочется этого признавать, но некоторые места, которые мы проезжаем, заставили бы мою маму немного встревожиться, хотя в конечном итоге в поле зрения появляются ряды домиков, похожих на загородные. Дом, к которому подъезжает Бель, напоминает те, что показывают в кино; не мой, конечно, но и на нынешнюю ее квартиру он не похож. И это явно то самое место, где она выросла. Судя по тому, как она старается не поднимать глаз, я предполагаю, что качели, подвешенные к дереву во дворе, те самые, на которых она качалась в детстве.

– Люка нет, – сообщает она, окинув взглядом пустующую подъездную дорожку, и стучит в дверь. – Возможно, и папы тоже нет дома.

Бель выглядит так, будто вот-вот развернется и даст отсюда деру, поэтому я протягиваю руку и касаюсь ее ладони в попытке успокоить. Однако вместо этого она испуганно вздрагивает, и я поспешно отдергиваю руку.

– Прости, я просто подумал, что…

Но тут дверь открывается, и на пороге появляется мужчина во фланелевой рубашке и джинсах. Он похож на Бель и ее братьев так же отдаленно, как и я на свою маму: цвет кожи немного не тот, волосы и глаза Бель темные, в то время как у ее отца они светлые, но выражение его лица безошибочно повторяет ее.

– Бель, – удивленно произносит он. – Привет, малышка.

– Привет, пап. – Она слегка улыбается, но затем быстро и виновато поворачивается ко мне. – Это Тео, – поясняет затем, и ее отец бросает на меня стандартный отцовский взгляд. – Мы хотели спросить, не мог бы ты помочь нам со школьным проектом.

– Проектом? Конечно. Пойдемте, – соглашается отец Бель, и да, я понимаю, что сейчас невозможно понять, что она испытывает, но мне кажется, будто я уже понимаю ее чуть лучше.

Потому что, заранее зная, что этот мужчина развалил свой брак, невольно ждешь, что он будет похож на злодея или просто плохого парня, однако это не так. Отец Бель производит впечатление очень хорошего человека, и если бы я ничего не знал, то сказал бы, что он в жизни не делал ничего дурного.

Мне сразу же становится понятно, откуда Бель научилась делать все те странные штуки, которые она так умело мастерит, потому что в сарае ее отца лежат такие материалы, за которые я в детстве просто убил бы. Нет, конечно, у меня было множество дорогостоящих игровых приставок, и я возился с робомобилями, но у отца Бель, кажется, имеются абсолютно все инструменты в мире: домашняя кузница, паяльные приспособы, целая зона, отведенная, кажется, для работы с деревом, склад автомобильных запчастей…

– Я разнорабочий, – поясняет он, поймав мой взгляд. – Не могу сказать, что это приносит большую пользу, но у детей всегда были материалы для научных ярмарок.

– Ты участвовала в научных ярмарках? – удивленно спрашиваю я Бель, и она смущенно хихикает.

– Я соорудила эту, как ее… Атмосферу? Наверное, можно назвать так. Она демонстрировала влияние цвета на когнитивную деятельность, – делится она. – Было очень непросто.

– Но дочка выиграла главный приз, – с гордостью замечает ее отец.

– Это было очень давно. Еще в средней школе. Ничего особенного. Итак, полиуретан? – спрашивает Бель.

Похоже, это единственная вещь, которой у ее отца не оказалось в достатке, хотя кое-какие запасы все же нашлись. Он показывает нам, как присоединить одну пластиковую деталь к другой, и предлагает попрактиковаться на более мелких частях.

Я, в свою очередь, предлагаю прикинуть масштаб нашего бота, чтобы получить представление о том, сколько нам понадобится материала всего, так что сажусь за стол, чтобы набросать расчеты, а затем возвращаюсь и передаю их Бель. Она внимательно изучает их и кивает.

– Для чего это, еще раз? – спрашивает отец Бель, словно ожидая какого-то развернутого ответа.

– Для уроков, – не поднимая глаз, отвечает та, доставая маркер, чтобы наметить на пластике указанные мной параметры.

Ее отец смотрит на меня в поисках подтверждения, но я ничего не добавляю.

«Извините, – молча думаю я, – но я в ее команде».

В конце концов мы создаем миниатюрный (весьма крошечный на самом деле) макет нашей пластиковой брони, и, хотя Бель явно взволнована, жужжание ее телефона возвращает ее в то настроение, в котором она и пребывала, когда мы только приехали сюда.

– Что ж, судя по всему, придется нам убедить Мака включить полиуретан в бюджет, – невнятно сообщает она мне, – но все должно получиться.

Я киваю.

– Обязательно поговорю с ним.

– Это хорошо.

Она бросает на меня многозначительный взгляд; Мак ей не слишком нравится. И я понимаю, почему, однако мне трудно не скрестить пальцы за спиной и не понадеяться, что это всего лишь несовпадение характеров. Это звучит наивно или, быть может, несерьезно, но я не думаю, что они в конце концов так и не смогут поладить. Я определенно на стороне Бель, и не знаю, как это воспринимается другими. Ведь это же Мак – человек, который научил меня всему, что я знаю о кодировании и робототехнике. Могу ли я вот так просто встать ему в оппозицию?

– Ладно, пап, – произносит Бель, поворачиваясь к нему, – спасибо тебе за помощь, но, наверное, мне пора отвезти Тео домой.

Ага, значит, козлом отпущения буду я.

– Спасибо вам за помощь, мистер Майер.

Ее отец выглядит слегка разочарованным.

– Ты уверена, что не хочешь остаться на ужин, БэбиБель? (Я приберегу это прозвище на потом, чтобы поддразнить ее при случае.) Я мог бы попросить Люка захватить по дороге торт…

– Нет, пап, все в порядке. Мне правда пора возвращаться. – Она колеблется, но потом все же обнимает его. – Спасибо.

– Ну, хорошо. – Он целует ее в лоб, с грустью глядя, как дочь уходит. – Приятно было познакомиться с тобой, Тео.

– Да, мне тоже.

Мы пробираемся обратно через дворик, садимся в машину, но она по-прежнему ничего не говорит. Так что я тихо сижу с изготовленной нами броней на коленях. Машину Бель не заводит. Она вообще ничего не делает.

– Прости, – поясняет она. – Я просто пытаюсь успокоиться, понимаешь?

– Не торопись. Мне некуда спешить, – отзываюсь я, вертя в руках пластиковую миниатюру. – Все-таки броня получится чертовски крутой, – негромко добавляю, потому что хоть и понимаю, что дело в сложных отношениях Бель с ее отцом, но по-прежнему обожаю роботов.

Любое вращающееся оружие, которому придется рассечь этот пластик, будет только причинять ущерб самому себе, что весьма затруднит нанесение хоть сколько-нибудь мощных ударов в придачу, и это обеспечит нам отличные шансы на победу за конструкторское решение.

Она поворачивает голову и смотрит на меня, почти смеясь.

– Ты такой ботан.

– О, я знаю. Мама все время называет меня так. Видимо, ботаники сейчас на пике популярности.

– Так и есть.

Я вскидываю бровь, и она корчит гримасу.

– Да ладно, я же смотрю кино.

– Да неужели? Ты прочитала об этом в каком-то подростковом журнале, да?

Она стонет в голос, пихая меня в бок.

– Все ботаники, кроме, судя по всему, тебя.

– Эй, – восклицаю я, притворяясь обиженным, однако не могу удержаться от ухмылки. – Ты же в курсе, что я сижу прямо здесь, верно?

– Боже, твоя ботаническая энергетика сейчас такая душная.

– Да, прямо как дезодорант «Акс», только еще более соблазнительная.

– Боже, Тео, это мерзко…

– Удивлен, что ты вообще можешь сопротивляться мне, если честно.

– Меня удерживает ремень, – парирует Бель, поспешно пристегиваясь. – Иначе кто знает, что могло бы произойти.

– Но я не пристегнут.

И тут мы оба замираем, потому что если продолжим… Я не уверен, что сделаю, если мы продолжим.

Я не знаю, захочу ли вообще остановиться, если продолжу.

Я даже не знаю, что именно продолжу.

– К счастью, я не так безнадежна, как ты, – заявляет Бель, спасая нас обоих.

Или нет. Может быть, я не хочу, чтобы меня спасали.

– Бель, – тихо произношу я, и внезапно у меня пересыхает во рту. Думаю, как и у нее.

– Да, Тео? – шепчет она.

На ее волосы падает слабый отблеск уличного фонаря, и от нее пахнет опилками и клубничным бальзамом для губ, и на секунду мне становится совершенно все равно, что будет дальше. Я начинаю понимать, почему так разозлился, когда Дэш пригласил ее на вечер встречи выпускников, и почему весьма расстроился, когда она не попросила меня помочь с нашим мелким ботом. Почему я каждый день бегом мчусь с тренировок для того, чтобы просто постоять рядом с ней и потыкать в провода. Почему я позвал ее поехать со мной на детский футбольный матч и зачем купил ей эту маленькую глупую ручку для ящика в виде птицы. Внезапно я отчетливо понимаю, почему мне не все равно, когда ей больно.

Потому что я постоянно думаю о ней. Потому что она вечно удивляет меня и заставляет смеяться. И что бы у нас с ней ни происходило – это единственное, что дается мне легко.

Потому что, где бы я ни был, мне всегда хочется, чтобы она была рядом.

Я наклоняюсь вперед, и Бель затаивает дыхание в ожидании. В такой близи от нее я чувствую аромат роз, исходящий от ее волос, и вижу, как изгибаются ее губы, когда она смотрит на меня. Я замираю, выжидая, не отстранится ли она или не отвернет ли голову в сторону, но она не делает этого. Вместо этого наклоняет свой подбородок навстречу мне – всего на один крошечный миллиметр.

– С днем рождения тебя, Бель, – тихо произношу я, и она оказывается так близко, что я почти чувствую ее ответ.

– Спасибо, Т…

– ИББ! – раздается снаружи громкий голос, водительская дверь внезапно распахивается, и мы с Бель резко отстраняемся друг от друга. – Ну, привет, Тео! – восклицает Люк, и я тут же возвращаюсь на свое место, пристегиваю ремень безопасности и стараюсь не замечать свои пылающие щеки. – Гадость какая, – продолжает он, наблюдая за нами. – Что, серьезно, прямо возле моего дома? Где я сплю? Где я ем?

– Уймись, ничего мы не делали, – ворчит Бель, выталкивая его голову из машины. – И я еду домой.

– Что, уже? – ухмыляется Люк. – Ну-ну. А ты, – он тычет в меня пальцем, – держи его в своих штанах, понял?

– Боже мой, Люк, – стонет Бель в голос. – Мы работали над нашим роботом. В этом занятии буквально нет ничего сексуального.

– Ага, – соглашается Люк и делает жест двумя пальцами от своих глаз к моим. – Я слежу за тобой, – предупреждает он.

Бель протягивает руку, чтобы захлопнуть дверь.

– ВСЕ ЕЩЕ СЛЕЖУ! – кричит он из-за закрытой двери.

Бель заводит двигатель и делает вид, что сейчас переедет своего брата, если он не уберется с дороги.

Нужно ли говорить, что настрой у нас пропал. К тому времени, когда Бель заезжает на школьную парковку, чтобы я забрал свою машину, все очарование развеивается.

– Спасибо за подарок, – говорит она, протягивая мне миниатюру брони, которую я положил на центральную консоль.

– Спасибо за Тейлор Свифт, – отвечаю я, разворачиваясь, чтобы выбраться из машины.

Это довольно разочаровывающий финал. Но в тот момент, когда я смотрю, как она уезжает, то точно знаю одно: вмешался бы Люк или нет, но я должен был поцеловать ее, пока у меня был шанс.

12. Бомбы

Бель

Я должна была поцеловать его, пока у меня был шанс.

Почему я вообще ждала, когда это сделает он? Он же явно этого хотел, но я просто сидела, застыв как истукан и не зная, куда деть руки, и гадала, заметил ли он прыщ, который вот-вот вскочит у меня на носу. Он не попытался поцеловать меня еще раз, так что если все это произошло под влиянием момента, то я просто упустила свой шанс.

Мне действительно следует слушать больше песен Лиззо.

На протяжении следующих нескольких дней мне очень неловко в присутствии Тео, что, как мне кажется, результат того, что я постоянно пытаюсь прикинуть, подходит ли этот момент, или этот, или этот, чтобы попытаться повторить то, что произошло между нами в машине. И поскольку, очевидно, я думаю слишком долго, проходит время, или Дэш отправляет нам обоим какое-то невероятное видео с собакой, и мы отвлекаемся, или я смотрю на Тео в полном футбольном облачении и вспоминаю, насколько было бы нелепо, если бы он вдруг начал встречаться со мной. Он должен быть с кем-то вроде Джейми, которая однажды станет президентом, или с Элизой Фратичелли, у которой уже сейчас несколько тысяч подписчиков в «Инстаграме», а на прошлой неделе она якобы стащила из магазина палетку теней для век. Я не должна тратить свое время на мальчишек-старшеклассников, ведь я явно рождена для того, чтобы стать музой какого-нибудь художника, и это призвание я, скорее всего, реализую через пару лет.

То есть, разумеется, у нас с Тео общее странное хобби – конструирование роботов, но что с того? Мы ведь старшеклассники, и это логично, что мы проводим много времени, споря о математике, а если я не поступлю в МТИ, то просто больше его никогда не увижу. Даже если у нас что-то и получится, то это, как и все школьные отношения, плохо кончится. Посмотрите хотя бы на моих родителей.

И все же я жалею, что не поцеловала его. Хотя бы один-единственный раз.

Через несколько недель я почти забываю об этом (конечно, нет – я думаю об этом все время, обычно в душе или перед тем, как заснуть, но пусть будет так), а к началу марта все мы становимся похожи на зомби. До национальных соревнований остается меньше двух месяцев, как и до сдачи подготовительных тестов. Я настолько вымотана, что даже прихожу в школу в трениках, чего не делаю вообще никогда.

– Привет, ребята, – восторженно щебечет Лора, и все остальные дружно стонут в голос. – Нет-нет, подождите, – умоляет наш администратор, поняв, что ни у кого из нас нет сил на то, во что она собирается нас втянуть. – Будет весело, я обещаю…

– Веселее, чем сон? – уточняет Тео, который в последнее время явно недосыпает.

К моему несчастью, бессонница ему очень идет. Его мягкие волосы пушатся в очаровательном беспорядке, а глаза с несколько страдальческим выражением словно подернуты пеленой.

Боже, мне точно нужна помощь.

– Ладно, – заявляет Лора, готовясь перейти к ободряющей речи, – как вы знаете, в этом году я снова занимаюсь планированием фестиваля Холи…

– Холи? – переспрашиваю я, наклоняясь к Дэшу, и он кивает.

– Холи. Это индийский фестиваль, – объясняет он. – Очень забавный. Люди повсюду разбрасывают цветные порошки, и потом они оказываются везде. Еда будет веганская, но она все равно довольно вкусная…

– В Лос-Анджелесе это преимущественно вопрос культурной апроприации, – бурчит Нилам, удивляя неожиданным комментарием и заставляя Лору заранее насторожиться, какой бы ни оказалась ее критика на этот раз. – Все заметили, что его организовывают белые, для которых йога – практически синоним духовности, а?

– Нилам, сейчас семь часов вечера, вторник, – стонет Кай. – Ты не могла бы…

– Вообще-то, Нилам очень верно подметила, – возражает Лора, которая как раз является белой и занимается йогой (само собой, с большим уважением к культуре!), – однако еще фестиваль призван привлечь внимание к изменению климата и устойчивому развитию экосистемы, что касается всех нас…

– А еще на нем весело, – добавляет Рави. – Мои тетушки каждый год таскают меня на праздник, так что вам, народ, тоже стоит пойти.

– Там будут танцы, – продолжает Лора, – занятия йогой и…

– Фалафель с чесноком, – подсказывает Дэш.

– Ну да, разумеется…

– Ладно, Лора, мы придем. – Тео бросает на Нилам выразительный взгляд, который говорит, что мы не станем никому портить настроение, а затем поворачивается ко мне. – Бель, ты же придешь, да?

И я пытаюсь не акцентировать внимание на том, что он позвал меня при всех.

– Конечно.

– Вот и прекрасно. Оставь билеты на всю команду робототехники, – снова поворачивается к Лоре Тео. – Я оплачу. Нам все равно пора отдохнуть, а то мы явно сходим с ума.

– Правда? Боже мой, спасибо тебе огромное, Тео! – восклицает Лора в полном восторге. – Нам будет очень весело!

– Могла бы и потрудиться узнать заранее, о чем идет речь, – бормочет Нилам, все еще сверля взглядом мою спину. – Это же не какая-то там студенческая вечеринка с красками.

– Ладно, и что же это такое? – спрашиваю я, разворачиваясь к ней.

Нилам бросает на меня кислый взгляд.

– Это древний индуистский праздник, знаменующий окончание зимы и начало весны.

– А, то есть как с майским деревом, да? – уточняю я.

Она фыркает.

– Гиперфиксация на европейской истории в этой школе ужасает. Нет, это не как с майским деревом. Дерево символизирует плодородие…

– Оно и правда фаллической формы, – подмечаю я, что раздражает Нилам еще больше.

– А праздник Холи рассказывает о победе добра над злом. О расцвете любви, дружбы и всего такого, – фыркает она так, словно это какие-то выдуманные понятия для не слишком умных людей.

– Да ты идеальный сказитель, – устало произносит Тео, и я сдерживаю смех.

Нилам награждает нас обоих тяжелым взглядом.

– Вы закончили?

– Да, – вздыхаем мы с Тео в унисон.

– Хорошо. Как я уже сказала, – продолжает она, – это один из немногих случаев в нашей культуре, когда каждый человек является объектом празднования. Стираются все различия между классами, религиями или полами. Каждый – его часть.

– Именно поэтому он идеально подходит и для нас, – радостно заключает Лора, и Нилам пожимает плечами, видимо, удовлетворившись теми пятью секундами, в течение которых она вносила свой вклад. – Только наденьте одежду, которую не жалко будет испачкать цветной пудрой, и удобную обувь, ладно?

Тео ловит мой взгляд и корчит гримасу. Я делаю такую же в ответ.

– Ладно, за работу, – резко заявляет Нилам, раздраженная нашими переглядываниями. Я закатываю глаза, а после надеваю защитный экран для сварки.

* * *

Не знаю, чего я ожидала, но площадка, выбранная для проведения фестиваля Холи, оказывается очень красочно украшенной и битком забитой людьми. Воздух буквально пропитан запахами от фургончиков с едой, отовсюду доносятся музыка и грохот, и, кажется, на каждом квадратном метре газона танцуют разнообразные артисты, в том числе и двое ребят с обручами, которые меня совершенно завораживают.

– Так, у меня есть бирюзовый, розовый и фиолетовый, – перечисляет Джейми, впихивая мне в руки пакетики с цветными порошками.

– Давай любой, лишь бы не оранжевый. Не очень люблю его.

– А что, если мы устроим войну цветов? – предлагает Дэш, внезапно появляясь рядом со мной. – Каждый возьмет себе по одному цвету, и тот, чьего окажется больше, выиграет?

– Началось! – восклицает Кай, выхватывая пакет с красным. – Поберегись, Луна.

– Может быть, нам стоит разбиться на команды, – предлагает Тео. – Раз уж цветов не так много.

– Отлично, тогда я забираю Бель и Лору, – кричит Джейми.

– Нилам, – зову я, заметив ее позади, – хочешь в нашу команду?

Она бросает на меня многозначительный взгляд.

– Ты же понимаешь, что это не имеет никакого смысла? – произносит Нилам, как мне кажется, почти забавляясь.

– Но ты же говорила, что Холи – это про дружбу, так? – напоминаю я, нагнетая атмосферу. – Так что на деле это не столько упущение смысла, сколько его вольная интерпретация.

Нилам поджимает губы, что, как я уверена, на ее языке означает «туше».

– Все равно это глупо, – заявляет она и отворачивается, уходя к другим своим друзьям.

– Что ж, ладно, – вздыхаю я, поворачиваясь обратно к Джейми, которая заменяет мои розовые и фиолетовые пакеты на бирюзовые. – Я пыталась.

– Почему ты все еще продолжаешь пытаться? – с любопытством спрашивает подруга. – Ты же просто напрашиваешься на то, чтобы быть отвергнутой.

– Если тебе станет легче, то я не думаю, что Нилам на самом деле тебя недолюбливает, – добавляет Лора. – Просто она очень вспыльчивая.

Очень характерное для Лоры мнение, ведь она видит лучшее в каждом человеке и ситуации, независимо от того, оправдано это или нет. К сожалению, я точно знаю, что, какие бы ни были проблемы у Нилам со мной, это что-то личное. Эта девушка вполне способна вести себя дружелюбно с Лорой или Джейми, и к тому же она прямо сейчас смеется над чем-то вместе с Мари-с-обществоведения (я так понимаю, они помирились после той ссоры на встрече выпускников, что очень даже здорово), так в чем же так непростительно провинилась я? Не считая того, что говорю невпопад буквально каждый раз, когда обращаюсь к ней. Но в свою защиту скажу, что Нилам тоже не всегда адекватно себя ведет.

– Конечно, – отвечаю я Лоре, забираю выделенные мне пакеты и бросаю взгляд на ухмыляющегося Тео, который машет своими – неприлично розового цвета. – Это Дэш тебе выбрал? – уточняю я.

– А не все ли равно, какой у меня цвет, Бельканто? Мы же команда на команду! – кричит он.

Я качаю головой, пытаясь выглядеть осуждающе, но Джейми, разумеется, все понимает и по-матерински треплет меня по плечу.

– Плохи твои дела, девочка, – цокает она языком. – Удивительно, как ты еще не начала вырезать ваши инициалы на деревьях.

– Прекрати, – отвечаю я, чувствуя, как вспыхивают щеки. – Все не так, мы просто…

– «Просто друзья», да, – пересмеиваются Лора и Джейми.

– Да ладно вам, – рычу я, смущаясь и отчаянно пытаясь оправдаться. – Вы же обе это признали: все в той или иной степени влюблены в Тео Луну. Это просто какая-то примесь в воде, или в его средстве для волос, или еще в чем-то…

– Не думаю, что он им пользуется, – замечает Лора, и это нисколько не помогает мне.

– И кроме того, – добавляет Джейми, многозначительно поднимая бровь, – нам он может нравиться сколько угодно, разница лишь в том, что ему нравишься ты.

– Да нет же, это не…

Я поднимаю голову, чтобы продолжить спор, но замечаю, что взгляд Тео, стоящего рядом с Дэшем и Каем, прикован ко мне. На нем белые футбольные шорты и тонкая белая футболка, в которых даже заметная линия загара выглядит просто великолепно.

– Не переживай, ты выглядишь симпатично, – улыбается Джейми, потрепав меня по волосам, которые сегодня я решила оставить распущенными.

Я бросаю на нее взгляд, и в этот самый момент она швыряет в мою грудь горсточку бирюзовой пудры.

– Попала, – произносит она, и тут мимо нас проносится Эммет, который размазывает уже по ее спине горсть зеленой краски. – Боже мой, Эммет, а разве мы уже начали…

– Со сцены вот-вот дадут первый залп, – кричит Лора, хватая нас за руки и увлекая за собой в толпу. – Готовы, девчонки?

Она уводит нас в самый центр лужайки, где мы набираем полные пригоршни бирюзовой пудры. Артисты со сцены кричат, чтобы мы приседали, и хотя я совершенно не представляю, что мы делаем и безопасно ли это вообще – бросаться друг в друга неоновым порошком, мое сердце колотится от восторга.

– Вы готовы? Давайте считать вместе! ДЕСЯТЬ…

– Десять! – вопят Лора и Джейми.

– ДЕВЯТЬ…

– Девять!

Я украдкой бросаю взгляд через плечо на Тео, который держит наготове горсть розового порошка.

– Я иду за тобой, Бельканто, – предупреждает он меня. – Лучше берегись.

Я закатываю глаза.

– Подожди секунду, Луна…

– О, я…

– ДВА…

– Два!

– ОДИН…

– Один!

А потом небо взрывается таким взрывом красоты, какого я еще никогда в жизни не видела. В воздух взлетают и падают обратно в объятиях смеха, любви и тепла все цвета радуги.

* * *

К полудню мы уже совсем обессилели и до отвала наелись фалафеля и веганского карри. Дэш, с ног до головы покрытый бирюзовой пудрой, возбужденно таскает меня от одного ларька к другому до тех пор, пока наконец не останавливается, чтобы прилечь прямо в траве, словно усталый щенок. Лора, Джейми и я покупаем в память об этом дне одинаковые браслетики из бисера – разумеется, бирюзового цвета.

– Вот ты где, – шепчет мне на ухо Тео, ловя меня за руку и оттаскивая в сторону как раз в тот момент, когда я уже собиралась отправиться с Лорой и Рави на одно из групповых занятий йогой на лужайке.

Тео размазывает немного розовой пудры по моим щекам и смеется, когда я отпихиваю его от себя, мазнув в отместку бирюзовой по его лбу.

– Подожди, подожди, тебе нужно еще чуть-чуть… вот здесь.

И он высыпает горсть пудры мне на голову, а я бросаю щепотку своей краски ему в грудь, втирая цвет, словно детсадовец на занятии пальчиковым рисованием.

– О, смотри-ка, так гораздо лучше…

Он откидывает голову назад, смеясь во весь голос.

– Ладно-ладно, ты выиграла. Эта бирюза намного ярче розового.

– Сдаешься так легко? – спрашиваю я, снова занося руку с пудрой. – Кажется, сейчас еще раз будут стрелять краской со сцены.

– У меня почти все кончилось, – отвечает он, показывая мне свои значительно истощившиеся боеприпасы.

У меня краска тоже на исходе – остатки пачки ушли на разукрашивание его лица.

– Ладно, тогда давай еще разок. Никаких ограничений, – предлагаю я. – Кто будет больше заляпан, тот и проиграл.

– Тогда ты водишь! – Тео цепляет ногой заднюю часть моего колена, что очень похоже на какой-то футбольный прием, и я бросаюсь вслед за ним.

– Луна, это же наверняка красная карточка…

– Ох, подожди, мы же пришли сюда танцевать, – сосредоточенно хмурясь, заявляет он и хватает меня за руку. – Давай. Пошли.

– Что? – смеюсь я, но вообще-то я уже начинаю выдыхаться. – Тео, подожди!

Он тянет меня влево, умело придерживаясь указаний ведущего на сцене, и я едва не врезаюсь в него, когда он меняет направление.

– Раз-два-три, раз-два-три, вот так, – приговаривает он, придерживая меня за бедра и задавая темп. – И один шаг, и два шага… Господи, Бель, да ты просто ужасна в танцах.

– А откуда ты знаешь, как это делается? – кричу я.

Вокруг нас уже собирается толпа, готовящаяся к следующему залпу со сцены, так что это естественно, что за последние пять секунд я врезалась по меньшей мере в трех человек. Тео же, напротив, настолько в потоке, что даже имитирует соответствующую мимику.

– Не знаю. Хорошая координация, наверное, – отвечает он, выполняя какое-то чрезвычайно сложное танцевальное па как раз в тот момент, когда артист берет микрофон.

– Ну что, вы готовы? Вы ведь помните про обратный отсчет?

– Осторожнее, – предупреждает Тео, оттаскивая меня с пути еще одного не очень скоординированного, но весьма увлеченного танцора, и я налетаю на его грудь. – Ты в порядке?

Я поднимаю на него глаза, и у меня перехватывает дыхание. Даже покрытый смесью краски и пота, он выглядит потрясающе. Кончики его волос отливают фиолетовым, и мне очень хочется провести по ним пальцами. А еще чтобы он обнимал меня вот так, прямо здесь и в течение следующих сорока пяти минут.

Нет, лучше час. Или даже два.

– Что? – переспрашиваю я, выныривая из мира фантазий.

– Ты в порядке?

Я замечаю, что Тео откровенно проверяет меня на наличие повреждений, как будто я действительно могла пострадать в результате чего-то настолько безобидного, как чувак, просто размахивающий руками.

– Да, Тео, разумеется, я в порядке…

Толпа обступает нас со всех сторон, и мы оба моргаем, вспоминая, чем на самом деле должны сейчас заниматься. Он притягивает меня к себе ближе и приседает, высыпая остатки розовой пудры себе в руку, а я спешу достать последние крохи своей бирюзы.

– Готова?

– Да, а ты?

– Может, нам стоит раскрасить нашего бота вот так. – Он ухмыляется. – Бросим цветные бомбы в полиуретановую оболочку и посмотрим, что получится.

– А как мы его назовем?

– Не знаю. Может, БэбиБель?

Я шлепаю его по плечу.

– Даже не смей…

– Ладно-ладно. Тогда «Дихотомия добра и зла».

– Боже мой, ты просто ужасен.

– Я знаю.

Он убирает мои волосы с глаз, что, как я уже догадалась, является тактическим приемом, чтобы удачнее покрыть мой лоб розовым цветом, но все же. Сейчас мы даже ближе друг к другу, чем были в машине в мой день рождения.

А где-то в другом мире обратный отсчет идет по спирали.

– ЧЕТЫРЕ…

– Эй, Бель, – говорит он.

– Да, Тео?

– ТРИ…

– Неважно, как мы назовем нашего бота. Мы все равно выиграем.

– ДВА…

– Да неужели? Судя по всему, ты очень уверен в нашей победе.

– О, я очень уверен.

– ОДИН…

– Почему?

– Некоторые вещи просто знаешь, – говорит он, и затем, в порыве общей эйфории, мы оба запускаем наши цвета в воздух, наблюдая, как они кружатся, смешиваются и опадают вниз ярким неоновым дождем.

Тео поворачивается ко мне, но я уже смотрю на него.

– Если ты уверен, то уверена и я.

– Это что, фраза из «Дневника памяти»? – шутливо произносит он.

– О боже, заткнись…

И тут он внезапно притягивает меня к себе и целует.

Для протокола: я знаю, что на самом деле время никак не останавливается. Что мир не вращается вокруг меня. Но на секунду все становится совершенно как в кино, будто мы герои собственного фильма, и все люди, танцующие вокруг, ликуют так же, как и мы сами. Солнце светит ярче, радость ощущается острее, все становится богаче, насыщеннее, ослепительнее, буквально цветнее и более волнующе, и мы – наконец слившиеся в этом поцелуе. Он напоминает мне все, что мы когда-либо изучали в физике о силе притяжения, соединении материалов, прочных и магнитных связях, гравитации и тайне. Я всегда знала, что все существующее в этом мире может слиться в одно прекрасное мгновение и что иногда, если очень повезет, можно поймать его самому.

И этот момент – наш.

Я обнимаю Тео за шею, а он обнимает меня за талию, и мне кажется, я всегда догадывалась, что с ним все будет именно так.

– Прости, что так долго, – шепчет он.

Уверена, Джейми и Лора глазеют на нас прямо сейчас, а значит, Нилам тоже, вероятно, видит это, и Дэш, и Кай, и Эммет…

Да неважно.

Я притягиваю Тео к себе, чтобы поцеловать еще раз.

– И ты извини, что так долго.

– Так, значит, технически я выиграл?

Я стону в голос.

– Тео, ты…

– Хуже всех, я знаю.

Он поднимает мой подбородок и целует меня сначала один раз, а потом еще и еще.

– Думаешь, ребята все видели?

– Сто процентов.

– Хочешь пойти на попятную?

– В смысле, оттолкнуть тебя? Не уверена, что это будет правдоподобно.

– Мы можем попробовать, – предлагает он. – Или ты можешь, например, ударить меня.

– Заманчиво, но нет.

– Если ты этого не сделаешь, то будет неловко.

– Определенно будет. А что, ты хочешь пойти на попятную?

– Ни за что. Просто перестраховываюсь.

– Теперь народ будет вести себя странно, да?

– Это точно.

– И у нас есть всего несколько месяцев.

– Нет, если ты поступишь в МТИ, – напоминает он мне, – а ты обязательно поступишь.

И я чувствую легкую дрожь предвкушения. Возможно ли, чтобы все было так просто? Что жизнь сама… просто подталкивает тебя в нужную сторону? Потому что сейчас мне кажется, что все действительно так.

– Так ты в деле? – спрашивает Тео.

Я ловлю его взгляд и пытаюсь вспомнить время, когда втайне не считала его самым лучшим человеком из всех, кого знаю.

И не могу.

– Я в деле, – даю обещание, чувствуя себя совершенно обновленной и неоново-яркой.

Тео

Теперь, когда все знают, что мы с Бель встречаемся, дела, очевидно, обстоят иначе. Однако Нилам делает нам одолжение и по-прежнему продолжает вести себя как стерва.

– Ну, наконец-то, – прокомментировала она ситуацию. – Не то чтобы мы ни о чем не догадывались. Вы двое так же незаметны, как кирпич, брошенный в окно. А окно в данном случае – это мои глаза, – добавила она как бы невзначай.

– О боже, спасибо тебе, Нилам! – воскликнула тогда Бель, обмениваясь со мной взглядом.