Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Понадобилось не меньше двух часов, чтобы регенерация залатала самые крупные повреждения и немного залечила те ранения, что не угрожали моей жизни. Когда я вывалился из тени на территории своих земель рядом с вратами, к своему удивлению, услышал звуки стрельбы.

Я поднял взгляд на стену. Неужели прорыв? Ко мне подбежал помощник целителя Семён, глядя на меня удивлённым взглядом.

– Ваше сиятельство что вы здесь делаете? – спросил он, нервно оглянувшись по сторонам. – Как вы здесь оказались?

– Да вот мимо проходил, дай, думаю, загляну, – я пожал плечами и проследил взглядом за бегущим на стену гвардейцем. – А что у вас здесь происходит? Прорыв монстров?

– Не знаю, не совсем, – Семён напрягся и наморщил лоб. – То есть оно похоже на прорыв, но что-то странное.

– Так, Семён, соберись и расскажи по порядку, – ровным тоном сказал я. Мой спокойный голос немного успокоил парня, который вообще-то был привыкшим к прорывам и не должен был так странно реагировать.

– Есть собраться, ваше сиятельство, – он замер и расправил плечи. Надо же, опять успел вымахать. Ну какой из него целитель? – Два часа назад монстры рванули к стене. Самых разных уровней и самых разных видов. И вроде бы они не пытаются прорваться, просто лезут к стене, будто убегают от чего-то.

– Понятно, – сказал я, задумавшись. – Раненых много?

– Никак нет, ни одного, – он снова нервно оглянулся. – Пока отстреливаемся.

– Хорошо, Семён, можешь идти, –я направился к лестнице на стену, но успел заметить, как помощник целителя крадущимся шагом двигается в сторону склада.

Надо будет разобраться, что это вдруг на него нашло. Раньше я за Семёном такого странного поведения не замечал.

На стене я увидел, как мои гвардейцы стреляют из автоматов, огнемётов и пулемётов, установленных на турелях. А у самой стены на земле и впрямь копошились монстры. На стену они не лезли, а просто прижимались к ней.

Почувствовали возмущение магического фона на изнанке и побежали прочь? Занятно.

– Господин, – ко мне подбежал Максим Ивонин. – У нас всё в порядке. Прорыв, конечно, странный, но справляемся, – его взгляд прошёлся по моему телу, и лицо бывшего спецназовца помрачнело. – А вы откуда здесь? Машин из особняка вроде бы не было.

– Да вот, гулял я, Максим, по очагу и не только, – усмехнулся я. – Дальше решил ехать на машине, вот и сделал остановку. Устал немного.

– Угу, немного, – хмыкнул Ивонин.

Ну да, видок у меня был ещё тот. Несмотря на то что регенерация вроде бы как срастила раны, окровавленные остатки одежды очень отчётливо намекали, что бой у меня был неслабый.

– Именно так, – кивнул я. – Самую малость. Ты лучше скажи, что с Семёном творится?

– Заметили, да? – Ивонин качнул головой. – Да тут у нас такое дело. Прибывший с эмиссаром целитель решил, что Семёну не надо быть целителем и попытался его гонять как боевого мага.

– Так, – я понятливо качнул головой. – И?

– И мальцу так понравилось, что он теперь на два фронта работает, – Максим оскалился. – Вот он от одного наставника к другому бегает и думает, что никто ничего не знает. Утром целительство практикует, вечером – боевую магию, а в перерывах ещё и на мечах учится сражаться.

– Молодец, – уважительно протянул я. – И что же его наставники по этому поводу думают? Они, кстати, между собой не ругаются?

– Так оба же целители, просто Савельев когда-то хотел выбрать боевое направление, вот и поднаторел чуток, – Ивонин резко обернулся и громко свистнул, а потом ещё и заорал во всё горло. – Рано, мать твою! Я что говорил⁈ Магзаряды на мелочёвку не тратим зазря! Пока монстры кучно прут, кройте массовыми!

Я присмотрелся к турелям. По мне – никакой разницы между патронами не было, а Максим по звуку сумел определить, чем бойцы стреляют. Хотя так в любом деле – практика и привычка слышать и видеть заставляет иначе воспринимать окружающие сигналы.

– Как давно начался прорыв? – спросил я Максима, когда он снова повернулся ко мне.

– Около двух часов назад, – Ивонин прищурился, наблюдая за действиями бойцов позади меня. – Сначала мелочёвка показалась, потом подтянулись монстры покрупнее. Выше третьего класса пока ни одного не видели.

– И все они не пытаются прорваться за стену? – удивился я.

– Ну так не все и смогли бы, – он пожал плечами. – Летунов нет, насекомых и ползунов тоже. Землероев не видно, а без них монстры не прорвутся. Вот и долбятся в стену, а мы их выкашиваем. Боезапас уже на треть опустошили, а они всё валят и валят.

Я задумался. Похоже, фон от уничтожения якоря докатился до реальности. Вот монстры и рванули подальше, а кроме как к стене и бежать некуда – именно здесь границы очага.

– Вот что, – сказал я, глянув со стены вниз. Монстры даже не пытались атаковать и будто сами подставлялись под выстрелы. Они словно искали у стены защиты. – Припасы не экономьте, но смотрите за крупняком и за теми, кто может прорваться. Ресурсов мы соберём прилично, так что все затраты окупятся. Думаю, что скоро поток монстров закончится.

– Понял, – Ивонин кивнул и посмотрел на меня вопросительно. – Вам машину подать?

– Пока не надо, – отрицательно мотнул головой я. – Хочу побеседовать с Савельевым, раз уж тут оказался. И доложи мне, когда прорыв закончится.

Спустившись со стены, я направился к заново отстроенной лечебнице, где надеялся застать Савельева. И верно – бывший сотрудник лаборатории Бартенева сидел на табурете и смотрел в окно. Он выглядел лучше, чем в прошлую нашу встречу. Безумия или прострации я в нём не видел.

– Григорий, – позвал я его негромко. Целитель резко обернулся ко мне и тут же расплылся в улыбке.

– Здравствуй, спаситель, – он встал с табурета и низко поклонился мне. – А я всё гадал, зайдёшь ты ко мне или нет.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я, внимательно сканируя его дар взором. Вроде бы всё в порядке.

– Хорошо чувствую, – он улыбнулся шире. – Будто заново родился. Теперь, когда я лечу людей, а не калечу, всё видится иначе.

– Ты уже узнавал про свою семью? – задал я вопрос, от которого очень многое зависело. Если Бартенев их убил, то Савельев может захотеть мести, и удержать его я не смогу.

– Они в порядке, – взгляд Савельева потяжелел. – Хотя бы в этом меня не обманули. Жена и дети переехали в маленький домик под Омском. Мы с женой его выбирали для спокойной жизни на старости лет…

– Я рад, – искренне сказал я. – Правда, рад.

– Знаю, – целитель вздохнул. – Я теперь очень много чего знаю. Кроме того, как с этими знаниями теперь жить дальше.

– Так же, как и все, – я пожал плечами. – Работа, если она приносит облегчение, может и не из такого болота вытащить.

– А тебе твоя работа нравится? – спросил он вдруг, посмотрев на меня ясным взглядом, в котором читалось дикое желание услышать правду.

– Обычно нравится, но иногда приходится нелегко, – я усмехнулся и указал на свою одежду. – Пока вроде бы справляюсь.

– И кого ты спасал на этот раз? – взгляд Савельева смягчился и потеплел.

– Если я скажу, что спасал мир, ты мне поверишь? – усмехнулся я.

Григорий Савельев смотрел на меня не меньше минуты, а потом уверенно кивнул.

– Я поверю даже в то, что ты спасаешь не один мир, – сказал он вдруг. – Есть в тебе что-то такое… будто и неземное. Может, в ауре дело. Или в том, что ты в восемнадцать лет излучаешь энергию, равную грандмагам.

– Я как раз вчера убил на дуэли одного грандмага, – я качнул головой. – Только особой радости от этого я не чувствую. Князь Миронов был боевым магом света в ранге грандмага и поплатился за свои дела, но сделанного не исправишь.

– Миронов? – Савельев вскинул на меня взгляд. – Тот самый, у которого родственник эмиссар императора.

– Точно, он двоюродный брат Алексея Денисова, – подтвердил я.

– Я слышал о нём, – нахмурился целитель. – Только не помню что. Вроде бы он был заодно с Демидом Бартеневым, который убедил меня в том, что я служу на благо империи и по приказу его величества.

– Ты прав, они были союзниками, – я вздохнул. – Как и Аркадий Кольцов.

– В нём я вообще не сомневался, – Савельев передёрнул плечами и сел обратно на табурет, устремив взгляд за окно. – Этот мерзавец отбирал среди студентов лучших из лучших, а потом отправлял их в такие места, откуда они не возвращались. И, кстати говоря, именно он поставлял в мою лабораторию подопытных светлых. Специально выбирал тех, кто слаб и не имеет влиятельных родственников.

– Откуда столько светлых? – удивился я. – Я решил, что большинство из подопытных – бастарды или вроде того.

– Такие тоже были, – кивнул Савельев. – Только в нашем мире на одного тёмного мага рождается двадцать светлых. Такая вот статистика из закрытого отдела библиотеки целительского факультета. И сколько таких слабых светлых не станут настоящими целителями или магами?

– Полагаю, что очень многие не смогут развить свой дар выше подмастерья, – сказал я. – Спасибо, что поделился статистикой. Кстати, не расскажешь, чему ты учишь помощника моего целителя?

– Семёну самое место в рядах боевых магов, – Савельев повернулся ко мне. – Он растрачивает дар, врачуя раны солдат. Он должен быть на стене или за ней, а не в лекарском доме.

– Иван Белый не хочет отпускать его в академию, – я посмотрел на целителя. – Он говорит, что там из него сделают нечто иное.

– Ну так у тебя же есть возможность прокачать парня, – с неожиданной злостью сказал Савельев. – Есть связи, деньги. Отвези его в очаг Антарктиды, пусть сражается с теневыми монстрами и растёт.

– Так, стоп, – я выставил вперёд ладонь. – Помолчи пока.

А ведь я знал, что в том очаге водятся в большинстве своём теневые монстры, но не сложил два и два. Наверняка именно там местные светлые маги качают свои источники. Это значит, что после уничтожения якоря мне нужно будет убедиться, что очаг не пострадает.

Лучше уж пусть целители и боевые маги света кромсают теневых монстров. Мало ли, что им в голову придёт, если они потеряют плацдарм для прокачки. Тем более, что тот же Бартенев уже пошёл дальше.

– Спасибо, Григорий, – серьёзно сказал я. – Ты натолкнул меня на интересные мысли.

– Рад, что смог помочь, – слабо улыбнулся целитель. – Но насчёт Семёна ты подумай. Парню сейчас нельзя останавливаться, а потенциал у него очень хороший. Как минимум архимагом станет.

– Обязательно подумаю, – кивнул я ему и вышел из госпиталя.

Стоило мне отойти от лечебницы на несколько шагов, как ко мне подскочил Пётр Быков.

– Господин, вы бы телефон включили, – сказал он с усмешкой. – А то там на Макса все наседают, а он уже не знает, что отвечать.

– Ага, – я достал телефон и убедился, что он выключен. Хорошо хоть, что не повредился, но тут спасибо инженерам – корпус у моего нового мобильника был очень прочным.

Стоило мне включить его, как тут же посыпались уведомления о пропущенных звонках, сообщениях и голосовых письмах. Я бегло пробежался по номерам и сообщениям.

Ерофеевы беспокоились о вратах и возможном прорыве, даже спрашивали, не нужна ли нам их помощь. Бабушка писала, что у них всё хорошо, но Юлиана очень переживает, хотя не показывает вида. Сама Юлиана не написала мне ни единого сообщения.

А вот среди писем оказалось очень интересное послание. Савелий Ярошинский писал, что его мануфактура выполнила мой заказ на артефактные доспехи, но из-за исчезновения московского очага стоимость работы выросла вдвое. Поэтому Ярошинский уточнял, смогу ли я расплатиться сразу или попрошу рассрочку.

Так, ладно, на это письмо я смогу ответить только после просмотра наших счетов. Хотя, зачем тянуть? Я переслал письмо бабушке и почти сразу получил ответ.

«Не вздумай соглашаться на рассрочку! Савелий запомнит и не станет больше брать заказы у нашего рода!»

Ну вот и ответ. Даже если у меня нет в свободном доступе двадцати миллионов, я их найду. Надо забирать доспехи, пока Ярошинский не узнал, что я стал причиной гибели его дочери и не изменил что-нибудь в конструкции моих доспехов.

Впрочем, скрывать от него своё участие я не стану. Сам расскажу ему обо всём, когда приеду забирать заказ. Пусть Ярошинский сам решает, что ему с этой информацией делать дальше. И если он откажется продавать мне доспехи, то я приму это.

Следующие письма были от Эдварда и Феликса Рейнеке, которые очень хотели повидаться. Ага, соскучились родственнички.

Вроде бы всё проверил, ничего срочного нет. Написав сообщение княжичу Владу Ерофееву, что у нас всё в порядке и помощь не требуется, я подозвал Петра и попросил подать мне машину.

Не то чтобы мне было лень идти по изнанке до особняка. Но тридцать километров – это тридцать километров. Мне совсем не помешает краткая передышка перед встречей с семьёй. Особенно с бабушкой, которая фактически сегодня стала вдовой после пятнадцати лет официального вдовства.

Я сел во внедорожник, за рулём которого сидел один из новеньких гвардейцев. Его имени я не помнил, но точно видел этого бойца во время вчерашнего прорыва на территории Мироновых.

Через полчаса автомобиль остановился на подъездной дорожке особняка. Я вышел из машины и размял плечи. Регенерация стянула самые страшные раны, но под кожей всё ныло и гудело пульсирующей болью. Сросшиеся рёбра напоминали о себе при каждом глубоком вдохе, а бедро ныло даже в состоянии покоя. До полного восстановления мне понадобится не меньше суток.

Привычно проверив свою защитную паутину, я нахмурился. В доме находилось на два тёмных мага больше, чем нужно.

Помнится, я завязал на бабушке один из узлов защитного купола, чтобы она могла пропустить внутрь гостей, если понадобится. Но у неё всегда были напряжённые отношения с семейством Рейнеке, если не считать Александра, как недавно оказалось.

Что такого могли сказать Эдвард с Феликсом, чтобы она пропустила их на территорию особняка, да ещё и запустила в дом?

Торопливым шагом я направился к входной двери, у которой тут же появился Герасим. Дворецкий улыбнулся, увидев меня, но быстро убрал улыбку, когда заметил, в каком я виде.

– Господин, у вас гости, – строгим голосом заявил он. – Желаете сначала привести себя в порядок?

– Желаю, – кивнул я и постарался не хромать на глазах старого слуги. – Пусть подождут.

– Я распоряжусь, чтобы им подали чай, – степенно кивнул он и чуть сузил глаза, когда при движении от моей куртки оторвался кусок ткани.

– Знаешь, я всё же не пойду через гостиную, – задумчиво сказал я. – Через двадцать минут я подойду к гостям.

Я нырнул на первый слой тени и в несколько шагов преодолел расстояние до своих апартаментов. Быстро приняв душ, я осмотрел своё тело в зеркале и хмыкнул. Пока регенерация старалась зарастить раны, синяки и не думали рассасываться. Я был похож на грушу для битья бордово-лилового оттенка.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как сразу стало ясно, что произошло что-то очень неприятное. В воздухе витал запах проклятий и крови, а из гостиной слышались громкие голоса. Причём громче всех кричала Виктория.

– Я сказала, не трогай её! – услышал я её голос. – Она защищала меня! Только попробуй, дядя, и ты пожалеешь!

А затем она завизжала в полный голос.

– Нет, Борис! Стой!

У меня было не больше секунды, чтобы ворваться в гостиную и замереть на месте.

Феликс и Эдвард стояли у дивана, закрыв собой Марию, бабушку и Юлиану. Александр Рейнеке стоял лицом к Виктории. Его одежда была изорвана, через прорехи сочилась кровь, стекая на ковёр.

Агата, распушив шерсть, встала перед Викой, а Борис уже укрывался тенью. В пустом взгляде брата читался приговор.

И смотрел Борис на Александра Рейнеке, опознав в нём врага и свою цель.

Глава 21

Сначала мне показалось, что всё повторяется. Я уже видел эту сцену, когда Борис напал на Юлиану, желая защитить сестру. И мне нужно было просто вывести брата из этого состояния.

Но уже через мгновение я понял, что ошибся. Борис действительно смотрел на дядю тем самым взглядом, в котором читалось желание убить врага. Но кое-что всё же изменилось.

– Кто-нибудь объяснит мне, какого демона здесь творится? – холодно спросил я, не сводя взгляда с Бориса. Тень укрыла его почти целиком, но брат не растворился в ней, а остался стоять на месте размытой тёмной фигурой.

– Я хотел потренировать Викторию, – процедил сквозь зубы Александр.

– В моём доме? В гостиной, в присутствии других членов рода и гостей? – я медленно повернулся к нему и выгнул бровь. – Ты уверен, что это было уместно?

– На самом деле, я всего лишь пытался проверить, насколько развился дар моей племянницы, – уже без вызова в голосе ответил дядя. – Как наставник Корпуса я должен был убедиться, что Юлия Сергеевна и твоя невеста всё делают правильно.

– Что произошло дальше? – сухо спросил я, глядя ему в глаза.

– Этот теневой монстр напал на меня, – он указал на Агату, которая продолжала закрывать собой Вику. – Я ударил его магией, но оказалось, что это ваш питомец.

– Виктория? – я повернулся к сестре.

– Дядя сказал правду, – она помотала головой. – Только проклятье мне даже вреда не успело нанести, Агата сразу его вытянула.

– Ну ещё бы, – теперь мой взгляд обратился к брату. – Борис?

– Он напал на мою сестру, – коротко сказал он. – Инстинкты требуют убить его.

– Но ты ведь уже можешь с ними бороться, – я шагнул к Боре и встал напротив него. – Ты становишься сильнее, и можешь сам решать, когда остановиться. Я вижу это.

– Он напал на мою сестру, – повторил Борис. – Она испугалась.

– Я знаю, но ты ведь смог остановиться. Посмотри на меня, – спокойно сказал я. Брат замер на пару секунд, и перевёл на меня взгляд. – Она испугалась не за себя, а за Агату, и ты это знаешь. Её эмоции для тебя имеют значение, но ты уже должен различать их оттенки. Отзови тень.

Борис моргнул и перестал укрываться в тени. Всё это время никто, кроме нас с ним, Виктории и Александра, не двигался и, кажется, даже не дышал. Ну да, рассказы про ликвидаторов они точно слышали, а теперь вот узнали, что один такой одарённый среди них.

– Я не ждал гостей, – прямо сказал я, повернув голову к Эдварду и Феликсу Рейнеке.

– И мы рады тебя видеть, – проворчал дед.

– Мы звонили и писали, но ты был недоступен всю неделю, – с укором добавил Эдвард.

– И что же такого случилось, что вам захотелось приехать в гости? – спросил я. Убедившись, что опасность отступила, Мария Рейнеке бросилась к мужу и принялась осматривать его раны. Я же мысленно послал Агате импульс силы в качестве поощрения за защиту Виктории.

– Вообще-то это мы у тебя хотели узнать, что случилось? – дед сел на диван и поправил волосы. – Вся империя на ушах стоит. Только и разговоров, что о Вестнике и чистках в столице. Якобы, это ты за всем стоишь. Это правда, что ты поступил на службу его величеству?

– Мы все ему служим так или иначе, – я пожал плечами и направился к своему креслу. Борис постоял на месте несколько секунд, а потом сел на короткий диван рядом с Викой.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду, – Феликс Рейнеке скривился и покосился на Бориса. – Ты разворошил осиное гнездо, Константин. Люди Бартенева уже начали бежать из столицы. И все они стягиваются сюда. Тюмень и Тобольск кишат его прихвостнями.

– Логично, ведь именно из этих городов быстрее всего добраться до нужной точки в сибирском очаге, – я откинулся на спинку кресла и улыбнулся Юлиане, которая сверлила взглядом Бориса, явно вспомнив, как он напал на неё в очаге.

– Константин, это серьёзно, – Феликс подался вперёд. – Наш род не просто так называют «цепными псами» императора. Мы видим и знаем гораздо больше остальных. Намечается что-то нехорошее.

– Как вы уговорили бабушку впустить вас в дом? – спросил я, резко сменив тему. Меньше всего мне хотелось выслушивать их переживания о том, что неизбежно наступит. Я и сам прекрасно понимал, что очень скоро Бартенев ударит.

– Я впустила их, потому что была уверена, что у них есть конкретная информация о передвижениях Бартенева и его союзников, – сказала бабушка, выпрямив спину. – Мои связные не отвечают, а без информации мы не сможем подготовиться к атаке. Что будет, если Бартенев нападёт, пока ты сражаешься с монстрами в очаге? Или пока ты совершаешь турне по очагам других стран? Ты не сможешь быстро вернуться, а нам точно не помешают союзники.

– Допустим, ты права, – я посмотрел на неё и вздохнул. – Но какого демона ты допустила всю эту ситуацию с проверкой Виктории? Ты отвечала за дом, пока меня не было. Как старейшина рода ты должна была предотвратить конфликт.

– Никакого конфликта не должно было произойти, – бабушка недовольно качнула головой. – Мы ещё вчера после утренней тренировки сговорились, что Александр будет проверять рефлексы Вики, набрасывая проклятья в неожиданный момент. Виктория согласилась, Александр ни в чём не виноват, это твой ручной монстр напал на него.

– То есть ты считаешь адекватным провоцировать Тишайших с пробудившейся кровью в нашей гостиной? – спросил я у бабушки и снова перевёл взгляд на Александра. – Ты наставник Особого Корпуса, и ты должен был учесть все риски. Учесть направленный дар Бориса, питомца, который будет защищать хозяйку, в конце концов, присутствие гостей, чья лояльность под вопросом.

Александр попытался что-то сказать, но я резко поднял руку, останавливая его.

– Ты забыл самое главное правило работы с одарёнными, чьи дары связаны с инстинктами. Их не «проверяют» вне тренировочных полигонов, их не провоцируют в присутствии гражданских, – мой голос звучал ровно и сухо, будто я отчитывал не взрослого тёмного мага, а провинившегося ребёнка. – Ты поставил под удар моих брата и сестру, мою невесту и весь мой дом.

В гостиной стало так тихо, что я слышал прерывистое дыхание Марии Рейнеке, которая прижимала руку к окровавленному животу мужа. Эдвард и Феликс Рейнеке смотрели на меня с настороженностью. Таким они меня ещё не видели. Даже тогда, в очаге, я был для них взбалмошным племянником, который случайно наткнулся на лабораторию.

– У нас больше нет времени на игры и проверки, – жёстко сказал я. – С сегодняшнего дня мы снова готовимся к войне. Бартенев – не Давыдов. У него есть доступ к таким ресурсам, о которых лучше не знать. Если наш дом начнут штурмовать «совершенные», даже моя усиленная защита может не выдержать.

Бабушка медленно кивнула и извиняюще развела руками. Александр расправил плечи и тоже кивнул. А вот его родственники не знали, чего от меня ожидать, поэтому напряглись, когда я снова повернулся к ним.

– Теперь о главном, – сказал я, смягчив тон. – Вы говорите, что Бартенев стягивает силы. Я и без вас это знаю. Мне нужна конкретика – кто, откуда, какие маршруты?

– За последние сутки из Петербурга, Казани, Новосибирска и Екатеринбурга выехало не менее пяти десятков человек из ближнего круга Демида Бартенева, – сухо проговорил Феликс Рейнеке. – Все они выехали в Тюмень и Тобольск «в отпуск» или «в командировки по срочным делам». Мы отследили пять частных рейсов малой авиации, приземлившихся на закрытых аэродромах, грузы не декларировались, – он поджал губы. – По нашим каналам в пограничной службе, в сибирский очаг за последнюю неделю вошло четыре неучтённые группы, которые до сих пор не покинули очаг. В магазинах Тюмени и Тобольска скупается всё, что может сгодиться для долгой осады: провиант, лечебные артефакты, медикаменты, горючее, оружие нелетального действия вроде артефактных сетей и светошумовых гранат.

– Такое чувство, будто Бартенев готовится не только к осаде, – продолжил за него Эдвард. – Наш опыт указывает, что в ближайшее время армия Бартенева начнёт осаждать твой особняк и заодно попытается похитить детей. Именно это мы и сказали Юлии Сергеевне, чтобы она пропустила нас через защитный барьер особняка.

Я посмотрел на Вику и Борю. Они сидели, прижавшись друг к другу. Взгляд Бориса больше не был пустым, но я видел в глубине глаз отголоски зова тени. Он начал развиваться слишком быстро, и теперь перерывы между приказами должны становиться всё меньше, чтобы он не реагировал подобным образом на всех, кто косо посмотрит на сестру.

– Мы считаем, что Бартенев попытается тебя выманить, – добавил Эдвард. – Он может устроить диверсию в очаге, напасть на твоих союзников или создать угрозу в другом месте. А когда ты уйдёшь разбираться, его ударная группа нападёт на дом и захватит детей. Так же, уже можно смело говорить о том, что путь отступления будет проходить через очаг или даже именно в очаге и будет конечная цель похитителей.

– Благодарю за информацию, – искренне сказал я. – Она меняет расстановку сил.

– Что ты собираешься делать? – спросил Эдвард. В его голосе звучало не праздное любопытство, а профессиональный интерес военного.

– Для начала защищу свой дом ещё сильнее, – сказал я. – И подготовлю своих родных к битве так, чтобы они не были балластом. Обычно говорят, что лучшая защита – это нападение, но не в этом случае. Я не смогу атаковать всех людей Бартенева разом, так что будем действовать по пути силы. Каждый дар я отточу так, чтобы даже «совершенные» не стали проблемой.

– Константин, а можно вопрос? – неожиданно смущённым голосом спросил Феликс. – Ты всё говоришь о неких «совершенных», но я впервые слышу этот термин. Про падших я слышал, про ликвидаторов и Тишайших тоже. Ты уж просвети нас с Эдвардом, будь так любезен.

Точно, Рейнеке же ничего не знают. Они видели только пустую лабораторию, а вот с результатами экспериментов они ещё не встречались. Я рассказал им о московском очаге и том, что там обнаружил. После этого поведал о ситуации в столичном особняке Бартенева.

Я видел, что Эдвард и Феликс сильно задумались, но сама информация их не шокировала. Всё же у тёмных своеобразное видение любой ситуации. Вот и сейчас они спокойно приняли то, что некоторые одарённые, будь то светлые или тёмные, ради силы готовы пожертвовать всем.

– Теперь вы знаете почти то же, что и я, – сказал я, закончив рассказ. – Есть ещё некоторые моменты, но вас они не касаются.

– Константин, – меня окликнула Юлиана, которая молчаливо дожидалась, пока я закончу выяснение обстоятельств и поговорю со всеми. – Мне кажется, стоит рассказать им всё. Ты сам говорил, что тебе нужны сильные люди рядом. И вот они – пришли к тебе домой и сами предлагают помощь. Не стоит отвергать её только потому, что они тебе не нравятся.

– Я не могу доверять им, – спокойно сказал я, оценив выпад невесты. Она не только стала сильнее после поглощения Вместилища Боли, но и вернула самообладание, которое иногда мелькало в её взглядах или повороте головы.

– Как нам изменить это? – быстро спросил Эдвард, покосившись на своего брата. – Вижу, что Александру ты доверяешь больше, чем нам, а ведь вы даже не были знакомы до суда.

– Мне для этого понадобилось умереть, – процедил Александр. – Ты готов умереть, чтобы стать достойным доверия Константина, братец?

– Дядя, – я посмотрел на Александра, и тот сразу замолчал. – Это решать не тебе, и никому кроме меня.

– Готов! – рявкнул вдруг Эдвард, ударив себя в грудь кулаком. – Давно готов, гроксы дери все ваши интриги и тайны!

– Вот видишь, Вестник Тьмы, – усмехнулся Александр. – Мой братец готов ради тебя умереть. Разве это не та цена, которую ты берёшь с других тёмных магов?

– Ну раз такое дело, – протянул вдруг Феликс, обернувшись к бабушке и оценив её внешний вид. – То и я готов. Чем тьма не шутит, вдруг и я помолодею. Наш род верно служил трону долгие годы, пора послужить чему-то большему.

Я уже собирался послать всех к демонам в глотку и выпроводить из дома, как вдруг почувствовал отклик Сердца Феникса. Не понял. Ему что мало двух птенцов?

Да в своё время у меня был только один птенец, а остальные десятилетиями тренировались в забытом всеми богами храме, из которого я сделал оплот своего ордена. И тут вдруг Сердце требует птенцов? Причём сразу двух?

Я закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Артефакт истинной тьмы потянулся ко мне и щедро поделился энергией. И это мне совсем не понравилось.

Когда такое было, чтобы тьма одаривала кого-то просто так? Нет, это точно неспроста. Я чуял подвох, но не понимал, с какой стороны его ждать.

А потом до меня дошло. Сердце Феникса ощущает угрозу. Будь то Бартенев с его совершенными или Вестник с некромансерами, так или иначе, но артефакт реагировал на опасность. Ему нужно как можно больше последователей, которые смогут защитить его.

– Ну и кто из вас готов умереть первым? – спросил я, открыв глаза и посмотрев на Эдварда с Феликсом.

– Прямо сейчас? – у деда вытянулось лицо от удивления, но он быстро совладал с эмоциями. – Да хоть бы и я.

– Идёмте, – я поманил за собой их обоих, напоследок оглядев собравшихся. – Кстати, говоря, дядя. Ты хотел проверить реакцию Виктории в спонтанной ситуации? Давай и я проверю.

Я ещё не закончил говорить, как в Александра Рейнеке полетело проклятье слабости. К чести дяди, он успел собраться и напрячься всем телом. После чего обречённо вздохнул и пошёл в сторону полигона.

Мой взгляд остановился на Юлиане и Виктории. Мне очень не хотелось проклинать их, но по-другому не сделать их сильнее. Выбрав проклятье сонливости, я послал его сначала в невесту, а потом и в сестру, мысленно приказав Агате не вмешиваться.

При этом я внимательно следил за Борисом, который сжал кулаки и замер. Его взгляд метался между мной и Викой, но в конце концов он совладал с инстинктами и шумно выдохнул. Молодец, этот урок он уже усвоил.

Когда я повернулся к бабушке, она округлила глаза и склонила голову к плечу. Она явно не понимала, что я могу сделать такого, чтобы проучить её. Зря она так.

Сосредоточившись, я погрузился в себя и вытянул самое тяжёлое воспоминание. То самое, когда я почти сдался и принял тьму в подвалах ковена магов. Сейчас оно не вызывало у меня таких эмоций, как раньше, но даже так оно вызовет у Волны множество неприятных ощущений.

Бабушка охнула и зажала рот рукой. Её лицо резко побледнело, а голова опустилась к груди. Вид у неё был такой, будто её ударили под дых.

Ну вот, всем раздал задания, теперь можно и заняться привязкой к Сердцу новых птенцов.

– А я? – спросила вдруг Мария Рейнеке. – Для меня не будет практического задания? Я тоже хочу стать сильнее.

– Ты носишь под сердцем дитя, – мягко сказал я. – Твоя задача – сохранить его. Защищай и оберегай эту новую жизнь. Сражения никуда не убегут, поверь, их в твоей жизни будет достаточно.

Я вышел из гостиной и повёл своих родственников к месту силы рода. Пещера под особняком идеально подходила для привязки птенцов, да и Сердце было буквально в двух шагах. Мне не нравилось то, что я собирался сделать, но идти против тьмы и её зова было бы глупо.

Феликс Рейнеке встал посреди пещеры и посмотрел на меня. Я вздохнул и попросил его снять все артефакты, которые ему дороги. Чуть посомневавшись, он снял и свою одежду, а потом принялся складывать в кучку защитные и боевые артефакты. Сверху он положил родовой перстень главы рода.