Текст книги "Сингулярная любовь (СИ)"
Автор книги: Эя Фаль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
Выставка планировалась грандиозной, материалов было много, и потому знакомились с ними в три приёма. С утра все материалы были посвящены периоду от Михаила Романова и до Екатерины Великой. Отдохнув, перед обедом отдали должное части истории от Александра I и до отца нынешнего Императора. А уж после обеда предполагалось просматривать материалы, посвященные русским достижениям при ныне правящем монархе.
– Авиация. Первый полёт в истории совершил поручик Сикорский…
И тут весь зал услышал шёпот императрицы:
– Друг Воронцова. Постройка и разработка аппарата финансировалась Воронцовыми. Двигатель для него разработан группой, созданной по инициативе Воронцова и на его деньги.
Докладчик тем временем продолжил:
– Авиация имеет не только мирное, но и боевое применение. Самолёт конструкции Сикорского «ГП-1» осуществил самую эффективную бомбардировку в истории. С него же впервые истребили аэроплан противника.
– Спроектирован в результате конкурса, объявленного Воронцовым, и на его деньги! – непреклонно уточнила царица.
– Радиобашня Шухова, с недавних пор наращена до высоты 350 метров и ныне является самым высоким сооружением на Земле.
– Построена на деньги Воронцовых, по инициативе Натальи Дмитриевны Воронцовой, супруги Юрия Анатольевича! – добавила, обращаясь к Императору, его супруга. Но так громко, что слышал опять весь зал.
Радио. Шунгитные батареи-ионисторы. Торпедные катера. «Магический куб». Институт Управления. Крупнейшее в мире производство алюминия. Каскады гидроэлектростанций и каналы. Почти всюду Аликс находила повод упомянуть заслуги дорогого ей Воронцова или его жены.
– Хватит! Довольно! – вдруг почти проревел Николай II. – Мне всё ясно! Прекратите показ и включите свет.
Когда свет зажёгся, он оглядел зал и, указав на кого-то, приказал:
– Записывайте! Сим повелеваем! Воронцову Юрию Анатольевичу за заслуги перед Отечеством присвоить титул графа и прозвание граф Беломорский. Титул наследуется законными детьми оного графа, вне зависимости от даты их рождения[9]. Далее! Воронцову Наталью Дмитриевну за заслуги перед Отечеством наградить орденом Святой Великомученицы Екатерины[10]. Пиши далее! Все соответствующие экспонаты выставки переработать, справедливо и разумно отразив в них роль четы Воронцовых и людей из их окружения.
Санкт-Петербург, некое помещение в Зимнем дворце, 30 ноября (12 декабря) 1912 года, пятница, получасом позднее
Если бы кто-то мог заглянуть в эту запертую комнату, он подслушал бы весьма забавные разговоры одного из придворных. Но подслушать было некому, в столице уже внедрили автоматические телефонные станции, так что любопытных барышень к телефонным разговорам теперь не подпускали.
– Мистер Честней? К сожалению, обстоятельства изменились, и потому я не имею возможности, да и желания выполнять вашу просьбу. Что? Нет, государь явственно выказал расположение к чете Воронцовых. Поэтому попрошу более меня не беспокоить!
– Редакция «Русских Ведомостей»? Попрошу вас придержать публикацию моего интервью. Некоторые моменты надо сильно переработать в подаче. Что? Нет, это не моя просьба, это распоряжение Его Величества. Да, именно так.
– Коля, дорогой, учти, акции русских предприятий Воронова сейчас сильно скакнут в цене! Да, именно! Не забудь об этом впоследствии. Нет, милый мой, одним «спасибо» ты не отделаешься!
* * *
Примечания и сноски к главе 31:
[1] Воронцов имеет в виду Ветхий Завет, Третья книга Царств, глава 3, стихи 23–27
[2] План может показаться сомнительным, ведь приехавшие китайцы обычно были простыми строителями. Но это только на первый взгляд. В годы гражданской войны сотни, если не тысячи китайцев сражались в рядах Красной Армии.
[3] В 1908 году А. А. Богданов (настоящая фамилия – Малиновский) опубликовал утопию о Марсе «Красная звезда». В 1912 или 1913 году (источники расходятся в дате) написал продолжение – «Инженер Мэнни», в котором марсиане устыдились и отказались от идей геноцида и оккупации Земли.
[4] Согласно британским поверьям новорожденный ребенок был наиболее уязвим для нечистой силы. Его могли сглазить местные ведьмы или, того хуже, он мог сделаться добычей фейри, то есть волшебных существ. Они только и ждали возможности украсть младенца, а вместо него подложить в люльку своего подменыша.
[5] Авторы сомневаются, прав ли Воронцов в этом утверждении, ведь на организации заговоров с целью свержения и убийства монархов не раз тратились немалые средства. Но очень трудно как узнать реально выплаченные суммы, так и доказать сам факт выплат.
[6] Воронцов имеет в виду рассказ «Вилла 'Белый конь» (английское название «The Pale Horse»). Насчет Агаты Кристи он прав, первый её детективный роман, «Таинственное происшествие в Стайлз» был опубликован в 1920 году.
[7] «Ханума» – пьеса Авксентия Цагарели, написанная в 1882 году.
[8] Авторы напоминают, что в реальности романа посёлок Надвоицы не был построен и завод находится в окрестностях Сегежи. Отсюда и название. Состав сегаля авторам в точности не известен, но они предполагают, что это близкий аналог алюминиевого сплава Д16, т.е. дюралюминия повышенной прочности системы А1–Сu–Мg с легируемыми добавками марганца. По твердости и механической прочности он не уступает стали, но, в отличие от нее, обладает в три раза более легким удельным весом.
[9] Без этого уточнения наследниками титула становились дети, рождённые после его получения. Поскольку чета Воронцовых уже немолода, наследника могло и не родиться. Такое уточнение – знак расположения императора к чете Воронцовых. При обычном порядке приходилось обращаться с прошение, которое могло рассматриваться весьма долго.
[10] Орден Святой Великомученицы Екатерины – одна из высших наград Российской Империи. Им награждались женщины (единственное исключение – сын Меньшикова).
Глава 32
Из мемуаров Воронцова-Американца
«…После столь внезапно выказанного благоволения императорской четы атаки на меня резко сократились. Более того, Императорская Академия Наук вдруг 'неожиданно вспомнила» о моих научных заслугах, и быстренько произвела в свои член-корреспонденты[1].
Даже МИД внезапно проявил инициативу и решил помочь в моих проблемах…'
Санкт-Петербург, Дворцовая площадь, Штаб-квартира МИД Российской империи,
30 ноября (12 декабря) 1912 года, четверг
Сидел я в кабинете, обставленном с казённой роскошью, и мысленно пенял себе за то, что избаловался. Привык, понимаешь ли, с Великими Князьями, премьер-министрами и министрами в неформальной обстановке общаться.
А тут вызвал меня к себе на Дворцовую площадь товарищ начальника Департамента внешних сношений. Я пришёл, но хотя почувствовал себя ущёмлённым, тем, что не сам Сазонов[3] мне время уделил, и даже не начальник департамента, а всего лишь его товарищ. И не пригласил, а вызвал. Чаю не предложил, говорил казённо, сидя во главе стола, а мне предложил сесть в кресло просителя. Ишь ты, какая цаца великая!
Правда, «господином Воронцовым» он меня поименовал только один раз, в самом начале, а потом, перешёл к общению по имени-отчеству. Кстати, перешёл, не спрашивая, можно ли. А я ведь, пусть и свежеиспечённый, но граф. И нахожусь в фаворе у Императора. Да и миллиардщик, в конце концов, то есть, как ни крути, могу причинить ему множество неприятностей.
Могу. Но, пожалуй, не буду. Просто жалко на него время тратить. Да и он не со зла такое творит, просто «встречают по одёжке». А мой наряд купеческого стиля и купеческая же бородка просто провоцировали его считать себя «выше».
В общем, я сдержался и решил послушать, что скажут, а там уж и решать, ставить его на место аккуратно или резко.
– Юрий Анатольевич, дорогой вы наш. Мы, конечно, выкажем озабоченность тем, что конкурс, объявленный в Британии Марсианским Обществом, провоцирует опасность для подданного Российского Императора и угрожает российским интересам. Но скажу вам честно, легко предсказать их реакцию. Ответят, что Британия – свободная страна и её подданные вольны заниматься научными изысканиями, пока те не представляют доказанной опасности для кого-то. И предложат вам обратиться в британский суд.
– Кстати, – вступил в разговор приглашенный специалист по британскому праву. – Рекомендую вам сделать это как можно быстрее.
– Думаете, суд примет мою сторону? – с явно выраженным скепсисом уточнил я.
– Разумеется, нет! Суд будет тянуться и тянуться. Ваши юристы будут подавать апелляции, обращаться в суды высшей инстанции, но! – тут законник поднял вверх указательный палец. – Эти интриганы сами себя перехитрили, давая объявления в газетах. Через какое-то время этим же путём пойдут потенциальные наследники и предприниматели, желающие устранить конкурентов. Причём не только в Британии. Так что эту «лазейку» через какое-то время прикроют, причем в разных странах.
– Насколько нам известно, – оживился хозяин кабинета, министерство внутренних дел уже готовит распоряжение, запрещающее подобные действия в Российской Империи. А там подтянутся и наши союзники, потом и другие страны. В общем, хочу вас ободрить, дорогой вы наш! Продержитесь несколько лет, а там вы снова, как показывает опыт, станете нужны тем, кто реально правит Британией. После этого, уверяю вас, их суд «внезапно прозреет» и быстро и окончательно закроет этот дурацкий конкурс.
– Это всё?
– Да, можете идти, сударь!
– Ваше сиятельство! – громко и твёрдо сказал я, встав в полный рост.
– Ш…Что? – оторопело переспросил этот чинуша.
– Указом Его Императорского Величества от 30 ноября сего года мне присвоен титул графа Беломорского! – затем я ещё повысил голос до звенящего и потребовал: – Извольте титуловать, как положено!
– Да, Ваше сиятельство… – выдавил из себя товарищ министра, сообразив, что несколько перегнул палку.
– Благодарю вас, за то, что нашли время нас навестить! – уже тише, почти шёпотом подсказал я.
– Благодарю вас… – начал он завороженно, а потом вдруг стряхнул с себя гипноз и громко повинился:
– Извините, Ваше сиятельство. Помутнение какое-то нашло. Был неправ, прошу вас, простите уж дурака.
Тут он широко улыбнулся и прижал руку к сердцу. Не уверен, что искренне, все дипломаты должны владеть навыком лицедейства, но… Придраться было не к чему.
– Полноте, пустое! – я великодушно махнул рукой и удалился.
Из мемуаров Воронцова-Американца
'…Забегая вперёд, скажу, что этот МИДовец почти точно угадал. В разгар Великой войны, когда Британии позарез были нужны поставки нашего Холдинга, судебный процесс, до того тянувшийся, как густая смола, внезапно ускорился и суд скоренько принял окончательное решение в мою пользу.
Правда, эти хитрецы не стали ущемлять британцев в «праве на научный поиск». Конкурс продолжался. Постановление суда лишь запрещало производить выплаты до тех пор, пока совершенно точно не будет установлено и доказано, что смерть произошла от естественных причин или от несчастного случая. При малейших сомнениях выплату производить запрещалось. О чём я, немного потратившись, сообщил потенциальным киллерам через те же самые газеты, из которых они раньше узнавали о возможной премии…'
Санкт-Петербург, Миллионная улица, 7 (20) декабря 1912 года, пятница
Между тем всё шло своим чередом. Фан Вэй с приданным отрядом успел добраться до Кашгара, на полигоне отстреливали уже второй вариант автоматической пушки конструкции Браунинга. Правда, чтобы нормально работала автоматика, пришлось сделать снаряды безрантовыми. Токарев представил на рассмотрение очередную модель самозарядной винтовки, более надежную и технологичную[4] и трудился над модернизацией пулемёта Максима.
А Сан Саныч носился между Беломорском, Москвой, Питером, Интой и Воркутой. После памятного разговора с Генри и его совета, я решился загрузить Малиновского милыми его сердцу задачами. Свёл с Оксаной Рябоконь и озадачил идеями создания компьютера, потом осторожно поведал ему про основные принципы стахановского движения. Он заинтересовался и начал ездить на наши шахты. А задачу создания систем по забору, хранению и переливанию крови в обеих столицах я ему поставил ещё в Америке. Вот и приходилось ему значительную часть времени проводить в дороге.
Кстати, он сам, по своей инициативе сообщил мне, что уже завершает книгу-продолжение, в которой у марсиан победил гуманизм, и они передумали захватывать Землю. И просил помочь в издании, переводе на английский и распространении в нашей стране и в Британии. Я ни на секунду не верил, что это заставит передумать хотя бы одного моего недоброжелателя, но помочь обещал.
А в войне с турками две с половиной недели назад внезапно объявили перемирие, меньше, чем через неделю в Лондоне должны были начаться переговоры… И хотя болгарские войска не переставали копать окопы и укреплять линию обороны, у меня затеплилась надежда, что в этот раз обойдётся, и на подготовку к Мировой войне у нас будет больше времени. Ведь развитие шло полным ходом – строились новые заводы, рос выпуск стали, прирастало население. И что более важно, куда быстрее прирастала численность грамотного населения.
Даже с сельскими школами премьер-министр Коковцев выкрутился. Провёл конкурс и отобрал несколько простейших типовых проектов сельских школ. Для одних местностей – бревенчатые, для других – утеплённые мазанки. Всё с печным отоплением. Максимальное использование местных материалов и местного же труда.
Мужикам даже оплачивали их труд по заготовке стройматериалов, их доставке и строительству. Но не деньгами, а облигациями госзайма, мотивируя тем, что они всё равно «для общества» стараются. А дальше каждый волен сам решать, то ли продать их подешевле, но за живые деньги, то ли подождать постепенного погашения в трёхлетний срок.
Да и всё остальное, потребное для школ, оконные рамы там, кирпичи для печей, материалы для вяжущего раствора, краску, учебники, наглядные пособия и прочее он тоже брал у крупных производителей в рассрочку. Похоже, его подчинённые внимательно изучили наш беломорский опыт.
Кстати, мы с женой высоко оценили то, что во многих сёлах параллельно со школами параллельно со школами строились и фельдшерские пункты. Больше народу будет выживать, и особенно – детей. А дети – это будущее страны.
Опять же, народ достаточно шустро перебирался в города, так что доля горожан росла и достаточно быстро. А горожане в этом историческом периоде давали в разы больше прибавочного продукта, чем крестьяне. Я уж молчу о том, что средний горожанин на покупки за год тратил на порядок больше жителя сельской местности. Быстрее росли обороты, развивались банки… Россия ускоренно шла по пути промышленного развития.
Эх, нам бы ещё десяток мирных лет. А лучше – два! Тогда и войны могло б не быть. Не рискнули бы! Но именно поэтому она и была неизбежна. И довольно скоро. Не позднее трёх-четырёх лет даже при самом большом везении.
Но, похоже, не в этот раз, очень уж Великие державы склоняют обе стороны к миру. Хотя… То, что местом переговоров выбрали именно Лондон меня лично настораживало. Мой опыт учил не доверять британцам.
Кстати, с этой войной и была связана наша сегодняшняя прогулка. Некий Василий Агапкин из полка, стоящего в Тамбове, написал мелодию «Прощание славянки», мгновенно ставшую популярной. На неё сочиняли тексты все, кому не лень, даже я слышал уже не менее семи вариантов.
А наши беломорские мультипликаторы решили дополнить песню видеорядом, причем чередуя цветную анимацию с черно-белыми кадрами хроники. Разумеется, мы их всемерно поддержали. Причём поддержали не только выделением денег. Когда у них вышел «затык» со сценарием, я организовал мозговой штурм, в котором и сам поучаствовал. И в итоге, вы не поверите, но в этом мире родился первый музыкальный клип!
И тут «дождь благодеяний» продлился. Николай II распорядился, чтобы премьера прошла в Эрмитажном театре. Билеты раздавали только самым избранным, даже нам досталась всего парочка. Зато это была премьера сразу в двух смыслах. Первый показ клипа и первая демонстрация «фильмы» в дворцовом комплексе Зимнего.
Учитывая успех показа, думаю, дальше демонстрация здесь фильмов и мультиков станет регулярной.
В столице было достаточно тепло, и мы с Натали решили прогуляться до дома длинным путём. Разумеется, в сопровождении охраны. Охота «марсиан» пока не отменена, да и других недоброжелателей у нас хватает. Уже на подходе к дому жена вдруг уточнила у меня, который час. Услышав ответ попросила:
– Юрочка, давай пока не пойдём домой, а? Там сейчас Мишку спать укладывают. Он как услышит, что мы пришли, и сам из постели вскочит, да ещё и девчонок разбудит!
– Хорошо. Погуляем ещё?
– Нет, я замерзла. Давай лучше в ресторанчик зайдём? И не к «Карену», а в «Элизиум»? Ну, тот, что чуть подальше. Он недавно открылся, так что заодно и с кухней ознакомимся.
Заведение оказалось почти целиком набито офицерами, оставался только один столик на двоих. Посовещавшись, решили, что двое охранников останутся у входа, а остальные пойдут в ресторанчик Карена, греться. А время от времени дежурную пару будут менять.
Ресторанчик по первому впечатлению вполне оправдывал своё название[5]: внутри было весьма мило, выбор блюд и напитков не разочаровал. В ожидании заказа мы потягивали неплохое игристое вино, производства Одесского завода игристых вин, закусывая сухим печеньем и сырной нарезкой и непринуждённо болтая.
Давненько мы вот так не сидели, никуда не торопясь и просто флиртуя. Наталье, сразу видно, тоже понравилось. Щёчки раскраснелись, глаза заблестели. Она и так у меня не выглядит на свой возраст, а сейчас вообще смотрелась на «едва за двадцать». Её нельзя было не любоваться.
Тут принесли заказ, и беседа сама собой сошла на нет. Не то, чтобы мне было интересно, о чём говорили заполнявшие зал офицеры, но трое из них как раз перешли на повышенные тона, похоже, достигли соответствующей стадии опьянения.
– Это перемирие – просто позор, господа! Мы застряли в столице вместо того, чтобы ехать на фронт. И вот увидите, англичане опять украдут победу над турками. Отец рассказывал, так уже было в прошлую войну.
– Помилуйте, поручик! Какая такая «победа»? Вы что, хотите, чтобы болгары заняли Константинополь и оставили нас без Босфора навеки?
– Господа! Господа. Не ссорьтесь, прошу вас! – уговаривал их третий. – Давайте лучше о дамах поговорим. Посмотрите, какая фея у окна сидит.
– Подпоручик, вы что, не видите, что она не одна?
– Полноте! Ну, купчина какой-то… Сейчас шугнём его, а она только рада будет вниманию настоящих гвардейцев!
Судя по лукавому взгляду, Натали всё слышала, но совершенно не обеспокоилась.
– Мадмуазель, позвольте пригласить вас за наш столик! Оставьте этого мужлана, вам будут рады настоящие герои.
М-да, как говорилось в известном фильме, «вечер престаёт быть томным»[6]! Судя по всему, господа офицеры как раз дошли до кондиции, в которой душа жаждет не только внимания дам, но и показать удаль молодецкую. А тут какой-то купчина сидит с красоткой, самое то, чтобы побить его и выбросить из заведения.
Ну что ж, «ты этого хотел, Жорж Данден!»[7]!
Лет двадцать назад я в такой ситуации отодвинул бы стул и начал вставать. И, скорее всего, в тот же момент схлопотал бы удар в голову. Очень уж трудно увернуться встающему человеку.
Но после тренировок у Генри Хамбла и особенно – у Джорджа Стетсона, я даже и не подумал этого делать. Напротив, я откинулся на спинку стула, раскинул руки пошире и, изображая пьяное дружелюбием произнёс:
– Сударь, вас мама не учила, что приличные люди за разрешением на внимание дамы обращаются к её кавалеру?
Он слегка оторопел, настолько мой тон не вязался со словами. Я же, не делая никаких агрессивных движений, просто слегка повернувшись к нему корпусом и слегка опустив правую руку, в которой как раз держал «деревянную книжечку» с меню, поспешил усугубить:
– Или она отчаялась вырастить из вас приличного человека?
– Что-о-о⁈ – взревел он. – Хамло! Быдло! Учить таких надо!
И замахнулся, чтобы отвесить мне полноценный удар в лицо. Он же не знал, что это была одна из «заготовок» мистера Стетсона. Я просто отклонил корпус и, почти одновременно с этим резко нанёс удар «книжечкой» снизу вверх. Прямо между ног. Всё, на некоторое время этот уже не боец!
Ещё не встав, я резко и сильно толкнул согнувшегося гвардейца в макушку, отправив валяться на полу.
Неожиданно я почувствовал азарт. Учебные схватки всё же немного не то, что реальный бой. А мне надо некоторое время продержаться, пока не подоспеет моя охрана. С улицы уже раздались свистки, подзывающие остальных, так что это – минутное дело. Вот только и минуту продержаться может оказаться непросто.
«Наших бьют!» – старый принцип, и хоть сейчас этот крик не прозвучал, но вид купца-штафирки, бьющего гвардейского офицера заставил наброситься на меня не только тех двоих, что сидели с побитым забиякой за одним столом, но и некоторых других.
Вот теперь настала пора выскочить из-за стола и выдвинуться немного навстречу, чтобы эти бузотёры не задели мою Натали. Их превосходство в численности и возрасте (а большинство присутствующих были моложе меня хотя бы на десять, а некоторые – и на все двадцать) надо было нейтрализовать, так что, выскочив из-за стола, я тут же забаррикадировал проход своим стулом. Для драки он всё равно был тяжеловат, а так им придётся снижать скорость или перепрыгивать через него.
И точно, первый из драчунов решил не замедляться, а совершить прыжок.
– Ха! – с резким выдохом, как меня и учили, я нанёс встречный удар. Мистер Стетсон называл его «твист», то есть «кручёный», я же, по укоренившейся с детских времён привычке использовал термин «урумаваши».
В кино от таких ударов, нанесённых бойцом, весящим около центнера, противники отлетают на несколько метров. В реальности же он просто рухнул на тот самый стул, который мешал ему пройти. Отлично, теперь меня ещё труднее достать.
Следующего, протискивавшегося боком через узкую щель между столом и образовавшейся баррикадой, я встретил ударом тарелки. В киношных кабацких драках ими обычно бьют плашмя, но результативность такого применения весьма сомнительна. Я же нанёс удар ребром, рука при этом движется, как плеть. В результате при правильной технике исполнения этот достаточно твердый и прочный предмет в момент встречи с телом противника имеет в момент встречи с телом противника очень высокую скорость.
Я бил по правой руке, стараясь её «отсушить». Судя по тому, что этот противник отскочил и начал, отчаянно ругаясь, растирать пострадавшее место, у меня получилось.
Однако, где же подмога? Ладно, те, что сидели в «У Карена» ещё не могли добежать, но где двое дежурных? Позднее выяснилось, что швейцар ресторана просто закрыл дверь, не желая допустить разрастания драки.
С громким звоном вдребезги разлетелось витринное стекло ресторана.
Несколько новых звуков бьющегося стекла и через пару мгновений внутрь влетела пара моих охранников. Один из них сжимал складную дубинку, которой, похоже, и вышибал преграду, а у второго в обеих руках было по нагану.
– Прекратить! – заорал он. Увидел, что подвыпивших офицеров это не остановило, а наоборот, только раззадорило, и к драке вот-вот присоединится десятка два новых участников, убавил голос:
– Господа, мы на службе! Охраняем Его сиятельство графа Воронцова! Прошу вас, остановитесь, иначе мы будем вынуждены открыть огонь.
Это несколько отрезвило присутствующих, но… Я думаю, драка всё равно продолжилась бы, если бы не подбежала остальная охрана, вооруженная уже карабинами.
– Действительно, господа, повеселились и хватит! – громко сказал, поднимаясь из-за стола пехотный капитан, похоже, самый старший и присутствующих. И добавил, обращаясь ко мне:
– Простите, ваше сиятельство, не признали вас в этом маскараде.
Я в ответ только кивнул, краем глаза наблюдая за первым забиякой. Он то ли не расслышал, что наехал не на купчину, то ли ему было уже всё равно и обида застила глаза и туманила рассудок. Но он упрямо продолжал извлекать из кармана зацепившийся за что-то дерринджер. Оружия у меня при себе не было, поэтому я готовился остановить его иным образом, но не пришлось.
Новый звон, и Натали ударом бутылки по башке отправила заводилу в нокаут.
– А я посмотрю, ваша дама совершенно не волновалась! – громко заметил всё тот же капитан.
– Рядом с моим мужем мне переживать не о чём! – звонко заявила моя ненаглядная.
– Тогда зачем же вы ударили этого несчастного бутылкой?
– Ваш «несчастный», – язвительно произнесла Наталья Дмитриевна, – готовился стрелять. Вот я его и пожалела. Вы же все видели, как умеет биться граф Воронцов. Поверьте, этот подпоручик сейчас дёшево отделался!
Санкт-Петербург, квартира Воронцовых на Миллионной улица,
7 (20) декабря 1912 года, пятница, часом позже
– Знаешь, дорогая, а бороду я сбрею. Завтра же! Этот купеческий вид окружающих на хамство провоцирует. Надо менять стиль.
– Согласна, Юрочка, но согласись, одежда академика на переговорах с предпринимателями и купцами будет выглядеть странно. А инженерный мундир или костюм лётчика ты не заслужил.
– Значит, разработаем новый стиль! – твёрдо ответил я. Потом поцеловал её и добавил:
– Вокруг же столько изобретательных людей, неужто не справимся?
* * *
Примечания и сноски к главе 32:
[1] В отличие от наших дней в описываемый период член-корреспондент был равен действительному члену Академии Наук, т.е. академику. Отличие состояло в том, что (обычно в силу удалённости) член-корреспондент не принимал участие в регулярных собраниях Академии и поддерживал отношения по переписке.
[2] В Российской империи товарищем называли заместителя или помощник должностного лица, возглавляющего ведомство или его подразделение. В данном случае речь именно о заместителе.
[3] Сергей Дмитриевич Сазонов (1860 – 1927 ) – Министр иностранных дел Российской империи в 1910—1916 годы.
[4] Авторы понимают, что это покажется выдумкой, но Токарев и в реальной истории в 1912 году представил на рассмотрение две модели самозарядной винтовки.
[5] Элизиум, (он же Элизий, он же «Елисейские Поля») – в древнегреческой мифологии часть загробного мира, обитель душ блаженных. Короче, рай для древних греков!
[6] «Что ж, вечер перестаёт быть томным» – крылатая фраза из кинофильма «Москва слезам не верит». Кстати, после неё в фильме началась драка.
[7] «Ты этого хотел, Жорж Данден!» – фраза из комедии Мольера «Жорж Данден» или «Одураченный муж». Используется в значении «вам некого винить, кроме самих себя!»
