Текст книги "Твое противоядие (СИ)"

Автор книги: Евгения Мос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Конечно, слушаюсь и повинуюсь, – ухмыльнулся он и вышел.

О, Судьба! Если ты мне давала знаки всю жизнь, чтоб я узнала его, может подашь знак как нам выжить?

23 глава. Родина лимонной настойки и слезливых сериалов

Я с удовольствием вгрызалась в хрустящую корочку теста, мягкая часть с начинкой из томатов и сыра была уничтожена первым делом. По моей губа побежал соус, я потянулась за салфеткой, но меня опередил Эндари, проехавшись пальцев по уголку моих губ. Я слегка улыбнулась.

– Какая потрясающая лепешка! – восхитилась я. – Дельвентийцы знают толк в хорошей пище.

– Это ты не пробовала с тончайшей вырезкой из свинины.

– Надеюсь, мы успеем, – покивала я, отправляя в рот еще один сочный кусочек.

Мы доплыли до портового города, который и являлся столицей Дельвентии за двенадцать часов, переночевали в портовом отеле, а на утро Эндари отправился меня кормить их знаменитыми лепешками, которые выпекались прямо в печи. Да, такое дома я не смогу повторить.

Я боялась оставаться в столице, но Эндари уверил меня, что логично именно быть в крупном городе. А Катариния по размерам превосходила Лерон в два раза. Затеряться тут легче.

Знойный мимо проходящий мужчина заметил, как жадно я ем лепешку и послал воздушных поцелуев, в его речи было много что-то о красивой девушке и хорошем аппетите. Я ошарашенно улыбнулась в сторону Эндари, он сидел, поджав губы.

– Ой-ой, – иронично начала я. – Кто-то у нас ревнивый.

– Я не ревную, мы принадлежим друг другу. Так что… пусть смотрят издали. Ты потрясающая и каждый это видит.

– Ага-ага.

Я видела, что он все равно напрягался, как большой хищный кот, готовый расцарапать лицо, если зайдут на его территорию. Я протянула к нему чистую руку и погладила по волосам, а затем по щеке. Эндари прижал ее крепче второй и прикрыл глаза.

– Все в порядке, – сказал он. – Я не буду запирать тебя и ругаться за взгляды мужчин.

– Еще бы! Я бы знаешь, что тебе устроила? – сверкнула я взглядом.

– Я бы просто не был достоин тебя, – сказал грустно Эндари. – Если бы вел как ущемленный щенок.

– Имеешь что-то против собак и щенков? – постаралась пошутить я, так как не хотела видеть его грустным.

Ответом мне было лишь звук, напоминающий рычаще мурлыканье. Я подняла глаза к небу и покачала головой, а Эндари начал смеяться.

– Эй, у кого-то вообще было… как ты там сказал. – Я сделала вид что задумалась и продолжила. – После двадцати не считал.

Его смех резко стих, и он начал оправдываться.

– Рейни… я хочу сказать…

Я подняла бровь, а он испуганно глянул на меня. Его настроение было в высшей степени непредсказуемым. То он подтрунивает и забавляется, то в глазах плещется страх, что я сейчас уйду и никогда больше к нему не вернусь.

Он подвинул стул ко мне и осторожно, как будто боясь, что я буду ругаться, обнял. Его губы уперлись мне в висок и еле ощутимо поцеловали.

– Задабриваешь меня? – спросила я.

– Я это делаю всегда, тебя опасно не задабривать, – сказал он мне ухо.

Он запустил пальцы в волосы, а я расслабилась. У него была физическая потребность чувствовать, что он может меня коснуться, подтвердить, что имеет право, и что я отвечаю на его прикосновения, полные любви.

Он поцеловал мои запястья, и мы покинули кафе.

В Катаринии в центре было очень шумно, но легко было свернуть на узкую улочку, потом на еще одну, еще, и оказаться уже в тишине, где дома обвивали лианы, виноградники, а само расстояние между жилищами было буквально пять метров.

Эндари показал мне старую часть города, я вдохновившись прекрасными кустами роз, где соцветия напоминали о самом интимном и горячем, начала крепче сжимать руку супруга, а иногда тянуть его, чтоб поцеловать в щеку. Эндари после каждого моего невинного поцелуя орошал меня еще с десятком трепетных.

Я повернулась в очередной раз на безлюдной улочке и посмотрела на него. Он поднял брови.

– Поцелуй меня, – пролепетала я.

Мне хотелось забыться, не думать о том, что это не какое-то интересное приключение, а что мы выигрываем лишь время, хотелось поверить, что этот молодой мужчина сможет решить все проблемы. Даже если мне было сложно самой в это поверить. На миг хотелось.

– Я видимо плохой муж, и недостаточно много целую тебя, если тебе приходится просить, – прошептал он близко со мной.

– Просто мне нужно больше.

– Будет столько, сколько нужно.

Он захватил в этот раз мои губы в стремительный вихрь, нежно покусывая. Он обводил мои губы языком, а рукой гладил шею и волосы. Резко захотелось оказаться где-то под крышей и, желательно, без одежды.

Эндари оторвался от меня и притянул снова в объятиях. Дыхание начало сбоить. Тут пришло уведомление на телефон.

Он открыл сообщение и нахмурился.

– Что там? – спросила я.

– Люрис пишет, что не видел моего отца в штабе долго, сегодня появился. Оказывается, он все время был при дворе. Пока неизвестно, о чем говорили. Постараюсь с ним связаться.

Эндари стал быстро набирать сообщение, одновременно ведя меня дальше. Я хотела связаться с Николетт или Лоуренсом, но было страшно. Все что знали они, что я поехала в Карос с Эндари… А уж что дальше… Надеюсь, они не будут сильно волноваться. Но подставлять их не хотелось.

Мы остановились у маленького отеля в три этажа, заплатили хозяину и вошли в номер. Я сразу оглядела стены, оценив, что они толстые, пока Эндари занимался более важными вещами – осматривал все помещение, я ему доверяла, но после него еще раз прошлась и проверила ванную, шкафы. Он закончил переписку и откинул телефон на стол.

– Ну что? – спросила я.

– Люрис шпионит, все в порядке. Отец пока не отвечает, еще в штаб вернулся человек из команды моей – Канг, он закрепился к Фелору на неделю, пока от меня нет распоряжений. Будет искать информацию дальше, что нужно.

Он окинул взглядом номер и удовлетворительно покивал. Номер был хороший, несмотря на то, что отель маленький. Чистый, с мягким бельем и новой мебелью. Из окна открывался вид на более маленькие крыши домов, покрытые виноградниками. Виноград обвивал и отель, пара гроздей висела около окна. Я протянула руку и сорвала ягоду.

– Хочешь? – спросила я, сорвав еще одну.

Эндари подошел ко мне и мягко взял ртом ягоду из моих пальцев, а затем поцеловал руку.

В его глазах разгорался огонь, как и внутри меня.

– Сейчас еще день, – тихо сказала я.

– А кто сказал, что нужна ночь всегда?

Он подхватил меня за бедра и прижал к стене, я выгнулась и откинула голову, пока он принялся зацеловывать шею. Его руки нашли разрез блузки и стали ощупывать верх декольте, не залезая во внутрь. Он опять!

– Эндари, – пролепетала я.

Он перенес меня на кровать и упал первым, забирая меня с собой. Я принялась целовать его шею, оставляя дорожку поцелуев к пупку. Затем он поднял меня и снова вцепился в меня поцелуем, а руки сжимал бедра вдавливая меня в него прямо в одежде.

Я сняла браслеты с иглами и позволила себе расслабиться. Эндари уже снял с меня вверх и исцеловывал грудь, в какой-то момент он открыл глаза, и я увидела какая нежность плещется в них, как любовно он осматривает мое тело.

Наши движения были быстрее и яростнее в этот раз. Как будто хотелось подтвердить, что мы все еще живы и есть друг у друга.

Я улеглась сверху на Эндари переводя дыхание, не думая даже сползать на кровать. Он продолжал целовать меня, мои руки, грудь и шею, но уже медленно и лениво.

Я решила его слегка подразнить.

– И что я раньше этим не занималась.

Он утробно зарычал, а я щелкнула его по носу и все-таки слезла с него.

– Мы пойдем к морю?

– Поплавать хочешь? Прохладно уже.

– Тут теплее, чем в Лероне, как будто осень еще не наступила. Я бы хотела попробовать серфинг. Ты пробовал?

– Нет, а что?

– Представляю тебя на доске, мне кажется, что тебе пошло бы. Хотя… это опасно.

– Можем съездить в город поменьше около побережья и там пару дней побыть.

– У нас, что, медовый месяц?

На губах Эндари вспыхнула горькая усмешка, и я осеклась. Я подвинулась к нему поближе и положила руку на плечо, погладила.

– Не расстраивайся, – сказала я ему.

– Это бы мне стоило тебе говорить.

– Эндари…

– Я все решу, и у нас будет настоящий медовый месяц. Я обещаю.

– Мы решим.

Он еще раз поцеловал меня и увлек за собою.

Эндари

Я не мог остановиться целовать ее. Мне нравились ее иголки, острота, как одним взглядом она могла поставить меня на колени. С ней хотелось быть.

При всей ее колючести она была слаще меда, нежнее молока. Моя Рейни. Моя смелая, отважная и нежная жена. Часть сердца моего. Я представлял, сколько ей горя пришлось пережить, сколько бед было на ее пути. И я чувствовал себя отвратительно, что не мог решить все одним моментом.

Запах ванили, апельсина и горького шоколада. Все-таки, Судьба все знает наперед и расставляет флажки на своем пути.

Она оторвалась от меня, когда мы снова потные валялись на кровати, я смотрел на ее приоткрытые пухлые губы и пытался понять, что она хочет еще. Что мне сделать, чтоб она улыбнулась еще раз? Чтоб продолжала это делать.

Но она просто лежала, обнимала и хотела моего присутствия. Я провел пальцем по ее груди, и она покрылась мурашками.

Ее реакция сводила с ума. То как она реагировала на меня, то, что чувствовала ко мне. Я был благодарен Судьбе за такой подарок. За то, что нужен ей, за то, что могу находиться рядом и созерцать ее моменты счастья и предоставлять ей новые поводы для радости.

На следующий день мы отправились в бухту Золотого коралла. Рейни почему-то считала, что я рожден для серфинга. Сказала у меня очень подходящая прическа. Логики я в этом не находил, но, к своей женщине нужно прислушиваться.

Я проверил сообщения от Люриса, но ничего нового не нашел. А вот сообщение Канга было куда интереснее:

«Фелор корпит в лаборатории обложившись книгами о проклятиях»

Каких проклятиях? Что за байки шаманов? Не думал, что такой расчетливый человек, погруженный в науку будет читать старые россказни. Могло ли быть это связано с Рейни?

– Что-то случилось?

Рейни посмотрела на меня, когда я барабанил пальцами по доске рядом со мной. Я не хотел ее волновать, но она заслуживала отношений без тайн. И если бы я что-то утаил… ей бы это не понравилось. Как бы я не хотел спрятать ее где-нибудь дома и оберечь от всех проблем… Я выбрал не ту девушку. Или мне ее выбрала Судьба? В любом случае, я полюбил сильную и стойкую духом. Преступлением будет стелить ей мягкую перину, если под ней скрывается ядовитая змея.

– Фелор изучает проклятия.

– Что? – она фыркнула и слегка посмеялась, у нее был обворожительный смех, звонкий, но с бархатными нотками.

– Вот и я не понял. Но надо будет разобраться. Пойдем на доску?

Она кивнула. Нас проинструктировали час назад, но сами мы еще не пробовали вставать. Тренер с сомнением смотрел на нас, когда мы сказали, что уже занимались этим. Ну, соврали чутка. Но не объяснять же ему, что может на досках мы и не стояли, зато были в таких передрягах, которые ему в кошмарах не снились.

Я встал на доску, поглядывая на Рейни. Волна приближалась, нарастала и мы… поймали ее. Скользить на воде было непросто, наверное, если бы не наши ассасинские особенности, мы уже упали. Но Рейни отважно стояла, задорно поглядывая на меня, ее мышцы на ногах напрягались, передние пряди волос выбились из косы, а в глазах заплескалась строгость. Я посмотрел на свои ноги и поправил стойку. Все-таки, она была дотошной. Но такой восхитительной. Настоящая морская богиня. Если они когда-то существовали.

Первый заплыв получился отличным. Но мышцы ныли, несмотря на тренированное тело. Рейни потянулась рядом со мной на песке и слегка застонала, будоража горячие мысли.

– Тебе идет солнце и песок, – вдруг сказала она.

А тебе идет беззаботность. Но вслух я не стал этого говорить, не в силах разрушать ее покой и умиротворение.

– А я знаю, что подойдет тебе, – подмигнул я.

– Что?

– Вкусное жареное мясо, мягкая кровать и… О дикое море… – я заголосил песню из сериала.

Она легонько стукнула меня.

– Опять о дурацком сериале.

– Эй, это не я выучил дельвентийский только ради того, чтоб слушать диалоги о любви в оригинале.

– Зря я тебе рассказала, – покачала головой она.

– Вообще не зря!

Я перекатился на живот, как и она, придвинулся к ней поближе и лизнул ее в щеку.

– Что-то вякал про собак, а сам… – недовольно вытерла она свою щеку.

Я закинул руку на ее спину и провел по ребрам, Рейни прикрыла глаза, ловя момент. Солнце играло на ее лице солнечными бликами, а ветер развивал волосы. Она приоткрыла один глаз, и я окнулся в теплый шоколад, в котором захотел утонуть.

Я всегда любил женщин, девушек. Но никогда не думал, что найдется та, к кому буду так серьезно относиться. Может все эти проблемы выпали мне в наказание за легкомысленность? Теперь я должен отстоять свое право находиться рядом с ней и решить настоящие проблемы.

Интересно, она, вообще, догадывается, какое влияние имеет на меня?

В Дельвентии был настоящий рай. Рейни сказала, что никогда не видела моря до этого, и оно ей понравилось, она даже сказала, что, если все решится, – тут я ее, конечно, поправил, что не если, а когда, – то она хочет каждый год ездить к морю. Рейни любит воду. Я вижу по восхищению, что охватывает ее лицо, когда она видит волны. Но еще больше меня будоражит блеск в глазах, когда она смотрит на меня на доске или, когда взлохмачивает мои волосы.

Рейни отказалась смотреть со мной «Розу дикого моря», но включала местный канал, где крутили сутками сериалы на дельвентийском, она иногда переводила мне и довольно улыбалась.

Мы выучили новую песню и горланили ее по вечерам. Один из сериалов был о бедной сиротке, которая попала горничной в богатый дом и влюбилась в сына хозяина дома. Назывался он «Любовь всесжигающая».

Рейни вспомнила старый перевод на языке Нуринии и Кароса:

Ты рисуешь на мне!

Я играю Судьбе!

Положи ворох проблем,

Хворост, обиды, доспехи и шлем.

Вода не смоет раны и боль

Лишь разбередит душу твою точно раны соль.

Зажги меня и гори со мной!

Гори и пой!

Любовь сожжёт всю боль!

Любовь поглотит нас вдвоем!

Мы будем вместе играть свою роль,

Пока остаемся в жизни и поем!

Я старался подпевать, наливая ей лимонной настойки. Она целовала меня цитрусовыми губами и улыбалась.

Но я знал, что мы не в отпуске. По ночам моя жена иногда просыпалась и подскакивала в постели. Я обвивал ее руками и успокаивал, прогоняя ее страхи. И обещал нам обоим, что это закончится. Днем она снова была собранная, то колола и шутила, то целовала и обнимала.

Две недели в Дельвентии вызолотили ее кожу, волосы чаще были распущенны и придавали ей дикий вид. Глаза часто светились счастьем, но глубоко внутри я видел затаенный страх и готовность бежать.

И он был к месту, как бы я не хотел это признавать. Ведь, когда мы гуляли по тихим улочкам, а я просматривал свой телефон, открыв сообщения Люрис, то почувствовал, что она замерла.

Я остановился и увидел в ее глазах панику. Я хотел сгрести ее в охапку и бежать. Но человек стоящий в десяти метрах от нас поднял ладони в верх, призывая к мирному разговору. Я кивнул Рейни, и она надела на себя маску безразличия и спокойствия, которая ей всегда хорошо давалась, но так убивала меня, ведь это означало, что я допустил то, что ей приходится так себя вести.

Я подал мирный жест человеку напротив нас, и мой отец подошел к нам.

24 глава. Одиночество – это холод и список дел

Ральден выглядел спокойно, у меня не было ощущения, что нужно бежать и скрываться. Но Эндари крепче сжал мою руку и слегка закрыл меня плечом. Но я была бы не я, если бы не выглянула слегка.

– Давайте перекусим? – спросил его отец будничным тоном, будто мы просто встретились на семейные посиделки.

Эндари долго буравил отца взглядом, сжал зубы, но кивнул.

Мы засели в маленьком кафе, где между столиками цвели кусты роз, а официанты быстро бегали в оранжевой форме. Ну точно семейный ужин. Это было очень странно. Цветные скатерти, весело щебечущие люди вокруг, запах горячих лепешек с помидорами и сыром и мы, молчащие за столом.

Нам принесли напитки, отец Эндари сделал глоток и наконец-то начал говорить.

– Карос хочет ее видеть живой.

– Это не отменяет факта, что его величество лично хочет ее казнить. Да, ведь?

– Я не могу поручиться за безопасность Рейни там, но до точно.

– И что ты предлагаешь мне делать с этой информацией?

– Вас рано или поздно найдут, и попадет не только ей, но и тебе.

– Как нашел нас?

– По билетам пробил, что ты отправляешь в Дельвентию, а дальше по запаху. – Он по-звериному улыбнулся.

– Люрис ничего не говорил, что ты покинул страну.

– Люрис хороший шпион, но я знаю, как уходить от слежки. От твоей бы не ушел. Но ты здесь.

– Да, я здесь. И Рейни никуда не поедет. Ты ее не заберешь.

– Не собирался я ее забирать. Не переживай я и пальцем ее не трону.

– Неужели?

– Клянусь!

Ральден сделал какой-то знак руками, и Эндари слегка расслабился. Он увидел мой непонимающий взгляд и пояснил:

– Это семейная клятва. Он ее не нарушит.

– Жаль, что так все вышло, – сказал его отец. – Могу тебя понять, сын. Ты достойно защищаешь жену.

– У меня был хороший учитель, – отозвался Эндари с легкой усмешкой.

– Рейни, – начал Ральден. – Я тебя ни в чем не виню. И я понимаю, что твоей вины нет в убийстве Рафиуса, моего брата. Ты защищалась. Но королю ты нужна.

– Она никуда не поедет., – рыкнул Эндари.

– Я уже сказал, что не буду ее похищать, – раздраженно ответил отец. – Рейни, тебе нечего бояться от меня. И я рад, что у тебя достойный муж.

В воздухе витало что-то невысказанное, что-то вроде: «А достойна ли ты его». Я лишь слегка улыбнулась одними уголками и погладила Эндари по руке за столом, он был напряжен. И я знала, что он не расслабиться от моей ласки здесь и сейчас. Он будет напряжен до последнего. Но ничего не могла сделать с собой. Мой рука интуитивно накрывала его руку.

– Ты один приехал? – спросил Эндари.

– Да.

– Так ты приехал просто поговорить с нами?

– Хотел рассказать, как обстоят дела, – уклончиво ответил Ральден.

Я была так поглащена наблюдением за ними двумя, что перестала отражать, что происходит вокруг. И тем не менее, за мгновение до, я уловила движение официантки слева от себя. Но было поздно. Она споткнулась и выронила графин с лимонадом на стол, а на меня прилетела лепешка с сыром.

– Извините, пожалуйста, – пролепетала она. – Я сейчас все уберу. Обед за счет заведения, конечно же.

– Осторожнее надо быть, – рыкнул Ральден.

Эндари раздраженно посмотрел на девушку, а затем снял с меня помидорку, запутавшуюся в волосах.

Я бросила взгляд к зданию, где была кухня и туалет, а затем обеспокоенно посмотрела на мужа.

– Я отойду к зеркалу.

– Хорошо, – кивнул Эндари.

И пока я шла я ощущала его взгляд своей спиной. Не заберут же меня тут на глазах у всех посетителей и персонала? Хотя кто знает. Я не стала заходить в кабинку, встала около общих раковин и постаралась отчистить блузку и волосы. Кажется, одежда была безнадежно запачкана, надо будет выкинуть.

Я вышла на улицу спустя минуты четыре, и сердце стало бешено колотиться. Я не видела Эндари и Ральдена за столом. На ватных ногах я подошла к столику, и дрожащей рукой провела по нему. Я хотела выскочить на улицу, но меня за плечо тронула официант и трясущейся рукой передала конверт.

– Это вам.

– От кого? – требовательно спросила я.

– Я… вы поймете. – В ее глазах был страх и слезы.

Я не стала ее расспрашивать. Все и так было понятно. Я взяла конверт и выбежала на улицу, но ни моего мужа, ни отца не было нигде. Я развернула конверт.

«Дорогая Рейни!

Мне очень жаль, что так вышло. Но я знал, что мой сын тебя будет оберегать. И я уважаю его право. Я поклялся ему тебя не трогать. Но я ничего не говорил про него. Я возвращаю его в Карос. Он – достойный муж. Но достойная ли ты жена? У меня нет ответа на этот вопрос. Твоя жизнь – в твоих руках. Можешь спрятаться – я не выдам твоего месторасположения. Но в Каросе уже стали его подозревать, Фелор напел всем о его заботе о тебе.

Полагаю, ты знакома с ядом, отравившим твою коллегу. И знаешь, что является противоядием.

Один из бутыльков яда сохранился в личной коллекции короля.

Надеюсь мы друг друга поняли.

Ральден»

Судьба – злая шутница…

Я не знала, что мне делать. Кожа покрылась мурашками, а мне стало резко холодно. Я обхватила себя руками в надежде согреться. Но теплых и надежных рук Эндари не было рядом. Из-за меня.

Я хотела заплакать, хотела упасть. Но я не имела на этого права. Я сейчас одна и нужно быстро принимать решения. Составить список в голове.

Дойти до номера. Собрать вещи. Переодеться.

Пока так.

«Соберись, девочка!»

Я приказал ногам перестать быть ватными, а глазам мокрыми. Я поплачу потом, когда будет время. Сейчас нужно действовать.

Подумать легче, чем сделать. Когда я вошла в номер, то бросила тоскливый взгляд на кровать, которую застелила, и сегодня она будет расправлена лишь на половину. Посмотрела на бутылку лимонной настойки, в которой была еще половина. Мы не пили ради напиться. Мы выпили по стопке, медленно глотками, чтоб почувствовать весь вкус на языке, ощутить, как она горячит, согревает спускаясь по горлу. А затем подстегивает сохранить тепло поцелуями, не дать огню внутри погаснуть.

Портфеля Эндари не было, он носил его с собой все время. Как его Ральден так быстро унес? Я посмотрела листовку с отправлениями, последний ушел полчаса назад. Могла ли я успеть? Возможно. Был ли в этом смысл? Нет.

Я не смогла бы против Ральдена ничего сделать. Сложно обезоружить того, кого не могу убить. Не только потому, что вряд ли бы смогла. А потому, что не смогла бы серьезно вести бой. Я бы себе не простила, если бы вдруг убила отца Эндари. Все-таки, он его родной отец. Родная кровь.

Он был прав. Я могу отправиться дальше, собрать вещи, покинуть страну дальше на юг или запад, возможно пересечь океан. Но какой смысл? Если на моей совести будет смерть дорогого мне человека?

Решение было принято.

Как бы я не бежала от прошлого, оно меня настигало. И не стоит двоим губить свою жизнь. Достаточно одной, моей.

А потому я собрала вещи, проверила, когда ближайший рейс обратно в Нуринию и легла спать в ожидании ночного кошмара. Я уже знала, что мне будет сниться. И я была права.

Это был мост. Я одна стою, а в глубинах воды я видела золотистый отблеск. Не фонарей. И я готова была прыгнуть вслед и отдать спасательный жилет, чтоб один добрался до берега.

***

Утро было холодным. Для меня. Несмотря на солнце и южный климат, но холод ведь бодрит. А это то, что сейчас мне нужно.

Я проверила свои вещи, закрепила оружие, яд. Обвешала себя капсулами даже побольше. Нужно всегда быть на чеку, несмотря на то, что сказал Ральден.

Отец Эндари. Я хотела в глубине души верить, что он не причинит вреда своему сыну, что-то придумает. Но я не могла быть уверена в этом.

Билеты до Вайтенхолла почти все раскупили, и мне, по иронии Судьбы, пришлось купить на одну себя двухместную каюту. С двухместной кроватью. Нет, конечно, в моей квартире у меня тоже большая кровать, но… как-то по-другому на это смотришь, когда уже привыкла к тому, что ночью тебя обнимают, греют и целуют сквозь сон.

По мне пробежали мурашки тоскливой нежности. Но я тут же похлопала себя по щекам, включая рефлексы ассасина, заставляя тело забыть прежние реакции. Эндари тут нет, расслабляться нельзя.

Я выпила на ночь успокаивающей настойки, чтоб хотя бы чуть-чуть выспаться. Иначе я не сомкну глаз вообще. Я слегка дрожала под одеялом и не придумала ничего лучше, как тихонько напеть песню из сериала «Роза дикого моря», а затем «Всесжигающей любви». Сквозь дрему я начала путать слова, напевая куплет из одной, а припев из другой. Это стало моей успокаивающей молитвой и я, все-таки уснула.

Спускаясь с судна уже, я снова начала параноить, искать во всех окружающих любого опасного для меня человека, но лучше так, чем расслабиться.

Так, до Нуринии добралась. Мысленно галочку поставила. Что следующее? Имеет ли смысл ехать в Лерон? Или сразу в Карос? Я долго колебалась. Мне хотелось… попрощаться? Я зашла в магазин одноразовых номеров для телефона и набрала номер, который знаю наизусть.

И нет, это не Лоуренс. Это была Николетт.

– Алло, – раздалось в трубке.

– Это Рейни.

– Где ты? – в ее голосе заслышалось легкое волнение.

– В Вайтенхолле, поеду в Эрингтон. Будет возможность пересечься? Или может быть у Лоуренса?

Все-таки, он был моим другом и близким человеком. Хотелось их двоих увидеть последний раз.

– Когда?

– Сегодня вечером. У тебя задание или у него?

– Лоуренс вроде свободен, у меня да. Но попрошу Мэри забрать, раз такое дело.

– Хорошо.

Мы договорились о встрече, Николетт не спрашивала ни о чем по телефону. Зачем? Если мы увидимся. Я тяжело вздохнула, ощущая на душе даже не камень. Нет. Целую гору камней.

Эрингтон…

Я не хотела в детстве развиваться как специалист по ядам, я мечтала разбираться в специях, готовить вкусные блюда и открыть свое кафе. Прямо в Эрингтоне. Родители и дедушка были не против, меня мало обучали, с учетом того, что были дети старше меня. Да и я была мала для азов. Но кровь никуда не деть.

Когда я попала в гильдию, и Нитта предложила мне остаться с условием испытания. Она поставила передо мной три бутылька с бесцветной жидкостью, в двух были яды, в третьей укрепляющая настойка. И я должна была определить, что безопасно, а затем выпить.

Помню, как испугалась, но мужественно смотрела, нюхала жидкости. Нитта не сводила с меня темных глаз, следя за каждым моим движением. Как я определила, где яд, а где нет… Что-то было неправильное в двух чашках, я рассматривала жидкость и ее плотность, и все во мне вопило об опасности. Я опрокинула залпом чашку с горьковатым вкусом и ощутила, как полынь обожгла горло, но вместе с ним пришел аромат шалфея и мяты.

Нитта проверяла не только мой талант по крови, но и смелость и умение действовать в стрессовых ситуациях. Тряпки не нужны в ассасинах.

Потом уже она мне рассказала, что если бы я выпила яд, то она бы тут же мне вколола антидот, я бы выжила, но пошла бы своим путем. Но Судьба распорядилась иначе.

Я смотрела в ярко-синие глаза Николетт и Лоуренса, рассказывая свою историю, видя шок на их лицах. Они быстро нашли меня, и мы сидели в парке на скамейке, попивая гадкий кофе из бумажных стаканчиков.

Николетт как обычно выглядела потрясающе, красно-коричневые волосы были идеально прямыми и гладкими, спадали до поясницы, фиолетовая помада была на губах, которые сейчас кривились от тоски, а ее смоки-айс вот-вот мог растечься.

Они не знали мою тайну, но пришло время рассказать. Николетт погладила меня по руке и обняла. Лоуренс тоже обнял. И я осознала, как по-другому воспринимаю его сейчас. Просто как друга. И я никогда не испытывала таких чувств, как к Эндари. Больше детская привязанность была.

Я рассказала им про наши отношения, на губах Николетт блеснула горькая усмешка.

– Эх, было бы легче, если бы ты не влюбилась. Могла бы отправиться за океан и жить спокойно. Я уверена, что король забыл бы о тебе через лет пять.

– Не уверена. Вспомнил же спустя почти десять лет.

– Ты точно приняла решение? – спросил меня Лоуренс.

– Да. Поэтому я просто позвала вас попрощаться, – тихо ответила я.

В глазах Николетт стояли слезы, но она не плакала. Лоуренс тяжело вздохнул и еще раз обнял меня на прощание.

– Я рада, что мы знакомы, дождик, – сказала Николетт.

– Мое полное имя Нарианарис, – пожала плечами я. – Но я рада, что однажды я стала Рейни.

В ответ на это подруга слегка улыбнулась.

Мы простились в парке и пошли в разные стороны, не оглядываясь. Чтоб последним воспоминанием не были глаза, полные слез. Лучше пусть помнят меня как девушку с острыми иглами и шутками, спокойными карими глазами, которая плакала только из-за пустяков.

До поезда было еще три часа, и я решила, что еще одно место нужно посетить.

Башня Зурико.

Я поднялась с бешено колотящимся сердцем на крыльцо, огляделась. Окна были заколочены, а на двери висел замок. Но разве он проблема для ассасина? Один удар, и дверь открылась.

Я вошла в коридор, освящая себе дорогу фонарем. В углах была паутина, пол был пыльный, как и все остальное.

Когда-то на крыльце и в коридоре всегда горел свет, даже ночью, если клан Никас был в башне Зурико. Я поднялась на третий этаж и толкнула дверь, попав в свою комнату, в которой жила, когда мы тут останавливались.

Я села на маленькую кроватку, потом легла и даже не смогла вытянуть ноги. Есть вещи, из которых мы вырастаем, и как бы они не были дороги нашему сердцу, нужно их оставлять. Я перебрала свои детские книжки: сказка о зеленом олене и трех башмаках, история про принцессу Изольду и цветочную корону, рассказ о братьях-дураках и другие.

Кто-то говорит, что его детство пахнет молоком и печеньем, кто-то лекарствами, кто-то маминой стряпней. Я вспоминала свое детство. В нем была и мамина еда, и леденцы с мороженным от дедушки, и папа с кожаной курткой и ярким одеколоном. Но сейчас, сидя в своей маленькой комнате, я поняла, что мое детство с той злополучной ночи навсегда пахнет пылью. Заброшенным домом, в котором ты уже не будешь жить.

В глубине сердца я всегда помнила, кто я. И хотела сохранить свой род. Я хотела не дать себе умереть не только потому, что люблю эту жизнь со всеми ее сложностями, но и потому, что не хотела признавать, что королю Кароса удалось уничтожить мою семью. Я хотела, чтоб моя кровь жила, кровь моих предков. Но… есть вещи важнее этого. Важнее гордости.

Мнением меняется. Когда обувь становится мала, мы переобуваемся, так как в мозолях всю жизнь не проходишь.

Я вышла из башни и отправилась на вокзал. Это был ночной рейс, я села в поезд, осознавая, что утром буду в Каросе, и возможно все будет закончено.

В темном окне мелькали фонари, освещавшие железную дорогу, они появлялись и скрывались дальше, как будто убегали от меня. Но это лишь я двигалась вперед.