Текст книги "Твое противоядие (СИ)"
Автор книги: Евгения Мос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
– О, одолжу тебе свою милую пижамку. Голубой халат будет тебе к лицу и…
Я не успела договорить, как потеряла равновесие, поскользнувшись на чем-то и перекинулась через перила моста, понимая, что я сейчас упаду. В том месте, где оторвала часть ограждения, когда дралась в ночь убийства.
Какая ирония. Какая злая шутка.
3 глава. На мягких лапах крадется только хищник
Я не упала в буйные потоки Люшери. Я стояла… уткнувшись лицом в грудь мужчине. Я только сейчас поняла, что он мужчина. На пару голов или больше выше меня, широкоплечий, и… пахнет корицей и гвоздикой. Как можно мужчине так пахнуть?
Я подняла глаза и столкнулась с золотистыми глазами, который серьезно на меня смотрели и сжимали в объятиях. Он резко дернул меня за руку на себя не дав упасть, но я упала… ему в объятия. Как в дурацких девчоночьих романах, совершенно по-девчоночьи упала и стояла опасно близко.
Но лицо свое спасать надо.
– Благодарю.
Я надеюсь это звучало очень великосветски и дипломатично. Я отодвинулась от него и принялась себя осматривать, будто это самое важное на свете. Мой наряд очень важно.
– Я угадал! – вдруг сказал неожиданно он.
– Что? – напряглась я.
– Ты игрушечный ассасин.
Его сверкающая улыбка была вообще не к месту, и я опять хотела врезать. Но не так сильно. Своими шутками, вызывающими мое раздражение, он разрядил обстановку. Я уже почти выдохнула и подумала, что не так уж он и плох, и я благодарна за эту непринужденность, как он снова все испортил.
– Тут нет поручня, – он указал на место в ограждении, где не хватало той самой высокой рейки.
Внимательный гад!
Я подошла и принялась осматривать это место. Кажется, я была в истерике после всего, что забыла о такой маленькой вещи. Эндари провел руками, прана слегка вышла из его рук голубым паром, или как языки газового пламени.
– Что считываешь? Как ее сломали?
– Такого она не покажет, – ответил он, и мое сердце снова отлегло. – Но… она может найти следы крови. Даже если ее смыли водой.
Он нахмурился и приблизился, понюхал поручень. Ну что за идиот?! Железо-то ему зачем нюхать? Он взмахнул руками, будто стряхивал простынь и опустил их на землю, еле видимый пар прошелся по поверхности.
– Хм…
– Что-то не так.
– Я задумывался над тем, что на месте убийства нашли лишь одну каплю крови. Я подумал, что все логично. Помыли водой или хлоркой.
– Да, будь я убийцей, я бы тоже не стала оставлять следы, – покивала головой я.
– Иногда можно оставить след, тем, что не оставляешь следы.
– То есть? – непонимающе я его спросила.
– Единственное, что прана не поможет считать и найти следы крови для дальнейших действий… это если поверхность обработать запечатывающим разрушением. Это…
– Я в курсе, что это. – Мой ответ был высокомерным, мол я медик-химик, специалист по ядам, а не игрушечный ассасин.
– Тогда ты знаешь, что у нас мало времени.
Он засуетился, достал мобильник и тут же начал писать кому-то. А я считала в уме цифры. Запечатывающее разрушение – раствор, который покрывает поверхность, и не дает проникнуть никаким веществам, ни внутрь, ни обратно. То есть взять на экспертизы почву бесполезно. Как выяснилось прана тоже не может пробиться сквозь его слои. За двадцать четыре дня вся органика уничтожается, кровь, волосы и прочее. На двадцать пятый верхний слой открывается, но уже ничего нельзя взять. Можно разрушить этот слой, полив его распечатывающим раствором до двадцать четвертого дня.
Сегодня исходил двадцать второй, завтра будет последний шанс все вскрыть. А распечатывающий раствор редкость…
– Ох! Нет! – Эндари начал ругаться в экран телефона.
– Что такое?
– Распечатывающего сейчас в Хэлии сейчас нет, ближайший склад с ним в другом городе, они не успеют завтра в Лерон привезти. У вас он есть?
– Это редкость. Изготовить запечатывающий проще. Разрушать, в принципе, всегда проще, – ответила я.
– Кто готовит разрушающий в этом городе? – спросил он, глаза ярко блестели.
– Я.
Он аж судорожно втянул воздух. То же мне ассасин. Где твои рефлексы?
Он отступил на пару шагов от меня, по кругу обходя и осматривая со всех сторон. Мягко и бесшумно. Выкусил? Нашел тут игрушечного ассасина.
– Ты…
– Я же лучший специалист по ядам в гильдии, – сказала я, сложив руки на груди. – Или ты уже подумал, что это я пролила раствор тут?
– Это было бы слишком глупо. Единственному человеку, который изготавливает разрушающий разливать его на месте преступления, – рассмеялся он. – Но я запишу тебя, чтоб ты почувствовала себя грозной.
– Не забудь поставить надпись «Особо опасна».
– Как скажешь. Так ты можешь изготовить распечатывающий?
Конечно. Ты за кого меня держишь? За девочку из садика? Но сказала я вообще другое:
– Нет, я же сказала. Запускать процесс разрушения гораздо легче, чем остановить его.
– А рецепты у тебя есть? Может быть тебе нужны книги клана Никас?
– У меня есть, благодарю, – сухо ответила я.
– Ты ведь лучший специалист, ты сама сказала!
– Но не всемогущий же! – возмутилась я, злясь, что нельзя сказать, что могу, и посмотреть, как он тогда посмотрит на меня. – Я готовила много раз. Получилось лишь один, и то это был второй день после разрушающего.
– Попробовать можно! – его глаза безумно блестели. – Я закажу ингредиенты.
– Не нужно. У меня все есть.
– Тогда оплачу. Надеюсь, что завтра получится. Обязательно должно получиться! Я в тебя верю!
Он положил руки мне на плечи, и наклонился, глядя на меня, я видела надежду в его глазах. Мне захотелось доказать, что обязательно смогу. Но… я знаю, что сделаю на самом деле. Ничего не получится.
– Хорошо, завтра попробуем. Или начать прямо сейчас?
– А ты можешь? – он удивленно на меня посмотрел.
– Я работаю по ночам в лаборатории, но часть ингредиентов привезут только утром. Двух точно не хватает для распечатывающего. Рано утром отправимся в гильдию.
– Тогда не буду тебе сегодня мешать, так уж и быть лягу на диване.
Он снова превратился в беспечного наглого Эндари, пускающего нахальные шутки. И всю дорогу спрашивал в чем я сплю.
Я приняла душ и плотно замоталась в махровый халат дома. Грязь и стресс были смыты. Насколько их можно вообще смыть с меня. Эндари уже сидел на диване в серых свободных штанах с голым торсом, он сходил в душ до меня. Фоном был негромко включен телевизор, а сам он что-то тыкал в своем телефоне.
– То есть штаны ты взял, а футболку нет? – спросила я.
Он слегка посмотрел на меня из-под ресниц снизу-вверх, как пощекотал. Я сразу поплотнее затянула халат, но он был и так туго завязан.
– Не поместилось.
– Футболка? Не поместилась? Штаны же поместились.
– Я думаю, что ты была бы не сильно рада, если бы я взял футболку вместо штанов. Или… я могу их тоже снять. – Он потянулся к резинке.
– Не смей! – взвизгнула я.
– Ладно, ладно. Не смею. Слушаюсь твоих команд, – усмехнулся он.
– Спокойной ночи! – рявкнула я и подошла к двери в спальню.
– Мне понравился твой шампунь, – раздалось где-то прямо за моей спиной. – Ваниль… и…
– Апельсин.
– Да.
Как он опять бесшумно подошел, что я не заметила? Мы все ходили бесшумно, но ассасинов большую часть времени я умела заслушать до того, как приблизятся. Я слегка подняла голову и уперлась затылком в мужскую грудь и скосила глаза вниз. У ног гас голубой пар. Все понятно.
– На тебе он лучше пахнет, чем на мне, – прошелестело где-то сверху.
– Конечно, я же подбирала его под себя, а не под нахальных гостей! – ответила я.
Он медленно отстранился от меня. А я закрыла дверь спальни и улеглась в кровать и уже из-за закрытой двери услышала:
– Светлых снов, Рейни!
Я ничего не ответила. Светлых снов мне желала когда-то мама. Сердце больно кольнуло тоска, которую я тут же постаралась прогнать прочь. Еще не хватало меланхолии.
В эту ночь я снова провалилась в кошмар, по рукам стекала кровь, а я слышала, как уже умершее тело шепчет: «Ты подписала себе приговор». А дальше я стояла на мосту, как будто хотела прыгнуть. Прыгнуть и потеряться в течении Люшери. Но что-то каждый раз во сне отвлекало меня. Сзади горел свет, я видела его свет. И хотела повернуться… каждый раз, как я оборачивалась сон заканчивался.
И вот! Глаза открылись, не дав мне повернуться к свету. Зато свет бил в глаза из-за окна. Я не стала зашторивать окна, все равно вставать рано. На часах было 5:30. Пора вставать и будить моего гостя.
Но в этом не было необходимости. Я вышла из комнаты и обнаружила Эндари на кухне. На моей, мать его, кухне. По квартире шел аромат кофе.
– Я сделал кофе! – довольно улыбнулся он. – Не смотри так, тебе тоже.
– Ты взял мою турку?
– Мне в кастрюле надо было варить?
– Свали с моей кухни!
– Опять командуешь. – На его лице расползлась довольная улыбка.
– Это моя кухня!
– Женщины в Каросе тоже охраняют свою кухню, правда не так агрессивно.
– Потому что никто туда не заходит? – спросила я.
– Это да. Мужчины готовят на открытом огне без кухни.
– Мужчины… – пробормотала я. – Мужское мясо, пожарить по-мужски. Как ты кофе-то умудрился сделать?
– О, я полон сюрпризов. – Эндари подмигнул мне.
Я взяла протянутую кружку и отпила. Хорошо-о-о… Но это кофе хороший, испортить его сложно. Я заметила, что он внимательно следит за мной.
– Что?
– Для ассасина ты слишком доверчиво взяла и выпила. А если бы там был яд?
– Не думаю, что у тебя есть мотивы меня убивать. Я тебе помогаю, вообще-то.
– Все равно нельзя так доверять людям.
– Я доверяю здравому смыслу. Не тебе!
Улыбка пропала с его лица, но он быстро вернул ее на место и кивнул.
– Да, это правильно.
Мы вышли через полчаса, сразу как я собралась. Дорога прошла в молчании. Что было не совсем привычно, но я радовалась тишине. Можно было подумать о своем.
В полседьмого уже привезли коробки, я все проверила и расписалась. Зашла в кабинет, куда следом скользнул и Эндари, сев зачем-то на процедурную кушетку. Он достал какой-то шланг и помахал им, пока я готовила на столе все ингредиенты, чтоб начать работу.
– Играешься со шлангами? – спросил он, крутанув его еще раз.
– Тебе промывание желудка сделать? – спросила скептически я.
– Нет, нет. – Он тут же отложил его, но явно забавляясь ситуацией, достал еще какой-то шланг.
– Ты хочешь клизму? Извини, но такое коллеги делают сами. Мне выйти или дойдешь мед.кабинета сам?
Он отбросил шланг с брезгливым видом, я тихонько рассмеялась.
– Тут они стерильные. Но благодаря тебе уже нет.
Он серьезно посмотрел на меня, что мне стало неловко.
– Тебе стало стыдно? Неужели?
– Нет. Просто у тебя красивый смех.
Я ничего не ответила, лишь отвернулась.
А что если это не у меня план отводить глаза, а у него? Вот и отвлекает меня тут своими шутками. Вдруг, Карос уже меня подозревает? Поэтому согласились и на меня, и на свадьбу. И только и ждут, когда я приеду к ним, а там меня порешают.
Глупые мысли! Тогда почему он продолжает так внимательно смотреть за моими действиями, за руками… А, ну я же готовлю раствор необходимый ему.
Соберись, девочка! В голове прозвучал голос Нитты, который я всегда себе представляла, чтоб взбодриться.
– Сколько времени нужно?
– Изготовление занимает пять часов, – чопорно ответила я.
– Долго.
– А ты думал накидали ингредиентов, помешали и все? Может думаешь, что я произнесу волшебное заклинание и готово? В детстве кто-то сказок перечитал, наверное, про ведьм.
– Нет, я не читал сказки про ведьм, – усмехнулся он. – Я любил другие.
Я внимательно посмотрела в ожидании ответа, но он молчал.
– Тебе интересно?
– Я слушаю.
– Это не ответ. Хочешь спросить какие?
Наглый!
– Не отвлекай, я тут работаю.
– Конечно, слушаюсь ваших команд.
– Будешь дальше трогать инвентарь в процедурной зоне – поставлю укол, и ты уснешь.
– Для этого надо будет стянуть с меня штаны, а ты, я так понял, не горишь желанием видеть меня без них.
– Могу сквозь штанину! – рявкнула я.
– Ай-ай-ай! Как непрофессионально, – поцокал он языком. – У меня будет синяк!
– Переживешь!
– А как я буду сверкать этими булочками в постельных танцах? Кому такое понравится? Придется тебе забирать меня к себе, раз уж это будет твоих рук дело.
– Я тебе вколю сейчас жароповышающее, и постельные танцы у тебя будут только в бреду.
– Остренький язычок! – подмигнул он.
– Иглы мои еще острее.
Он посмеялся и продолжил в своем телефоне что-то клацать.
Я растирала травы, в это время заготовка ингредиентов нагревалась в специальной машине. Взвешивала гранулы порошка. Я знаю, что делать, чтоб не вызвать подозрений. Добавлю на пару грамм меньше черной серы. Ему не видно мои показаний весов, да и к рецептам он не приближается.
Была проблема – упаковка с серой новая. В ней ровно восемнадцать грамм. Если отмерю семь вместо девяти, два грамма будут лишние в упаковке. Я бросила взгляд на Эндари, он расслабленно продолжал стучать по мобильнику. Он, что, отчет о каждом моем действии пишет в Карос? Пускай.
Я аккуратно взяла два грамма и высыпала их на салфетку, внимательно наблюдая, что капитан не смотрит на меня. Я продолжала делать раствор, все взвешивая поэтапно, там нагрелась заготовка, вылила ее. Поставила смесь в морозилку.
– Сейчас ее нужно будет заморозить, – прокомментировала я. – Затем добавить еще пару ингредиентов и… нагреть, затем охладить.
– Хорошо, – кивнул он.
Я стала прибирать стол от излишков, все аккуратно раскладывая, протирая грязь спиртовыми салфетками и выкинула все в мусорку, вместо с той самой салфеткой. Он ничего не заметил.
– У тебя свободное время сейчас? – спросил он.
– У меня есть и основная работа, я буду яды сейчас проверять и пополнять запасы.
– А у кого можно взять списки покупателей раствора?
– У Нитты. Там перекупщики. Мы не продаем на прямую в руки частному лицу. Собираешься всех перекупщиков проверить, а потом и их базу? Будет сложно, они не сдают своих клиентов.
– Иметь список надо.
– Тогда прямо и налево.
– Проводишь меня? – спросил он опять с наглой улыбкой.
– Не заблудишься.
Я отвернулась и запаковала пакет с мусором в еще один пакет, а когда повернулась, поняла, что он вышел. Опять бесшумно. Я быстро вынесла пакет до утилизационного блока, который на счастье был рядом со мной, я ведь часто утилизирую разные химикаты. Машина должна приехать через полчаса, и все. Никто эти лишние два грамма не найдет.
Я вернулась в кабинет и принялась сортировать пилюли. Все идет по плану. Можно ставить мысленные галочки.
4 глава. На острие ножа я прячу свой секрет
– Когда на обед? – Эндари наклонил голову.
Он вернулся от Нитты быстро и продолжал вальяжно сидеть на кушетке, иногда поглядывая на меня. Я сделала все приготовления, смеси осталось остыть.
– Я думала, ты торопишься, чтоб проверить мост.
– Да, но все равно нам ждать пока остынет. А ты не позавтракала.
– Ты тоже… – я осеклась и пристально на него посмотрела. – Или ты еще залез в мой холодильник?
– Нет, нет. Я не настолько самоуверен.
– А выглядишь наоборот.
– О! Ты считаешь меня самоуверенным красавчиком?
– Второй слово ты сам додумал.
– Так что?
– Иди обедай, я все доделаю, ты вернешься и пойдем на мост.
– Пойдем со мной.
– С какой стати?
– Обед с женой. Это романтично. Куплю тебе десерт.
Я чуть не задохнулась от наглости.
– Я не люблю сладкое, уже сказала.
– Куплю мяса, это не так романтично, но надеюсь тебе будет вкусно.
– Если во время трапезы не будет твоей наглой рожи, то и вода будет вкусной.
– Опять меня обижаешь!
– Не дуй губы, не поверю, – отчеканила я.
Он снова почесал затылок, взъерошив свои каштановые волосы. Что вообще за прическа у ассасина? Сзади были очень короткие, но на затылке и у лица они у него удлинялись и располагались в хаотичном порядке.
– Загляделась на меня?
– Думаю, удобно ли с такой прической ходить, волосы в глаза не лезут?
– Нет, мне удобно.
– Они жесткие и не свисают? – спросила я какую-то глупость.
– Потрогай.
Я вздрогнула, потому что он уже в это мгновение стоял около меня и смотрел сверху вниз. Слишком близко, что я чувствовала его дыхание и как поднимается грудная клетка.
– Что у тебя за привычка близко подбираться так?
– Я всегда близко подбираюсь, к тому, что интересно.
– Я не объект для наблюдения в лаборатории, – ответила я, нахмурив брови.
– Верно, – тихо ответил он мне в макушку. – Но в лаборатории. Так что? Потрогаешь?
Я вопреки здравому смыслу, не понимая, что делаю, подняла руку и коснулась прядей. Отметила, что он перестал дышать.
– Мягкие, – сказала я тихо.
– Да, мягкие. – Он отошел и прокашлялся. – Если они мне мешают – я надеваю балаклаву.
– Понятно.
– Идешь на обед?
У меня не осталось сил спорить, и я лишь молча кивнула.
Эндари сразу повел меня и шел уверенно, будто знал дорогу. Когда же я поняла, куда мы пришли, я гневно посмотрела на него. Перед нами висела табличка «У Роки».
– Ты. Шпионил. За. Мной. – Я отдельно по слову выговорила предложение.
– Всего один день, вчера. Заметил, что ты садишься на стул за стойку.
– Что еще заметил? – спросила я елейным голосом.
– Ну ты, кажется, болтала с поваром.
– Вот как.
– Я прибыл с утра, улаживал кое-какие дела, а потом хотел встретить тебя после работы. Но в последний момент решил молча походить.
Я его не заметила. Хотя не удивительно, с таким-то бесшумным передвижением. Интересно, что он еще может.
– Не злись, я просто решил поближе узнать жену. Этот способ пока лучше, чем болтать с тобой.
– Еще одно слово про жену, и я за себя не ручаюсь!
– Так мы идем есть?
Я, скрипя зубами кивнула, и мы зашли в лампшичную. И я забыла один нюанс…
– О, так это и есть твой муж? – сразу спросил Роки, как мы зашли.
– Здравствуйте! – просиял капитан. – Меня зовут Эндари.
– Поближе-ка садитесь! – скомандовал повар.
Эндари совсем потеряв страх, взял меня за руку и потянул к стойке. Я же не могу вырвать руку… прямо на глазах у всех. Пришлось натянуть милую улыбочку.
– Рейни, как обычно? Креветки и чили-соус?
Я кивнула, усаживаясь на высокий стул, а Эндари придержал меня, помогая залезть. Я аккуратно высвободилась из его рук и думала о том, какая Судьба шутница.
– А тебе чего? – Роки решил не церемониться и сразу перешел на «ты» с моим мужем.
– То же, что и ей.
Повар стал готовить блюда заваливая вопросами.
– Где познакомились хоть? Давно ли?
– Да, на работе.
– Ты тоже работаешь в больнице?
– Нет, я был пациентом, посетил ее на работе, скажем так. – Он быстро все схватил и начал рассказывать. – Попал в беду. А прекрасная Рейни мне помогла. Как можно было остаться равнодушным. Ждал ее после работы, чтоб поближе познакомиться. А дальше все завертелось.
Как складно все. Даже почти не соврал. И часто он так общается, говоря правду-неправду?
– Давно?
– Да, вот беда случилась почти уж месяц прошел. Понял, что не могу без Рейни. Вот и поженились неделю назад.
– Быстро что-то у вас.
Роки внимательно осмотрел меня, я поняла, о чем он подумал, и в мыслях уже покраснела.
– Нет-нет, Роки! – я беззаботно улыбнулась. – Я не беременная.
– Ну ладно. Хотя может это было бы и к лучшему. Ты, это, парень, следи за женой. Не давай ей много так работать. Она же на износ трудится.
– О, я уверяю, она может расслабиться и отложить большую часть рабочих вопросов.
Все верно говорит, только расслабиться я не могу.
– Роки! – сказала я с укоризной. – Мне всего девятнадцать.
– По молодости все легче. Лучше сейчас, чем потом. Тем более вон муж у тебя толковый. Прокормит небось.
– Прокормлю, не переживайте!
Эндари совсем потерял наглость и погладил меня по руке. Меня как будто пронзило сотней электрических зарядов, я даже вздрогнула, не погасив свою реакцию. Это что? Снова что-то с праной? Да нет. Не похоже.
Я очень обрадовалась, когда перед нами поставили тарелки, и я смогла выдернуть руку, чтоб начать есть. Роки отошел готовить другим посетителям, в обед стал народ набегать.
– У тебя такая нежная кожа рук, – сказал он тихо. – Ты точно игрушечный ассасин.
– У меня хороший крем для рук! – буркнула я.
Эндари стал есть, иногда поглядывая на меня, хоть на время еды он затыкается, но как оказалось, ненадолго.
– Мне нравится этот соус. Он в меру острый, и слегка сладкий.
– Некоторые мои друзья не могут его есть из-за остроты.
– Он так слегка, – пожал он плечами. – Он приятно острый, разбавленный сладостью. Сначала чувствуешь сладость, потом легкую остринку.
– Ага.
– Иногда бывает наоборот, – продолжал рассуждать капитан. – Сначала сталкиваешься с острым, а потом уже чувствуешь сладкое. Понимаешь?
– Нет. Не ела такого.
– Это потрясающее сочетание. Надо рискнуть и попробовать, и тогда после остроты сладкий кажется таким нежным, но не приторным.
– Ты болтаешь глупости! Собирайся!
Я сложила приборы на тарелку и подождала пока Эндари все доест. Роки подошел, чтоб мы расплатились. Эндари достал деньги из кармана и отдал их повару.
Когда вернулись в кабинет, я залезла в свою сумку и протянула деньги ему.
– А я думал, почему ты не отдала их сразу после того как вышли. Ты ведь сразу хотела, я видел, тянулась к сумке.
– Не имею привычки доставать деньги в людном месте.
– Положи обратно.
– Это за мою порцию.
– Я же сказал, что могу прокормить жену, – ответил он со смешком. – Если так сложно, то прими как премиальные за работу.
Я хотела было дальше возмущаться, но передумала и убрала деньги обратно в сумку со следующими словами:
– Хорошо. Но только не премиальные, а компенсация за твой характер.
– А какой он у меня? Наверное, как твой любимый чили-соус. Сладковатый, но острый. В меру, лишь, чтоб пощекотать вкусовые сосочки.
– Нет. Ты как ириска. От зубов не отдирается и бесит.
– Я еще не прилипал даже к твоим зубам.
– И слава Судьбе. Я не ем ириски!
– Конечно, ты же не любишь сладкого. Кроме чили-соуса, разумеется, – сказал он очень заговорчески.
– Чили-соус не сладкий, – возразила я.
– Да-да. Конечно. Просто ты не любишь сладкое без острого или еще дополнительного вкуса. Например, соленого. Твое мясо вчера с ним было. Ты любишь сладкий вкус, но лишь в сочетании с чем-то еще, что оттеняет сладость, делая ее благородной.
– Иногда я забываю, что ты ассасин. Кажется, игрушечный здесь ты.
– О, не волнуйся. Мы вернемся на мост, ты увидишь визуальное проявление праны и снова в твоих глазах будет это восхищение.
– Что ты будешь делать с праной еще? И подожди… – я от возмущения снова чуть не задохнулась. Как он умудряется выводить так меня на эмоции, что мои отбитые рефлексы обычного человека просыпаются? – Какой восхищение? Я была просто удивлена.
– Тебе понравилось, у тебя был совсем другой взгляд, чем ты обычно смотришь.
– Просто отметила уровень мастерства. Он заслуживает уважения.
Я достала раствор из холодильника, который уже был в специальном стекле запечатанный. И снова почувствовала спиной мужскую грудь. Опять неожиданно. От этой его неожиданности по спине проползли мурашки. До чего же он быстрый и бесшумный!
– Твои руки тоже заслуживают уважения и восхищения. – Это было сказано очень тихо.
Он взял пузырек из моих рук, коснувшись при этом не только распечатывающего раствора, но и моих пальцев. Было странно ощущение, сердце чуть ускорилось. Это все внутри говорило: «Опасность! Бежать!». Но я с невозмутимым видом слегка улыбнулась.
– Готово, да. Сразу на мост? Там же много людей.
– Сделаем все аккуратно, Рейни.
– Идем, Эндари, – в тон ответила ему я, глядя во внимательные глаза, которые опять наблюдали за мной из-под ресниц.
На мосту, как и полагается днем ходили люди. Кто-то просто прогуливался неспешным шагом, кто-то более младшего возраста бегал, кто-то фотографировался на фоне набережной. Хотя я считаю фотографироваться нужно вечером, когда зажигаются фонари и огни ночного города.
Эндари отцепил небольшой участок, где собирались проливать раствор спец.лентой с надписью «Эксперименты с поверхностью. Институт химии».
– Где взял ленту?
– Распечатал пока был у Нитты.
– Я думала, ты за списками пошел.
– Да, я взял их, уже отправил отцу.
– Отцу?
– Он же глава отряда ассасинов его величества – мой непосредственный начальник.
– Точно. Ты знаешь, как им пользоваться? – Я кивнула на раствор.
– Разлить и пустить прану.
Я кивнула. Он присел на корточки, и волнообразным движением разлил раствор, выпуская голубоватый дым еле-еле заметный из рук. Раствор стал впитываться в поверхность. Он молча смотрел, иногда прохаживаясь по периметру разлитого раствора. Начал недовольно хмуриться, не знала, что у него бывает задумчивое такое выражение лица.
Он наклонился потрогал поверхность, еще раз пустил прану. Я выглянула из-за плеча.
– Что-то не так? – спросила я серьезно. – Не получилось?
– Получилось… Но не совсем. Слой треснут защитный, но не разбит.
– Я говорила, что это сложный раствор. Погоди, сделаю анализ.
Я достала из маленького чемоданчика железный щуп, что-то вроде того, что используют кондитеры для измерения температуры сиропов. Только это был анализатор. Достала кинжал из штанины и ударил в асфальт, разрушая целостность асфальта.
– Острый предметик.
– Да, не игрушечный, представляешь?
Он лишь усмехнулся, а я ввела анализатор в асфальт, на нем стали загорать цифры и буквенные обозначения.
– Что это значит?
– Распечатывающий начал действие, но ему не хватило силы.
– Нужен еще один?
– Нет, если мы выльем еще один, то некоторые составляющие вступят в реакцию с веществами в старом растворе, а не с запечатывающим, и так же уничтожат все. Плюс, времени немного на изготовление еще одного. И не факт, что получится.
– И что делать?
– Этот раствор начал действие, просто медленнее. Ему нужно еще часа четыре и слой будет вскрыт.
– Это отличная новость! Тогда вернемся сюда попозже. Сейчас… двенадцать часов. В четыре будем здесь.
– Хорошо, – ответила я и заметила, что он разворачивается. – А ты куда?
– Еще пару дел есть в Лероне, прислали оповещение, – он потряс мобильником в руке.
– А! – я только покивала.
Уже в кабинете я разложила инструменты и стала мыть и дезинфицировать анализатор и кинжал, размышляя, какие у Эндари могут быть дела. Все логично, он ассасин, тут по делу. Возможно, даже не по одному. Надо бы узнать все равно. Вдруг я что-нибудь важное упущу и проколюсь. Но пока все идет по плану, галочка есть. Главное, поставить следующую.
Скрипнула дверь. Николетт. Я обернулась и мои мысли подтвердились. Эта старая традиция – специально скрипеть дверью, чтоб зайти, как дань уважения.
– Как дела с капитанчиком?
– Тише, он может зайти в любой момент.
– Я услышу, не переживай.
– Он передвигается вообще бесшумно!
Я обреченно села на стул, сложив руки на груди, Николетт сидела на стуле напротив, только развернула его спинкой ко мне, облокотившись руками на нее.
– Абсолютно? Даже мы не услышим?
– У него бывает видна прана.
– Да ладно!? – голос Николетт сразу из равнодушно-холодного стал удивленным. – Привиделось поди.
– Неа, – я покрутила отрицательно головой.
– Опасный мальчик!
– Далеко не мальчик.
– Жаль… красивый…
Николетт любила красивых мужчин, всегда жалела, если надо было по заказу убить. Убивала, а потом сидела томно вздыхая, сожалея как мало остается в мире красивых мужчин.
– Идешь сегодня в бар? – спросила она. – «Тигры в клетке» устраивают бармен-шоу.
– И что? Ты все равно пьешь пьяную вишню только.
– Не только. Ой, пошли развеемся.
– Я не знаю, что сегодня этот капитан учудит. Расследование предполагает ночные вылазки.
– Мда-а. Не весело тебе. Но может, если он сегодня никуда не потащит тебя, то сходим?
– Не знаю. Во сколько ты хочешь?
– Давай в полдесятого.
– Что в полдесятого?
Последняя фраза принадлежала Эндари, застывшему в дверях. Так быстро открыл, что даже я, сидящая лицом к двери, не успела вовремя предупредить.
Николетт понимала, что ее застали врасплох. Видела по ее растерянному взгляду, мой-то показывал «Я же говорила». Но внешне она легко умела надевать маску высокомерия, небрежности и легкого холода, разговаривая чуть хриплым голосом. Одним движением она развернула стул на одной ножке, почти не меняя позы и наклонила голову в бок.
– Здарова! – голос Николетт был очень спокойным, как будто ничего не произошло.
– Эндари, – представился он.
– В курсе-е.
– Николетт, кажется, да?
– Верно.
– Была на свадьбе у нас.
– Ага, свадьбе.
Жаль она была без зубочистки, я обожала смотреть, как она вертит ее в зубах, раздражая собеседника. О! Он не выведет ее из себя.
– Так куда вы собирались? – спросил Эндари.
– В бар «Тигры в клетке», если у тебя нет ночью дел с Рейни.
– Нет, не планировалось. Тебе ужин приготовить? – спросил он.
Пауза. Николетт разворачивает одной ножке стула одним движением ко мне.
– Ужин? – спрашивает меня.
– Ужин? – тупо повторяю ее вопрос, глядя на капитана.
– Ты поздно вернешься. Сделать ужин? Если ты, конечно, разрешишь орудовать твоей кухней.
– Твоей кухней? – у подруги пробились удивленные интонации. – Что он собрался делать в твоей квартире?
– Я там сплю.
Пауза. Николетт не моргая смотрит на меня.
– То есть ты живешь у Рейни?
– Пока в Лероне, да.
– То есть это как?
– Ну я прихожу, разуваюсь, принимаю душ и ложусь спать. Ты не знаешь, как люди спят?
Николетт молчала, я видела по ее гневно раздувающимся ноздрям, что он ее вывел из себя. Смог все-таки. Гад! Я считала ее невозмутимость скалой, что нельзя разрушить. Зачем он убил эту веру в нее?
Я прошла к шкафам, чтоб видеть их обоих.
– Я знаю, как люди спят. А как спишь ты, не понимаю.
– Чаще всего на спине.
Она резко встает и поворачивается к нему лицом, смеряет его взглядом с ног до головы.
– Я надеюсь, на диване?
– Тебя волнует, не сплю ли я в ее постельке? – он улыбнулся. – Спроси у нее.
Она вопросительно смотрит на меня, от чего я готова взорваться. Но я отвечаю спокойно, лишь слегка раздраженно.
– Николетт, ты серьезно? На диване он спит.
– Ладно. Встретимся вечером, дождик.
Она выходит из кабинета с хлопком закрыв дверь. Да… разговор будет интересный в баре.
– Дождик? – переспрашивает меня Эндари.
– Детское прозвище, ничего особенного, – отвечаю я.
– В честь чего? Много плакала?
– Я? – свистяще спросила его. – Нет… То есть…
Ну отчасти так и есть, но не совсем. Но рассказывать не хотелось. И опасно.
– Да, я много плакала в детстве. – Я закатила глаза от расспросов. – Полагаю это нормально, я же игрушечный ассасин.
– Нет, не нормально.
Он опять оказался слишком близко, смотрел снизу-вверх, а я упиралась ему грудь.
– От чего ты плакала?
– Дети часто плачут.
– А сейчас?
– Что сейчас?
– Сейчас ты плачешь?
О, да! Недели три назад я валялась в истерике Нитты, чувствуя себя снова маленьким ребенком. Но такое бывает редко. Но зачем эти подробности моему противнику.
– Я уже не ребенок.
– Это верно, – ответил он, обдав меня горячим дыханием.
– Ты опять подошел слишком близко.
– Ты опять хочешь убежать?
– Нет, просто, чтоб ты отошел.
– Это одно и то же!
Я резко подняла голову, находясь опасно близко от его лица и надула губы.
