Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Сжечь лагерь и рабочих? Так это бесполезно – самое важное они уже успели вывезти, пока я следовал за тьмой и скакал по теневым слоям. Уничтожить сферу на изнанке? Слишком рискованно. Взрыв такой энергии может порвать слои тени и выплеснуться в реальный мир с совершенно непредсказуемыми последствиями.

Я задумался. А ведь есть один вариант. Рискованный, конечно, но если всё получится, то я избавлю мир хотя бы от одной сферы, лишив некромансеров подпитки.

Главное, чтобы тело выдержало, а остальное не так важно.

Я нашёл нить, связующую меня с Сердцем Феникса, и ухватился за неё. Так же мысленно я протянул руку сквозь реальность и теневые слои, цепляясь за сферу на четвёртом слое.

Я открыл себя и стал каналом для перекачки энергии. С одной стороны – мёртвая паразитическая энергия сферы, а с другой – ненасытная тьма и бездонная глубина Сердца Феникса в моём имении.

Сначала ничего не происходило, а потом сфера дрогнула. Уходящие в глубину изнанки нити натянулись и завибрировали. Да что там! Даже воздух вокруг меня начал дрожать, заставляя камешки скакать по земле. Но я был достаточно далеко от людей в лагере, так что пара минут у меня точно есть.

Сердце почувствовало дармовую энергию. Меня скрутило в приступе боли, когда оно начало перекачивать её, используя моё тело как фильтр. Всё, что я знал о боли, показалось незначительным по сравнению с тем, что я испытывал сейчас. Казалось, будто сила разрывает меня на части, а потом собирает обратно, чтобы продолжить эту пытку.

Через меня проходил такой поток энергии, которого я в этом мире ещё не видел. Хотя, если так подумать, то и в моём мире тоже. Я рухнул на колени и сжал челюсти, чтобы не заорать во весь голос.

И надо же было именно в этот момент «совершенной» почувствовать изменения в сфере. Она резко повернулась ко мне. Её капюшон слетел, и я увидел именно ту женщину, которую подозревал в связях с заговорщиками.

Ирина Тереньтева, в девичестве Ярошинская. Она заметила меня сразу же, да я и не скрывался особо. Какая уж тут маскировка, когда я от боли даже стоять не могу?

Я с трудом поднялся на одно колено и выпрямился.

Ирина склонила голову к плечу и одним движением скинула плащ. Её лицо выглядело так, как и должно выглядеть лицо аристократки, – высокие скулы, ровные черты лица и нежный румянец на щеках.

Всё портил только вставленный в лоб кристалл света. Точно такой же, как у совершенных и у барона Воронова.

Похоже, рано я начал разбираться со сферой. Сначала нужно было избавиться от существа, стоявшего передо мной. Причём я видел, что в отличие от барона, Ирина Тереньтева не потеряла разум.

Она улыбнулась самой милой улыбкой, на какую способна красивая женщина.

А потом выпустила в меня луч чистейшего света, смешанного с голубым пламенем.

Глава 10

Луч прорезал двоих рабочих и камень, за которым я укрывался, и ударил по куполу тьмы. Защита моментально вскипела и испарилась. Я сумел сдвинуться немного в сторону, но всё равно луч прожёг дыру в моём плече.

Следующий удар прошил моё бедро. Только каким-то чудом я не отпустил каналы к сфере и Сердцу, и лишь сильнее сжал челюсти. Да, голубое пламя выжигает всю магию, но моё пламя делает то же самое.

Я окружил себя чёрным пламенем и дождался следующего удара. Как только очередной луч прожёг дыру в моей защите, я перенаправил потоки энергии и использовал луч как дополнительный проводник.

Остановить процесс перекачки энергии я не мог – если он начался, то его не прервать. Поэтому я развернул поток, чтобы не только выкачивать энергию из сферы, но и направлять в неё же часть атаки Ирины, пропуская всю её через собственное тело.

Ирина сменила тактику. Голубое пламя вокруг неё сгустилось, и в меня выстрелили десятки тонких игл. Эти иглы били не только в меня, они проникали сквозь слои изнанки, выжигая канал между мной и сферой. Мой щит не выдержал эту атаку, и развеялся, ну а я направил энергию Тереньтевой по нужному мне пути.

Энергия света и голубого пламени ударила в сферу. Я чувствовал, как на изнанке рвутся нити одна за другой. И каждый разрыв отдавался в реальном мире грохотом, похожим на землетрясение. Будто ломаются невидимые кости этого мира. Земля ходила ходуном, лагерь и модульные системы рухнули в трещины, из которых сразу же повалил едкий дым.

Ирина Тереньтева отшатнулась. Её аура вспыхнула сильнее, а кристалл во лбу затрещал, будто был простой стекляшкой. Как я и думал, Тереньтева была связана со сферой, и сейчас эта связь рвалась, причиняя ей боль.

Я ухмыльнулся окровавленными губами. Вот что бывает, когда играешь в игры с изначальными стихиями.

Моё пламя вырвалось и направилось к Ирине. Она попыталась поднять руку и выставить щит, но нарушенная структура, которая была рассчитана на усиление кристаллом света, дала сбой. Голубой огонь вспыхнул и тут же погас, но Ирина не останавливалась.

Через мгновение меня накрыло взрывной волной, через которую пробился отчаянный вопль. Ирина кричала недолго, пару секунд, но мне хватило. Не привык я сражаться с женщинами, а уж тем более – убивать их.

Но я знал, что моё пламя даже не задело Ирину Тереньтеву. Оно и не должно было, ведь метил я не в неё, а в её связь с кристаллом. Похоже, что переплетение энергосистемы женщины с управляющими нитями кристалла было более глубоким, чем мне показалось.

Во мне снова вспыхнула ярость. К Бартеневу, к Вестнику, ко всем, кто превращал живых людей в расходный материал для своего безумного плана. Ещё одна исковерканная судьба, ещё одно доказательство чудовищности их методов.

Жаль, конечно, эту талантливую одарённую с уникальным направленным даром. Но моей вины в её смерти нет – она сама пошла на эксперимент с собственной энергетической системой. Сама связала себя с кристаллом света, чтобы стать сильнее. И сама позволила кристаллу настолько слиться со своим телом и магическим источником, что уничтожение этой связи убило её.

Ну а мне нужно сейчас сосредоточиться на сфере, энергия которой наконец начала иссякать. Боль уже почти отступила, а моя собственная сила возросла на порядок. Перекачка такого количества энергии через моё тело и источник усилила меня многократно, что не могло не радовать.

Я уже чувствовал, как регенерация латает раны, сращивает пробитое лучом света и пламени плечо и бедро, восстанавливая даже мелкие повреждения. И пусть боль от такого стремительного восстановления ещё долго будет преследовать меня, я наконец чувствовал, что могу противостоять грандмагам этого мира на равных, будь то Бартенев или даже сам император.

Невероятное ощущение – снова стать сильным. Снова чувствовать мощь, перед которой бессильны демоны, монстры и люди. Теперь я уже мог диктовать свои условия.

Но я знал, что с некромансерами просто не будет. Как и с Вестником, который встал на их сторону. Пока хоть один тёмный маг поддерживает некромансеров, их сила не уменьшится ни на процент. Как и их способность заманивать в свои сети других тёмных.

Наконец, тьма закончила поглощать энергию сферы, и я почувствовал, как рвутся оставшиеся нити. И будто вторя уничтожению сферы на четвёртом слое изнанки, моё тёмное пламя разлилось вокруг тела Ирины Тереньтевой. Я уже ощущал его порывы.

Пусть в этот раз вместо стены пламени было лишь медленное тление, я знал, что очаг схлопнется в течение суток. Без взрывов, пожаров и всего того, что сопровождало уничтожение московского очага.

Здесь всё было иначе. Не было той ярости во мне, когда я увидел результаты экспериментов в лаборатории. Не было моего желания стереть в огне всё вокруг.

Я просто хотел покончить с очагом, не причиняя вреда людям. И у меня получилось.

Призывать крылья я не стал, вместо этого решил идти через тень. В двух километрах от границы очага меня ждали мои близкие. И я должен успеть до того, как местные силовики начнут прочёсывать местность вокруг очага.

Шаг на первый слой тени был похож на вход в ледяную воду после раскалённой кузницы. Контраст заставил меня вздрогнуть. Моё тело несколько минут назад пылало от перекачки энергии и теперь отчаянно протестовало против смены температуры, но это было мелочью по сравнению с той болью, что я испытывал во время нейтрализации сферы.

Мысленно нащупав клеймо бабушки, я рванул на юго-запад. Каждый прыжок отдавался глухой болью в висках – тело ещё не до конца перестроилось, как и вся энергетическая система. Но ничего, у меня будет время привыкнуть к новым ощущениям.

Через пятнадцать минут я оказался на окраине небольшого леса и первым делом проверил местность взором тьмы. Никаких посторонних поблизости не было, только знакомые ауры моих близких и Денисова с его людьми.

Я прошёл чуть дальше и увидел членов моего отряда. Они сидели полукругом под сенью старых сосен и походили скорее на заблудившихся измотанных туристов, чем на боевой отряд, только что вышедший из аномального очага. Если, конечно, не считать боевых артефактов и перевязанных ран.

Жнеца нигде не было видно – наверняка опять ушёл на глубокие слои изнанки. Зато все остальные вроде бы были в порядке. Бабушка сидела рядом с детьми, прижавшимися друг к другу. Юлиана прислонилась спиной к стволу дерева и прикрыла глаза. Бойцы Денисова образовали что-то вроде защитного периметра, а сам эмиссар говорил по спутниковому телефону тихим ровным голосом.

Я сделал шаг из тени, специально наступив на сухую ветку. Головы всех членов отряда повернулись ко мне одновременно. Первой среагировала Вика – она вскочила и бросилась ко мне, совсем как раньше, когда я возвращался из рейдов. Борис рванул за ней с опозданием на пару секунд, и уже через мгновение они облепили меня с двух сторон.

Я прижал детей к себе и посмотрел на остальных поверх их голов. Бабушка рвано выдохнула и удовлетворённо кивнула, а Юлиана улыбнулась счастливой улыбкой.

Денисов мгновенно закончил разговор, убрал трубку в рюкзак и повернулся. Он осмотрел меня профессиональным взглядом, отметив прожжённую ткань на плече и ноге, запёкшуюся кровь и усталый вид.

– Зачистка очага завершена, – сказал я, не дожидаясь его вопроса. – Очаг схлопнется в течение суток.

– Подробности будут? – спросил Денисов, кивнув на мои слова.

– Когда окажемся без свидетелей, – я мотнул подбородком в сторону детей, давая понять, что не буду обсуждать при них создание сфер-якорей на изнанке этого мира. Мне было достаточно того, что тьма Бориса отступила, насытившись кровью. – Как вы добрались?

– На нас монстры напали два раза, – тихо сказала Виктория, отшагнув от меня. – Борис защитил меня.

– Молодец, – я потрепал брата по голове. – Посмотрим, на сколько тебя хватит после этих битв.

– Идите ко мне, дети, – позвала их бабушка. – Дайте Костику поговорить с эмиссаром.

Я кивком поблагодарил бабушку и направился к дальней сосне, которая выделялась тем, что стояла отдельно от остальных. Денисов последовал за мной, как и двое его людей. Гвардейцы остановились в трёх метрах от нас и замерли.

Денисов вопросительно посмотрел на меня, и я сделал глубокий вдох.

– Я обнаружил базу заговорщиков среди скал, – начал я. – Люди грузили ящики на специальные грузовые дроны. Командовала ими Ирина Терентьева, в девичестве Ярошинская. Все они погибли.

– Но что дочь Ярошинского забыла здесь, в Эльзасе? Как она могла оказаться среди заговорщиков? – Денисов нахмурился и бросил взгляд в сторону своих бойцов.

– Она прошла ту же процедуру, что маги света в московской лаборатории, – сказал я. – Ирине вживили кристалл света. Думаю, что её муж тоже участник заговора.

– Ирина Тереньтева… – пробормотал Денисов, прищурившись. – Она ведь не выжила? Допросить не получится?

– Её энергосистема не выдержала разрыва связи с кристаллом, – я покачал головой. – Но самое важное – я уничтожил одну из ячеек инфраструктуры заговорщиков.

– Инфраструктуры? – переспросил Денисов, непонимающе наморщив лоб.

– Да, что-то вроде сети с отдельными якорями на изнанке, – я пожал плечами и тут же поморщился от боли. – Они перекачивают энергию очагов, получается что-то вроде круговорота энергии, но с неизвестными переменными.

– Это звучит очень странно, – Денисов провёл ладонью по лицу, смахивая пыль и пот. – Но при этом, я чувствую в ваших словах опасность. Для императора и для мира.

– Так и есть, – кивнул я. – Я уничтожил лишь одну из ячеек, это замедлит заговорщиков, но не остановит. К тому же, наверняка есть и другие.

– Вы хотите посетить остальные очаги? – напрягся эмиссар. – Боюсь, что после закрытия эльзасского очага доступ к оставшимся будет закрыт для посторонних.

– Мне не нужно разрешение, чтобы пройти в любой очаг, – устало сказал я. – Но сейчас мне нужно хотя бы несколько дней, чтобы прийти в себя.

– Тогда двигаемся к точке эвакуации, – принял решение Денисов.

– Вы правы, жандармы будут искать нарушителей по всему периметру очага, – согласился я с ним. – Но уже завтра, после его закрытия, у них прибавится работы. Нам же к этому времени лучше убраться подальше отсюда.

Мы вернулись к отряду и начали собираться. Никто не спорил и не задавал вопросов – все были вымотаны до предела. Гвардейцы Денисова застегнули рюкзаки и подхватили раненых.

Я сделал глубокий вдох, втягивая воздух, наполненный запахом хвои, а не пепла. Кажется, хватит с меня сражений. По крайней мере, на ближайшую неделю.

Мы дошли до старой лесопилки, заброшенной много лет назад, в полной тишине. Денисов хорошо знал дорогу, так что нам не пришлось столкнуться с жандармами или отрядом зачистки. Сама лесопилка возникла внезапно, будто резко выплыла из-за деревьев.

Я увидел полуразрушенные строения, груды трухлявых досок и огромные горы потемневших от времени и непогоды опилок. И только через пару мгновений я разглядел два внедорожника, замаскированных так тщательно, что сразу и не найдёшь взглядом.

– Садимся, быстро, – бросил Денисов, открывая дверь. – Маршрут до безопасного дома в Страсбурге займёт сорок минут, там переоденемся и сразу на частный аэродром.

Его люди отработанными движениями стали грузиться во вторую машину, усаживая раненых. Бабушка помогла сесть Юлиане и почти втолкнула на заднее сиденье Вику и Борю.

Я обернулся и попробовал отыскать взглядом Жнеца, но так и не смог. Я знал, что он где-то рядом, но тень укрывала его даже в реальном мире так, что мой взор его не видел. Ладно, я уверен, что он скоро сам придёт ко мне, ведь мне удалось уничтожить сферу, которой он сам даже коснуться не мог.

Я сел в машину и откинулся на сиденье, закрыв глаза. Сделав вид, будто отдыхаю, я проверял взором пространство вокруг машины. Ни слежки, ни засад я так и не обнаружил.

Безопасный дом оказался неприметным таунхаусом в тихом районе. Мы быстро привели себя в порядок – сначала душ, потом чистая одежда по размеру, термосы с горячим чаем и еда в контейнерах. Ни лишних глаз, ни лишних вопросов.

После мы пересели в другие машины, на которых не было подозрительной маскировки, и добрались до частного аэродрома. Денисов предусмотрел всё. Я даже восхитился тем, как профессионально он подошёл к делу. Там, где я пробивался силой, он действовал тонко и неприметно.

Уже после посадки в быстрый бизнес-джет, эмиссар сообщил, что полетим мы все в столицу, а уже оттуда нас доставят до Тюмени. Я не стал спорить, понимая, что Денисов и так очень помог.

Убедившись, что дети спокойно заснули, укутавшись в пледы, я устроился у окна и принялся набрасывать план действий. Для начала нужно восстановить силы, потом проанализировать всё, что удалось узнать за сегодня. Ну и мне всё же придётся поговорить с Жнецом. По-настоящему, без игр в молчанку и утаивания важной информации.

И наконец самое важное – нужно решить, что делать с императором. Денисов уже составляет отчёт, уткнувшись в планшет. И он не станет умалчивать о присутствии Жнеца, битве с некромансерами и о том, что я сказал про Ирину Терентьеву и сферу.

Может тогда остаться в столице и самому сообщить Михаилу Алексеевичу результаты моей «прогулки» по очагу? Заодно расскажу ему о Бартеневе. Раз уж зачистка очага в Эльзасе была нужна для моей проверки, и император сам сказал, что после этого поверит в любые мои слова, почему не воспользоваться моментом?

Я бросил взгляд на детей, бабушку и Юлиану. Надо бы их вернуть домой. Да, точно, так и сделаю. Сначала доберёмся все вместе до дома, а уж потом я поеду в столицу один для разговора с императором.

Приняв это решение, я позволил себе расслабиться, и уснул крепким сном. Проснулся я от толчка шасси по асфальту аэропорта Санкт-Петербурга.

– Вы сразу домой, ваше сиятельство? – спросил Денисов. – Не хотите задержаться в столице?

– Я думал об этом, но решил сначала доставить моих близких до дома, – честно сказал я.

– В таком случае самолёт сейчас дозаправят, и вы сможете лететь домой, – он посмотрел на меня серьёзным взглядом. – Благодарю вас за ваши действия. Вы не бросили моих людей, нашли способ выбраться из очага и уничтожили не только его, но и то, что пока не поддаётся моему пониманию.

– Я сделал то, что должен был, – хмуро улыбнулся я. – Ни больше, ни меньше.

– И всё же моя благодарность к вам не имеет меры, – он склонил голову в полупоклоне. – Вы можете рассчитывать на мою помощь в любом вопросе. А сейчас прошу прощения, но мне нужно срочно покинуть вас.

– Я понимаю, дела, – кивнул я. – До встречи.

После прощания с Денисовым прошло не более получаса, как нас пригласили пройти на посадку.

Полёт прошёл без происшествий, дети дремали, бабушка с Юлианой обсуждали недавнее сражение и делились мыслями по поводу эффективности совместных атак против падших.

Я почти не слушал их. Все мои усилия были направлены на сохранение себя в вертикальном положении. Слабость после резкого усиления накатывала волнами, а мысли снова и снова возвращались к сфере на четвёртом слое изнанки и отчёту Денисова.

Интересно, что он в итоге напишет?

Я усмехнулся, представив примерный текст донесения. Не напишет же он в самом деле, что-то вроде такого: «граф Шаховский уничтожил очаг, как и было приказано, но обнаружил глобальную сеть по перекачке магической энергии, управляемую вашим братом и беглым Вестником при поддержке части светлой аристократии»?

Такой отчёт либо сочтут бредом сумасшедшего, либо признают правдой, но это будет даже хуже. Ведь тогда начнётся война.

Если так можно будет назвать резню на самом верху.

В Тюмени нас встретили привычные внедорожники и знакомые лица моих людей. Денис Чернов на пару с Игорем Лаптевым сидели в одном автомобиле, а из второго нам махали Демьян Сорокин и Стас Назаров. Улыбнувшись своим гвардейцам, я усадил бабушку, Юлиану и детей, а потом и сам сел в машину.

Неужели наша безумная поездка наконец закончится? Вроде бы отсутствовали чуть больше суток, а такое чувство, что вечность прошла.

Оставшийся путь до дома пролетел так быстро, что я и сам не заметил, как оказался на своей земле. Когда за последней машиной захлопнулись ворота, я невольно замер. Мне не верилось, что мы добрались до дома без нападений, сражений и лишней суеты. Почему-то внутри всё дрожало от напряжения, будто бой ещё не закончился.

И почти сразу я ощутил то самое касание к моей паутине, которое означало, что Жнец желает побеседовать. Надеюсь, что это последнее испытание на сегодня, иначе я за себя не ручаюсь.

Глава 11

Я помог выбраться из внедорожника сначала бабушке, потом детям и Юлиане. Мне хотелось окружить заботой невесту, которая закрыла собой сестру, но я не мог оставить без внимания визит Жнеца.

– Я вызову целителя, – сказал я Юлиане, осторожно обняв её. – Думаю, что через полчаса он уже приедет и осмотрит тебя.

– Не нужно, всё в порядке, – она устало улыбнулась. – Эмиссар постарался залечить как можно больше повреждений.

– Не спорь, – я покачал головой. – Мне будет спокойнее после осмотра настоящего целителя.

– Как скажешь, – она прижалась ко мне и вздохнула. – Ты напряжён. Что-то случилось?

– Просто остались незавершённые дела, – я положил подбородок на её макушку. – Надеюсь, что управлюсь за пару часов и смогу отдохнуть.

– Уже ночь, а ты всё о делах думаешь, – она хмыкнула. – Я слышала, что у нормальных людей есть время ещё и жить, а не только сражаться.

– Да, что-то такое и я слышал, – усмехнулся я. – Всё, иди отдыхай. Постараюсь заглянуть к тебе с утра.

– Доброй ночи, Костя, – она прижалась крепче, а потом отстранилась.

Я проводил её взглядом и повернулся к Зубову. Командир гвардии заметил мой взгляд и шагнул ближе.

– Всё спокойно? – спросил я у него.

– Тишь да гладь, господин, – сказал он, махнув рукой. – Прибывшие истребители на стене, несут дозор наравне с нашими бойцами.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Вызови Белого, пусть Юлиану осмотрит.

– Она ранена? – нахмурился Зубов.

– Да, закрыла собой Вику и получила в плечо теневое копьё, – я поморщился и сжал кулаки. – Я не успел её прикрыть и отразить атаку.

– Вы бы себя не винили, господин, – покачал головой Зубов. – Я-то с вами уже не в одном бою был и видел, как вы за своих жилы рвёте. Раз не успели, значит не было других вариантов. А Белого я вызову прямо сейчас, раз такое дело.

– Вот и договорились, а я тут немного задержусь ещё, – сказал я, направляясь обратно к воротам.

Как только я переместился на первый слой тени, сразу увидел Жнеца. Он стоял в двух метрах от невидимой границы защитного купола и смотрел на меня изучающим взглядом.

– Ты изменил мощность своего пламени, чтобы очаг не исчез слишком быстро, – сказал он.

– А ты позволил мне привести семью в ловушку, чтобы выманить падших, – ответил я, прищуриваясь и призывая теневые крылья. – Ты знал, что в этом очаге есть узел связи с их гнёздами и ничего не сказал, хотя приходил ко мне перед рейдом.

– Ты принял это решение сам, чтобы проверить силы своих людей и чтобы мальчишка пролил кровь, – Жнец равнодушно пожал плечами. – Ты достиг всех целей, так что тебе не в чем меня упрекнуть.

– Всех целей? – переспросил я, едва сдерживая гнев. – В мои цели не входила битва с падшими и ранение моей невесты. Как не входило в них и выведение моих людей настолько экстремальным способом.

– Разве ранение твоей невесты не было целью? – он вопросительно посмотрел на меня. – Ты узнал, что она способна не только объединиться со старым врагом для сражения, но и закрыть собой тех, кто тебе дорог. Она показала, что имеет ценность и что привязалась к тебе и твоим людям. Это дорогого стоит.

– Не такой ценой я хотел узнать о её преданности, – прорычал я. – Они все могли погибнуть в той битве. Да и после, если бы я не уничтожил сферу…

– Но не погибли, – жёстко перебил он меня. – И ты справился с заданием. Показал свою силу не только мне, но и падшим.

– То есть ты просто хотел посмотреть, чего я стою? – я взлетел над Жнецом и окутал себя тьмой. – Ради этого ты рискнул моей семьёй? Чтобы посмотреть, как я справлюсь? Чтобы убедиться, что я достаточно силён для твоих планов?

– Если бы их там не было, ты не сражался бы так отчаянно, – спокойно проговорил он. – Я сделал это ради того, чтобы понять, сможешь ли ты увидеть. Многие сильны, но не многие способны видеть корень. Ты смог, значит, шанс есть.

– Шанс на что? – я подлетел ближе к нему. Моя тьма уплотнилась и окутала меня с ног до головы, а крылья стали ещё больше.

– Шанс уничтожить сотворённое моим сыном, прежде чем оно поглотит весь мир целиком, – он наклонил голову к плечу. – Ты думаешь, я хочу его смерти? Смерть Вестника уже ничего не изменит. У его творения есть и другие смотрители. Сеть гнёзд и якорей будет жить даже после того, как я оборву жизнь своего сына.

Я усмирил эмоции и задумался. Как я и ожидал, Жнец мыслит сугубо прагматично. Он видит проблему, знает, кто в ней виноват, но сам устранить её не может. И он прав, смерть Вестника уже ничего не изменит.

А ещё это означает, что пока что Жнец нужен мне больше, чем я ему. Но это временно. Скоро я и сам смогу чувствовать каждый якорь. Нужно-то всего ничего – поглотить ещё одну сферу.

– Что ты предлагаешь? – спросил я, не расслабляясь ни на мгновение.

– Союз, – коротко сказал он. – Настоящий союз без обмана. Я знаю расположение других якорей и знаю, как искать ключевые узлы этой паразитической сети, а ты умеешь их уничтожать, не взрывая при этом половину континента.

– И какие у тебя условия? – я не собирался вот так сходу доверять Жнецу. Он мыслит другими категориями и ему плевать на всё и всех при достижении цели.

– Первое условие такое – ты обещал мне раскрыть свою тайну о знаниях, недоступных никому из живущих, – проговорил он. – В обмен я готов ответить на твои вопросы.

– А второе? – с усмешкой спросил я. Можно подумать, я не догадался, что он счёл меня угрозой и сделал своей целью, когда понял, что я знаю гораздо больше других.

– Ты не тронешь моего сына, пока не очистишь мир от его творений, – Жнец посмотрел на меня равнодушным взглядом, будто мы обсуждали вкус чая, а не убийство его сына. – И после этого я сам покончу с ним.

– Это всё? – уточнил я, чувствуя недосказанность в его словах.

– Ты предоставишь мне доступ к одному из якорей в сибирском очаге, – сказал он после небольшой заминки. – Мне нужно кое-что забрать оттуда до его уничтожения.

– Что именно? – вот теперь просьба Жнеца не убивать Вестника раньше времени обрела смысл.

– То, что он украл у нашего рода очень давно, – он неопределённо пожал плечами. – Артефакт, не имеющий отношения к падшим и к сети якорей. Это личное.

Я посмотрел на него с интересом. Неужели у призрака осталось что-то личное? Что-то, что до сих пор нужно ему, несмотря на утрату эмоций и чувств? Или в этом мире дар призраков не настолько абсолютен и безжалостен?

– Договорились, – наконец сказал я, ощущая, как от напряжения сводит мышцы. – Но если твоя личная миссия поставит под удар моих людей или нарушит мои планы по уничтожению гнёзд падших, я пересмотрю наши условия.

Жнец кивнул и начал растворяться между слоями.

– Через три дня я вернусь, – услышал я его голос издалека. – Будь готов выдвигаться.

Я покачал головой и вышел из тени. Адреналин начал отступать, и на меня волнами накатывала усталость, но пока было не до отдыха. Сначала нужно узнать, что сказал Белый. Наверняка он уже успел приехать и осмотреть Юлиану.

Зубова я нашёл на заднем дворе, когда он уже завершал обход.

– Белый приезжал? – спросил я сходу.

– А как же, – усмехнулся командир гвардии. – Поспрашивал вашу невесту, как она рану получила, а потом чуть не в ноги ей поклонился.

– Ты вместе с ним что ли в комнате Юлианы был? – я нахмурился.

– Нет, конечно, – Зубов качнул головой. – Яков-то на что у нас? Вот он и рассказал.

– И? Что в итоге? – поторопил я его.

– Залечил Ваня вашу невестушку, – тут же перестал усмехаться Зубов. – Сказал, чтобы сутки магией не пользовалась и восстанавливалась. Ну и что ей лучше пока отлежаться и не геройствовать.

– Понял, значит, устроим Юлиане отдых, – хмыкнул я. – Я на сегодня с делами закончил, так что ты можешь быть свободен.

Зубов кивнул мне, а я тут же переместился на первый слой тени, чтобы побыстрее добраться до своих апартаментов. И сам не понял, как оказался в комнате Юлианы.

Моя невеста спала, положив ладонь под щеку. Она не ворочалась и не стонала от боли, дышала ровно и мерно. Я склонился ниже и осмотрел плечо, видневшееся из-под сорочки. От раны не осталось ни следа.

Вот и хорошо. Теперь можно и мне наконец отдохнуть. Если что-то случится, то мне сообщат, а без сна и отдыха я скоро свалюсь без сил.

Я переместился в свои апартаменты и замер посреди небольшой гостиной. Мои мысли сейчас занимал разговор с Жнецом. Почему он поставил условием раскрытие тайн, но потом ничего не спросил и ушёл? Надеется, что мы с ним поболтаем, когда будем мчаться через изнанку к логову Вестника?

Сколько же вопросов мне хотелось задать этому Вестнику, который нашёл способ смешать свет, тьму и некротическую энергию в одну большую помойку. Зачем ему всё это? Власть? Месть? Или что-то более банальное вроде вечной жизни и бессмертия за счёт чужой энергии?

Я смог сжечь два очага и разрушить одну сферу-якорь. Но как выкорчевать всю сеть, если её корни уходят в те слои изнанки, куда соваться без крайней нужды я не собирался? Там правила писали не маги, а сама тень.

И правила эти были простыми – сильный жрёт слабого. А я, при всём своём усилении, дальше четвёртого слоя буду как раз тем самым «слабым». Если в моём мире на восьмом слое изнанки правили диттары, то здесь вместо них были гроксы. И я сильно сомневался, что они хоть в чём-то уступают диттарам моего мира.

Я сел на диван и понял, что вот-вот вырублюсь от усталости. Тревога отступила вместе с адреналином. У меня не было сил даже на то, чтобы дойти до кровати, поэтому я просто завалился на бок и закрыл глаза.

Перед тем, как отрубиться, я успел подумать о том, что у меня всего три дня. Нужно успеть всё – проверить детей, поговорить с Юлианой, разобраться с Денисовым и императором. И понять, что я буду делать, когда некромансеры решат ответить на уничтожение сферы.

Сон был беспокойным и прерывистым. Мне снились нити, сотканные из света и тьмы. Они тянулись то к Вике, то к Юлиане. Я рвал их, а они вырастали снова и снова.

Проснулся я резко, одним рывком сев на диване. Подобные кошмары посещали меня только после перерождения или полного истощения. Но никогда просто так.

Взор тьмы просветил всё имение. Вроде бы всё спокойно. Дети спят, бабушка в своей комнате, как и Юлиана.

Но ощущение надвигающейся угрозы никак не проходило. Чуйка кричала об опасности, но я не видел никаких причин для беспокойства.

Закрыв глаза, я сосредоточился на тончайших нитях, что тянулись от меня к птенцам и истребителям. Александр Рейнеке вместе с супругой находились в гостевой спальне. Нить дяди была ровной, чуть подрагивающей от пульсации Сердца.

Леонид Орлов тоже был в порядке – я ощущал его нить точно так же, несмотря на расстояние. Истребители находились в казарме и вроде бы им ничего не угрожало.

Тогда почему чуйка продолжает вопить?

Я почти успокоился, списав свой беспокойный сон на переутомление, когда вдруг понял, что не чувствую совсем другую нить. Не ту, что вела к Сердцу Феникса, а личную, что связывала меня с питомцами.

– Грох? – мысленный зов повис в пустоте. Ни ответа, ни привычного ворчания в глубине сознания.

Я замер, пытаясь осмыслить происходящее. Кто-то перерезал нить кутхара? Но это невозможно. Я растёр лицо ладонями и сделал медленный глубокий вдох.

– Агата! – позвал я кошку, которая тут же лениво проявилась передо мной. – Где Грох?

– В гнезде, – она зевнула, широко распахнув пасть с острыми зубами. – Ой, я его не чувствую.

– Вот и я не чувствую, – я вскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате. – Как могла порваться нить? Её не может увидеть никто, кроме меня.