Текст книги "Темный феникс. Возрожденный. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Федор Бойков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Я призвал ауру и резко толкнул дверь кабинета. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что совсем недавно здесь происходил бой.

Массивный стол из тёмного дерева был разломан на мелкие щепки, разлетевшиеся по всему кабинету. Кресла для посетителей валялись в разных углах, весь пол был усеян обломками мебели и запчастями артефактов, над которыми работал Ярошинский.

Взор тьмы показывал, что хозяин кабинета находится прямо передо мной, но я его не видел. Странное дело. Если бы это был артефакт маскировки, то взор бы ничего не показал.

– Ваше сиятельство, это Константин Шаховский, – громко сказал я. – Мы с вами договорились о встрече. Я пришёл за своим заказом.

Не успел я договорить, как пол под моими ногами разошёлся в стороны, а я полетел вниз на огромной скорости.

Глава 25

Летел я около минуты. Ну как летел. По ощущениям – да, а по факту я просто висел в воздухе на одном месте.

Возможно, если бы я не видел в темноте, я бы немного встревожился. А так пришлось смотреть на стык между двумя металлическими пластинами и ждать, когда закончится действие удерживающего меня на месте артефакта. Опасности я не чувствовал, мой взор показывал, что рядом со мной только Ярошинский и никого больше.

Наконец артефакт деактивировался, и я почувствовал давление сверху. Видимо, для усиления эффекта «полёта». Я приземлился на ноги и осмотрелся. Я по-прежнему находился в металлической трубе, но на пару метров ниже кабинета Савелия Ярошинского.

Когда металлические пластины передо мной разошлись в стороны, я увидел самого артефактора, который лежал на полу в луже крови и прижимал к себе сразу два боевых артефакта.

– Вам бы больше пригодился лечебный, – сказал я, кивнув на его рану.

– А вам бы не помешало согласовывать время визита заранее, – в тон мне ответил Ярошинский.

– Вы назначили этот день, я согласился, а что до времени, так вы сами написали, что будете в офисе весь день, – я не пытался приблизиться к нему, просто стоял на том же месте. – Что произошло?

– Я бы с удовольствием ответил на ваши вопросы, но, боюсь, без лечебных артефактов у меня нет на это времени, – сипло ответил Ярошинский. – У вас ведь нет при себе парочки таких?

– Нет, но могу достать по-быстрому, – сказал я, подумав, что Тарану ничего не стоит быстро метнуться до поместья и обратно.

– Если… – он закашлялся. – Если вы поможете… буду благодарен.

– Минутку, – я набрал номер бабушки. – Срочно передай Гроху пять лечебных артефактов. Да, прямо сейчас. Пусть отдаст их Тарану. Да, он поймёт.

Я переместился на первый слой тени и с удовлетворением посмотрел на Тарана, который ответственно подошёл к роли охранника. Он настороженно нюхал воздух, обходил по кругу указанное мной место ожидания, периодически исчезая между слоями, а потом появлялся и снова повторял свои движения. Это означало, что при корректной постановке цели он вполне способен контролировать свои порывы.

– Так, Таранище, сможешь вернуться домой и взять для меня кое-что у Гроха? – спросил я его, немного переживая, что он может не понять меня.

– Домой? К Гроху? – Таран посмотрел на меня и медленно кивнул.

– Не забудь, что ты должен сразу вернуться ко мне, – сказал я. – Я почувствую твоё приближение и приду сюда.

– Хорошо, папа, – пробасил он и ткнулся в меня лбом.

Я вздохнул, а уже через мгновение Таран исчез. Я вернулся в реальный мир и посмотрел на Ярошинского, которому стало заметно хуже. Надеюсь, что Таран успеет.

Я следил за его поводком с некоторым изумлением. Пока я мчался в Тюмень верхом на нём, мне казалось, что время и расстояние летят слишком быстро. Но теперь я убедился, что это на самом деле так.

Таран добрался до поместья за каких-то пять минут, после чего сразу рванул обратно. Это было не просто быстро, это было почти молниеносно. Но меня не радовало, что с каждой минутой ожидания Ярошинскому становилось всё хуже.

Артефактор уже несколько раз отключался, после чего снова приходил в себя и вскидывал боевые артефакты, крутя головой по сторонам.

Когда Таран вернулся на указанную мной точку, я переместился на изнанку и нашёл его на третьем слое. Забрав у него артефакты, которые Грох повесил на центральный рог в середине лба, я вернулся в офис и присел на корточки. Я не стал рисковать и пытаться дойти до Ярошинского – всё же это место он конструировал для своей безопасности.

Я чувствовал энергию нескольких активированных защитных артефактов, поэтому оставался на месте. Положив лечебные артефакты на пол, я с силой толкнул их в сторону Ярошинского, надеясь, что он не отключится до того, как они начнут действовать.

Глава артефактного дома уцепился кончиками пальцев за первый артефакт и прикрыл глаза. Почти сразу же он подтянул к себе второй, а затем и третий лечебные артефакты.

Только после того как четыре артефакта из пяти были использованы, Ярошинский поднялся с пола и шагнул к левой стене. Он отключил несколько защитных и атакующих артефактов, которые могли испепелить меня на месте, если бы я сдвинулся хоть на несколько сантиметров от площадки под трубой.

– Благодарю вас, граф, – серьёзно сказал Ярошинский и поманил меня за собой. – Проходите, я отключил атакующие артефакты. Хотя вы и так это знаете, раз остались на платформе с самого начала.

– Верно, – я улыбнулся и сделал шаг вперёд.

Труба и платформа позади меня тут же исчезли и вместо них всю стену занял экран, на котором транслировалось происходящее в кабинете артефактора. Я вместе с ним смотрел, как двое мужчин, отдалённо похожих на Ярошинского, перебирают обломки. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить их имена, которые я наверняка знал по фото из сети.

– Ну? – спросил один из них. Он повернулся лицом к экрану, и я сразу узнал старшего сына и наследника рода Ярошинских – Михаила, который переехал из столицы в Тюмень вместе с отцом.

– Ничего, – сказал младший сын артефактора – Павел, махнув рукой. – Я тебе говорил, что мы ничего не найдём. Наш отец – параноик. Он не стал бы держать важные наработки там, где их можно найти.

– Выходит, что всё зря? – Михаил скривился. – Я торчал в этом захолустье четыре года, а в итоге что?

– В итоге отец так или иначе сгинет, – на лице Павла появилась кривая ухмылка. – Я примерно знаю, как он мыслит. Лечебные артефакты в его убежище точно есть, но добраться до них он не успеет.

– Тогда почему до сих пор не пришло подтверждение его смерти? – возразил Михаил. Он сунул руку в карман и вынул оттуда сложный артефакт, на котором переливалось сразу несколько линий разного цвета. – Его линия жизни до сих пор горит зелёным.

– В отличие от Ирины, – Павел сжал кулаки. – Мы должны отомстить за неё.

Я бросил взгляд на Савелия Ярошинского. Выходит, он узнал о смерти дочери сразу же. Сам факт того, что он создал артефакт, отслеживающий жизненные силы членов рода, говорил о гениальности Савелия. А вот причина того, почему его родные сыновья пошли против него, была мне не понятна.

– Не смотрите на меня так, граф, – сухо сказал он. – Я давно подозревал, что мои дети вступили в некую организацию, назначение которой мне не известно. Поэтому покинул столицу и назначил сыновей управляющими на фабриках в Тюмени и Тобольске, а старшую дочь выдал замуж.

– Что они ищут? – я понимал, что задаю слишком личный вопрос, но не мог не спросить.

– Второй артефакт Дыхания Жизни, – Ярошинский посмотрел на меня. – Он показывает, кто находился рядом с погибшими членами рода перед их гибелью. Смерть – это всегда очень мощный выброс энергии, и мой артефакт способен зафиксировать ауру ближайшего одарённого.

– Почему вы не хотите, чтобы ваши сыновья нашли его? – мой голос не дрогнул, хотя было очень сложно скрыть эмоции. Савелий Ярошинский знал, что я был рядом с Ириной в момент её гибели. Знал, и всё равно закончил заказ.

– Потому что они захотят убить вас, граф, – просто ответил он, нажав на одну из кнопок на стене. Экран погас, а позади артефактора открылся длинный коридор.

– Разве вы не хотите моей смерти? – удивился я, последовав за Савелием по коридору.

– Ваша смерть ничего не изменит, – отозвался он. – К тому же мне прекрасно известно, что вы не убивали Ирину. Это сделал её муж – Николай Тереньтев. И те, кто стоит за ним.

– Вы в этом уверены? – уточнил я, глядя на абсолютно гладкие стены без единого стыка.

– Хватит вопросов, граф, – Ярошинский обернулся ко мне. – Вы пришли за своим заказом, забирайте его и уходите. Я благодарен вам за спасение моей жизни, но не более того.

– Как пожелаете, – я растянул губы в улыбке. – Не знаю, в курсе ли вы, но созданные вами доспехи я надену на бой с тем, кто стоит за смертью вашей дочери. Мне известны имена почти всех участников заговора, в который втянули всех ваших детей.

– Не всех, – Ярошинский замер на месте и смерил меня взглядом. – Моя младшая дочь предана мне, как и раньше. Именно она унаследует моё дело после моей смерти.

– Она не слишком юна? – спросил я, отметив, что Савелий проигнорировал мои слова о сражении с Бартеневым. Это могло означать, что он в курсе и именно поэтому завершил заказ, чтобы хотя бы так отомстить убийце своей дочери.

– Надежде семнадцать лет, но это не имеет значения, – Ярошинский дёрнул уголком губ. – Наследие и сила рода в ней сильнее, чем в остальных моих детях.

– Сильнее, чем у Ирины? – я прикусил язык, но было поздно. Слова вырвались сами, стоило мне вспомнить беспощадное белое пламя, которое могло на равных потягаться с пламенем феникса.

– Вы сражались с ней, – мрачно сказал он, сделав правильный вывод из моих слов. – Я хочу, чтобы рассказали мне всё. Всё, что связано с моей дочерью.

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Я должен понимать, от чего мне нужно защитить Надежду! – перебил он меня, впервые позволив себе проявить эмоции в моём присутствии. – Что они сделали с Ириной? Во что превратили мою дочь?

Я молча смотрел на Ярошинского. Он знал слишком много и в то же время слишком мало. Откуда ему известно, что с Ириной что-то сделали?

– Прошу прощения, – он нервно пригладил волосы ладонью, измазав их в крови. – Я не должен был повышать голос. Но для меня имеет большое значение безопасность моей наследницы.

– Вам известны имена тех, кто стоит за этим? – спросил я, всё ещё раздумывая, что стоит сообщать, а что нет.

– Мой зять тесно дружит с эмиссаром его величества – Николаем Кожевниковым, – ответил Ярошинский. – А Кожевников – ставленник Демида Бартенева. Я умею делать выводы, но никаких доказательств у меня нет и быть не может. На таком уровне я воевать не смогу.

– Вы правы, за всем стоит Демид Бартенев, – проговорил я. – Сейчас он стягивает все силы в Тюмени и Тобольске. Я ожидаю, что он нападёт на моё имение со дня на день.

– Вот это меня и поражает, – артефактор посмотрел на меня изучающим взглядом. – Вы слишком юны для того, кто пошёл против родственника государя. И в то же время он вас боится, раз решил напасть, вместо того чтобы подставить и уничтожить бескровно. Возможности у него есть.

– Я сдал императору его подельника, – я усмехнулся. – Бартеневу есть чего опасаться, ведь он знает, что я могу уничтожить всё, что он создал.

– Это и есть аура Вестника Тьмы? – Ярошинский наморщил лоб. – Я не чувствую действия артефактов или давления, но хочу вам верить. Хочу идти за вами, граф. Это очень странное ощущение.

Я молча смотрел на главу артефактного дома. Я не так хорошо знал его, но он производил впечатление человека, который не станет разбрасываться словами. Он ждал моего ответа, ждал, что я расскажу ему про Ирину.

– Не могу сказать ничего насчёт ауры Вестника, – сказал я негромко. – А что касается вашей дочери – рассказывать вам детали её смерти жестоко даже для меня. Но вы имеете право знать, что с ней сделали. Ваша дочь стала орудием в руках заговорщиков самого высшего уровня. Её дар усилили и исказили.

– Что вы имеете в виду? – спросил Ярошинский, удерживая на лице маску аристократа, но я видел, как сжались его пальцы. – Как можно усилить или исказить дар?

– В лаборатории Бартенева были созданы кристаллы с чистой энергией света, – сказал я, внимательно наблюдая за Савелием.

– Это невозможно, – он покачал головой, но вдруг замер, его взгляд остановился на стене позади меня. – Если только не использовать для их наполнения чужую силу. Это слишком бесчеловечно, но возможно.

– Вы правы, для заполнения кристаллов использовались «доноры», а сами кристаллы можно вживлять в энергетическую структуру одарённого любой стихии, – продолжил я, глядя на то, как белеют костяшки пальцев Ярошинского. – Их наделяют силой, превосходящей грандмагов, а взамен лишают собственной воли. Думаю, что вашу дочь уговорил её супруг, которому Ирина доверилась по неопытности.

– Чего не сказать о моих сыновьях, – прошептал артефактор, не отрывая взгляда от стены. – Уж они точно знали, на что шли.

– Почему они пошли на предательство? – всё же спросил я.

– Потому что им хотелось власти и силы, – тихо ответил он. – И не хотелось достигать этого собственным трудом.

– Как вы поняли, что с Ириной что-то сделали? – задал я следующий вопрос, раз уж Ярошинский готов говорить.

– Когда мы виделись в последний раз, я заметил, что её энергосистема изменилась, – сказал он. – Было в ней что-то чуждое, то, чего быть не должно. Надо было мне тогда вмешаться, задержать дочь и разобраться… как она умерла?

– Как воин, сражаясь до последнего, – так же тихо ответил я. – В последний миг она избавилась от контроля над собой, но было слишком поздно – её связь с кристаллами убила её.

Савелий Ярошинский закрыл глаза. Он дышал ровно и размеренно – так, как и положено профессионалу, не позволяющему эмоциям взять верх.

– Ваши доспехи готовы, – сказал он через минуту, открывая глаза. Я ничуть не удивился резкой смене темы – иногда только работа может отвлечь от неприятных мыслей. – Идёмте.

Он повернулся и нажал сложную комбинацию на, казалось бы, гладкой стене. Панель отъехала в сторону вместе с частью стены, и я увидел небольшую комнату, в которой кроме манекена с доспехами ничего не было.

Дождавшись кивка Ярошинского, я шагнул в помещение и присмотрелся к доспехам. Они были изготовлены из сегментов чёрного матового сплава, чем-то похожего на защитные пластины Тарана.

– Этот материал передавался в нашем роду от отца к сыну, – голос Ярошинского приобрёл привычные профессиональные нотки. – Отец говорил, что это шкура гроксов, но я лично в этом сомневаюсь. Мой прадед был в составе группы зачистки после неудачного закрытия первых очагов, но ни тогда, ни сейчас нет ни единого доказательства того, что гроксов вообще можно убить.

Я хмыкнул и покачал головой. Ну надо же, как я угадал. А что касается доказательств – откуда же им взяться, если все участники сражений с гроксами растащили трофеи и спрятали их в своих сокровищницах?

– Стыки и подложка изготовлены из шкуры шипострелов и устойчивы даже к расплавленной магме, а внутренний слой из синтетического материала, – продолжил Ярошинский. – Он гасит кинетические удары и распределяет магическую нагрузку. Эти доспехи выдержали бы даже пламя Ирины.

– Ничего более потрясающего я не видел, – честно сказал я. Эти доспехи оказались даже лучше той брони, что была у меня в прошлом мире. – Вы превзошли все мои ожидания.

– Вы идёте на войну с теми, кто убил мою дочь, – голос Ярошинского дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – С теми, кто превратил её в оружие, и хотел заполучить мои наработки через моих же сыновей. Меньшее, что я мог сделать, – это выполнить ваш заказ так, чтобы они об этом пожалели, – он шагнул ближе и посмотрел мне в глаза. – Я не воин, моё место – за чертёжной доской, плавильным тиглем и артефактными инструментами. Но я могу создать оружие и броню и сам выбрать, в чьи руки их передать.

– У Бартенева много союзников, – сказал я ему. – Они могут прийти за вами.

– Пусть попробуют, – губы артефактора растянулись в холодной улыбке. – Это убежище – лишь один из слоёв. Я строил его несколько лет по подобию теневых слоёв, даже мои сыновья не смогут пройти сюда.

– Вы предлагаете союз, – понял я. Ничем иным оправдать такое доверие ко мне – фактически убийце его дочери, я не мог.

– Не только союз, – он оглядел мои доспехи и прищурился. – Я предлагаю вам весь мой арсенал вместе с производствами и базой. Раз уж вы смогли проникнуть в мой офис незамеченным, то и сюда прийти сможете в любой момент. Взамен я прошу у вас только одно – убейте всех, кто виновен в смерти моей дочери.

Я протянул ему руку. Савелий Ярошинский тут же пожал её, после чего деловито снял доспехи с манекена и свернул в компактный тюк. Попрощавшись с ним, я переместился на изнанку и забрался на Тарана.

– Идём домой, – приказал я, и мой питомец тут же сорвался с места.

* * *

Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов сидел в своём кресле – точной копии трона из тронного зала. Он смотрел на самых доверенных людей и понимал, что больше не может верить никому из них. Страх предательства перекрывал ещё больший страх – потерять не только трон, но и жизнь, и продолжение своего рода.

– Объясните мне, как мог погибнуть Кольцов? – спросил он, дрожа от ярости. – В самой защищённой тюрьме! В моей Тайной Канцелярии! Лутковский!

– Очевидно, что в структуре Канцелярии появились шпионы и диверсанты, – сказал канцлер, выпрямившись всем телом. – Недавно я провёл проверку, но не смог их обнаружить.

– И что, даже сам Одинцов не смог найти предателей? – император не кричал, но его голос давил на присутствующих так, словно каждое слово весило целую тонну. – Что это за глава крыла разведки, если у него под носом творится не пойми что?

– Мною было выявлено больше двух десятков агентов, но все они умерли ещё до допроса, – хмуро отчитался Одинцов.

– Ну хотя бы того, кто за всем этим стоит, вы нашли? – прошипел его величество сквозь зубы. – Хоть что-то у вас есть?

Главы двух ведомств посмотрели на Демида Бартенева и поджали губы. Михаил Алексеевич заметил их взгляды и повернулся к троюродному брату.

– Демид! Почему все твои люди спешно покидают столицу? – он пригвоздил родственника взглядом, но тот лишь пожал плечами.

– Я не могу заставить людей бросить свои дела рядом со стеной, – ровным голосом сказал он. – У всех контракты и поставки, а после исчезновения московского очага многим хочется гарантий. К тому же мы получили известие, что эльзасский аномальный очаг тоже исчез. Никаких предпосылок не было – ни взрывов, ни пламени, вообще ничего. Он просто затух сам по себе. Люди боятся потерять деньги, это логично.

– Ещё скажи, что и сам собираешься перебраться в Сибирь? – недоверчиво хмыкнул император. Он знал привычки Демида, как и его страсть к роскоши, и ни за что не поверил бы, что тот всё бросит и уедет из столицы.

– Вы проницательны, ваше императорское величество, – Бартенев склонил голову. – После нападения на мой столичный особняк я перестал чувствовать себя в безопасности здесь, да и контрактов, связанных с ресурсами очагов, у меня не меньше, чем у других аристократов.

– Вот как? – его величество прищурился и вдруг заметил, как напряглись Лутковский и Одинцов. Им явно не понравились слова Демида, и это очень сильно заинтересовало Михаила Алексеевича. – И когда ты выдвигаешься?

– На самом деле я планировал вылететь сразу после аудиенции с вами, мой государь, – Бартенев склонился ещё ниже. – Откладывать мою поездку и дальше нельзя. Именно об этом я и хотел вам сообщить, когда просил о встрече.

– Ну что же, тогда отправляйся, – император кивнул ему и махнул рукой.

После ухода Бартенева, взгляд монарха переместился на глав двух ведомств.

– А вы двое останетесь здесь. И пока я не получу ответы, вы отсюда не выйдете.

Глава 26

Возвращение домой заняло чуть больше времени, чем я ожидал. Оказывается, Таран двигался медленнее, когда вёз меня. И это меня очень порадовало – мой новый питомец не только слушался команд, но и мог сам принимать решения.

Стоило ему пересечь периметр защитного купола, как он замедлился ещё больше. Спрыгнув с него, я призвал когти и почесал Тарана под подбородком. Детёныш самого опасного теневого монстра восьмого класса порыкивал от удовольствия и ластился ко мне всей своей тушей.

Я переместился в сокровищницу и взял два кристалла света. Лучшим способом дрессировки Тарана оказалась система поощрения. И этим он тоже сильно отличался от других теневых монстров, которых нужно было гонять посильнее и держать в узде, постоянно показывая, кто главный в связке.

У Таранища не было сомнений в том, что я главный. Вообще никаких сомнений. Я был для него всем – союзником, хозяином, родителем и братом. Он становился умнее с каждым часом, а его покорность вызывала у меня странное ощущение неправильности.

Если у гроксов такая чёткая иерархия, то они гораздо разумнее, чем люди о них думают. И ещё это означает, что у них наверняка есть вожак, который управляет остальным стадом. Иначе в сознании Тарана не был бы закреплён так прочно инстинкт служения и привязки.

– На, держи, заслужил, – сказал я, протянув ладонь, на которой лежали кристаллы.

– Вкусное, – рыкнул питомец и ткнулся мордой мне в руку.

Я внимательно следил за процессом поглощения. Этот монстр распечатал и сожрал энергию кристаллов в одно мгновение. Причём было у меня такое ощущение, что этого ему не просто недостаточно, а катастрофически мало, будто я держу своего питомца на очень жёсткой энергетической диете.

Немного подумав, я отправил ему импульс своей силы. Таран замер на месте и помотал головой.

– Папа-а-а, – прогудел он.

Каменные пластины на его морде раздвинулись, став похожими на решётку камина, а затем из пасти моего питомца вырвалось чёрное пламя. Моё пламя!

А поскольку Таран стоял вплотную ко мне, то вся моя одежда вспыхнула и сгорела в один миг.

– Таран! – рявкнул я, потушив остатки пламени. – Какого демона?

– Вкусно, – выдохнул он. – Поделился с папой вкусным.

– Твою ж мать, – протянул я, ощутив новую волну своего пламени.

Единственное, что из моих вещей осталось целым, это доспехи, которые я держал в руках. Всё остальное испепелило моё собственное пламя, которое каким-то образом выпустил мой питомец.

Я обошёл его по кругу. Пластины его брони стали толще, когти на лапах – мощнее, а сам Таран будто бы даже вырос на десяток сантиметров. И это всё сделал я, поделившись с ним энергией.

– Знаешь, наверное, это хорошо, что ты не можешь выходить в реальный мир, – задумчиво сказал я. – Чувствую, что сюрпризов от тебя будет ещё демоны знают сколько.

– Пока не могу, – сказал он вдруг, сделав акцент на первом слове.

– То есть? – я прищурился.

– Таран вырастет большим и сильным и сможет уходить за папой куда угодно, – внятно проговорило моё чудовище.

– Это ты с чего вдруг так резко стал говорить нормально? – я нахмурился и посмотрел на питомца. Нет, не может быть, чтобы кроха моей силы настолько прокачала монстра пятого класса.

– Папа сильный, он поделился с Тараном, – на морде монстра появилось довольное выражение. – Таран стал сильнее и умнее. Как папа.

– Ты перенимаешь мои способности и можешь подстраиваться под мой интеллект, – проговорил я, вычленив главное в его словах.

– Чем сильнее папа, тем сильнее Таран, – кивнул монстр.

– Это интересно, – я покачал головой и принялся натягивать доспехи.

Не то чтобы мне было дело до того, кто увидит меня без одежды, но раз уж подвернулся удачный момент, заодно примерю свою обновку. Когда я закончил, Таран посмотрел на меня с удивлением. Он подступил ближе и понюхал доспехи, особенно пластины.

– Папа стал как Таран, – сказал он, закончив меня обнюхивать.

– Да, у нас одинаковая броня, – я усмехнулся. – Так, мне идти пора, проход за пределы купола я тебе закрыл, никуда не уходи.

– Таран знает, это – дом, – фыркнул он.

Из его ноздрей пыхнуло чёрным дымом, но пламени больше не было. Это хорошо, значит эффект недолгий и зависит от количества энергии, которой я делюсь. Хоть какое-то облегчение, а то мой монстр стал бы уж совсем ужасающим.

Так, кстати говоря, об энергии. Защитный купол после действий Тарана уже затянулся, но его нужно срочно усилить.

Я могу использовать собственную энергию, либо одну из сфер тьмы, переданных бабушкой. Одна такая сфера смогла усилить барьер многократно, так что это отличный вариант. Но что-то мне подсказывало, что оставшиеся сферы лучше поберечь.

Разве что… я бросил взгляд на свой доспех и ухмыльнулся. В прошлой жизни у меня был похожий комплект брони, и я его усиливал своей энергией после каждого боя. Почему бы не попробовать сейчас?

В конце концов, Бартенев умудрился встроить кристаллы с энергией одарённых в других магов. А уж в доспехи, изготовленные из частей монстров, и подавно должно получиться.

Я переместился в сокровищницу и взял в руки сферу, заполненную силой одного из предыдущих Вестников. Кем бы они ни были, кристаллы их силы очень помогли мне в этой жизни. Одну такую сферу я потратил на защиту особняка, а теперь собирался сделать свои доспехи продолжением себя.

Материалы доспехов были идеальными проводниками силы, так что мне нужно было лишь дополнить их. Я просканировал их структуру в поисках точек естественного энергетического резонанса. Идеальная точка нашлась в центре груди сразу под ключицами.

Приложив сферу к доспехам, я выпустил свою тьму и принялся сплетать энергию в единый узел. Мне повезло, что и сфера, и шкура грокса изначально были связаны с тьмой и тенью. Кристаллизованная сила Вестника и пластины грокса отозвались друг на друга под давлением моей силы.

Воздух в сокровищнице потяжелел и стал густым. От энергетических вибраций у меня заложило уши, но я не останавливался. Положив ладонь поверх сферы, я выпустил ещё больше тьмы, обволакивая её и создавая что-то вроде герметичного энергетического кокона.

Сфера идеально встала в пластину, как драгоценный камень в оправу. Моя аура вспыхнула вокруг меня, запечатывая энергию сферы и настраивая её на меня. Отлично! Теперь у меня есть свой собственный дополнительный аккумулятор, который сможет создать защитный барьер или сфокусировать энергию в нужную точку.

Как только слияние сферы с доспехами завершилось, я перешёл к защитному куполу. Теперь я не настолько слаб, чтобы тратить ценнейшую сферу на укрепление нитей. Моя сила потекла в центральные и вспомогательные узлы паутины, оплетая купол дополнительными нитями.

Чем больше силы я вливал, тем прочнее становился купол и тем больше откликалось Сердце Феникса. Артефакту явно нравилось, что защита вокруг него становится более надёжной.

Я завершил наполнение купола энергией, когда понял, что потратил почти половину своего резерва. Этого было более чем достаточно, а мне ещё надо свою обновку протестировать.

Я вернулся на изнанку и переместился на полигон. Как только я вышел из тени, чуть не оглох от выкриков Зубова, который гонял гвардейцев по полосе препятствий. Рядом с ними, в отдельном секторе, тренировалась четвёрка магистров земли.

Я прищурился и понаблюдал за ними какое-то время. Одарённые были хорошо обучены. Надо будет поблагодарить бабушку за то, что нашла их. И только закончив наблюдение за ними, я повернул голову к центру полигона.

Феликс Рейнеке стоял, раскинув руки, и только и делал, что успевал создавать барьеры. В него летел непрерывный шквал импульсов тьмы. Эдвард приноровился, и теперь посылал в отца тонкие иглы и маленькие сферы, сотканные из тьмы.

Рядом с ним стояла Вика, указывая на уязвимые участки в щитах деда. Каждая атака Эдварда прилетала именно туда, куда указывала сестра. Феликсу приходилось несладко, ведь Виктория видела слабину даже в таких местах, о которых тот не догадывался.

Чуть правее тренировался Борис. Тень рядом с ним то превращалась в щупальца, пытавшиеся схватить Агату за лапы, то становилась частоколом теневых копий, то расползалась по земле липким маревом. Агата провоцировала Бориса, исчезая и появляясь в самых неожиданных местах. Но Борис всё чаще угадывал её движение и успевал отреагировать.

Мария и Юлиана стояли чуть поодаль и наблюдали за всеми, но не приближались и не подставлялись под удары. А вот Александр медитировал прямо на беговой дорожке, не обращая внимания на крики Зубова и вспышки заклятий.

Причём именно он заметил меня первым. Его голова повернулась в мою сторону, а глаза начали округляться.

– Откуда? – выдохнул он, бегая взглядом по моим доспехам. – Это же… это артефактные доспехи из шкуры гроксов.

В его голосе появилось благоговение. Дядя был готов рвануть ко мне и ощупать каждую пластину, но замер на месте. Его опередила Юлиана, которая тоже меня заметила.

– Костя, где ты был? – спросила она, оказавшись рядом в одно мгновение. – Я тебя потеряла.

– Забирал свои доспехи, – я улыбнулся и подмигнул ей. – Вы что вообще с полигона не уходили?

– Почему же? – нахмурилась Юлиана. – Ты сам сказал, что вечером продолжим, вот мы и пришли.

Выходит, что я потратил на усиление доспехов и защитного купола чуть больше времени, чем планировал. Зато теперь я был уверен в том, что никто не сможет пройти через барьер.

– Вот как, – я качнул головой и повысил голос. – Подойдите ко мне.

Когда все собрались напротив меня, я оглядел каждого и удовлетворённо кивнул.

– Вы молодцы, что начали совместную тренировку, но теперь нужно проверить, как вы сработались, – я указал на себя и усмехнулся. – Ваша задача – нанести мне урон. Любой урон, вплоть до проклятий и подножки.

– Ты совсем в нас не веришь? – хмыкнул Феликс, оглядывая мои доспехи с неменьшим благоговением, чем Александр.

– Падшие тёмные и «совершенные» Бартенева будут быстрее, сильнее и безжалостнее меня, – жёстко сказал я, пресекая любые разговоры. – У вас пятнадцать минут. Если вы меня не одолеете, то и против них ничего не сможете.

Они переглянулись. В глазах Бориса вспыхнул азартный огонь, а Феликс поджал губы. Остальные смотрели друг на друга, пытаясь определить, как им объединить свои силы.

Я не стал ждать, пока они перестроятся, и ушёл на изнанку. Через мгновение я появился за спиной Эдварда с раскрытой ладонью, из которой вырвался сгусток сконцентрированной тьмы. Он не был смертельным, но точно отправил бы дядю в нокаут минимум на полчаса.

Не успел я ударить, как между сгустком тьмы и Эдвардом появился щит, похожий на вогнутую пластину из тени. Он отвёл удар в сторону, где тут же появился небольшой кратер.

– Уровень пояса слева! – крикнула Вика, не сводя с меня взгляда.

Эдвард выпустил в меня десяток тончайших игл тьмы, которые полетели в сочленения доспеха на левом боку. Я вскинул руку и выставил перед собой барьер из тьмы, поглотив иглы.

Отпрыгнув в сторону на чистых рефлексах, я проводил взглядом теневое щупальце, которое резко развернулось обратно в мою сторону. Борис решил, что самое время показать мне свои новые умения. Молодец, чуть не поймал меня.