Текст книги "Твое противоядие (СИ)"
Автор книги: Евгения Мос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
8 глава. Секреты глубоких вод
Я вышла из гильдии с высушенными распущенными волосами, Эндари стоял уже на крыльце. Увидев меня, он беспечно улыбнулся как ни в чем не бывало.
– Куда пойдем сегодня?
– Сначала домой. Дождемся темноты.
– Хорошо, мне нужно на рынок, – устало сообщила я.
Он кивнул.
Мы шли молча, у меня не было сил разговаривать, он видимо понял мое состояние и не приставал со своими шутками, за что я была очень благодарна. Где-то в глубине души. Ведь так сильно я устала из-за него.
– Что тебе нужно купить? – спросил он аккуратно.
– Я собиралась готовить рататуй, но если мы скоро пойдем…
– Нет, мы можем передохнуть. Тебе нужно, так что не переживай.
Я дошла до Солира, моего любимого торговца овощами. Он всегда продавал только свежее. Баклажаны, кабачки, помидоры, перец, морковь, чеснок и лук. Он все взвесил мне. Мы успели поболтать о ценах и налогах. Торговец протянул мне пакет, но его перехватил Эндари.
– Твой ухажер? – спросил торговец ехидно, не увидев на наших пальцах кольца.
– Можно и так сказать, – закатила глаза я.
– Пускай помогает, давай парень. А то она после работы всегда такая уставшая.
Эндари кивнул и взял пакеты.
Мы отошли от прилавка, я повела к другому, где продавали хорошие травы. Там торговала молоденькая девочка лет пятнадцати – Дора, она часто подменяла свою мать.
– Привет, Рейни! – Она наградила меня бодрой улыбкой. – Что собираешься готовить?
– Рататуй.
Дора не спрашивала, что хотят купить, она узнавала, что люди будут готовить и подбирала им зелень, иногда советуя, что лучше убрать, а что добавить.
– Смотри, тимьян и розмарин срезали пару часов назад, матушка заносила свежую партию.
– Отлично! – кивнула я.
– А это кто? – громко шепотом спросила она, кивнув в сторону моего спутника.
– Эндари, он сегодня мой грузчик, – пошутила я.
Капитан посмотрел на меня и Дору посмеиваясь.
– Меня зовут Дора, – кивнула девочка.
– Очень приятно.
– Вы за деньги ей помогаете? Или проспорили что-то? Вы коллега с работы, да? – затараторила Дора, пока собирала мне зелень.
– Бесплатно и от души, да, можно сказать коллега. – Он тут нахмурился и задал следующий вопрос. – А что, Рейни спорит с кем-то, и кто проигрывает становится ее грузчиком?
– Нет, – усмехнулась Дора. – Вы – первый грузчик!
– О, какое почетное звание, – рассмеялся капитан.
– Но иногда она спорит. Однажды она пришла на рынок с зелеными руками. А когда я спросила, что это, то сказала, что проспорила друзьям, и ей пришлось купать пельмени в зеленке.
Она звонко рассмеялась, а Эндари смотрел на меня удивленно.
– Дора, хватит болтать, – заворчала я.
Девушка отдала нам пакет, я расплатилась с ней. Мы еще побродили по рынку, купили фрукты и пошли домой. Словно это был обычный наш день.
– Купала пельмени в зеленке? – спросил Эндари по пути.
– Я же должна объяснять разные странности от своей работы. Например, когда обрабатывала йодом Николетт, руки по локоть были в нем.
– Но зеленка?
Я закусила губу.
– Это правда. Нам было тринадцать, и я действительно проспорила.
– Интересно, как ты проиграла.
– Это большой секрет, – заговорчески ответила я.
– Давай я расскажу мой, а ты свой, – предложил он.
Я хотела оборвать наш диалог, но что-то дернуло меня кивнуть ему.
– Однажды я забрался в кабинет к отцу и нашел его печать для приказов. Я напечатал на принтере распоряжение о том, чтоб мне готовили весь день хрустящие баклажаны и поставил печать. Отдал его заместителю и… люди из отряда действительно по очереди готовили мне весь день. Когда отец узнал, он сначала разозлился, что я так сделал. А потом похвалил за смекалку и что незаметно смог пробраться в кабинет. И сказал, чтоб я использовал свой ум и умения в следующие раза по назначению.
– Ну… Это не секрет.
– Я никому не рассказывал об этом происшествии. Так что?
– Ладно, – сдалась я. – Мы с Николетт и ее братом спорили, кто из нас быстрее поцелуется с кем-нибудь.
– Так. – Его глаза озорно блестели, глядя на меня.
– Вышло так, что Николетт поцеловала какого-то ровесника на улице у школы, просто так. А Лоуренс, он старше нас на пару лет, поцеловал Мэри из гильдии. Они тогда повстречались еще пару недель. И я осталась последняя. Они мне дали шанс, идти поцеловать нашего тренера, тогда засчитается.
– О, тебе надо было какого-то мужика?
– Не совсем, ему было семнадцать, и он был хорош собой. Я тогда подкараулила его в кабинете экипировки, он собирал набор для задания. О, как сейчас помню его испуганные глаза. Девочка тринадцати лет пришла и накинулась на него. Он сразу понял, что я хочу сделать. – Я надула губы, когда перевела дыхание от рассказа. – Он отстранил меня и сказал, чтоб я не приставала ко взрослым дядям. Мне было так стыдно. Я целых два занятия боялась смотреть ему в глаза!
– А потом?
– Потом прошло. Я сразу после этого побежала и поцеловала на рынке какого-то торговца в благодарность за свежие яйца. – Я увидела, как Эндари поперхнулся. – Я омлет собиралась делать. Ничего такого. Но было поздно. Я проиграла все равно. И в общей столовой налила полную кастрюлю зеленки и купала в них пельмени. Когда Нитта узнала, назначила нам штрафные всем, мы прибирались в столовой всю неделю.
– Какой кошмар. Тренер, наверное, потом пожалел, когда ты подросла? – спросил он странно смотря на меня.
– Нет, он перевелся в другую страну, стал детским тренером. Оставил это дело ради своей невесты. Они тогда встречались.
Эндари тихо рассмеялся, и я расслабилась, подхватив его смех.
– Ты веселая, – вдруг сказал он серьезно.
– Только с друзьями, – покачала я головой. – И я больше не делаю таких глупостей. Я же взрослая.
Он снисходительно посмотрел на меня с высоты своего роста и ехидно покивал головой.
– А еще ты добрая, ты мило общаешься со всеми на рынке. Они к тебе тянутся.
– Должно же быть в моей жизни что-то нормальное, – пожала я плечами.
Мы уже почти пришли домой, поднялись в квартиру и разулись. Я прошла на диван и вытянула ноги.
– Поставь овощи на стол.
– Я помою их, – вызвался он.
– Ладно.
– Почему кстати ты ходишь на рынок, а не в магазин. Это дольше.
– На рынке всегда вкуснее продукты.
– Сейчас это мало кого волнует.
– Меня волнует, – ответила я.
Эндари разобрал пакет, вымыл овощи, фрукты и травы. Разложил ингредиенты на столе, а фрукты отправил в вазу. Он взял рюкзак что-то достал и подошел ко мне.
– Держи.
– У меня есть возможность оплачивать свои продукты, – ответила я, глядя на деньги.
– Но я же живу тут, трачу твою воду, и ем… Или ты не собиралась меня кормить?
– Ерунда, ответила я.
Я прошла мимо него в свою спальню, чтоб переодеться.
– Тогда в следующий раз куплю продукты я, – услышала я голос из-за двери.
– Мне имеет смысл спорить? – спросила я.
– Только если тебе доставляет это удовольствие, маленькая упрямица.
Я переоделась в серые летящие штаны и темно-синюю свободную шелковую футболку. Ткань приятно дышала, я с удовольствием бы хотела лечь на кровать. Но живот адски бурлил и просил ужина.
Я вышла в комнату, Эндари окинул меня странным взглядом.
– А ты точно сможешь готовить?
– Кто-то же это должен делать.
– Если ты скажешь, что нужно, то буду я. Давай, у тебя есть такая возможность командовать мной.
Я скептически посмотрела на нож в его руках и покачала головой.
– Что? – спросил он. – Думаешь я ножи могу только метать?
– Не люблю на кухне посторонних.
– Я так-то твой муж.
Он поднял руку и показал кольцо. Я разозлилась на очередные его глупости и кинула в него помидором, который он с легкостью поймал.
– Нам еще выдвигаться ночью, – напомнил он.
– Точно! – Я спрятала лицо в руках. – Я забыла, я уже переоделась даже.
– Это не сейчас, поэтому отдыхай в своих шелках. И все-таки…
– Ладно.
Я понимала, что если еще буду стоять готовить, то будет очень сложно работать. Хотя тонизирующий раствор был дома, но если его употребить и вызвать прилив сил, то потом организм восполнит свое, и я отрублюсь где-нибудь в неподходящий момент.
Я начала говорить, что делать, внимательно наблюдая за его руками. Помидоры нужно было залить кипятком и снять кожицу. Эндари ловко это проделывал. Я завороженно наблюдала за его длинными пальцами, которые держали нож.
Вообще, это была хорошая возможность оценить его физические данные незаметно. Я же должна знать, с кем имею дело.
Он был очень высокий, наверное, его рост около метра девяносто. Стройный, но не худощавый. Жилистый больше, с узкими бедрами и широкими плечами. Идеальный ассасин. Пальцы не тонкие, но и не сосиски.
Эндари быстро нарезал все, что нужно. Иногда я ворчала, что он неправильно нарезает.
В очередной раз и посмотрел прямо в упор на меня и сказал:
– Можешь мне показать.
Я подошла к нему и хотела забрать нож, но он не отдал. Я уставилась на него с возмущенным взглядом.
– Не поняла. А как показать?
– Положи руки на мои и управляй ими.
– Ой, ты правда думаешь, что я куплюсь на это? – рассмеялась я. – Ну ты смешной, конечно.
– Уже не заноза? – спросил он.
– Все еще заноза! И…откуда ты знаешь? Ты лазил в моем телефоне? – возмутилась я.
– Нет, он лежал на столе, когда я отправил тебе сообщение, пока ты переодевалась. А потом заметил на столе оповещение. Большая заноза, вот значит как?
– Что ты там мне написал?
– Посмотришь после того, как поставим в духовку рататуй.
Я отказалась ему показывать, как нарезать и села обратно на стул. Он продолжил резать, оформил все в форме и отправил ее в разогретую печь.
Он показал на телефон, я открыла сообщение.
«Время смотреть, как плачет Делайла».
– Я не буду это с тобой смотреть, – возмутилась я.
– Почему?
– Ты и так пропустила пару серий, пока я был тут первые дни. Надо наверстывать.
Он прошел к телевизору и включил канал. О, да. Делайла опять там плакала. На этот раз, потому что бывшая подружка Ромула оказалось беременной.
Я сидела на диване скрестив руки на груди и накинув на себя суровое лицо.
– Как считаешь, как она должна поступить? – спросил он меня.
– Без понятия, я, когда смотрю сериал не анализирую, – закатила я глаза.
– Мне кажется, что ей давно надо было поставить на место Ромула. Он ее не ценит.
– Она его любит, – пожала я плечами. – Ей сложно.
– Девушка не должна так убиваться по мужчине. Она забывает о своей гордости.
– Разве любовь не противоположна гордости? – спросила я, глядя на него.
– Возможно, но не так. Гордость стоит умерять там, где понимаешь, что идешь во вред человеку. Но не стоит от нее избавляться, если человек действует не в защиту тебя.
– Ерунда какая-то, – покачала я головой.
– Разве? Не думаю, что с парнями, с которыми ты встречалась, ты забывала о себе.
Я медленно обдумывала его слова. Во-первых, я не встречалась ни с кем. Когда мне было один-два года назад я целовалась с каким-то в баре, но потом мы ехидно сбегали с Николетт. А любовь… Нет. Ради общения с Лоуренсом я действительно не думала о себе. Я думала о нем, о будущем, об обстоятельствах.
Я опять поймала себя на мысли, что не вспоминала о Лоуренсе ближайшие часы, хотя раньше он был в моих мыслях постоянно.
Но сказала я вообще другое:
– Не скажу тебе.
Его брови взметнулись вверх, а на губах заиграла мальчишеская улыбка.
– Давай поспорим?
– На что?
– Если ты не сможешь выполнить условия поделишься своими мыслями.
– А если не захочу делиться? Всегда должно быть действие.
– Я скажу его попозже.
– Нет, сейчас.
– Попозже. Действие будет легкое. И… Зато если ты выиграешь – сможешь задать мне абсолютно любой вопрос или что-то тоже заставить сделать.
Во мне проснулся азарт.
– Давай! Какие условия?
– Мы после ужина пойдем к реке Люшери, я не знаю, сколько мы там пробудем. Потом будет насыщенный день, у меня тоже много планов, а тебе еще гильдию нужно посещать.
– Так…
– Кто быстрее завтра отрубится тот и проиграл.
– Легко!
– Тонизирующие растворы не использовать.
Я возмущенно зарычала и ударила его подушкой.
– Эй-эй! Испугалась?
– Еще чего!
– Тогда спорим?
Он протянул мне руку, я вложила в нее свою. Его рука была теплая, почти горячая, он слегка сжал мою ладошку и разрубил спор второй рукой.
– Готовься, игрушечный ассасин, – рассмеялся он.
– Я сделаю тебя!
Он усмехнулся и покачал головой.
– Не думаю.
Он снова поймал мою руку и провел пальцами по тыльной стороне ладони.
– У тебя кожа воспаленная.
– Сейчас намажусь, и все пройдет.
Я мягко высвободила руку и прошла в ванную, где втирала заживляющий раствор, а затем крем. Руки пощипывало, и я пыталась себя убедить, что это все от раствора.
Я переоделась, мы поужинали, рататуй получился хорошим, не таким как у меня, но хорошим. О чем я сообщила Эндари.
– Ну до твоего мастерства мне далеко, но, если будешь почаще меня учить, может догоню, – сказал он, завязывая ботинки на входе.
– Обойдешься!
Мы отправились на встречу ночной реке Люшери, время уже было час ночи.
– На мост? – спросила я, когда стали приближаться к нему.
– Нет. К набережной около, – ответил Эндари.
Мы подошли к воде.
– Что ты хочешь найти? – спросила я.
– Остатки от тела.
– Ты думаешь, что это было бы разумно? Скидывать тело в Люшери, если на мосте его убили.
– Других вариантов нет. Его вряд бы утащили куда-то.
– Но поисковые отряды проверяли воду, ничего не нашли.
– Я верю, что тело утилизировали здесь. А каким образом… Это предстоит нам выяснить.
– Вода холодная.
Был уже начало сентября, и несмотря на теплый климат Нуринии, ночи становились все холоднее.
– Ты же взяла горячительную сыворотку?
– Да… – медленно ответила я, понимая, почему он просил одеться как можно удобнее.
Я достала два бутылька и один протянула ему. Он чокнулся со мной.
– За твое здоровье!
Я кивнула и осушила бутылочку. Я почувствовала действие эликсира сразу же. Это как пить чистый виски или абсент. Только еще горячее. Чувствую, как что-то огненное внутри пищевода опускается, а от груди расходится жар по всему телу.
– Ныряем! – скомандовал капитан.
Я вошли в воду и поплыли к месту под мостом.
– Течение бурное, – сообщила я. – Что мы тут найдем?
– Прибор взяла?
– Да.
Он принялся нырять, иногда всплывая на поверхность, от его рук шел голубоватый пар праны, он разжимал кулаки над поверхность воды, на лице было разочарование.
– Что ты ищешь?
– ДНК Рафиуса. Когда найду хоть каплю воду с ним, надо будет провести анализ на твоем приборе. Если будет достаточно – пойдем на берег. Если нет буду дальше искать.
Я кивнула. Прибор мог показывать результаты, если образцов будет достаточно. А учитывая, что я развеяла лишь пепел. Он будет долго искать. Не найдет.
Но внутри что-то грызло. Было ощущение, что этому мужчине все под силу.
Я спокойно держалась в воде, наблюдая как он иногда всплывает.
В очередной раз он всплыл слишком восторженный. Мое сердце упало в пятки. Он подплыл ближе и в колбу прибора что-то вытряхнул. Просто вода?
– Тут есть его останки.
Я включила прибор, но лампочка для анализа не загоралась. Сердце вернулось из пяток.
– Мало, Эндари.
– Понял. Поплыли дальше.
Я еле кивнула и попыла с прибором за ним. Мы отдалились от моста на километр, наверное, мышцы ныли, особенно после тренировки, но я держалась. Я все-таки не игрушечный ассасин!
Эндари нырял на более долги промежуток, чем около моста. Неужели он прямо до дна доплывает? Он снова поднимался и опускался, заглатывая на поверхности как можно больше кислорода.
Мои надежды не оправдались. Видимо, жить моему сердцу в пятках, а не в груди.
За пять часов плавания, Эндари подплывал ко мне раз семь, каждый раз наливая воду с праной в колбу. И на седьмой подплыв прибор оказался готов показывать результаты. Образцов хватило.
Его глаза довольно блестели, я неуверенно улыбнулась ему, надеясь, что мой вид он свалит на окончание действия раствора, и что мне становится холодно.
– Что показывает? – спросил он.
– Для более точных анализов, нужно будет проверить еще на другом. Но пока я вижу…что это не кусочки тела. Это пепел.
– Значит его сожгли.
– Да, – тихо ответила я.
Мы слегка подрагивали на берегу, стали включать освещения на мосту, которое было выключено с трех до пяти. Как забавно, в прошлый раз, когда я здесь была в темноте я убила человека и сожгла его. В этот раз я помогла найти его пепел.
Я подключила другой прибор, мне высветились данные, я переслала их Эндари на телефон, чтоб он смог послать отчет. Утаить тут ничего не получится. Да и смысл? Это же не мои ДНК.
– Это… – спросил он, глядя на показания.
– Пепел после огнепылкого раствора, – ответила я устало.
– Значит его убили, тело сожгли раствором и отправили в реку. Понятно, почему не нашли. Вода разнесла его данные по всей воде.
– Удивительно, что ты смогу найти, – заметила я.
– Я вообще удивительный, – посмеялся он.
Только мне смешно не было.
Мы зашли домой, мокрые и усталые. Я приняла горячий душ, налила чаю. Спать хотелось безумно, я уже почти думала прилечь на пару часов, как он напомнил о споре, когда вышел из ванной.
– Ты собралась так быстро сдаться?
– Забавно, что ты напомнил о споре. Ведь ты бы сразу мог победить!
– О, это слишком просто. Я хочу дождаться вечера, как мы будем держаться изо всех сил. Вот это будет веселье.
– У тебя странные понятия о веселье. И ты весь странный!
– А еще удивительный.
– И очень скромный, – покачала я головой.
– Пойдем позавтракаем куда-нибудь, а потом пойдем в гильдию. Уже почти семь. Куда посоветуешь сходить?
– В кондитерской «Ля бу» неплохие десерты.
– Что я слышу? – засмеялся он. – Десерты? А как же твое «Я не люблю сладкое».
– Там они хорошие, – ответила я и растерла глаза, заставляя себя собраться. – И они готовят вкусный кофе, у них я его люблю.
– Ну пойдем, покажешь мне еще одно свое сокровенное местечко.
Я почему-то захотела покраснеть от него слов, но как обычно это осталось в моих мыслях.
9 глава. Я закрываю глаза только на подушке
Кондитерскую «Ля бу» мы обнаружили с Николетт пару лет назад, когда она только открылась. Подруга была заядлым любителем сладкого, а меня в такие места силком было не затащить. Меня раздражало обилие ярких десертов на витринах, которые буквально кричали о количестве красителя в них.
«Ля бу» была другим местом. Мы просто проходили мимо нее, как я увидела их светло-бежевую вывеску с золотистыми буквами и показала Николетт, мол не хочешь зайти, ты ведь любишь сладкое. Она даже не заметила бы их окно, на нем не было зеленых и розовых тортов и гор макарунов. Зато было видно, как спокойные люди сидят на светлых диванчиках и попивают с наслаждением кофе.
Я прониклась душой к этому месту. Николетт тоже оценила их выпечку. «Ля бу» смогли угодить и сладкоежке, и мне любящей сбалансированные вкусы. Их крем-брюле покорил когда-то мое сердце, как и кофе, который они подавали в белых маленьких чашечках.
Эндари задержался на входе, втягивая воздух и слегка улыбнулся.
– Идешь? – спросила я, подходя к баристе за кассой.
– Да. Что посоветуешь, – спросил он.
– А что ты любишь?
– Что-то с корицей.
– Неудивительно, – отозвалась я.
– Почему?
Я поняла, что не могу сказать ему о том, что чувствую от него ароматы корицы и гвоздики и просто пожала плечами. Новый повод для шуток не хотелось ему подкидывать.
– Тут булочки вкусные, сверху политы сливочным кремом.
– Тогда возьму их. Что ты обычно берешь?
– Слойку с пеканом и капучино.
Он резво подошел к баристе и сделал покупки. Я недовольно надула губы. Бариста сказала, что принесет наш заказ, и мы можем присаживаться.
– Я могла сама купить.
– Возмещаю затраты невозмутимо, – ответил он.
– Ты всегда делаешь так, как захочешь? – спросила я.
– Я делают так, как считаю правильно.
– А твое «правильно» всегда совпадает с принятым «правильно»?
– Ты задаешь много вопросов, а сама на мои не отвечаешь, – заметил Эндари.
Я обреченно выдохнула, поняв, что он прав. Нам принесли заказ, и я отпила горячий напиток.
– Но я все равно отвечу, несмотря на то, что у нас нет взаимности в ответах.
– Какое великодушие. – Я откусила слойку, она была восхитительно теплой и не приторной.
– Иногда нет. Приходится поступать так, как правильно для всех. Не для меня. Но большую часть времени я стараюсь прислушиваться к себе.
– Прислушиваться к себе – роскошь для ассасина.
– К сожалению, да, – ответил он грустно.
Ему пришло сообщение, он быстро забарабанил по клавишам.
– Опять отчеты?
– А? – он отвлекся от телефона, посмотрел на меня, а затем на лице снова заиграла наглая улыбочка. – Переживаешь с кем я еще переписываюсь?
– Просто поинтересовалась из чисто светского любопытства.
– Не переживай, я не переписываюсь с другими женщинами, если это не моя мать и сестры.
– И не я, – брякнула я зачем-то.
Его глаза хищно заблестели, что я предпочла отвести взгляд и сосредоточиться на слойке.
– И, если это не ты, верно, – ответил Эндари.
Он рассматривал меня с каким-то хищным интересом.
– А ты с кем еще переписываешься? – спросил он.
– Ни с кем, – ответила я. – Я чаще вижусь с друзьями либо созваниваюсь.
– Так я, получается, первый! – обрадованно он заявил.
– Ага. Получается так.
– А ты смотришь сериалы еще с кем-нибудь? – спросил он снова.
– Нет, – обреченно сказала я.
– И снова первый.
– У тебя какие-то галочки по поводу того, чтоб быть первым?
Улыбка слезла с его лица, и он внимательно посмотрел на меня. Мне стало неловко. Я опять невпопад брякнула. Но я не могла заставить свой мозг контролировать все происходящее, я и так много думаю о том, как не проколоться. На светские беседы сил уже не хватало, чтоб и тут заниматься контролем. Я отпила кофе и сделала вид, что ничего такого не сказала.
– Первенство дает преимущество часто в жизни. Какие-то ассоциации, рождает доверие и особую близость. Но нет, я не могу сказать, что важно быть первым во всем. Важно, как ты продолжаешь общаться с человеком. Тогда все становится не важным.
– Ты хочешь, чтоб я тебе доверяла? – Я посмотрела прямо ему в глаза.
Он грустно посмотрел на меня.
– Да, я бы этого хотел. Хотя, понимаю, что причин у тебя мало.
– Мало, – подтвердила я.
– Но я бы хотел это исправить.
Я накрутила прядь волос на палец, думая, как сменить тему.
– Это хорошее желание. Когда есть доверие в работе – результаты более плодотворные.
– Верно, – ответил он.
После завтрака мы отправились с гильдию, где я стала заниматься дальше анализом, а Эндари смотреть отчеты.
– С телом и одеждой все понятно. Но на нем же были и железные вещи. Они могли расплавиться? – спросил он.
– Мелкие, вроде тонких цепочек. И ДНК на таком не остается.
– А куда тогда дели оружие? Переплавили? – спросил он.
– Вряд ли. Кузнецы по требованию правительства могут рассказать какое оружие и куда расплавили. Убийца мог об этом подумать.
– Тоже верно. Тупик…
Я не отдала Христофору оружие Рафиуса по этой причине. Ведь по описанию он мог опознать мечи и кинжалы. Будет, конечно, неприятно, если Эндари узнает, что я в тех датах свой клинок в два переплавила. Но у меня была официальная отмазка, которую даже Нитта подтвердит. Лоуренс и Николетт стали обучать меня бою на двух клинках, чтоб отточить мастерство. А улики вроде крови и яда давно расплавились в кузнице.
А оружие… я давно его вымыла, отчистила следы и продала на металлолом. Сдачу металлолома гильдия проводила периодически, так что моего имени в списках нет. А то, что наша организация, как и все сдает металл. Ну это не новость.
Эндари видимо пришла в голову эта мысль.
– А можно ли посмотреть списки, кто сдает металлолом и в каком количестве?
– Да, конечно. Сделай запрос через Нитту.
Количество металла от гильдии ему ничего не скажет. Ему даже в голову не придет нас проверять. А если захочет – ничего не узнает.
– Ага, я еще задержусь, выйду в город. Не теряй. Я вернусь домой сразу.
– Отсыпаться в отель пошел? – ехидно спросила я.
– Я по-твоему, вообще слабак какой-то и жулик? – обиделся он. – Во-первых, одна бессонная ночь меня не утомит, хотя я предпочитаю утомляться по-другому. – Я на этой фразе скорчила лицо «Опять ты о своем». – Во-вторых, я честен в спорах.
– Иди уже! – проворчала я.
Я занялась анализом праха убиенного, хотя спокойно понимала, что ничего нового больше не найдем. Это был пепел, уничтоженный огнепылким раствором. Точка. Следов яда не найти. А нашли бы – там обычный легкий паралитик. Его не сложно купить даже у начинающих мастеров ядов, да при желании самому можно сделать.
Не думала я, что мой минимальный арсенал ночью сыграет мне на руку. Если бы я использовала сильный яд… Кто знает. Может меня бы и проще было найти. А может тогда я бы не успела пообщаться с ним и сразу сдалась бы Каросу, сказав, что он первый напал на меня. А под конец он разговорился, укрепив мнение, что сдаваться не следует.
Так! Какие данные еще есть, и какие я еще могу предоставить? Мне хотелось дать побольше информации, безопасной для меня, разумеется. Но при этом, чтоб были видны старания, и благодаря этому отвести лишние подозрения на меня.
Я стала изучать пепел дальше. Посчитала сколько дней назад было сожжено тело. Поставила дату, которая совпадала с убийством. Значит сожгли тело прямо на мосту. Вроде это безопасно написать. Что еще? Металлических деталей не обнаружено, значит мелкие детали расплавились и находятся, где-то в реке, либо их сняли. Если расплавились, значит было потрачено около десяти миллиграмм раствора с действующим веществом пятьдесят процентов. Такой продается в каждом городе, изготовителей много. Да, я одна из них, для гильдии. Часть идет перекупщикам, гильдия зарабатывает не только с заказов на людей или шпионаж.
Ко мне постучались, это была Мэри.
– Тебя Нитта вызывает, – сообщила она мне.
– Да, иду.
– Дай, пожалуйста, сраститель тканей. В мед.кабинете мало осталось
– Конечно.
Я достала баночку и протянула ей.
– Сложно задание планируется?
– Да, надеюсь на лоскутки не порвут, – хмыкнула она. – Спасибо.
Она вышла, а я сделала себе галочку пополнить запасы мед.кабинета.
Я зашла в кабинет Нитты, она как обычно дымила весь день. Может это секрет ее спокойствия?
– Вызывали?
– Да, читала отчеты, которые посылаются в Карос. Все в порядке?
– По данным из праха мало чего удалось выяснить, я прикрепила свежий отчет, пять минут назад закончила. Отправила в Карос и для капитана.
Она что-то щелкнула в компьютере и пробежалась глазами.
– Ага, огнепылкий такой раствор. Опасная вещица.
Она смотрела на меня смеющимися глазами.
– Верно.
– Чем планируешь заниматься дальше?
– Дождусь возвращения Эндари, посмотрим. Пока проверю мед.кабинет на наличие нужных веществ.
– Как часто ты проводишь инвентаризацию?
– Раз в месяц.
– Что обычно ты там делаешь? – Она и так знала, но хотела услышать от меня.
– Проверяю количество веществ, пересчитываю все, заношу в журнал. Пишу сколько было потрачено за период.
– У нас же нет пофамильного отчета, кому, что и когда выдавали?
– Нет, вы упразднили эту систему пять лет назад. Я просто пишу, что использовали за период.
– Да, верно. Было бы очень неудобно каждому ассасину перед заданием так отчитываться. Важно качество выполнения, а не эта бюрократия.
– Все так, госпожа Нитта.
Она довольно покачала головой, а мне от этого диалога стало легче. Она знала, зачем спросила меня. Для успокоения. Все-таки, она – лучший руководитель.
Я зашла в мед.кабинет, проверила списки, посчитала все и пополнила запасы. Нужно будет то же самое сделать на складе ядов в оружейной. Но на это уже сегодня сил не было. Я поняла, что глаза потихоньку начинают закрываться. Я зашла в столовую, которая больше называлась так, чем была ею. Здесь было много запасов кофе, очень гадкого, но крепкого, чай в пакетиках, протеиновые батончики и немного фруктов.
Не знала я, что опущусь до такого. Время было четыре часа, а я… сделала то, от чего отказывалась всю жизнь и насмехалась над теми, кто так поступает. Налила гадкий кофе.
Нет, я уважала фильтр-кофе, но не этот. Но выбора было немного. Кофе не является жульничеством, так что я со спокойной совестью и ужасным разочарованием в самой себе выпила. Фу! Лучше бы я дошла до какой-нибудь пекарни, где его делают. Хотя… До «Ля бу» идти минут тридцать, а в лапшичной его не подают. А я не люблю есть в других местах.
Вряд ли протеиновый батончик меня спасет. Но я буду держаться. Я даже не столько хотела задать Эндари вопрос, и не столько не хотела отвечать на его. Хотя это тоже делать не хотелось. Я просто хотела его обыграть. Увидеть его сонное лицо, уйти спать… а затем самодовольно разбудить его и смотреть, как он будет хлопать глазами.
Эта картинка в голове придавала мне сил.
Я вернулась в кабинет, где стала создавать новые противоядия для пополнения кабинета, чтоб было с запасом, бралась за самые легкие. Не уверена была, что смогу изготовить те, где важны секунды при помешивании или взвешивание сотых миллиграммов.
Я дошла до дома, сделала свою вечернюю рутину, нарезала салат и пожарила мясо. Все как обычно, за исключением пары вещей: я приготовила на двоих, и спать хотелось невероятно. Я жалостливо посматривала на часы, которые показывали лишь семь вечера. Я боялась уснуть, вдруг придет Эндари. Если он найдет меня спящей, это вдвойне стыдно будет. Проиграть спор, да еще так глупо!
Я хотела сделать себе кофе, но поморщила нос.
Ну уж нет! Мой кофе в турке – это утренний ритуал, не хочу портить его.
Но крепкий черный чай, с прости Судьба меня, двумя ложками сахара. Кошмар какой. Куда ты катишься, Рейни? Что будет следующим? Начнешь пить в одиночестве? Затаскивать парней из баров к себе на ночь? Наклонные дорожки начинаются с малого.
Раздался звонок в дверь. Я еле поволочила ноги и открыла дверь.
На пороге стоял Эндари с легкой улыбкой, будь она неладна!
Как можно так бодро улыбаться, когда хочешь спать?
– Ты слишком довольный! Ты, по-любому, спал в отеле.
– Нет, когда я в Лероне, я сплю только с тобой. Ой, прости у тебя. Но ты можешь не волноваться, сто процентов. Я не сплю в других местах, ни одни ни еще с кем-то.
– Последнее было не обязательно добавлять, – сказала я ворчливо.
– А кто это у нас тут такой недовольный? Что, Рейни, сейчас упадешь в постель?
– Не дождешься! Я усну не раньше тебя.
Эндари разулся и прошел в комнату. Он нагло обернулся и подмигнул.
– И как бы будем это контролировать? Я в твоей спальне или ты на диване?
– У нас ночных вылазок не предвидится? – спросила я.
– Нет.
– Тогда будем смотреть сериалы и фильмы на диване, рано или поздно кто-то уснет! – рявкнула я. – С утра я в гильдию не пойду, я сделала большой объем работы сегодня.
– Тогда у нас есть много времени, чтоб выспаться.
– Как-то ты неактивно ведешь расследования, – заметила я. – Либо ведешь половину за моей спиной.
Эндари положил себе еды и присел ко мне на диван, он скосил глаза на чашку с чаем и на открытую сахарницу на столе. Взгляд стал совсем-совсем ехидным. О, нет! Я не переживу шуток насчет сладкого. Но он не стал ерничать.
