Текст книги "Твое противоядие (СИ)"

Автор книги: Евгения Мос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Я веду еще дела, – сказал он осторожно. – Не связанные с убийством Рафиуса.

– Гос.тайна? – спросила я.

– Гос.тайна, – ответил он моими же словами с тяжелым выдохом. – А по поводу скорости. Мне было велено не торопиться, они каждый отчет спрашивают все ли внимательно проверили. У меня, конечно, много предложений, что еще сделать. Но они хотят, чтоб я действовал медленно. И я жду каждый раз отмашки на дальнейшие действия.

Это все было сказано очень раздраженным тоном, и он очень яростно стучал вилкой, когда нацеплял мясо, что меня дернуло спросить:

– Тебе это не нравится?

– Рафиус – мой дядя, хоть и кровная связь никак не повлияла на наше общение. Мы больше были коллегами. Но все равно меня раздражает эта неторопливость, как будто это не его родной брат погиб. А еще мне не нравится, что кого-то из нашего народа тут убили, а их как будто с королем вообще это не волнует. – Он резко осекся, и посмотрел на меня. – Забудь, что я это сказал.

– Все в порядке. Я не выдам.

– Они даже не дают информацию зачем он был в Каросе, говорят это очень секретно.

Я осознала, что понимаю больше Эндари. И понимала, почему ему не сообщают всех деталей. Так он в безопасности. И меня пока не спугнули. Но надо все сделать, чтоб они не узнали, что заданием была именно я.

– Когда ты возьмешь меня в Карос? – спросила я. – Я ведь для этого вышла замуж за тебя.

– Пока приказов привести тебя не поступало.

– Зачем вообще на этом настаивали? Если это далеко не сразу нужно было.

– Я не знаю. Предполагалось, что ты могла бы сверить ДНК с тем, что у нас есть от него. Какие-то отчеты лично показать командиру отряда ассасинов. А если дело раскрыто будет – отправиться на награждение лично от короля.

Это было бы не награждение, а похоронная церемония!

– О, я была бы рада, если бы мне медальку по почте прислали, – пошутила я.

– Боюсь так не получится, – он улыбнулся. – Все будет помпезно и под орекстр.

– Ты не любишь это все? – спросила я аккуратно.

– Не очень.

Я включила телевизор, где заканчивался какой-то приключенческий фильм, а после него уже должна была начаться серий «Розы дикого моря».

– Ты же носом клюешь, – сказал Эндари. – Иди спи.

– Серьезно? – я скептически на него посмотрела. – Ты думаешь, скажешь: «Иди спи», и я пойду, чтоб ты выиграл?

– Попробовать стоило.

Мы досмотрели фильм, начали наблюдать за Делайлой, обсуждать ее действия. Эндари пару раз доходил до стола, где заваривал нам чай. Я сонная стала раздражительной, и стала злиться на саму себя о том, как легко пустила его на свою кухню. Но с удовлетворением замечала, что он старается быть аккуратным, все вытирает, кладет на место.

За «Розой дикого моря» начался какой-то боевик, я поглядывала украдкой на Эндари, он зевал, но держался. Он внимательно искоса наблюдал, как я подложила подушку под спину, чтоб сидеть было удобнее. Я села полубоком, облокотившись на подушку и подобрала колени, обхватив руками. На его лица легкая хитрая улыбка.

Я совершенно перестала понимать, что происходит на экране. Там периодически раздавались взрывы, звук огнестрельного оружия, какие-то крики. Я уже не знала, кто главный герой, а кто злодей.

Все слилось в одно пятно.

Последнее, что я помнила, что подушка была сначала мягкой, а потом жестковатой. Подушка зачем-то погладила меня по волосам и понюхала их. Какая странная подушка! Нос подушки замер около моей макушки в легком поцелуе. Кажется, она откинула мне волосы с лица. Я хотела было возмутиться, заворчать, но сил не было говорить.

Затем я оказалась как будто в невесомости. Меня куда-то несли. И подушка стала мягкой как на моей кровати. Мне было холодно, и я поджала ноги. Затем кто-то, наверное, жесткая подушка стала мне греть ноги, укрыв одеялом и подержав теплые руки на них.

Затем подоткнули его со всех сторон и прошептали:

– Светлых снов, Рейни!

И снова погладили по голове. Это было до невозможности сладко и приятно. Думаю, эта подушка не так уж и плоха.

10 глава. Утро, которое я хочу помнить вечно

Я сладко повернулась в своей кровати, радуясь, что у меня сегодня выходной. Я же только по выходным зашториваю окна. А в комнате было темно. Я потянулась, похрустывая суставами. Мышцы ныли после физических нагрузок, но уже слабо. Спасибо мази.

Я оглянулась на часы. 12:00.

Я, что, проспала до обеда? Я же всегда встаю до десяти, если нет ночной работы.

Осознание меня обухом ударило по голове.

Я вспомнила все события, предшествующие сегодняшнему утру. Расследование, работа с Эндари, купание в реке, спор… Я выиграла? Или…

Я не помню, чтоб засыпала на кровати. Мы смотрели фильм, сериал, снова фильм. Может я дождалась, пока он отрубится и пошла к себе? Но уже была полусонная и не помнила?

Но где-то на подкорке едкий голосок говорил мне: «Хватит заниматься самообманом, ты проиграла, Рейни».

Я закуталась в одеяло с лицом и застонала.

– Доброе утро!

Я услышала, как открылась дверь комнаты.

– Почему ты стонешь в постели? Чем это ты с утра занимаешься таким? – спросил его нахальный голос прямо надо мной.

– Уйдииии.

– Вставай, я сделал завтрак.

– В честь чего такая щедрость?

– Надо же подбадривать проигравших!

– Я не проиграла! – возмутилась я.

– Ну, конечно! Это не ты уронила голову мне на плечо, и не ты захрапела.

– Врешь! Я не храплю!

– Ладно, но голову уронила.

Я снова застонала.

– Не ожидал, что будет так быстро. Ты уснула около двух ночи.

– Я, что, спала десять часов?

Я откинула с лица одеяло, и увидела, что Эндари стоит рядом с кроватью и бросает иногда взгляд на ее край.

– Даже не думай. Ты не сядешь на нее.

– Я хотел матрас проверить, – сказал он невинно. – Он жесткий ортопедический или мягкий?

– Мягкий, но тебе нельзя садиться сюда. Это моя кровать, – почти прорычала я.

– Ты такая собственница, – посмеялся он. – Моя кухня, мое полотенце, моя столешница, моя кровать.

– Да! – крикнула я осипшим голосом. – Мое – только мое!

– Понял, понял! Вставай давай. Дам тебе проснуться и собраться с мыслями перед последствиями спора.

Он вышел из комнаты, а я осталась наедине со своим едким голосом, который был мной недоволен. Как смела я проиграть?!

Я зашла в ванную для утренних процедур, где с ожесточением расчесывала волосы. Они сильно спутались, особенно с учетом того, что на ночь я их не привела в порядок. Но спрей с ароматом макадамии справился превосходно. Жалко, что он кончался. Надо будет купить новый.

Косметику для красоты, для души… Я не делала. Иногда только баловалась изготовлением диффузоров и ароматических свечей, а все остальное оставляла для покупок на «побаловать себя».

Я вышла из ванной, Эндари уже поглядывал с ухмылкой на меня.

– Ну? Давай уже, – проворчала я, отхлебывая кофе, который он сварил. – О, ты корицу добавил?

– Добавил. Не нравится? Я видел, что ты такой пьешь иногда.

– Нет, хорошо.

– Так, что, как ты себя вела с парнями, с которыми встречалась?

Я откусила круассан, отметив, что он теплый.

– Ты снова спускался в пекарню?

– Да, не отходи от темы, – нетерпеливо сказал Эндари.

– Они вкусные, что за место? Я помечу его себе.

– «Теплое сердце». Ну?

– Красивое название, люблю такие, – пробормотала я, жуя.

– Рейни! – он возмущенно, но мягко повысил голос и даже слез со стула, подошел ко мне.

– Дашь прожеваться?

– Жуй! – сказал он, глядя на меня сверху вниз.

Я смотрела в его золотистые глаза и посмеивалась. Чувствовала себя выше всего этого, несмотря на то, что даже сидя на высоком стуле оказалась ниже него.

Я не хотела ему говорить свои мысли. Да и нечего было. Я, действительно, лишь целовалась с парнями в баре несколько раз. И была влюблена в Лоуренса. Кстати, о нем я опять не вспоминала.

Так вот, я… ни с кем не встречалась. И у меня ни с кем не было секса. А подавать ему еще один повод для шуточек не хочется. О, Судьба! Что я за несчастная девственница? Надо будет после того, как решу все проблемы быстро найти кого-нибудь и избавиться от недоразумения. Вот правильно Николетт говорила мне: «Чего ждешь, крошка? Мир полон красавчиков, успевай, пока не убили всех».

Я и сама не знаю, чего ждала. Я не ходила и не лелеяла розовые мечты об одном единственном, не ходила со списком требований к мужчине, о том какой он должен быть, чтоб я снизошла на него.

Правда, просто так сложились обстоятельства. Судьба пошутила со мной. Ну ладно... Судьба тут не при чем. Это все я сама. Со своей работой и какими-то непонятными чувствами к другу, в которых я уже не уверена. Хотя события последних дней такие насыщенные. Это не удивительно.

Но Эндари не узнает о моих душевных терзаниях. Поэтому я дерзко вскинула брови и сказала следующее:

– Действие!

Он резко вдохнул, схватился за столешницу и посмотрел прямо в глаза.

– Действие? Ты уверена?

– Да, – гордо ответила я.

Я правда чувствовала себя на высоте. Я решила, что я переиграла его.

– Если ты выбираешь действие, то после того как я его озвучу нельзя вернуться к правде.

– Я знаю. Так давай. Говори!

Выкусил? Но выкусила тут только я…

– Поцелуй.

Я поперхнулась кофе.

– Что, прости? – спросила я севшим голосом, не поверив своим ушам.

– Поцелуй между мной и тобой.

– Ты вообще думаешь, что предлагаешь? – возмутилась я. – Я не ожидала от тебя такого! Одно дело шутить и смеяться. Другое дело реально предлагать! Это некрасиво.

– Я бы не стал предлагать, будь ты совсем застенчивой и нецелованной. Но… Да Судьба! Ты в тринадцать пыталась поцеловать своего тренера, а потом все-таки кого-то да поцеловала. Просто поцелуй прошу. Ничего более.

– Тебе то это зачем? – Я скрестила руки на груди и испытующе на него посмотрела.

– Ты моя жена. Хочу поцелуй от жены.

– Ага, как же. Кто-то на регистрации в висок меня поцеловал. – Я постучала по тому самому виску указательным пальцем.

– Откуда я знал, какая ты. Я не хотел быть беспардонным мужиком, крадущим твой первый поцелуй.

– Крадущим первый поцелуй! – Я рассмеялась.

– Вот видишь! Даже ты смеешься над этим. Если бы я мог этим порушить твои моральные принципы – я бы не выбрал это действие. Я бы не стал ничего плохого совершать, что доставит дискомфорт твоей душе.

– Вспомнил о моей душе? – задохнулась я от возмущения.

– Это просто поцелуй, Рейни.

Можно было бы еще долго препираться, но действие нужно было делать. Я залпом выпила кофе.

– Я пахну кофе, – пояснила я ему, будто он не в курсе.

– А еще ванилью и апельсином, а иногда горьким шоколадом и макадамией. Отличное сочетание.

Я внутренне смутилась. Ну почти раздел меня словами! Каков наглец! Придурок! Гад! Нахал!

– Ладно.

Я повернулась на стуле к нему и сложила руки на коленях, а затем посмотрела на него. Эндари окинул меня непонятным взглядом и поднял бровь.

– Да расслабься ты.

– Я расслаблена, – пожала я плечами. – Молись Судьбе, чтоб я тебя потом не отравила.

– Зная твою изощренность, ты и во время поцелуя сможешь это сделать.

– О, я не так коварна. Но идея хорошая, возьму на будущее.

– Будут будущие поцелуи? – посмеялся он.

– Не мечтай! Я…

Я не успела договорить, потому что он подошел ближе и накрыл мои губы своими. Мягко. Нежно. Заботливо?

Его рука легла мне на затылок и слегка сжала волосы. От него пахло корицей, и снова гвоздикой. Он поглаживал меня по волосам, а второй рукой по плечу, затем переместился на шею, и большим пальцем поглаживал ухо, затем откинул прядь волос.

О, Судьба! Меня никогда так не целовали. И я так никогда не целовала. У меня никогда не было таких поцелуев, что сердце пускается вскачь! Он углубил поцелуй, слегка потягивая мою верхнюю губу, затем запуская язык вовнутрь. О милостивая Судьба! Что он делает? Я перестала соображать абсолютно. Мои губы и ласкали губами, язык языком. Это было танцем нежного огня. Так горячо, так соблазнительно, но так… трепетно. Мне казалось, что он дрожит.

Я слегка приоткрыла глаза, которые почему-то, закрылись до этого, и увидела, что он смотрит на меня из-под ресниц, которые подрагивают. Он еще раз втянул мои губы, а затем мягко орошил легкими поцелуями и закончил поцелуем в уголок губ. Он отстранился слегка шатаясь, будто мы были в баре, а он выпил залпом несколько шотов виски.

Я вроде как была проигравшей, но все-таки почувствовала себя победительницей, глядя как он растерянно и робко смотрит на меня. Я облизала пересохшие губы, не зная, что сказать.

Может мне с ним переспать? С таким не жалко будет с девственностью попрощаться. Кажется, я засмеялась этим внутренним рассуждениям вслух, потому что вид у него стал еще более испуганный.

– Я… Тебе… не понравилось? Я смешно целуюсь? – спросил он.

– Кхм… – откашлялась я. – Все отлично. Ты молодец.

Ты молодец? Это все что ты сказала, Рейни? Серьезно?

– Это был самый сладкий выигрыш в моей жизни, – сказал он.

– С ароматом кофе, ванили, апельсина, горького шоколада и макадамии, – передразнила я его слова, сказанные несколько минут назад.

– Ага… – кивнул он. – Я… сейчас приду. Я с утра в душе не был.

– Что? – возмутилась я. – Ты целовался с нечищеными зубами со мной?

– Нет-нет, зубы почистил, умылся. Я… сейчас вернусь. Надо перед выходом освежиться.

– Ты пахнешь корицей и гвоздикой, – вслед сказала ему я и заметила, что он замер от моих слов в дверном проеме и оглянулся. – Мне понравилось, но больше мы так спорить не будем.

Он постарался надеть на себя беззаботную улыбку, но она плохо натягивалась у него.

– А я бы поспорил еще, – отшутился он и скрылся в ванной.

Я только не поняла, перед каким выходом он собрался освежиться. Мы же никуда не собирались. Раздался звук душа, а я покачала головой. Набрала Николетт. Она ответила через две секунды.

– Да, дождик?

– Надо будет встретиться.

– Сегодня вечером до полуночи свободна, потом задание.

– Давай в шесть?

– Идет. Ты в порядке?

– Вроде да…

– Что-то случилось.

– Нет, ерунда, – ответила я в надежде, что так оно и есть.

– Тогда в «Мирэль».

– Да, давай там, – согласилась я.

Николетт отключилась, а я поднесла руку к своим губам и потрогала их, прикрыв глаза. Ну и что это все было?

11 глава. Дождь звездной ночью

– Готовы сразу сделать заказ или подойти попозже? – спросила меня милая официантка.

– Попозже пожалуйста.

Я сидела на мягком диванчике и ждала Николетт. Я сбежала из своей квартиры как несчастная трусиха. Пока Эндари был в душе, я оделась и вышла, оставив записку, что хочу пойти поработать в гильдию, а затем встречусь с Николетт.

Почему я не отправила смс? Я боялась, что тогда он напишет ответ, и у нас начнется переписка. А мне нужно было абстрагироваться.

Я не знала, что со мной происходит. Мне хотелось приложить лед к лицу, чтоб оно перестало гореть. Я достала зеркальце, уже одиннадцатый раз за день, и посмотрелась. Убедилась, что щеки не красные.

Ко мне подошла Николетт и чмокнула меня в щеку. Я оглядела ее, надеясь, что она повлияет на меня не хуже чего-нибудь охлаждающего.

Николетт – одна из тех девушек, про которых можно сказать горячий лед. В ее синих глазах играет шутливость, но губы выражают полную серьезность. Либо наоборот, она улыбается, а глаза как родниковая вода – холоднее некуда. Она чуть выше меня, шатенка с красным отливом, даже с вишневым, я бы сказала. Подкаченная, с узкими запястьями и выделяющимися ключицами. За ее декольте четвертого размера можно свернуть шею. И только я и Лоуренс знаем, что ее раздражает ее фигура: большая грудь, плоский живот и узкие бедра без особо выделенной талии. Но никто никогда не узнает, что есть то, что она считает не совершенством в себе, и что хотела бы быть пониже и более мягкой.

– Ты уже выбрала? – спросила она.

– Почти.

К нам снова подошла девушка, записала наши блюда и удалилась.

– Так… – она внимательно меня осмотрела. – Ты все-таки что-то хочешь обсудить.

– Мы поцеловались, – сказала я на одном дыхании.

– Неплохо, ты все-таки воспользовалась планом. О, я и в зале вас вспомнила.

– Я боюсь, что это его план, а не мой.

– А ему-то это зачем? – спросила Николетт. – Он-то не пытается… скрывать один секрет.

– Может он считает, что Нуриния, в принципе, скрывает детали, и у меня задание от правительства. А он втирается в доверие.

– Либо он просто считает тебя красивой и захотел поцеловать.

– Мне понравился поцелуй, – сказала тихо я. – Я боюсь, что я могу влюбиться.

– Ничего страшного. Влюбляться это хорошо, главное осознанно. Самое страшное – не признаваться самой себе, что ты чувствуешь. Если будешь самой себе врать… Тогда и начинается главная опасность. Ты перестанешь себя контролировать. А когда ты осознаешь симпатию – можно все обдумать, взвешивать свои действия. Говорить себе: «Да, он привлекательный, но я помню о деле». Все просто.

– Зачем он меня поцеловал? Ну зачем?

– Не ищи скрытых смыслов. Относись спокойнее. Ты из-за поцелуя так завелась.

– Мне было так… так… – я не смогла выразить свои мысли.

– Это все потому что ты дальше поцелуев не заходила. А организм уже требует. Вот тебе и сносит башню. А он сексуальный, харизматичный. Это нормально.

Мне нравилось, что Николетт не делала беды из симпатии, она правда спокойно ко всему относилась. Сегодня нравится, потом уже нет. Красивый мужчина? Надо признавать. Осознание проблемы – первый шаг ее решения.

– Что дальше делать?

– Как это все произошло?

Я рассказала ей о споре, в это время нам принесли салаты, и я накинулась на еду с жадностью хищника.

– Ты хорошенькая, красивая. Надеюсь, сейчас нет проблем с самооценкой?

Я покачала головой. Нет, мне же уже не четырнадцать, чтоб считать себя страшилой, и не шестнадцать, чтоб переживать из-за того, что я не голубоглазая блондинка. Я почему-то в шестнадцать считала, что красивые глаза обязательно должны быть голубыми. Нет. Мне девятнадцать, и вижу себя в зеркале каждый день. И я знаю, что моя внешность очень приятна глазу. И если накраситься и красиво одеться, то можно произвести впечатление.

– Тогда в чем сомнения? – спросила Николетт.

– Я не знаю, как дальше себя вести.

– А чего ты хочешь дальше?

– Ну… я не хочу специально заниматься усилением его симпатии. Я хочу, чтоб ничего не менялось. Так комфортнее вести задание, расследование.

– Тогда так себя и веди. Что ничего не произошло из ряда вон выходящего. Это был просто спор и поцелуй. Хороший поцелуй. И все.

Как я умудрялась продумать схемы взаимодействия ядов, утилизацию улик, составлять планы лечения от сложных отравлений, но совершенно не могла сама себя успокоить в таком пустяке. Ведь все, что говорит Николетт я и так знала, но не могла собраться с мыслями.

– Ты права.

Мы еще поболтали о разном, Николетт рассказывала, что следит за музеем.

– Там ни к чему и не пришли? – спросила я.

– Нет, две страны не могут договориться. Карос давит на то, чтоб им в этот раз на дольше реликвию привезли. Нуриния отказывается. К компромиссу не могут прийти. Расследование, кстати, тоже влияет. Все в Каросе возмущены, что убили человека из отряда короля, и что убийца до сих пор не найден.

– Насколько я знаю… Они сами задерживают расследование. Эндари каждый раз согласовывает все действия.

– Может поэтому и затягивают? Чтоб поторговаться с нашим правительством?

– Знаешь, если бы я не знала деталей той ночи, – сказала я и увидела, как Николетт кивнула. – Я бы решила, что это сами люди Кароса убили Рафиуса и повесили на нас.

– А может быть так и планировалось? Вдруг был второй человек, который должен был устранить Рафиуса, но кое-кто… успел быстрее.

– Или его послали специально… с расчетом, что его убьют, – задумчиво сказала я. – Двух зайцев одним махом. И создать обстоятельства, которые позволять торговаться о сроках, и…

– Каких двух зайцев, – спросила Николетт в упор, глядя на меня.

Николетт знала, что на меня напали, знала, что я не могу рассказать об этом и объяснить обстоятельства. Это объяснялось тем, что в Каросе не будут выяснять деталей и просто казнят.

– Забудь, – ответила я.

Она кивнула. Догадывалась ли она? Если и да, то никогда не говорила.

Девять лет назад я осталась круглой сиротой, мама с папой умерли. Они отравились сладким. Может быть поэтому я так щепетильна к еде и своей кухне. Я пришла в гильдию, не зная больше куда податься. Нитта не хотела сначала брать к себе худенькую девочку, которая плакала постоянно, но все-таки передумала.

Я помню наше первое знакомство с Николетт. Она всегда казалась страше из-за своего роста и холодного рассудительного голоса. Ее родители и Лоуренса были участниками гильдии и погибли на одном из заданий. Нитта взяла их себе на воспитание и дальнейшую работу. Если женатая пара с детьми не уходила из гильдии – было ясно, чем будут заниматься в дальнейшем их дети.

Я сидела на крыльце и всхлипывала, как ко мне подошла Николетт, она тогда носила каре до подбородка.

– Тут так стало мокро, будто дождь прошел, – сказала она мне. – Как тебя зовут? Нитта сказала, что ты сама назовешь имя.

– Я не знаю… – заплакала я.

– Ты не знаешь своего имени?

– Знаю, но Нитта сказала, что мне нужно новое. Мое имя означает «Дождь звездной ночью».

– Такое невозможно, ночью бывает либо дождь, либо звезды, – ответила она.

– В ночь, когда я рождалась, были и звездны, потом пошел дождь, а потом снова на небе были звезды.

– Дождик – это про тебя, – сказала она и протянула мне платок утереть слезы.

– Я знаю.

– В одном из диалектов Нуринии раньше было слово, означающее что-то связанное с дождем, оно пришло к нам из другой страны. Рейни.

– Рейни? – переспросила я.

– Да. Мне кажется, что оно тебе подходит.

– Рейни. – Я перекатила свое имя на языке, стараясь понять, как ощущаю. – Мне нравится

– Только помни, что дождь, это не только слезы неба, это еще и сила водной стихии. Дождь смывает все старое и плохое, тушит пожары и избавляет от засухи. Рейни – это сила.

– Тогда, меня зовут Рейни.

– Приятно познакомиться, Рейни. Я Николетт.

Мы пожали друг другу руки и с тех пор стали подругами, а попозже она познакомила меня со своим братом, который лет до двенадцати считал нас малолетками и часто считал, что мы болтаем о детской ерунде.

– Время, – сказала Николетт, выдергивая меня из воспоминаний. – Мне надо еще заскочить домой перед заданием.

– Хорошо, – кивнула я.

Мы расплатились и вышли на улицу. Николетт пошла домой, а решила еще полчасика погулять.

Уже были легкие сумерки, воздух стал прохладнее и приятно обдувал мое лицо. Я осматривала фасады зданий Лерона, заглядывалась на подсветку витрин, мягкое освящение фонарей и наслаждалась.

Несмотря на сильную ненормальность жизни ассасинов, свою я любила. С выпечкой «Ля бу», напряженной работой в гильдии, обедами у Роки, разговорами с торговцами на рынке, с моей квартирой, откуда открывался вид на набережную Люшери, с кофейной туркой на кухне после пробуждения и сериалами по вечерам.

***

Я вернулась домой в спокойном расположении, разговор с Николетт и небольшая прогулка по городу меня успокоили. Я зашла в квартиру, Эндари сидел на диване и смотрел какой-то фильм. Увидев меня, он резко встал, взгляд был напряженный.

Я разулась и прошла на кухню.

– Я тебя потерял, – сказал он.

– Я же оставила записку.

– Я читал, да. И все-таки. Я решил, что ты сбежала.

– Не говори ерунды, – легко ответила я. – Мне нужно было закончить инвентаризацию, а потом мы встретились с Николетт.

Он слегка кивнул, продолжая смотреть за мной, отслеживая каждое мое движение.

– Сегодня ночью никуда не идем? – спросила я, стараясь показать, что обсуждать поцелуй мы не будем, так как ничего сверхъестественного не произошло.

– Нет, – сказал он, также неотрывно глядя на меня.

– Хорошо.

– Я надеюсь, когда ты мылся, ты взял свое полотенце?

– Да, я запомнил, какое мое.

– Ну наконец-то. Еще раз возьмешь мое – затащу в кабинет и покажу микробов, а может вылью на тебя пробирку с ними.

– Ты же дашь потом антидот? – рассмеялся он.

– Посмотрим, – ответила я.

Я прошла в свою комнату, где легла на кровать и просто закрыла глаза.

Десяти часов сна оказалось видимо мало мне.

– Идешь смотреть сериал? – раздался голос Эндари из комнаты.

– Да, только встану.

Я нехотя повернулась, услышала шаги. Капитан замер в дверях и ехидно улыбнулся.

– Тебя донести?

– Нет, я сейчас встану.

Он уже оказался около меня и поднял на руки.

– Поставь меня на место! – запротестовала я. – Отпусти.

Он положил меня на диван.

– Отпустил.

– Я сама бы дошла.

– Ну да, ну да, – подразнил он меня.

Чтож… мы вернулись к нашему прежнему общению, он нахально дразнил и шутил, я иногда упрямилась. Все снова нормально. Если все, что есть в моей жизни можно назвать нормальным.

Он включил телевизор и укрыл мне ноги пледом. Я уже привыкала к его нахальным действиям и воспринимала их как нечто само собой разумеющееся, на что не стоит обращать внимание.

– Сделай чай, – попросила я, войдя во вкус.

– Опять командуешь!

– Не заметила, чтоб ты был против.

Он усмехнулся.

– Я на самом деле не люблю, когда мной командуют, – сказал он.

Я посмотрела на него, подняв одну бровь.

– Но тебя хочется слушаться. – Он сделал паузу и затем смешливо добавил. – А то вдруг ты вколешь мне что-нибудь пока я сплю.

– Мне не обязательно дожидаться пока ты уснешь, чтоб поставить тебе укол.

– Точно, ты же совсем бесстрашная. Девочка-действие!

Улыбка слезла с моего лица, ну зачем он все портит? Но ничего! Не на ту напал, нахал!

– А ты думал все будет так просто? – спросила я.

– Нет, просто не ожидал. Ты полна сюрпризов!

– Ты даже не представляешь каких, – усмехнулась я.

– Хотел бы я узнать твои секреты.

– О, поверь! Не хотел бы.

– Что, ты прячешь чей-то труп под кроватью и ставишь на нем опыты?

– Нет! – взвизгнула я. – Это же не гигиенично!

– Ну да, мог бы догадаться.

Эндари протянул мне кружку с чаем, я сделала глоток и увидела его насмешливый взгляд.

– Чего? – спросила я недовольно.

– Может сахара добавить?

– Я сейчас вылью его на тебя!

– Вчера же ты пила с сахаром.

– О, Судьба! Я так и знала, что ты не оставишь это без внимания! Да, я вчера боролась со сном, добавляла бодрость сахаром. Что, теперь? Будешь каждый день мне об этом напоминать?

– Если ты со мной не разведешься – буду, – посмеялся он.

– Если я с тобой не разведусь, боюсь мне потребуется не чай с сахаром, а что-то покрепче! – рявкнула я.

– Мужские объятия? – поинтересовался он невинно.

Я запустила в него подушку и почти зарычала. Он поймал ее и положил обратно ко мне, усевшись рядом. Поправил ее, похлопал.

– Тише, маленькая упрямица.

Нас прервала песня заставки сериала «Роза дикого моря», и мы оба повернулись к телевизору. На экране бегала Делайла по берегу моря и пускала слезы. Платье развивалось ветром, обтягивая ее прелести. Эндари начала подпевать заставке:

О, дикое море!

Дай мне сил выжить на этом пути!

Пусть все невзгоды и печали будут позади!

О, дикое море!

Много ли я пролила уже крови?

Много ли выплакала слез?

О, дикое море!

Сохрани меня и мою любовь!

О, дикое море!

Завтра будет новый рассвет, и бутон розы распустится вновь!

– Ты, что, выучил ее наизусть? – спросила я.

– А ты нет? Уже двести шестьдесят третья серия. Пора бы! Проблемы с памятью?

– У меня отличная память, – огрызнулась я. – Я просто не имею привычки запоминать ерунду.

На экране появилась Делайла, которая гуляла по роскошному саду семейной усадьбы ее жениха, а Эндари начал снова напевать песню:

– Много я пролила крови и слез…

– Много ли я пролила уже крови, – автоматически поправила его я.

– Так ты все-таки знаешь ее! – ухмыльнулся он.

– Да, знаю, – буркнула я в ответ.

– А строишь тут!

– Ничего я не строю!

Он примирительно похлопал меня по плечу, и я отвернулась от него, чтоб посмотреть, как глупая Делайла опять страдает.

В середине серии Эндари пришла смс, он открыл ее и нахмурился.

– Нам опять надо куда-то идти? – спросила я.

– Нет, мое второе задание.

– Ты уходишь?

– Да. Внимательно досмотри серию, завтра спрошу, сколько раз Делайла плакала или целовалась.

Я кинула на него обеспокоенный взгляд. Эндари был не очень доволен тем, что его вызывали срочно куда-то. Я закусила губу и… не знала, что сказать.

– Удачи!

– Поцелуй на удачу? – он сощурился и улыбнулся.

– Обойдешься сегодняшним и единственным. Надеюсь его хватит тебе с лихвой.

– О, я уверен, что удачей зарядился на всю жизнь. Но удачи много не бывает!

– Вон! – крикнула я.

Он тихо засмеялся и вышел из квартиры.

Я досмотрела серию, вымыла посуду, сходила в душ. Иногда мои мысли возвращались к капитану, и я спрашивала саму себя, все ли с ним в порядке. Потом ругала саму себя за лишние мысли.

Я погасила свет в надежде выспаться наконец. Проветрила комнату и легла спать.

Но моим мечтам о здоровом сне не было суждено сбыться. Наверное, пора перестать мечтать, все равно никогда ничего не исполняется.

Меня разбудил в два часа ночи вызов на телефоне. Он отличался по звуку обычных звонков. Я быстро подскочила в кровати, взяла мобильник в руки и нажала кнопку принято. Я оделась за пять минут, закрыла квартиру и побежала в гильдию.

Кто-то нажал кнопку вызова рядом с моим именем, а в телефоне была смс от Лоуренса:

«Николетт, жива, ранение».